Глава 32
Беседа Георгия с одним из представителей Держателей Мира продолжалась совсем недолго, затем призрак без какого-либо перехода превратился в светящееся облачко и скользнул в окружавшую постамент пелену. В чем крылась причина неожиданного завершения разговора, так и осталось непонятным. То ли для призрачного существа тоже требовался отдых, в чем журналист, откровенно говоря, сомневался, то ли представитель «кукловодов», дергавших за ниточки мир Таллии, высказал все, что считал необходимым, но человек вновь оказался предоставленным самому себе. Георгий попытался было приподняться, но, нет – движения пленника по-прежнему оставались ограничены. Чего хотели добиться подобными действиями призраки, оставалось только гадать. Немного поразмыслив, Порошин пришел к выводу, что оппоненты находились в двойственном положении. С одной стороны, призракам было выгодно удерживать предка в положении пленника, а вот избавляться от него, как в прямом, так и переносном смысле этого слова, они почему-то не спешили. Из чего следовало, что человек из прошлого им по-прежнему нужен, но для какой цели, оставалось непонятным.
Что до недавнего разговора с одним из Держателей Мира, Порошин был вынужден констатировать, что беседа с призрачным существом позволила, конечно, пролить свет на множество моментов, вызывающих вопросы, но, увы... Целый ряд нюансов устоявшегося на Таллии положения по-прежнему оставался непонятным, но для их прояснения требовалось больше информации и, что самое главное, проведение самого тщательного анализа.
Но, как бы то ни было, разговор с призраком позволил Георгию сделать определенные выводу. К примеру, теперь становилось понятным, что на определенном этапе развития цивилизации Земли, небольшая группа людей получила возможность перенести свое сознание в память суперкомпьютеров, а затем и вовсе посчитала возможным обойтись без человеческих тел. Однако, в какой-то момент подобное виртуальное существование показалось этим личностям не совсем полноценным, и они решили создать для себя некое подобие тел. Быть может, поначалу таковыми были некие искусственные организмы, что-то вроде клонов или биоорганических андроидов. Но затем Землю сотрясли глобальные катаклизмы, быть может, случилась ядерная война, а может и не одна. И после этих событий к представителям обособленной касты пришло понимание, что они по-прежнему уязвимы. Новые обстоятельства требовали новых тел, по возможности недоступных для влияния внешних факторов. Не говоря уже о том, что электронные носители, хранящие дубликаты сознание, тоже могли выйти из строя.
Порошин ни на минуту не сомневался, что для решения столь непростой проблемы его оппонентам пришлось приложить немало усилий. Но, как бы то ни было, в какой-то момент их старания увенчались успехом, что привело к созданию уже знакомых сгустков энергии, во всей видимости, электрической, хотя уверенности в этом у Георгия не было. Ну, а для того, чтобы иметь полную независимость от вешних условий, «цифровые люди» сконструировали для себя некое подобие отдельного «пространственно-временного кармана», где могли модифицировать свои электрические тела, а попутно использовали в качестве резервного хранилища. По всей видимости, именно упомянутый «карман» и являлся местом основного проживания модифицированных сверхчеловеков, и большую часть времени призрачные существа проводили именно там.
Продолжая размышлять о сложившемся на Земле будущего положении, журналист пришел к выводу, что установки, контролирующие все пространство планеты, с большой долей вероятности находятся все в том же «пространственно-временном кармане». У журналиста практически не осталось сомнений в том, что после череды войн, и последовавших за войнами эпидемий, число людей на планете сократилось во много раз, а вся цивилизация оказалась отброшенной в развитии на столетия. И теперь остатки человечества влачили, мягко говоря, не слишком комфортное существование, ограниченное истинными властителями планеты. Исключение составляли очень небольшие группы людей, к коим можно было отнести тех же Поллоков.
Однако, нельзя было исключать и такого варианта, при котором «цифровые люди» и вовсе не желали сохранять оставшееся человечество. Вот только очень скоро стало понятно, что даже оцифрованное сознание тех, кого впоследствии назвали Держателями Мира, сохранило желание получать, в той или иной форме, те или иные удовольствия. И поскольку сделать это, пребывая в столь необычной форме, оказалось невозможно, Держатели нашли выход, занимаясь, образно говоря, выкачиванием эмоций из сознания обычных людей. Ну, а то обстоятельство, что высасывая из обычных обывателей изрядное количество психической энергии, они фактически лишают людей жизни, Держателей нисколько не волновало.
Продолжая размышлять о нюансах существования призрачных личностей, Георгий пришел к выводу, что после обретения столь необычной формы, «цифровых людей» вообще ничего не волновало. За исключением, пожалуй, сохранения существующего статус-кво. Однако, при таком раскладе у Держателей возникала еще одна проблемы – появлялась настоятельная необходимость сохранения такого уровня развития населения планеты, который не позволял бы адекватно оценивать сложившуюся ситуацию. И решили эту проблему просто – инфицировали львиную долю населения планеты неким искусственным вирусом. Вирусом, не просто замедлявшим развитие человеческого организма, но и влиявшим на восприятие окружающего мира. Ну, а для надежности Держатели создали особые установки, воздействовавшие на сознание людей напрямую, хотя мозг последних и без того был серьезно затуманен внесенным мутагеном.
Да, на первый взгляд, ситуация выглядела, мягко говоря, удручающей. Однако, чем дольше журналист размышлял о неприглядном будущем человечества, тем больше нестыковок появлялось в стройной, казалось бы, картине.
К примеру, вызывало немало вопросов необычайно пристальное внимание пресловутых Держателей к возможности создания новых направлений в энергетике в далеком прошлом. Стоило только принять за основу теорию, согласно которой «цифровые сущности» живут лишь в одном из вариантов будущего, как почти тотчас возникал вопрос о причине столь сильной озабоченности другими, альтернативными вариантами. Какое-то время Порошин пытал память, пытаясь вспомнить нюансы теории многовариантного развития вселенной, и те мысли, что всплыли из закоулков подсознания, заставили журналиста задуматься. Как ни крути, но по всем раскладам выходило так, что появление установки, извлекающей энергию из вакуума, привело бы лишь к появлению еще одного варианта развития человечества. Однако Держатели, по одним им ведомой причине были уверены, что в случае появление на Земле новой ветви энергетики, их вариант претерпит какие-то, с их точки зрения, не самые позитивные изменения. Но вот что выглядело самым удивительным – подобная идея настолько захватила умы Держателей, что последние взялись старательно пробивать каналы в прошлое и устраивать там диверсии. И на этом месте мысль Георгия дала сбой, ибо журналист и понятия не имел, можно ли признать наличие ума у сущности, не имеющей материального тела.
Однако, ответов на все эти вопросы у Порошина пока не находилось.
Но, как бы то ни было, а Георгий по-прежнему находился в плену, и дальнейшие перспективы его оставалось неясными. Не говоря уже о том, что журналист по-прежнему оставался в неведении относительно судьбы своего товарища по несчастью, Валерия Орешкина. После памятного побега из тюрьмы, Георгий не имел о своем напарнике никакой информации. И скудные сведения референта Одлина, ссылавшегося на отсутствие данных о поимке беглеца, ни о чем, по сути, не говорили.
