http://proza.ru/2026/09/28/1080
А мы, друзья, отмотаем путешествие цесаревича немного назад и окунёмся поглубже в историю посещения наместником станицы Степной.
Прошло больше ста лет, как самозванец Пугачёв разрушил её основательно. Восстановилась. Сотни казаков прошли потом дорогами войн, защищая Отечество!
Станица Степная стояла жива и жила.
Как и прежде особое внимание уделялось в ней воспитанию детей, обучению их грамоте. Мальчиков обучали езде на коне, владению шашкой, тактике конного боя.
Учителя, как правило, при этом были казачьего сословия. В обучении своих детей грамоте были заинтересованы и сами станичники. В 1891 году в станице было открыто уже две школы: мужская на восемьдесят мест и женская на сорок девять учащихся. Первой учительницей была Запускалова Нина Викторовна.
Менялись поколения, а дух казацкий, традиции семьи со всеми устоями казацкой жизни оставались здесь незыблемыми.
22 июля 1891 года. Все последние дни жизнь станицы Степной была наполнена подготовкой к величайшей встрече в её истории – наследника престола Николая Александровича.
Атаман Виктор Андреевич Гордеев вместе с членами правления с утра до вечера был занят проверками подготовки готовности всего и вся по маршруту следования цесаревича. Тщательно прошёл каждый метр площади перед церковью, на которой репетировались элементы строевых приёмов казаками станицы. Самое большое внимание было обращено к дому, в который будет приглашена Царственная особа и Августейший атаман: тут и внешний вид, убранство комнат, хоры песенников, угощения, подарки. Голова шла кругом…
В день прибытия делегации 22 июля нервное напряжение достигло своего апогея. В станицу уже с утра прибыли атаман 3-го отдела генерал-майор А.А. Избышев, атаман 2-го отдела полковник Н.Г. Лобов, есаул Пётр Петрович Водопьянов, ставший в дальнейшем полковником и атаманом Троицкого отдела Оренбургского казачьего войска, бывший есаул П.Т. Водопьянов, есаул В. П. Ханжин и целый ряд офицеров знаменательной династии Водопьяновых.
Внезапно показался всадник и, спрыгнув с лошади, глотая воздух, как будто задыхаясь, доложил:
– Едут! У Русской сопки они! Едут!
А в это время цесаревич, проезжая по тракту у Русской и Татарской сопок, залюбовавшись открывшимся видом сверху на Крепость и Форштадт, скомандовал ямщику:
– Инокентий, а ну-ка приостанови, мил человек!
Кортеж остановился и все вышли на дорогу. Николай Оболенский, лет тридцати отроду, один из ближайших к царской семье людей, подошёл к наследнику: как всегда аккуратно одетый, несмотря на долгую дорогу, коротко подстриженный с явным пробором в чёрных волосах и немного полноватый, с приятным лицом. К ним тут же присоединился князь В.С. Кочубей.
Князь Оболенский отличался общеизвестной личной честностью, в связи с чем ему часто поручался контроль над расходованием крупных сумм и финансовыми вопросами. Он был одинаково близок к Александру III и императрице Марии Фёдоровне, а также в впоследствии к Николаю II и императрице Александре Фёдоровне.
Николай достал свои любимые папиросы и закурил.
– Господа, красота-то какая! Неправда ли!?
– Да Ваше Высочество! – ответил Оболенский.
– Это и есть Степная? – спросил Николай Александрович и посмотрел на князя.
– Да Ваше Высочество! Видите, вон поближе видна Крепость, а дальше за рекой Форштадт.
– Это та самая станица, которую захватил вор и бунтовщик Пугачёв, разграбив и спалив дома, а также убив коменданта и его жену?
– Совершенно верно Ваше Высочество! У Пушкина есть очень похожее описание этих событий в его «Капитанской дочке»!
– Какова, господа, ширь степей… красота-а! – и, махнув головой в знак понимания, наследник, не дожидаясь ответа пошёл к коляске.
– Едем, едем, господа! – прокричал остальным Кочубей и вместе с Оболенским поспешил за цесаревичем.
***
Кортеж бодро подъехал к Крепости. Для встречи цесаревича был построен почетный караул, состоявший из 42 казаков и казачьих урядников. У всех как на подбор видны были знаки отличия и награды за участия в войнах и походах.
– Смирна-а-а!
Атаман Гордеев, вытянувшись в струнку, чеканя шаг подошёл к наследнику и отдал рапорт, вручив ему традиционные хлеб-соль. Поздоровавшись с атаманом, цесаревич поприветствовал почётный караул. После некоторых мероприятий протокола продолжили путь дальше.
