В конце октября люди одеваются тепло, соответственно погоде. Снег пока не выпадал, но ветра налетают уже колкие.
Не особо людной улицей в направлении трактира Клюева шли под ручку и вели между собою беседу Алёна с Тусей, в пяти шагах за ними шеренгой Михей, Жжёный и Егор.
— Ну, что, Мишка, затянулись твои раны? Окрепли ли руки, чуют ли что-то окромя щепной ложки да ржаной коврижки? Сказывай без утайки!.. — можно было подумать, что подсмеиается Егор. Жжёный, не чувствуя подвоха, гордо отвечает:
— Михей хвалит, фуганком да стамеской правлю умело...
— Похвально, братец, умелым рукам применение найти...
— Есть в нашем Мишке талант к художественной резьбе, а зверушки скорше прочего получаются! — похвалил Михей, — Персональный комплект штихелей ему думаю отписать...
— Жду не дождусь. Своё-те есть своё? Ложку вот себе уже вырезал, а вместо коврижки прикупи мне пряника медового?
— Коли выйдем на прянишный разбор – без отказу!
***
— Михей предупредил, что намечены посиделки, а более-те и таит..., — сообщает Туся Алёне, та поддерживает:
— Вот и мне не в разум, что за торжества такие втайне от спроса держатся? Извелась вся...
— Граер велит не совать носа, ужель сюрприз готовится...
— И похвально... Хорошо хоть Нюша безотказна присмотреть за Насоновым младенцем, иначе никоих променадов нам не видать... Мишку лишь взять, выгулять просила...
— Ну, не годину же переворота идём отмечать – а, Михей? — развернулась Туся к мужчинам.
— Нам, барышни, самим доселе не всё известно..., — ответил Михей, Егор его поддержал:
— Второго дня Чадаев телефонировал и настойчиво, хоть и учтиво просил прибыть с женой в трактир Клюева...
— Вот и мне товарищ Ким велел явиться с женой Таисией и прихватить Михаила из Климовых..., — дополнил Михей, — А вопросы отмёл – всё прояснится на месте...
Девушки остановились у дома с табличкой «ул. Б. Солдатская №3» и вывеской «ТРАКТИР КЛЮЕВА В. Г.»
— Кажется, в оное местечко нам и назначено прибыть? — развернулась Алёна.
— Раньше урочного прибыли! — достал часы Егор, — Без четверти шесть... Решаем, как поступим: здесь обождём до точности назначенного часа или сразу внутрь войдём?
— Непочайно... ранее времени-то? — смутилась Алёна.
— Непочайно штаны через голову надевать, а почём зря время тянуть – непозволительно! — усмехнулась Туся.
Егор открыл перед женою дверь:
— Войдём! Куда более непозволительно кормящей матери на сих ветрах студиться!..
***
Компания вошла в ресторан и вежливо встала в дверях... Узнав Михея и Егора, к ним сразу подбежал половой:
— Узнаю-узнаю, со свиданьицем-с вас... Кабинетик готов, ожидает гощения...
— Здравствуй, Акимка! — приветствовал Егор, — Давно ли в вашем трактире кабинеты открылись?
— Валерий Геннадич...
Подойдя следом и возложив руку на плечо полового, его оборвал общительный, лет сорока хозяин трактира:
— В совете с заказчиком и пайщиками заведения решено отвести уединению гостей два отдельных кабинета. Вы, молодые люди, по приглашению, как мыслю?
— Так оно верно будет..., — ответил Михей.
— Изъявились первые. Проследуйте за мной в банкетный кабинет, пожалуйста...
Компания и Клюев с половым вошли в уютный кабинет с длинным столом, сервированным человек на десять. В округу мягкие канапешки и стулья, на окне бархатные шторы с ламбрекенами, на входе портьеры того же фасона.
— Да тут гульба не мене свадебного торжества намечается? — изумилась Туся. Клюев указал на одёжные треноги в углу кабинета и представил полового:
— Верхние одёжи можете оставлять в присмотре... Рассаживайтесь, где кому кажется уютнее, начало банкета намечено на шесть. Обслужить вас призван знакомый вам Акимка...