Но было еще одно обстоятельство, не дающее Порошину покоя. Журналист со всей отчетливостью понимал, что после того, как узнал, что находится на Земле далекого будущего, просто не сможет остаться безучастным к судьбе людей, живущих в столь безрадостном мире, фактически, своих потомков. А участь этим людям и в самом деле, выпала незавидная. Достаточно было вспомнить о существовании здесь некоего Пояса Отчуждения, чтобы понять – планета так и не оправилась от целой серии глобальных катаклизмов. А в довершении ко всему, большая часть оставшегося человечества пребывала в состоянии своеобразных доноров для мизерной группы существ, поименованных себя высокопарным термином Держатели Мира. И чем дольше Георгий думал о происходящем на Таллии – Земле, тем большую чувствовал ответственность, ответственность за происходящее и за своих потомков, хотя, казалось бы, не имел к тому, что случилось с планетой, ни малейшего отношения. А при таком раскладе Порошину представлялось просто преступным пребывать в непонятном статусе в гостях у «цифровых сущностей», лежа на странном постаменте. Пришла пора действовать, и действовать максимально решительно.
Придя к такому выводу, журналист огляделся по сторонам, пытаясь понять, насколько плотно опекают своего пленника Держатели Мира. Первая попытка освободиться почти тотчас привела к появлению призрака. И хотя, из прошлых столкновений с этими сущностями Георгий выходил победителем, проверять воздействие «цифровой сущности» на собственный организм на практике, журналисту совсем не улыбалось. Однако для того, чтобы получить хоть какую-то свободу маневра, требовалось провести нечто вроде проверки.
Георгий немного помедлил и попытаться осторожно пошевелить ногами, затем поднял руки над головой и сделал несколько круговых движений, после чего обратился вслух, пытаясь понять, что происходит вокруг. Однако журналиста по-прежнему окружала мертвая тишина, а все доступное для наблюдения пространство все так же заполнял странный туман, похожий на серую вату. Выдержав небольшую, не более нескольких секунд, паузу, Порошин слегка приподнялся и попытался опереться руками о возвышение, к коему был привязан неким, непонятным способом. Увы, первая попытка вышла неудачной – неведомое крепление или невидимая субстанция держала крепко, хотя в какой-то момент у журналиста и возникло ощущение, что еще немного и он будет свободен. Но, увы, несмотря на все усилия, Георгий так и остался лежать на своем постаменте, хотя и получил возможность двигать конечностями.
Отчаянные попытки журналиста освободиться привели к тому, что туман вокруг постамента как-то разом заволновался, словно кто-то баламутил его большим веером, и это заставило Георгия насторожиться, снова обратившись вслух. Но, увы, секунда текла за секундой, а вокруг по-прежнему ничего не происходило – человека все так же окружала мертвая тишина. Однако, приглядевшись внимательнее, Порошин заметил, что в некоторых местах клубы тумана уже не кажутся столь густыми, более того, кое-где сквозь серо-сизую пелену проступали неясные контуры каких-то объектов. Журналист снова помахал руками, однако, светящиеся облака показываться не спешили. Быть может, оппонент и в самом деле покинул окрестности постамента, а может, Держатели не видели необходимости следить за человеком постоянно. Но, как бы то ни было, у Георгия появлялся шанс, и он решил возобновить свои попытки.
Однако теперь журналист решил действовать иначе. У Порошина практически не осталось сомнений, что, полагаясь исключительно на физические, так сказать, возможности организма, он вряд ли добьется успеха. В памяти Георгия мелькнул тот момент, когда они с Валерием пребывали в качестве пленников, будучи заперты в сарае, и впервые подверглись атаке призраков. Ведь тогда, во время первого нападения, избавиться от навязчивого присутствия чужеродной сущности в сознании удалось исключительно усилием воли. Немного поразмыслив, Порошин решил воспользоваться уже имеющимся опытом и, сделав над собой волевое усилие, приказал себе мысленно избавиться от невидимых пут. Каково же было удивление человека, когда под натиском мысленного напора невидимые путы начали понемногу поддаваться. Первый успех немало воодушевил журналиста, Порошин стиснул зубы, поспешив удвоить усилия, чувствуя, как по спине ползет струйка пота. В какой-то момент у репортера возникло такое ощущение, что еще немного, и голова разлетится на части, как вдруг...
Незримая нить лопнула, а в следующее мгновенье Георгий уже стоял на темном стеклянном полу рядом с тумбообразным возвышением.
Но, не успел человек прийти в себя, как полупрозрачная пелена, окружавшая его со всех сторон, разорвалась и на свободное от клубов сизого тумана пространство вновь вынырнуло светящееся облачко. Пару мгновений облачко медлило, затем как-то разом всколыхнулось, превращаясь в человеческий силуэт со смазанными контурами, но принимать облик академика Павленко, на сей раз не спешило. А спустя несколько секунд, под сводами странного помещения снова зазвучал бесплотный голос призрачного существа:
– Похоже, мы недооценили тебя, ты оказался сильнее...
Судя по первой фразе, оппонент продолжал прерванный диалог, более того, теперь не оставалось сомнений в том, что призраки и не думали ослаблять внимание. Из чего следовало, что человек представлял для призрачных существ немалый интерес. А посему, немного поразмыслив, Георгий решил продолжить игру:
– Не привык, знаете ли, вести беседу, когда на тебя смотрят свысока... Да и неудобно разговаривать, когда ты лежишь, а твой собеседник стоит...
Журналист постарался вложить в свои слова как можно больше иронии, но судя по последовавшей затем сентенции призрака, последний не обратил на это ни малейшего внимания:
– Нет, все-таки были правы те из нас, кто советовал принять более жесткие меры.
– Вот оно как? –Порошин окинул призрачного собеседника скептическим взглядом. – Но теперь-то, если я правильно понимаю ситуацию, заниматься этим будет поздновато?
– Да, перемещение автомата контроля в закрытый континуум невозможно, – последовавший в следующее мгновенье ответ оппонента, заставил журналиста насторожиться – наверное, в первый раз с момента начала беседы, в голосе призрачного существа слышались нотки озадаченности.
– Так, так, так... – Перед глазами Георгия промелькнули кадры сражения, разыгравшегося у края оврага, журналист немного помедлил и кивнул себе головой. – Автомат контроля – это ведь та прозрачная штука, что оставляет овальные следы?!
– Да, теперь мы почти уверены, что наиболее верными в отношении вас стали бы самые жесткие меры, – на вопрос пленника призрак не ответил, однако его реакция говорила сама за себя.
– И все же... – Георгий немного помедлил и устремил на призрачного собеседника пристальный взгляд. – Хотелось бы понять, с какой целью вы так упорно проникали в прошлое, пытаясь устроить диверсии на установке по извлечению энергии из вакуума? – Задавая вопрос, Порошин сделал шаг вперед, как бы желая привлечь к себе внимание. – Вы ведь совсем недавно утверждали, что ваш вариант существования цивилизации на Земле – не единственный?!
Но ответа на этот вопрос так и не последовало, более того, реакция необычного собеседника на замечание репортера и вовсе выглядела какой-то странной. На протяжении нескольких секунд ничего не происходило, затем облачко колыхнулось в такт движениям клубов тумана, а затем неожиданно потускнело, причем свечение его стало настолько слабым, что репортер едва различал призрачного собеседника на фоне туманной пелены. Но, не прошло и нескольких секунд, как призрак вспыхнул вновь, причем теперь светился заметно ярче и, что самое интересное, приобрел иной оттенок. И в тот же миг Георгий буквально каждой клеткой своего организмом ощутил, как от призрачного существа исходят волны неприкрытой неприязни:
– Ваши соплеменники проявляют необычайную активность... Они пытаются самостоятельно открыть барьер и даже смогли нейтрализовать наши системы контроля.