В это время в Форштадте ожидание достигло предела. Вдруг где-то во дворе завыла собака. Бедная хозяйка, услышав знакомый лай, бегом бросилась к хате прятать неразумного пса памятуя инструктаж атамана. Возле дома Козьмы выстраивались казаки, хоры проводили последние распевки, приводя внешний вид в порядок. Тут же стояли представители станиц и соседних сёл и посёлков.
Показалась коляска и в это время заморосил дождик.
– Ох, к счастью, примета, пронеслось по толпе.
Вдруг он также неожиданно прекратился, как и начался.
На правом фланге караула, Наследника встречали атаман 2-го отдела полковник Н.Г. Лобов и атаман Степной станицы В.А. Гордеев. Второй, раскрасневшись от спешки, уже выстраивал приехавших с ним казаков для новой встречи, отдавая команды.
Арсений Иванович Голубев стоял в первой шеренге почётного караула и думал:
– Цесаревич! Вроде почти шо бог, а глянуть – так на вид, как и все хлопцы станичные: небольшого роста, молодой, красивый, взгляд глаз добрый. Одеть рубаху, да штаны с сапогами, так казак молодой и только. Ой, свят, свят, прости за такие мысли. И не дай боже хто услышит!
Потом перевёл взгляд на выстроенные для встречи команды, классы школьников. Внезапно встретился с глазами жены, которая стояла счастливая от того, что стояла в центре казачьего русского хора и была запевалой. В глазах жены читалась гордость и любовь родного человека.
На левом фланге перешёптывались между собой ученики-казачата и ученицы девочки. Все дети держали полевые цветы в руках, постоянно шушукаясь и вытягивая шеи, пытаясь увидеть подъезжающего цесаревича.
Козьма Николаевич Казаков, весь пунцовый от важности момента, ожидал распоряжений. Дом его к приезду цесаревича был ухожен как никогда! Тут же с ним рядом, выделяясь своими одеждами, выстроились делегация от станичного общества и хоры песенников.
Вдруг над головами станичников раздалось громогласное «Ур-ра-а-а!», заставившее вздрогнуть от неожиданности часть женского населения. В тишине знакомо зазвучал голос Гордеева, который приветствовал Августейшего Атамана всех казачьих войск. И снова хлеб-соль, приветствие Наследника почётному караулу, делегациям, школьникам и всем присутствующим на торжественной встрече.
В доме, приготовленном для встречи, Николай разместился на стуле. Осмотревшись, подозвал хозяина.
– Зовут-то тебя как, казак?
– Так Козьма Николаевич Козаков мы, Ваше Высочество!
– Расскажи-ка мне, Козьма Николаевич, о вашей станице, о проблемах ваших станичных…
Козьма по началу чувствовал себя неловко, но постепенно разговорился, рассказывая о житье-бытье, о засухе, уничтожившей урожай.
В это время за окном раздалась тягучая народная песня. Николай встал и подошёл к окошку, задёрнутому шторкой, и посмотрел поверх неё на собравшийся народ возле дома. Там во всю, сменяя друг друга, пели песни три хора: русский, татарский и нагайбакский. Только отзвучали в русском исполнении песни «Атаманушка», «Звенит звонок и тройка мчится» и тут же разлетелась над станицей «Винтовка».
Попив чай из самовара, поблагодарив Козьму за беседу, вручив ему серебряные часы, цесаревич встал, посмотрел вокруг и произнёс:
– А хорошо поют казаки и девчата, душевно! Задели душу, задели…
Присутствующие в доме расслабились. Конечно, у каждого возникла гордость за своих певчих. В это время Таисия, как самая голосистая, с красивым голосом выводила слова песни, которые так понравились цесаревичу:
Как со вечеру наш атаманушка
поздно спать ложится.
Как по утречку наш атаманушка
Рано пробуждался,
Да со травушки, с мелкой муравушки
Росой умывался,
Да тонким шитым полотенчиком
Сухо утирался,
Да Московскому Чудотворцу он
Богу молился…
Отобедав в разговорах, стараясь понять казацкую душу, цесаревич засобирался в дальнейший в путь.
– Ну что, казаки? «Подарки готовы получать?» —спросил он и рассмеялся.
Со всех сторон послышалось:
– Готовые мы, Ваше Высочество!
– А вы, генерал?! – Николай посмотрел на атамана.
Избышев поднялся из-за стола. Николай достал подарок генералу.
– Вот тебе, Александр Александрович, от меня мой портрет в особом футляре за радушный приём и организацию встречи моей!
– Рад стараться, Ваше Высочество! – выпалил тот на одном дыхании и покрылся испариной.
