Начало в http://proza.ru/2026/10/01/809
Со второй половины августа у большинства киевлян появились обоснованные опасения, что скоро начнётся... Что именно? А массированные удары по Украине и, в первую очередь, по Киеву. Агрессор очень любит «знаменательные» даты и рапортовать своим вышестоящим людоедам о выполнении каких-нибудь планов. В Украине приближается День независимости, к тому же тридцать пятая годовщина. В некотором смысле круглая дата.
Меня всегда удивлял интерес к дате, заканчивающейся на пять. Вот почему её нужно выделять?! С чем более или менее согласен, так это когда есть число, кратное двадцати пяти. Будто бы четверть или три четверти века. Но для них тридцать пять лет хороший повод, чтобы «ужо им показать».
Однако на этот раз наш праздник почему-то прошел без салютов с той стороны. Хотя двадцатого августа прелюдии «чествования» я ощутил в полной мере. Тревогу объявили ещё до полуночи девятнадцатого августа и пошёл первый удар баллистикой. Сна уже нет. Смотрю лишь в телеграм канал, в котором всё отображается и только успеваю считать:
- Две ракеты на Киев! Ещё две! Пять ракет на Киев!..
После этой информации почти тут же слышны разрывы. И число объявленных ракет и число взрывов в основном сходилось... За небольшое время прилетело двадцать ракет и все они были баллистические. После часа ночи стихло, но заснуть удается немногим. И отбой воздушной тревоги не объявлялся до утра: сегодня она продолжалась рекордные восемь часов сорок пять минут.
Куда летело? Бровары, Борисполь, Киев… В области были разбиты всевозможные склады, а в Киеве к складам добавились и жилые дома. Погибло пятнадцать человек... На следующий день в Киеве объявили траур. Сколько их уже было за четыре с половиной года...
Как я обмолвился выше, День независимости прошёл тихо, как и само празднование. Возможно, на людоедов повлияло то, что на годовщину независимости съехались иностранные делегации, которые нас и уберегли от кошмара «поздравлений» от соседей. И разъезжались из столицы не споро, поэтому мы ещё понежились в мирной жизни два дня после двадцать четвертого.
А с двадцать седьмого «они» приступили к своему излюбленному делу: уничтожать в Украине мирную жизнь и живущих тут людей. Кто бы сомневался, что русскоязычных в первую очередь? Первая воздушная тревога прозвучала в два тридцать ночи и объявлялось тревог за стуки рекордные тринадцать раз. Ракет летело немного, и не все попали в цель.
На следующий день баллистика не летела, а летели по всей Украине беспилотники, половина из которых с реактивными двигателями. Для нас это новая беда: с ними бороться ещё толком не научились. Много попаданий по складам, базам, гипермаркетам...
Слышу сообщение от соседей:
- Трассу на Житомир перекрыли! Говорят, куда-то было попадание, много погибших, и проехать нельзя – идёт детонация...
Как выяснилось позже, погибло тридцать восемь человек, и почти все из них являлись постояльцами пансионата для престарелых. Они оказались не в том месте и не в то время... А ещё столько разрушений частных владений, причем, обустроенных и ухоженных. Похоже, что там не на своем месте оказалось ещё кое-что, чего быть не должно.
Не задался день... Воздушные тревоги шли одна за другой. В нашем районе их как-то не очень слышно, а сигнал в смартфонах мы с женой синхронно отключили, чем облегчили себе жизнь прежде всего в ночные часы.
В центре города ты не сможешь поступить таким образом, даже если свой телефон отключишь. Власти выставили немало репродукторов и от звуков сирен воздушной тревоги спрятаться невозможно, они тебя из-под земли извлекут...
Но разве это беда? Беда у нас другая, она пришла к нам с востока, из одной страны, некогда чтимой нами. А мэрия нашего города беспокоится всего лишь о безопасности населения.
Дело в другом: выдержать звуки сирен непросто, когда они тебя теребят через каждые два часа. Вой из репродукторов тебе выносит мозг, если себя чем-нибудь не защитить. Например, не открывать окна. Или находиться в дальних комнатах. Но тогда ты вообще остаёшься не оповещенным об опасности.
Проверить состояние опасности можно было ещё двумя способами. Первый – заходить на сайт «Киев цифровой» и читать, что сейчас происходит в городе. Параллельно посматривать в специальный телеграм канал: летит ли что-то и куда, или пока сидим спокойно?
Второй способ радикальный. Никуда не смотреть, а потом вдруг подпрыгнуть от звука разрыва, очереди из пулемета или свиста пролетающего реактивного беспилотника. Но надо понимать, когда летит баллистика, ты не успеваешь ни глянуть в смартфон, ни чего-нибудь упреждающего услышать – слышен только оглушительный взрыв. И уже после этого способа ты уверен на все сто, что у нас объявлена воздушная тревога.
Лично про себя добавлю, что первый же неожиданный взрыв обрушивает на организм такой выброс адреналина, что вся защита нервной системы, которую ты выстраивал, летит в пропасть.
Спрашиваю у наших молодых семей, как они готовятся к налёту.
- Смотрим, что обещают на ночь. Если есть предупреждение, что ожидается удар по Киеву, то сын сразу стелет себе постель в ванной, - сообщают из одной семьи, которая живёт ближе к центру.
Со второй семьёй мы живём в одной многоэтажке.
- Если начало греметь, то все перебираются кто в ванную, кто в коридор и там пытаются спать дальше. Иногда это удаётся, а иногда кто-то плачет...
«Такие дела, такие дела...» Я уже несколько лет повторяю рефрен от Курта Воннегута, когда мне нечего сказать, кроме очередных скорбных слов.
Совсем недавно в фейсбуке наткнулся на обсуждение нынешней ситуации в городе, в котором от моей знакомой прозвучало:
«Сейчас так тяжело, как не было даже в феврале-марте 2022 года...»
Оппонентка с раздражением отвечает:
«Вы это серьёзно?!»
А я задумался и согласился, что в чём-то моя знакомая права. Я не знаю, где живут эти две женщины и где они были все четыре с половиной года от начала войны. Но я живу с той стороны Киева, где в 2022 году было наиболее громко. В те дни сюда прилетало и разрывалось в метрах четырехстах-пятистах от нашего дома, тут были уничтожены первые два крупных склада, в то время, когда по городу бить только примерялись. И я тоже считаю, что сейчас нам тяжелее.
Тогда все были растеряны, но, как ни странно, существовала слабая надежда, что войну каким-то образом прекратят. А сейчас надежды нет никакой. Ярость и ненависть существуют, а надежды на скорое окончание, увы, нет.
Продолжение в http://proza.ru/2026/10/05/1179