Сообщение о том, что действия товарищей, оставшихся в прошлом, изрядно расстроили планы призраков, внушили Георгию немалую уверенность, голос журналиста заметно окреп, в нем появились хорошо знакомые товарищам репортера стальные нотки:
– Думаю, это только начало! Мои друзья из прошлого сделают все для того, чтобы спасти людей. И они не остановятся, даже не надейтесь! Ребята все равно доберутся до вас, чего бы им это не стоило!
Выпалив все это на одном дыханье, журналист на мгновенье умолк, а затем повторил тот вопрос, что вызывал у него наибольший интерес:
– И все же, хотелось бы знать – чем вас так заинтересовала наша установка? Ведь в случае успеха мы просто создали бы альтернативный вариант развития цивилизации?!
И на этот раз призрак ответил не сразу, причем у репортера сложилось впечатление, что необычный собеседник с кем-то советуется или, быть может, пытается подобрать правильные слова. И еще один момент не прошел мимо внимания Порошина, журналист заметил, что голос призрачного существа, когда последнее все же соизволило заговорить, звучит необычайно глухо, словно общение происходит через толстый слой ваты:
– Каждое действие, совершаемое в прошлом, изменяет все варианты будущего. Мы просчитали вероятность сохранения нашего инварианта при условии полноценного запуска вашей установки. Вероятность оказалась близка к нулевому порогу.
– Ах, вот оно что?! – в голосе Георгия, коему стали понятны причины поступков пресловутых Держателей, звучали нотки неприкрытой иронии. – А вы, значит, хотите сохранить своего рода статус-кво, продолжая держать целую планету в удобном для вас положении?! Будете держать людей в страхе за то, что они нарушат абстрактные Основные Правила?!
– Правила необходимы, иначе не будет строгого порядка, – силуэт призрака снова потускнел, но почти тотчас вспыхнул с новой силой, причем, как показалось журналисту, вновь поменял оттенок свечения.
Вот только очередное изменение в облике призрачного существа журналиста не остановило, и Георгий продолжал наступать вперед:
– Конечно, ведь люди, скованные страхом перед нападением призраков и бесконечными ограничениями, будут вечно жить в темноте и бояться сделать шаг вперед?!
Но, увы, ответа на свой вопрос журналист так и не получил. Какое-то время ничего не происходило, затем призрак снова заволновался, контуры его начали расплываться, а чуть погодя перед взором репортера предстало обычное, слабо светящееся облачко. Но, что самое удивительное, перемены коснулись теперь и того тумана, что окружал Георгия со всех сторон. Густые клубы понемногу рассеивались и отступали назад, и очень скоро перед взором Порошина предстала группа невысоких цилиндров из матового стекла, расположенных по кругу. Цилиндры эти уходили основанием в стеклянный пол, и в месте соединения с последним светились тусклым зеленоватым светом. Журналист присмотрелся внимательнее и обнаружил, что внутренняя полость цилиндров заполнена странной субстанцией, напоминающей струи серо-синего дыма, которые непрерывно перемещались во внутренней полости. Необычных предметов было не так и много, и некоторые из них имели несколько большую высоту. А чуть погодя Георгий разглядел на небольшом удалении и полукруглый купол, тот самый, что появлялся в его видениях.
В течение всего времени, пока журналист разглядывал окружающее пространство, призрачное облачко оставалось на месте, хотя и меняло, едва ли не ежесекундно, свои очертания и яркость свечение. И вновь у Георгия возникло впечатление, что его странный собеседник пребывает в какой-то неуверенности, пытается, должно быть, согласовать дальнейшие действия с кем-то еще, быть может, своими товарищами. Впрочем, длилось это состояние совсем недолго, затем призрак снова принял форму человеческого тела и увеличил яркость свечения. Георгий невольно отметил, что столь ярким его собеседник еще не был, а когда тот заговорил, Порошин испытал неподдельное удивление, когда услышал его голос – необычайно скрипучий и надтреснутый:
– Твое перемещение сюда стало большой ошибкой. Совмещение временных линий разных пространственно-временных векторов привело к сбою системы синхронизации.
– Не мы первые это начали, ведь это было вашей прерогативой – пробить канал в наш мир, – немедленно парировал изрядно насторожившийся Георгий.
– Проанализировав ход ваших экспериментов, мы поняли, что вы близки к успеху и приняли верное, но слишком поспешное решение, – проскрипел призрак и вновь расплылся облачком, непрерывно колеблясь при этом.
– Любое решение можно отменить, – Георгий сделал шаг назад, почувствовав интуитивно, что в настроении собеседника что-то изменилось.
В течение нескольких секунд ничего не происходило, затем призрак засветился ярче, а спустя пару мгновений к нему присоединился его собрат, вынырнувший из клубов тумана. И хотя особой активности призрачные существа не проявляли, Георгий почти физически почувствовал поток негативной энергетики, исходящей от переливающихся разными оттенками желтого и охряного объектов.
Порошин подумал было, что все ограничиться давлением, надо сказать, весьма неприятным, на психику, но, увы, не прошло и минуты, как оба призрака, действуя синхронно, бросились на человека. И хотя, где-то на уровне подсознания Георгий ожидал подобного развития событий, реакция его была скорее инстинктивной, заставив резко отпрянуть в сторону. Тем не менее, одному из призраков все же удалось коснуться тела человека, и журналист почувствовал весьма ощутимый укол электрического тока, сопоставимый с тем, что получил во время схватки у оврага. Перед глазами на краткий миг потемнело, руки свело судорогой, но Георгий все же сумел превозмочь сильную боль и рванулся в сторону, но...
Увы, почти тотчас столкнулся со вторым признаком, хотя правильнее было сказать, буквально влетел в бесплотное тело последнего.
Перед глазами журналиста сверкнула вспышка, наподобие высверка молнии, а в следующий миг во всем теле возникло такое ощущение, что кровь в венах превратилась в кипяток. Ничего похожего во время столкновения у подножия Туманного хребта не наблюдалось, и это могло означать только одно – за человека взялись всерьез и исход нынешней схватки может оказаться куда более серьезным, нежели ранее. И тот факт, что до недавнего времени призраки опасались атаковать человека в полную силу, объяснялся просто – он оставался для них неизвестной величиной. А теперь, когда маски были, образно говоря, сброшены, призрачных сущностей уже ничто не останавливало. Не говоря уже о том, сама схватка происходила на территории врага, и призракам ничто не мешало задавить единственного оппонента числом, атаковав многочисленной группой.
Однако, даже очутившись в столь безнадежной, и это надо было признать, ситуации, Георгий вовсе не собирался сдаваться на милость противника. Журналист стиснул зубы и, собрав все силы, попытался волевым усилием выбросить призрака из своего сознания. Увы, первая попытка оказалась неудачной, однако Порошин продолжал мысленное давление на чужеродную сущность, и в какой-то момент почувствовал, что это жуткое ощущение, ощущение кипятка, бегущего по венам, стало заметно ослабевать. Заметно приободрившийся журналист решил не останавливаться на достигнутом и сделал еще одно волевое усилие, а затем резко рванулся в сторону и, почти тотчас в другую. Это могло бы показаться удивительным, но неожиданный маневр увенчался успехом – человеку удалось вырваться из объятий призрака, и теперь он мог сделать небольшую передышку, а заодно и оценить обстановку. Увы, очень скоро стало понятно, что облечение репортер получил только временное, ибо призраки и не думали отступать.