— Призывайте колокольчиком-с..., — указал Акимка.
— В ожидании заказчика и остальных гостей испробуйте наливочек, молодому человеку советую кремовые печенья под напиток из вишнёвого отжима?
— А я хотел пряника медового?! — съязвил Мишка.
***
Улицей к трактиру Клюева подкатил автомобиль с накинутым тентом. Чадаев вышел первым, открыл заднюю дверцу, оттуда выскочил чисто приодетый Сверчок. После чего Чадаев подал руку и помог сойти на брусчатку Граер Вере Георгиевне.
— Михаил, было бы вежливо с твоей стороны подать руку тоже! — в своей манере упрекнула дама.
— А што, Аким Кузьмич один не справляется?
— Не важно, справляется ли Аким Кузьмич, молодому человеку оставаться к даме вежливым надо в любой ситуации...
— Мишке до многова ишшо дорасти придётся, ваши же слова? — безобидно усмехнулся мальчишка.
— Приветствую такое остроумие... Дверь-то трактирную хоть додумаешься даме открыть?
— Федот, меня не жди... будь свободен! — отпустил Шофера Чадаев, в тот момент Сверчок попытался открыть перед Граер дверь, но, борясь с сильным ветром, слишком дёрнул на себя, и по неуклюжести вдарил ручкой по лбу.
— Пожалуй, убьётся раньше прочего... рыцарь-то наш? — усмехнулась теперь и Вера Георгиевна.
***
Сухаревы со Жжёным расселись по середине стола, Егор и Алёна Насоновы напротив. Жжёный налил себе из графинчика вишнёвый отжим, Алёна, подглядев, тоже соблазнилась:
— Егор, мне бы тоже вишнёвого отжима...
— Пожалуйста, любовь моя..., — налил бокал Егор.
— Ну, а мы почнём, товарищи, али говеем, ожидаючи? — сверкнул глазами Михей, Туся засомневалась:
— Допустимо ли... без хозяина-те?
— Нальём, коли предложено! И горло малость смочим! — поддержал Егор, после чего налил всем в бокалы белого вина.
***
По улочке к дверям трактира Клюева подкатила карета. Извозчик привычно соскочил с облучка, открыл дверцу и помог спуститься на землю двум пассажирам – элегантно разодетой женщине и мужчине, опирающемуся на трость. После чего приоткрыл перед ними дверь трактира.
Распахнулись портьеры входной двери, в гостевой кабинет вошёл Сверчок. Завидев дружка, Жжёный обрадовался:
— Сверчок запечный жучок? Откуда ты до нас свалился и коим зовком тут объявился?
Ребята по-мужски поручкались, Сверчок отговорился:
— Звали-зазывали, а пришли, узнали – кабы не погнали? Так твои слова понимать? У попечителей я теперича проживаю – под призором...
— И кто же попечители твои? — заметил Михей.
Распахнулись портьеры, в кабинет вошли Граер, за нею Чадаев. Туся аж привстала, погружаясь в удивление:
— Вера Геровна, вы ли это?
— Товарищ Ким? Сие как же... вы... да неужели вместе-те? — вслед за женой изумился и Михей. Чадаев подтвердил:
— Да, друзья мои, товарищи, без компании нашей скучающие... Здравствуйте!
— Добродушно приветствую собравшихся... Вот и настал час открыться, ибо вышел к тому подходящий случай..., — Вера Георгиевна отвела еле заметный реверанс.
— Умеете же вы тушевать, дорогая Вера Геровна?! Что ни появление ваше вне архива, что ни повод, всё разум неймёт! — немного растерянно выговорила Туся.
— Во сей раз, милая моя барышня, импровизация прошла без задних приготовлений, право слово, неприличных помыслов и коварных интриг. А причина проста – персональное приглашение, отказ по которому вызывал бы горькие сожаления!
Чадаев и Граер прошли и присели ближе к окну, Мишки расселись ближе к двери. Взрослые бормочут между собой, бокалы у всех наполнены, но блюд до сих пор не подавалось.
Туся сидит рядом с Граер и почти шёпотом удовлетворяет своё любопытство. Граер с ответами не церемонится.