– А где наши юные красавицы, что подавали на стол? А ну-ка подходите не стесняйтесь, девчата!
Чернышова и Сержантова, девушки-казачки, счастливые подбежали, в пояс поклонились его Высочеству и получили от наследника по пять рублей золотом.
Получившие подарки в углах избы тут же их рассматривали и хвалились, показывая, что им подарил наследник. Остальные, в ожидании чуда, сгрудились ближе к Николаю.
Сегодня подарки достались всем. Работавшие на кухне «заработали» по три золотых рубля. Песенникам, школьникам, казачатам и девчатам повезло получить по 25 рублей. А урядник-ординарец получил два рубля, вестовой казак один рубль, священник прихода Ипат Горбунов получил четыре рубля.
– Ну что? Дела сделаны, подарки подарены, пора и в путь-дорогу! – проговорил Николай Александрович и, не спеша, поднялся и вышел в сенки.
Князь Оболенский, пройдя вслед за цесаревичем, улыбнулся и закрыл уши. На улице стоял сплошной крик «Ур-ра!», вырывавшийся из глоток казаков, приветствовавших Августейшего Атамана.
В скорости коляска тронулась, провожаемая толпами станичников. А генерал-майор Избышев ещё долго стоял на крыльце, показывая всем портрет, подаренный ему цесаревичем:
– Добрые люди, смотрите какого подарка я удостоился, – неустанно повторял он, – Смотрите сюда, кто не успел разглядеть черты нашего Государя-наследника!
Атаманы 2-го отдела, полковник Н.Г. Лобов и атаман Степной станицы В.А. Гордеев, стояли рядом тут же, провожая взглядом удалявшиеся коляски. У обоих немого подрагивали от нервного дня руки и ноги.
– Неужели справились, Виктор Андреевич?
Лобов, вытирая платком лоб, посмотрел на атамана Степной.
Гордеев улыбнулся:
– Когда ещё придётся присутствовать на обеде в обществе, да ещё с Его Высочеством при шашке?!
Лобов сложил платок в четверо и убрал в карман.
– Да вы шутите, атаман! В российском обществе шашки принято оставлять в прихожей и только в присутствии царя можно отобедать при ней. А увидим ли ещё самого?
А коляска уже бежала всё дальше и дальше, оставляя за собой станицы, посёлки Кидышевскую, Ахуновский, Урлядинскую...
Около одиннадцати часов вечера 22 июля цесаревич прибыл в Верхнеуральск, где принял депутацию от городского общества и переночевал. Утром вновь начался приём депутаций от мещан Верхнеуральска, Белорецкого завода. От Стерлитамака поднесён был список чудотворной Табынской иконы Божией Матери. После приёма депутаций Николай присутствовал на службе в местном соборе и произвел смотр 12-му льготному полку и льготной батарее.
***
Арсений Иванович Голубев с женой Таисией сидели за оградой у поля с ярицей, засохшей от жары. Взошла она хорошо, зазеленела, а теперь клочки сухой растительности не выросшего хлеба тоскливо торчали из земли. Небо склонялось к закату, постепенно одеваясь вечерними красками.
– Ну шо, Арсений Иванович, праздник закончился, наступили суровые будни? Как жить-то будем?
– Да, Таисия Петровна, его Высочество уехал, а проблемы никуда не делися! Хорошо хоть за встречу деньжат выделил цесаревич: тебе за песни в хоре, мне перепало за почётный караул. Всё кака-никака подмога!
– Надолго ли, Арсений? Впереди Василя в школу собирать, да день рождение у ребёнка! Надобно стол накрыть, да подарочки сынок ждёт. А где деньги брать?!
– А где брать, Тася? То лето неудалося, амбары станичные осталися полупустые, а после зимы и совсем опустели. Вон на ярицу денег займали, а где он будущий хлебушек? А и расплатиться по осени обещали за долги… Беда!
Арсений вырвал пучок сухой ярицы, помял в руках сухие стебельки, зачем-то понюхал.
– Беда так беда! Продавать скотину надобно, Таисия Петровна, на ярмарку свести, ещё чего подсобрать.
Арсений приобнял жену. Та положила голову на крепкое плечо мужа.
– Прорвёмся, Таисия, поднимемся, не война чай идёт!
В скорости телега выехала за станицу, сзади был привязан молодой бычок, ему бы ещё расти до осени. А в телеге в сене лежали связанные петушки молодые, визжало пару поросят. Таисия положила на продажу из шерсти платки, носки, да и много ещё чего. Несмотря на засуху, нужно было жить дальше.
Продолжение следует.
Книга опубликована в Литресе.