И единственным утешением для человека стало то обстоятельство, что клубов дыма стало заметно меньше, и журналист получил возможность видеть предметы, находящиеся в окружающем пространстве. И теперь стало понятно, что полупрозрачные цилиндры окружали репортера со всех сторон, расположившись двумя рядами на небольшом расстоянии между последними. И наибольшее число этих цилиндров располагалось у подножия уже знакомого купола, по поверхности которого продолжали скользить светящиеся кольца. Для оценки обстановки журналисту потребовалось не более нескольких секунд, а затем он попытался представить мысленно план дальнейших действий.
Но вот беда, призраки отнюдь не собирались давать человеку передышку, и не успел Порошин оглядеться по сторонам, как его снова атаковала одна из призрачных сущностей, и спустя пару мгновений журналист вновь погрузился в странное полузабытье.
Однако на этот раз Георгий был готов готов к подобному нападению и, хотя сил у человека осталось не так и много, ему все же удалось выбросить призрака из своей головы, а затем отскочить в сторону, где...
Он был почти тотчас атакован вторым призраком. И хотя журналисту в самый последний момент удалось увернуться, он отлично понимал, что подобная пляска не может продолжаться долго.
Да, быть может, при других обстоятельствах, все могло сложиться иначе. Репортер понимал, что находится далеко не в лучшей форме, как ни крути, но сказывались и усталость после долго путешествия, и недавние схватки с автоматами контроля. Но даже при самом благоприятном стечении обстоятельств он вряд ли смог бы противостоять призрачным сущностям в течении долгого времени. Да, в отличие от жителей будущего, журналист еще имел возможность потягаться с одиночным призраком на равных. Вот только сил у него оставалось все меньше и меньше, а это означало, что рано или поздно противостояние закончиться победой призрачных существ. Особенно с учетом того, что призрачные твари тоже умели делать выводы, и теперь предпочитали нападать группой. Мало того, оглядевшись после очередной схватки по сторонам, Порошин заметил на некотором удалении еще два светящихся облачка, выплывавших из-за второго ряда полупрозрачных цилиндров. Георгий отлично понимал, что против четырёх призраков ему ни за что не выстоять, из чего следовало, что человеку необходимо в срочном порядке сделать какой-то нестандартный ход... Ход, способный, пусть не переломить ситуацию, но хотя бы облегчить положение.
И единственным, что приходило в голову журналисту в столь непростых условиях, это попытаться укрыться за цилиндрами, внутри которых клубился странный дым, напоминающий колыхание медузы в толще воды. Собрав остатки сил, репортер сделал отчаянный прыжок по направлению к постаменту, еще недавно служившему ему этаким ложем. Приземление вышло вполне удачным, и Георгий тотчас бросился в сторону, пытаясь укрыться за одним из цилиндров. Вот только сил у человека осталось совсем немного, и в последний момент журналиста занесло в сторону, следствием чего стал сильнейший удар коленом и локтем о стенку необычного предмета. Удар получился настолько болезненным, что Порошин не удержался и, испустив короткий стон, завалился набок. Однако, в следующее мгновенье произошло нечто такое, что разом заставило человека позабыть и о сильной боли, и о приближении призраков. Поверхность цилиндра от удара лопнула и сквозь хорошо различимую трещину потекли струйки дыма, ставшие неожиданно ярко-фиолетовыми. На краткий миг перед глазами Георгия мелькнул сложный, светящийся рисунок на верхней крышке цилиндра, но уже в следующее мгновенье изображение как-то разом потускнело, а затем и вовсе погасло.
Не успел ошеломленный журналист прийти в себя, как произошло нечто невероятное – спустя пару мгновений после погасания рисунка на крышке странного цилиндра, один из атакующих человека призраков изменил цвет на тускло-фиолетовый, а затем погас, словно его и не было. Столь неожиданная метаморфоза в окружающем пространстве поразила Георгия до глубины души, заставив человека прекратить маневрирование и застыть на месте. И очень скоро стало понятно, что это стало большой ошибкой, ибо человека почти тотчас атаковали сразу два призрака. И хотя репортер все же попытался уклониться, сделать этого ему не удалось, поначалу один, а затем и второй призрак, окутали его со всех сторон. В голове Порошина сверкнула ярчайшая вспышка, а в следующее мгновенье человек ослеп и оглох, а затем потерял и чувство ориентации в пространстве. Георгий держался из последних сил, чувствуя, что все его сознание затапливает волна обжигающей боли, но отчаянная попытка выбросить призрачную сущность из головы, успехом, увы, не увенчалась.
Сознание молодого человека охватило странное, двойственное чувство сродни тому, как если бы он падал в бездонную пропасть, но одновременно с этим тонул в неведомой реке, наполненной чистейшим кипятком. Но несмотря на жуткую боль, пронизывающую человека от макушки и до пяток, самым страшным казалось другое. И это чувство страшило журналиста больше всего – он со всей отчетливостью понимал, что с каждым мгновеньем его собственное «Я» все сильнее растворяется в бесплотных организмах атаковавших его призрачных сущностей. От сознание остались какие-то жалкие крохи, но даже их хватало для понимания того, что коллективная атака призраков может запросто увенчаться успехом. И там, где одиночная призрачная сущность потерпела неудачу, группа признаков была вполне способна добиться успеха. А уж в том, что за человека взялись всерьез, у Георгия не осталось ни малейшего сомнения. Понимая, что еще немного и перестанет существовать, как личность, Георгий сделал последнюю, отчаянную попытку вырваться из «дружеских» объятий небиологических потомков. К величайшему сожалению, сил у журналиста почти не осталось, и лишь последние остатки сознания еще пытались сопротивляться, хотя и осознавали всю бесперспективность неравной борьбы.
И вдруг... Как будто что-то изменилось.
Возникшие при этом ощущения были сродни тому, как если бы внутри черепной коробки пронесся поток свежего воздуха, который словно гигантской метлой вымел пресс давления чужого сознания. А спустя пару мгновений Георгий понял, что больше не чувствует липких, но одновременно острых щупалец призрачных существ, шарящих по его мозгу. Осторожно, боясь не то, чтобы сделать лишнее движение, но даже стараясь не допускать случайных мыслей, журналист начал понемногу «собирать» себя. А чуть погодя и дышать стало намного легче, как будто воздух вокруг очистился от неприятных примесей. Порошин несколько раз глубоко вздохнул, собираясь с силами, а когда открыл глаза, застыл на месте, пораженный открывшейся перед ним картиной.
А картина эта и в самом деле заслуживала внимания. Уж чего Георгий не ожидал, так это появления такого количества признаков. А последними было наполнено все окружающее пространство, число призрачных сущностей превышало два, хотя, наверное, даже три десятка.
Но, что самое удивительное, теперь эти твари и не думали нападать, зависнув на высоте чуть больше метра от стеклянного пола, колеблясь с переменной частотой, а периодически и вовсе теряя четкие очертания. На человека, застывшего среди стеклянных цилиндров, наполненных дымом, призрачные существа обращали не больше внимание, чем рота марширующих солдат на стрекотание кузнечиков в траве. По какой-то, неведомой для человека причине, призраки полностью потеряли всяческую ориентацию, превратившись в подобие солнечных зайчиков.
С минуту журналист приходил в себя, пытаясь понять, чем вызваны столь разительные перемены в поведении призрачных оппонентов, а затем в голове его мелькнула мысль о мести. Памятуя о том, как погас призрак после того, как треснул один из цилиндров, Порошин на мгновенье потерял над собой контроль и от души приложил ближайшую к нему конструкцию ногой. А спустя пару секунд получил возможность убедиться в собственной правоте – цилиндры и в самом деле имели с призраками непосредственную связь. Одно из светящихся облачков, зависших совсем неподалеку, коротко мигнуло, а затем растаяло в воздухе точно так же, как его собрат несколькими минутами ранее.