— Как же вы, Вера Геровна, с Аким Кузьмичём-те?..
Туся не нашла слов продолжить вопрос.
— Сожительствуем? Да как ты с Михеем... как женщина с мужчиной... И наперёд скажу – с самой вашей свадьбы...
— И когда успеваете... Михея ни днём, ни ночью дома нет, всё разъезды какие-то по волостям да уездам, а уж Аким Кузьмич и подавно без дела не усидит? А Мишка-те... Сверчок-те как при вас оказался?
— Аким человек занятой, верно, но обещал досточтимому человеку присмотреть мальчишку... Нашли мы Мишу – да так и обжились, не заметили как?.. Мне не в тягость...
— Ай ба, гли-кась... И ни звуком, ни вздохом не выдали?
— Всему свой черёд, Таисия! Призревая Мишу, заиграл во мне интерес вытащить его из нищет и безграмотности... В ревность сестрице вашей Анне навело, может быть?
— Да... Как совпало-те всё...
— Аким Кузьмич, мы ещё кого ждём? — спросил Егор.
— Вот-вот... Не знаю, как остальные гости, я откушала бы чего-нето скоромного с нервного устатку? — поддержала мужа Алёна, Чадаев постарался успокоить:
— Терпение, друзья мои... Не мы распорядители оным...
— А кто? Ваша же инициатива была всех созвать? — удивился Михей. Вера Георгиевна ответила наперёд Акима:
— Инициатор сего банкета прибудет вровень назначенного, насколько проще можно объяснить, а мы с Акимом такие же гости, как и все присутствующие...
***
В самый оный момент в гостевой кабинет вошла Кузьмичёва Анна Андреевна.
— Ой, Анна Андревна? — привстав, снова изумилась Туся.
— Как под заказ – стрелки часиков вровень шесть указывают! — сверил время Егор.
Следом за Анной Андреевной в кабинет трактира Клюева вошёл Олег Владимирович Коптев.
— Олег Владимирович? — повторился за женою Михей.
— Ой, как же это? А мы уж и видеть не чаяли, и оплакали вас в летнюю пору? — почти запричитала Туся.
— Значит, житовать буду дольше долгого! Здравствуйте, господа... товарищи... и ваши очаровательные женщины! — поздоровался Коптев и представил спутницу: — Меня сопровождает многим вам знакомая Кузьмичёва Анна Андревна – прошу любить и жаловать! Моя...
— Верная соратница! — осекла спутника Кузьмичёва, — Достаточно близкая настолько, насколь хватит усилий дожить свой век не в полном духовном одиночестве...
Из-за спины Коптева вышли половой Акимка и Клюев:
— Олег Владимирович, понимаю так, все в сборе?
— В сборе, милейший! Распорядитесь-ка теперь к наполнению нашего стола угощениями...
— Гости в сборе! Акимка, подавай заказ! — велел Клюев.
***
Застолье начинается. Гости ожидают объяснения причин сбора. Коптев во главе стола, полного блюд и закусок, есть даже апельсины с виноградом. Официанты покидают кабинет, Клюев откланялся и встал на выходе возле портьер:
— Кушайте на доброе здоровье, дорогие гости. По надобе вызывайте колокольчиком Акимку...
— Благодарствуем, любезный! — поблагодарил Коптев.
Клюев вышел, слышно хлопнула дверь. Коптев поднялся и, влеча внимание, привычно постучал ложечкой по графину:
— Друзья мои... Понимаю, у вас назрели вопросы? Любопытство ваше будет утолено по ходу сего скромного застолья...
— Ничего себе, скромного?! Довеку бы эдак харчевать! — не сдержался Сверчок, Алёна поддержала:
— Да-а... Сим кушаньям уместны рукоплескания...
— Времена сложные, саботажные, и злые и голодные, но распорядитель не скупился... Поведаю об оном чуточку позже, всему настанет свой час! — продолжил Коптев, после чего не сдержался и Михей:
— Как? И к вам имеется распорядитель? !
— Однако, беседа наша уходит с заданного?! — постучал по графину Коптев, — Мужчин прошу ухаживать за женщинами, ребята выберут по нраву... Лишь бы животы не скрутило...