Увидев, как в воздухе тает один из его оппонентов, Порошин возликовал и уже занес, было, ногу, для следующего удара, но в следующее мгновенье одернул себя, укорив мысленно за то, что попытался столь мелочно отомстить. Число призраков вряд ли ограничивалось теми, что находились сейчас в непосредственной близости, и у человека было слишком мало шансов на то, чтобы справиться с подобной оравой. Не говоря уже о том, что призрачные существа начали понемногу приходить в себя. И одного взгляда на перемещавшиеся вдоль цилиндров мерцающие облака было достаточно, чтобы понять – какова бы ни была причина, заставившая призрачных сущностей потерять, образно говоря, ориентиры, это явление снижало свою интенсивность. От внимания журналиста не ускользнул и другой нюанс – туман, заполнявший помещение от пола до потолка, снова начал густеть, хотя еще недавно казалось, что от него остались только рваные клочья. Догадаться о том, что светит человеку в случае продолжения, не составляло особого труда – стоило хотя бы половине призраков прийти в себя, и с репортером будет покончено. Представив возможный исход грядущего столкновения, журналист отступил на шаг назад и принялся озираться по сторонам.
И его усилия не пропали втуне, ибо оглядев окружающее пространство, Георгий заметил в паре метров от постамента нечто вроде отверстия в темном стекле пола. Последнее имело чуть больше метра в диаметре и напоминало полынью, подернутую тончайшей коркой льда во время сильного мороза. И эта полынья затягивалась прямо на глазах.
Смерив странное отверстие оценивающим взглядом, Порошин оглянулся на призраков и застыл на месте, чувствуя, как по спине ползет струйка холодного пота. Репортер вряд ли смог бы объяснить сейчас, на чем зиждется подобное чувство, но был практически уверен в том, что оппоненты почти пришли в себя. А уж о том, что произойдет в самое ближайшее время, и вовсе не хотелось думать.
И если бы кто-то спросил Георгия, что заставило его поступить таким образом, он бы, наверное, смог сослаться лишь на голос интуиции. Ничем иным стремление добраться до затягивающейся тонкой коркой полыньи, объяснить было нельзя. Быть может, где-то на уровне подсознания отверстие воспринималось в качестве этакого аварийного выхода, но...
Как бы то ни было, раздумывал журналист совсем недолго, а затем, собрав последние остатки силы, промчался сквозь строй приходящих в себя призраков и буквально рухнул в отверстие в полу. К счастью, отверстие оказалось вполне реальным, и спустя пару мгновений Георгий уже летел в какую-то бездну.
***
Шагая вместе с Дюком и Танчином по импровизированному коридорчику, представлявшему собой узкое пространство между расположенными под разными углами бетонными плитами, Валерий думал о том, что подобный проход не мог быть творением рук человеческих. По всей видимости, тоннель с наклонными стенами образовался случайно, после капитального обрушения целого ряда перекрытий во время серьезного катаклизма. Но, что самое интересное, за это время группа разведчиков успела проникнуть в недра развалин достаточно глубоко, но Орешкин по-прежнему не представлял, в каком из отсеков Центра они теперь находятся. А ведь молодой ученый работал в научной организации едва ли не с дня основания последней, успел побывать, едва ли во всех модулях и лабораториях. И единственное, что приходило молодому ученому в голову, так это, что на его восприятие оказывал влияние необычный антураж, больше подходящий для съемок фильма на постапокалиптическую тематику. И лишь миновав очередной поворот и протиснувшись сквозь совсем уже тесную щель, разведчики выбрались в проход с относительно ровной поверхностью, в коем Валерий опознал коридор, соединяющий лаборатории основного модуля с помещениями оперативной ремонтной службы.
Поначалу Орешкин возликовал, но почти тотчас задумался, вспомнив, что таких коридоров было, как минимум, три, из чего следовало, что вопрос с местонахождением по-прежнему оставался открытым. Пытаясь вспомнить хоть какие-то нюансы, что могли бы дать подсказку о местонахождении разведчиков, Валерий сделал несколько шагов по коридору, и тут наткнулся на некий предмет, показавшийся молодому человеку знакомым. И лишь спустя четверть минуты пришло понимание, что перед ним ничто иное, как обычный, лабораторный источник питания, разве что покрытый изрядным слоем пыли и грязи. Молодой человек чисто машинально пнул прибор ногой и удовлетворенно кивнул головой – он прекрасно помнил расположение той лаборатории, где применялись такие аппараты. Следовательно, ничто не мешало начать уже целенаправленную разведку.
Орешкин немного помедлил и, обернувшись к своим спутникам, кивнул головой, показывая направление, а затем первым двинулся по проходу, ведущему, с большой долей вероятности, к помещениям контрольных служб. Пройдя чуть больше двадцати метров, исследователи очутились на развилке, причем один из коридоров был едва ли не потолка завален мусором, а вот второй вполне проходим. Молодому ученому вновь пришлось обратиться к памяти, убедившись в том, что именно второй проход мог привести путешественников к нужному помещению. Раздумывал Валерий совсем недолго, и спустя пару секунд уже вел товарищей по хорошо знакомому коридору Центра энергетики на новых физических принципах. Быть может, кому-то это показалось бы удивительным, но несмотря на колоссальные разрушения, помещения, оставшиеся с давних времен, вызвали у спутников Валерия неподдельный интерес. Но, если во взгляде Танчина преобладало удивление с примесью некоторого недоумения, то Вор-Пай пребывал к глубокой задумчивости, и лишь изредка устремлял понимающий взгляд на Орешкина:
– Эх, как жаль, что здесь все в таком состоянии... Как бы мне хотелось посмотреть, как это выглядело в ваше время?!
– В мое время это место считалось одним из самых грандиозных научных сооружений в мире... – Валерий глубоко вздохнул и покачал головой, в голосе его молодого человека слышались нотки грусти.
– И кому только в голову могло прийти разрушить такое сооружение?! – судя по интонациям в голосе Танчина, бывший начальник тюрьмы был искренне удивлен, пытаясь понять причины, которые привели научное учреждение в такое состояние.
– Увы, тут мы можем только гадать... – Теперь в голосе Орешкина звучала неприкрытая горечь. – Да, тут мы вступаем в область догадок, но думаю, в какой-то момент мы упустили что-то очень важное... – Молодой человек на мгновенье задумался, но почти тотчас тряхнул головой и с решительным выражением на лице вошел в одну из ниш в стене.
Валерий прекрасно помнил, что в подобных нишах располагались двери, ведущие к испытательным лабораториям. А это, в свою очередь, говорило о том, что разведчики добрались до купола, в основании которого находились вспомогательные помещения, примыкающие к рабочей зоне. Пару мгновений молодой человек медлил, а затем протянул руку вперед и, пошарив по стене, нащупал рычаг, открывающий створки. Испытывая вполне понятное волнение, Орешкин потянул рычаг на себя и тот, к немалому удивлению молодого ученого, с тихим хрустом опустился вниз. Все говорило о том, что затвор разблокирован, и теперь можно открывать дверь, однако первая попытка потянуть створку в сторону, ни к чему привела – дверь осталась на своем месте, по всей видимости, просто прикипела за долгое время пребывания в одном положении. Немного помедлив, Валерий взялся за рукоятку обеими руками и попробовал дернуть рывком. Послышался крайне неприятный, раздирающий душу скрип, створка дернулась еще раз, но ушла в сторону всего лишь на несколько сантиметров. Пару мгновений Валерий смотрел на застывшую металлическую панель, а затем обернулся к Вор-Паю и Танчину, внимательно наблюдавшим за действиями товарища из коридора:
– Боюсь, тут одному не справится, нужна ваша помощь!
– Закрытое помещение? – на лице Дюка, поспешившего протиснуться в нишу первым, было написано неподдельное любопытство.
Танчин попытался, было, присоединиться к товарищам, но, увы, места для бывшего начальника тюрьмы уже не оставалось. Впрочем, Валерий надеялся, что тут они справятся и вдвоем, и кивнул отставному флаг-комендору на створку:
– Попробуем вместе, только тянуть нужно влево...
Как и ожидалось, вдвоем дело пошло значительно веселее, при этом Орешкин продолжал тянуть за ручку, в то время как Дюк толкал саму створку, просунув руку в щель. Дверь подавалась с большим трудом, но щель понемногу становилась шире и вскоре достигла величины, позволявшей протиснуться внутрь. Валерий толкнул створку еще раз, а затем просунул голову в образовавшуюся щель, подсвечивая себе фонариком. Осмотрев помещение, молодой ученый пришел к выводу, что разведчики добрались до одной из ремонтных лабораторий. По всем представлениям Орешкина в этом месте вряд ли нашлось бы что-то интересное, но и уйти, оставив лабораторию без внимания, молодому человека показалось неправильным. Немного поразмыслив, Валерий все же протиснулся в щель и, уже находясь внутри, обернулся к своим спутникам:
– Подождите здесь, я быстро...
Затевая поиски в помещении ремонтной лаборатории, Орешкин не особо надеялся отыскать что-то особо интересное, скорее хотел удостовериться в том, что правильно ориентируется в хитросплетениях разрушенных коридоров. Что до самой лаборатории, помещение последней было буквально пропитано многовековым запустением и какой-то застарелой безнадежностью. Но, что самое удивительное, пыли в обоих комнатах было не так и много, видимо лаборатория все это время стояла закрытой. Валерий попытался, было, отыскать на стене обязательную схему эвакуации, но, увы, поиски его успехом не увенчались. Зато исследователю посчастливилось найти нечто вроде большого ящика, заполненного коробками, рассыпавшимися в труху при первом же прикосновении. А вот содержимым коробок оказались продолговатые предметы, напоминающие мощные кварцевые лампы.
Немного поразмыслив, Орешкин пришел к выводу, что действительно наткнулся на специальные кварцевые лампы, используемые в экспериментах с высокочастотной модуляцией. Работы с такими лампами велись исключительно в одной лаборатории и, если упаковку не перемещали, то теперь появлялась ясность с местоположением разведчиков.
Но, увы, намного легче от этого не становилось – молодой ученый понимал, что для того, чтобы добраться до интересующих его помещений, придется спуститься, неизвестным пока способом, на один уровень ниже. Прикинув еще раз в уме взаимное расположение лабораторий Центра, Орешкин выбрался наружу, пояснив своим спутникам:
– Здесь мы вряд ли найдем что-то стоящее, нужно искать проход, ведущий вниз!
– Тут тебе виднее, – Дюк переглянулся с Танчиным, и на лице Вор-Пая мелькнула грустная усмешка, – командуешь теперь ты, мы в этом подземном царстве, словно слепые котята.
Последнее замечание отставного флаг-комендора заставило Валерия удивленно поднять брови:
– Надо же, у вас кошки остались? Странно, что ни одна не попалась на глаза?!
– Были когда-то кошки... – Теперь голос Вор-Пая был наполнен неприкрытой горечью. – И собаки когда-то были, только очень давно... – Отставной флаг-комендор с досадой махнул рукой. – Дед мне как-то рассказывал, что последние из этих животных вымерли незадолго до его рождения...
– Да, что ж такое-то?! – лицо Валерия исказила неприязненная гримаса. – Ну, казалось бы... Обычные домашние животные, но даже в этом плане на Земле творится черт знает что. – Молодой человек на пару мгновений задумался, а затем устремил на отставного флаг-комендора вопросительный взгляд. – Но, как же так получилось?
– По словам официальных властей речь шла о какой-то эпидемии, – суховатым тоном пояснил Дюк, а потом добавил уже совсем другим голосом, – но, думаю, дело тут в другом – из рассказов деда я узнал об интересном факте – и кошки и собаки чувствовали приближение призраков заранее...
– Можете не продолжать, – молодой ученый стиснул зубы и рубанул рукой воздух, – животные предупреждали о призраках своих хозяев, а подобное положение дел никак не устраивало Держателей Мира.
– Надо же, ничего не знал об этом, – пробормотал Танчин, потирая с удрученным видом подбородок, – я ведь даже изображения кошки никогда не видел.
С минуту путешественники молчали, размышляя о том положении, что сложилось в мире Таллии, носившей некогда название Земля, а затем Дюк крякнул и, неприязненно поморщившись, махнул рукой, делая шаг вдоль коридора:
– Ладно, давайте искать проход вниз!
Переглянувшись между собой, исследователи двинулись дальше, но увы, очень скоро коридор привел их к тупику. И что самое примечательное, тупик вовсе не был следствием очередного обвала – дорогу преграждали наглухо закрытые створки ворот. И даже дружный натиск трех мужчин оказался безрезультатным – ни одна из створок и не подумала шелохнуться.
Разведчики предприняли еще несколько попыток, но, увы, ворота были заперты намертво. Потратив немало сил, исследователи устроили небольшую передышку, и после непродолжительного совещания пришли к выводу, что у них остается единственный вариант – вернуться к развилке и продолжить поиски там. И на этот раз разведчикам улыбнулась удача – спустя непродолжительное время обнаружились сразу два узких прохода. И что самое главное, один из таковых, по первому впечатлению, уходил вниз. Вот только проход был настолько узок, что сквозь него не удалось бы просунуть даже голову. А раз так, пришлось разведчикам взяться за работу. К немалому удивлению Валерия, у обоих его спутников обнаружился интересный инструмент, представляющий собой нечто среднее между хорошо знакомыми ледорубом и альпенштоком. Как пояснил Дюк, подобное оружие было штатным у всех жандармов, что служили на границе Пояса Отчуждения. Орешкин вспомнил, что об этой области планеты упоминал и милейший эскулап Эгмонт, но теперь молодой ученый понимал, что речь идет о реально существующем регионе, представлявшем собой выжженную, быть может, в буквальном смысле, территорию.
Но, как бы то ни было, в сложившихся обстоятельствах штатное снаряжение офицеров жандармерии оказалось, как нельзя кстати, и спустя четверть часа диаметр отверстия был достаточным для того, чтобы в него мог протиснуться человек. Валерий просунул в отверстие голову и, посветив фонариком, пришел к выводу, что перепад высоты не столь и велик, и дальнейшее передвижение не требует специального снаряжения. Однако, немного поразмыслив, молодой человек все же обмотал веревку вокруг пояса и, протиснувшись в отверстие, прыгнул вниз.
К счастью, высота и в самом деле, была совсем невелика, как показалось Орешкину, не больше трех метров. Оглядевшись по сторонам, молодой ученый констатировал, что снова очутился на развилке, причем на этот раз вопросов к собственному местоположению у него не возникало. Валерий окинул небольшой холл внимательным взглядом, и спустя пару мгновений память услужливо подкинула ему примерный план расположения помещений. Отсюда начинались сразу два коридора, причем один из таковых должен был вывести разведчика к наиболее интересующему его помещению. Прокрутив еще раз в памяти взаимное расположение лабораторий данного отсека, Валерий вернулся к отверстию в потолке. Увидев в дыре озабоченные лица Дюка и Танчина, молодой ученый махнул товарищам рукой:
– Спускайтесь сюда, похоже, мы на правильном пути.