— Да тут всем нам придётся ремешки ослабить?..
— Ваша правота, милочка. Рассупониться не мешает всей шатии! — проговорились Граер с Кузьмичёвой.
***
— Предлагаю почать за встречу, друзья мои! — поднял бокал Коптев. Гости подняли бокалы, пригубили, выпили, принялись за яства. Коптев продолжил:
— Итак, причиной столь загадочной для многих встречи вновь стал человек, преступной похотью своею развернувший события, произвольно нас объединившие...
— Жердёв Авдей Семёныч, понимаю? — додумал Чадаев.
— Он же Авлон де Жерадье, в уголовном сообществе так называемый бугор, известный как Дрын!
— Оттель и Дрын, што Жердёв? — уже с полным ртом, но достаточно понятно предположил Жжёный.
— К слову, очень и очень даже возможно, молодой человек! — добродушно кивнул в его сторону Коптев.
— Как и Копчёный..., — Жжёный замер в испуге, ожидая осуждающей реакции, мальчишки уставились на Коптева. Коптев беззлобно усмехнулся, оставив их без упрёка.
— Получить тебе ложкой по лбу! — хихикнул Сверчок на друга.
— Так не пойман же душегубец? — вернулся к заданной теме Михей, — С самого лета никоих сведений?
Коптев продолжил:
— Не торопите события, Михей Яковлевич... Всем ли вам интересна история человека, поправшего все морали, или сразу перейти к делу?
Гости закусывают, кажется, не обращая внимания. Сверчок, теперь уже тоже с полным ртом, поддержал:
— Всем интересно... Сказывайте...
Анна Андреевна, закусив лишь слегка, достала папиросу, воткнула в длинный мундштук. Коптев запалил спичку, поднёс спутнице прикурить. Кузьмичёва затянулась и подбодрила:
— Чем живописнее рассказ, тем пышней хвала подчас? !
— По-моему, Анна Андревна, хвала направлена пока лишь кушаньям? — парировал Олег Владимирович.
— Что только содействует держать ухо востро... Правда, Михаил? — не преминула с поучением Граер.
— Правда ваша, тётка Вера... хай бает...
Вера Георгиевна немного наигранно смутилась:
— Каждый раз с его слов выпадаю в смущение, представляя себя загузастой лотошницей с нижнепосадской ярманки... Намедни мы с Акимом ярманку посещали по поводу кое-какого провианта, и сумяшицу наблюдали. Сию историю пущай лучше Аким расскажет более простыми словами, как он умеет...
— Жулябия местная попятила у лотошницы связку бубликов... Так лотошница гонялась за мальчишками, стряхивая с прилавков всё, что гузном задела! — не споря, поведал Чадаев. Сверчок со Жжёным, а вслед и Туся с Алёной захихикали.
— А люди ей вслед надрывали животы да подгоняли: Ату их... Ату их, тётка Вера! — продолжила Граер.
— Уморительно экое зреть..., — смеётся Алёна.
— Смешно вам, молодёжь? Да расшвыривала товар она, а лицо припекало кровью мне..., — смутилась Граер.
— Ах, оставьте молодых в своих придумках, дорогая Вера Геровна..., — поддержала Кузьмичёва, — Хотя, рассудить оное: ату их, тётка Анна – звучало бы не менее припечно...
— Чую, и тебе ложкой по лбу ввечеру прилетит?! — подмигнул Мишка Жжёный Мишке Сверчку.
***
Коптев снова стукнул ложечкой по графину. Гости секундой посмотрели на него и принялись кушать далее.
— Привлекла меня личность Жердёва ещё зимою... Какие извороты судьбы привели достаточно неординарного и образованного человека, сына крупного гильдийного цеховика на скользкий путь преступления?
— Времена худые грянули, вся изнанка людская напоказ выскочила, и смрад от этой изнанки широким шагом по земле идёт..., — вступил Егор — Цари отрекаются, империи рушатся, законы попраны декретами, на коленке писанными, а порядок держится отныне лишь на острастке, насилии и терроре!