Выслушав Орешкина, Танчин собрался, было, спрыгнуть вниз, но был остановлен Вор-Паем, заметившим с деловитым видом:
– Знаешь, как по мне, не помешает закрепить страховочные концы... Черт его знает, что нас ждет внизу... А вдруг придется выбираться этим же путем?!
– Точно, я как-то не подумал об этом, – адъютант-комендор хлопнул себя по лбу и, досадливо поморщившись, принялся стаскивать с плеча последний из имевшихся у него моток веревки.
Впрочем, не остался без страховки и Вор-Пай, воспользовавшись тем шнуром, что одолжил перед походом в подземелье у оставшегося снаружи Геворка. Закрепив оба конца на одной из покосившихся балок, перегораживавших коридор, исследователи один за другим спустились вниз.
Теперь ничто как будто не мешало двигаться дальше, но очень скоро стало понятно, что и на этом уровне имеются немалые проблемы. Пол прохода имел заметный уклон, а это говорило о том, что во времена отдаленные здесь произошло смещение целого уровня. И двигаться по коридору с наклонной поверхностью приходилось с соблюдением предельной осторожности, ибо малейшая оплошность могла привести к падению. К счастью, длина коридора оказалась совсем небольшой и, миновав отрезок чуть больше двадцати шагов, исследователи выбрались на очередной перекресток. И снова перед взором разведчиков предстали два прохода, причем один из таковых уже в нескольких метрах от входа заканчивался массивной дверной створкой.
Именно эта дверь и привлекла внимание Валерия, подошедшего ближе, чтобы изучить сохранившиеся надписи:
– Так-так-так, а вот это уже интересно... Похоже, мы добрались до одного из резервных пультов управления системой защиты...
Орешкин на мгновенье умолк, а затем лицо его просветлело:
– А знаете, меня, конечно, вряд ли можно назвать знатоком той установки, что находится за дверью, но сдается мне, тут может сохраниться работающее оборудование.
– Не знаю, не знаю... – Танчин покосился на массивную створку и покачал головой, при этом в голосе его звучало неприкрытое сомнение. – Хватит ли у нас сил открыть такую дверь?
– А ты уверен, что здесь осталось хоть что-то работоспособное? – в отличие от адъютант-комендора, чье замечание было наполнено неприкрытым скепсисом, в голосе Дюка слышались нотки оживления и надежды. – Все-таки столько лет прошло?!
– На все сто, наверное, не уверен... – Потерев подбородок, покачал головой Орешкин. – Могу сказать одно, то оборудование, что установлено за этой дверью, оснащалось самой совершенной системой резервирования, построенной на атомных элементах питания... А черт! – лицо молодого человека исказила неприязненная гримаса. – О чем я говорю? Для вас же эти термины все равно, что темный лес... – Валерий немного помялся, а потом просто махнул рукой. – В общем, просто поверьте на слово, эта штука вполне может работать.
– Ну, если дело обстоит таким образом, отчего бы и не попробовать? – Танчин оглянулся на Дюка, и тот, после непродолжительного раздумья взял наизготовку свой необычный инструмент, выглядевший этаким гибридом ледоруба и альпенштока.
Увы, но на сей раз справиться со створкой ворот оказалось куда труднее, и первая попытка бывшего начальника тюрьмы и отставного флаг-комендора оказалась безрезультатной. Лишь со второго захода, навалившись на ворота вдвоем, Танчин с Вор-Паем добились появления между створкой и стеной небольшой щели. А вскоре к товарищам присоединился и Валерий, воспользовавшийся куском трубы, подобранным в коридоре. Соединенные усилия троих исследователей привели к тому, что в какой-то момент послышался громкий хруст, а затем створка сместилась в потерял равновесие и от неожиданности влетел внутрь.
К счастью, на ногах молодой ученый все же устоял, и вскоре уже осматривал круглую площадку чуть меньше двадцати метров в диаметре, вдоль стен которой выстроились пульты управления. Но, что самое удивительное, внешний вид аппаратуры был таков, словно оборудование все это время находилось на консервации. За исключением толстого слоя пыли, на приборах не наблюдалось ни единого признака каких-либо повреждений. Из чего можно было сделать вывод, что многочисленные коллизии, перевернувшие другие помещения Центра вверх дном, обошли этот отсек стороной. Придя к такому выводу, Валерий обошел вереницу пультов по кругу, пытаясь оценить состояние оборудования, а затем повернулся к своим товарищам:
– А знаете, похоже, я немного ошибся, думал, что мы добрались до зала управления системой зашиты, а перед нами экспериментальная лаборатория для опробования методики по изменению фазовых переходов вакуума.
– И что сие означает? – Дюк оглянулся на стоявшего с открытым ртом Танчина и, немного помедлив, протиснулся следом за ученым внутрь.
– А означает сие, что, если здесь осталась хоть крупица энергии, мы сможем, пусть и косвенным путем, подать весточку в мое время! – Валерий не мог скрыть своего волнения, чего греха таить, об этой возможности он думал с того самого момента, как они с Георгием очутились в мире Таллии. – Я и представить не мог, что эта штука сохраниться!
Впрочем, положа руку на сердце, молодой ученый вовсе не был уверен в том, что получиться наладить канал связи со своим временем. И единственным, что позволяло надеяться на подобный исход, была надежда на то, что его товарищи в Центре постоянно следят за состоянием барьера между двумя континуумами, а в этом имелись немалые сомнения. Не говоря уже о том, что у Орешкина не было никакой уверенности в том, что ему удастся запустить установку, расположенную в этом зале. Но, как бы то ни было, убедиться в этом можно было, только попытавшись воспользоваться предоставленным шансом. В конце концов, исследователи потратили немало сил на то, чтобы добраться до Центра, и того помещения, где находился сейчас Валерий, в частности.
С минуту примерно, молодой ученых пребывал в раздумьях, а затем лицо его просветлело – перед мысленным взором мелькнули эпизоды практических занятий, проводимых на экспериментальной установке Александром Ерзуновым, одним из авторов методики по фазовой перестройке вакуума. Чувствуя, все возрастающее воодушевление, Валерий осмотрел верхние панели пультов, а затем вскрыл одну из них и принялся делать замеры мультиметром, входящим в комплект инструментов. Увы, но первые измерения вызвали у молодого человека чувство неприкрытого разочарования, это было хорошо видно по внешнему облику исследователя. К счастью, Валерий был не из тех, кто при первой неудаче опускает руки, и спустя четверть минуты ученый переместился к соседнему пульту, и вскоре на лице его появилось некоторое оживление. Пару мгновений Орешкин пребывал в раздумьях, а затем метнулся через весь зал к металлическим шкафам у противоположной стены. Распахнув рывком дверцы, молодой человек извлек оттуда два длинных цилиндра серебристого цвета, одного взгляда на которые было достаточно, чтобы понять – последние имеют немалый вес, ученый нес их с большим трудом. Переместив цилиндры к тому пульту, что осматривал последним, Орешкин опустился на колени и принялся откручивать какую-то крышку. И спустя непродолжительное время перед взором исследователя предстал пустой отсек с двумя продолговатыми ячейками. Медлил Валерий не больше пары секунд, а затем принялся пристраивать в ячейки те цилиндры, что извлек из металлического шкафа.
На протяжении всего время, пока молодой человек метался по залу с аппаратурой, Дюк и Танчин со все возрастающим интересом и волнением наблюдали за действиями товарища.
Но вот, наконец, Валерий выбрался из недр пульта и, достав мультиметр, воткнул его щупы в какое-то гнездо на верхней панели. А в следующее мгновенье на лице молодого человека появилась довольная улыбка. Молодой ученый окинул верхнюю панель внимательным взглядом и, немного помедлив, резким движением включил один из тумблеров. Послышался короткий сухой треск, в узкой щели, отделявшей верхнюю панель от боковой, сверкнула длинная искра, и...
Орешкин с обескураженным видом уставился на обломок тумблера в своей руке. Досадливо поморщившись, Валерий отбросил обломок в сторону и с решительным видом взялся за второй тумблер. Короткий щелчок, еще одна искра, и...
Панель пульта озарилась неярким светом трех индикаторов – двух красных и одного желтого. Спустя пару секунд ослышался короткий гудок, и один из красных огоньков замигал короткими вспышками.
– Знаю, знаю, – забормотал Валерий, склонившись над пультом с таким выражением на лице, какое бывает у ребенка, когда ему не дают любимую игрушку, – энергии слишком мало, но хоть на пару секунд...
Наверное, при других обстоятельствах подобные попытки «уговорить аппаратуру» выглядели бы откровенно комичными, но сейчас слишком многое стояло на кону, чтобы беспокоиться о таких вещах. Валерию стоило немалых усилий одолеть дрожь в руках, но спустя пару секунд он уже щелкал еще одним тумблером. И вновь сверкнула длинная искра, а помещение лаборатории наполнилось суховатым треском, но молодой человек и не думал останавливаться, повернув сразу два верньера, и...
На пульте загорелась яркая белая лампа, мгновенно разогнав полумрак помещения экспериментальной лаборатории.
Дюк Вор-Пай и Танчин превратились в неподвижные статуи, не сводя глаз с горящих огоньков на пульте.
Пару мгновений Валерий медлил, а затем обернулся к своим спутникам:
– Думаю, будет лучше, если вы отойдете назад, а то и вовсе – за дверь, а то, мало ли что...
Поначалу Вор-Пай с Танчиным попятились было назад, но очень скоро остановились, продолжая во все глаза наблюдать за происходящим.
Ну, а Орешкин, отступил, тем временем, на шаг назад и прикрыл на мгновенье глаза, вспоминая практические занятия с начальником лаборатории, затем повернулся к пульту, на панели которого замигал еще один желтый огонек и глубоко вздохнул, ощутив, как сердце наполняет предательский холодок:
– Ну, теперь или пан или пропал.
Валерий сделал еще один глубокий вдох, словно собирался нырять с вышки, и повернул пару верньеров на пульте. В тот же миг раздался резкий хлопок, и над круглой площадкой в центре лаборатории появилось зеленоватое сияние. Воздух наполнился запахом гари, а в следующее мгновенье у всех присутствующих волосы встали дыбом. Однако Валерий и не думал останавливаться и повернул еще один верньер, а затем нажал ту кнопку, что располагалась рядом с мигающим желтым индикатором.
Сияние над круглой площадкой изменило оттенок на голубоватый, а воздух наполнился мириадами сверкающих искр.
Орешкин, затаив дыхание наблюдал за происходящим, не зная, что в это самое время наступил кульминационный момент в противостоянии Георгия с призраками, неожиданно потерявшими ориентацию.
На протяжении какого-то времени интенсивность сияния продолжала усиливаться, но затем послышался резкий треск, и в недрах пульта что-то сильно заискрило. Не прошло и пары секунд, и свечение начало быстро тускнеть. Валерий в отчаянье вцепился в волосы, но почти тотчас взял себя в руки и метнулся к пульту, щелкнув еще одним тумблером:
– Нет! Нет! Нет! Ну, хоть немножко?!
Но, увы, единственной реакцией на слова молодого человека стал громкий треск, а спустя пару мгновений из-под верхней панели пульта поползли густые клубы дыма. Пара индикаторов вспыхнули, было, ярким красным светом, но почти тотчас погасли.
– Нет! Нет! Еще не время! – напрягая связки, прокричал Валерий, поворачивая одну из рукоятей до упора.
На краткий миг ученому показалось, что ситуация начинает выправляться, сияние вспыхнуло вновь, но, увы... Не прошло и пары секунд, как из-под верхней панели вылетел целый сноп искр, и помещение лаборатории наполнили короткие гудки. Из щели между пультами вырвались длинные языки желтоватого пламени, и сияние тотчас погасло. А следом умолки и гудки, в то время как помещение все быстрее наполнялось густым дымом.
– Нужно уходить, иначе мы просто задохнемся! – прокричал Дюк, подскакивая к застывшему на месте Валерию и хватая молодого человека за руку.
– Черт, наверное, не успели, – прошептал в отчаянье Орешкин и, оглянувшись еще раз на пылающий пульт, последовал за отставным флаг-комендором.
***
Тем временем, у развалин Центра, расположенных у края котловины, разыгрывалась не менее драматичная сцена. Поначалу Геворк лежал у самой дыры, куда опустились его товарищи, и прислушивался к тому, что происходит внутри. Но очень скоро старшему капралу наскучило это занятие, благо на протяжении довольно долгого времени ничего не происходило. Немного поразмыслив, жандармский унтер-офицер переместился к краю котловины. Рассматривая с рассеянным видом колоссальную искусственную впадину, жандарм пытался представить, что происходит сейчас с его друзьями под развалинами величественного сооружения. Какое-то время взгляд капрала блуждал по дну котловины, но в какой-то момент его словно что-то толкнуло, и он оглянулся на купол, этакой горой возвышавшийся над руинами. Явление, свидетелем которого стал жандармский унтер-офицер, поразило его до глубины души. Геворк едва не свалился в пропасть, когда узрел, как над макушкой гигантского сооружения появилось яркое сияние светло-зеленого цвета.
В течение недолго времени сияние достигло такой силы, что старшему капралу пришлось прикрыть глаза и отвести их в сторону. И тут взгляд жандармского унтер-офицера упал на колоссальное скопление туч, зависшее над Туманным хребтом. А в следующее мгновенье произошло нечто такое, что превратило капрала в неподвижную статую. И было от чего впасть в ступор человеку, который ни разу не сталкивался ни с чем подобным. В недрах жуткой вращавшейся горы из облаков возникло нечто вроде огненного вихря, пронесшегося по невероятному образованию от макушки, обращенной вниз, до самого основания. И в тот же миг произошло нечто необъяснимое – безостановочное вращение облаков неожиданно прекратилось, и почти тотчас перестали сверкать молнии, до сего момента озарявшие скопление туч едва ли не ежесекундно.
Совершенно обалдевший Геворк помотал головой из стороны в сторону и перевел взгляд на купол, ибо свечение над вершиной последнего сменило оттенок на желтоватый, а затем внутри мерцающего сияния мелькнул какой-то продолговатый предмет. Поначалу последний завис в воздухе, но уже в следующее мгновенье упал на поверхность купола и начал медленно сползать вниз. Не прошло и пары секунд, как свечение стало быстро тускнеть.
А следом за этим снова закрутились облака в колоссальном вихре, зависшим над Туманным хребтом, и как будто с удвоенной силой засверкали молнии.
Какое-то время Геворк разглядывал бушующее в небесах скопление из туч с открытым ртом, а затем перевел взгляд на склон купола. И лишь спустя несколько секунд старший капрал сообразил, что продолговатым предметом, выпавшим из золотистого сияния, является ничто иное, как фигура человека.
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/26/373