— Браво, молодой человек, господин офицер! Ни прибавь, ни отыми! — поддержала Анна Андреевна.
— Силой и террором наша революция отвечает на террор контрреволюции... Клин клином вышибают! — ответил Чадаев.
— Клинышки... они же бесчувственны... А чужою смертью свою душу не спасти?! — посетовал Насонов.
— И тем не менее, Егор Иваныч, на место дознавателя вы дали своё согласие? — напомнил Чадаев.
— Куда же мне податься было? Не предложи вы участие в операции, и дороги бы не нашёл, наверное, а так... Мы с Алёной помыкались по столицам, посмотрели, что кругом, что вообще в народе творится... Везде нонче не сладко...
— Да и дитё народить время выходило, а дома-те и стены помогают? — поддержала мужа Алёна.
Чадаев заикнулся что-то сказать, но Коптев опередил:
— Невозможно всё списать обстоятельствами, Егор Иваныч, поведение в основе своей от личности человека зависит... Иные с каземата в камеру, с поручения в кандалы, а человеческую душу отымать себе не позволяют?
— Нутро поруганное у Жердёва, и неизживная жажда денег, вот и вся его личина навыворот..., — отмёл комиссар.
— И здесь не всё однозначно!.. — после паузы продолжил Коптев, — Взрастал Жердёв Авдей не в бедности, нужду босяцкую не маял... Тихий, крепкий телесами парниша, прилежный к наукам, первый наследник, отцу помощник, матери любимец... Единственное, что стоит выделить – животная непокорность к чужой воле, к довлению над своей персоной!
— Откуда же столь пикантные нюансы, Олег Владимирович? — вступилась Граер, — Не сочтите неверием, но сведений оных даже в тайниках жандармерии не сыщешь?
— Ничего сложного, Вера Георгиевна! Подумал, наведался к приказчику Жердёвых, нашёл бывшую экономку, расспросил няньку, благо, все доселе живут и здравствуют...
— Верно, не сложно, если думать без спешки, а сколь трудов на поиск оных лиц потрачено? — подытожил комиссар.
— Город наш не столь огромен и многолюден, как кажется... Лишь в поисках бывшего приказчика Жердёвых пришлось до Сормовских верфей прокатиться, косточки перетрясти...
— Зачем всё оное? — переспросил Михей.
— Столярный труд, Михей Яковлевич, иждивенство вам?
— Кое иждивенство? — ответила Туся, — Куда ни йдём – все нестыковки подметит... Тама недосушено, тута пересушено, фуговка кривенькая, филёнку распёрло...
— А как глаза-те от оного отвести, коли халтура, небрежная работа наповид? — оправдался Михей.
— Вот и я всячески замечаю отписки в уголовных делах и нестыковки! — закивал Коптев, — И не мешая кислецу догадок со сластью достоверности, предаюсь умственным истязаниям...
— Дело мастера боится! — похвалил Михей.
— К службе так предавайся, как делу столярному! — безобидно укорил подчинённого комиссар, — Лицо неделю вспоминал – с экой памятью ростовщиком бы промышлять...
Вера Георгиевна заметила, что мальчишки объелись, вальяжно откинулись и, поглаживая брюхо, витают в облаках.
— Давно я так не харчевал..., — пыхтит Сверчок.
— А я вопше вопервой..., — поглаживает брюхо Жжёный.
— Ребята, прошу вас не мучиться с нами... Продохни;те на воле, проветритесь, оправьтесь и вертайтесь к столу...
— Егор, и верно как душновато?! — опомнилась Алёна, — Приотворь створку, пожалуйста...
Мальчишки перемигнулись, накинули шапки и пальтишки. Егор подошёл к окну, приоткрыл форточку.
— Ребятки, помните, в конце сей трапезы будет и десерт... Ждём вас скоро..., — в спину мальчишкам сообщил Коптев.
— Што такое десерт? — спросил один у другого.
— Предложили – ешь да пей... лишь бы рыба без костей...
Мальчишки вышли из кабинета.
— Не влезьте в катавасию с местными недорослями..., — упредила Вера Георгиевна, но мальчишки её не услышали.
Далее http://proza.ru/2026/10/17/2111