Глава 11. Симфония стали и голода.
I. Голос блокады и «лягушки де Голля» (Ленинград, Ноябрь 1942 года)
Стук ленинградского метронома в пустой, промерзшей студии Радиокомитета звучал как биение умирающего, но не сдающегося сердца. Шарль де Голль, закутанный в тяжелую шинель, молча слушал этот ритм. Рядом с ним стоял Рокоссовский, опираясь на трость.
В студию вошла бледная женщина с огромными, лихорадочно блестящими глазами — Ольга Берггольц. Узнав генералов, она горько улыбнулась. Присутствие партийных чиновников из Смольного её не смущало; лагерное прошлое выжгло в ней страх.
— Французский генерал в осажденном Ленинграде… — негромко произнесла она, глядя на де Голля. — Какая ирония истории. Вы приехали посмотреть, как мы умираем за Идею? Знаете ли вы, генерал, что эта власть, ради которой мои сограждане едят сто граммов суррогатного хлеба, до войны держала меня в застенках НКВД? Что они убили моего нерожденного ребенка? Здесь, в Большом доме на Литейном, умеют ломать кости не хуже, чем в гестапо. За что мы стоим? За Сталина?
Сопровождающий чекист дернулся, отчётливо зажглись его глаза. Но Рокоссовский мягким, предупреждающим жестом руки остановил его.Де Голль медленно повернулся к поэтессе. Его лицо оставалось торжественным и печальным.
— Мадам, — тихо, но весомо ответил он. — Я знаю, что такое государственные жернова. Но сегодня на этих улицах люди умирают не за наркома или партию. Они умирают за то, чтобы слово «Ленинград», так же как слово «Париж», не стало немецким географическим термином. Вы стоите за свою землю и свою честь. И перед этой честью я преклоняю колени.
Вечером начальник УНКВД ( в скором будущем УКГБ) докладывал Жданову: «Берггольц допустила антисоветские высказывания в присутствии иностранного союзника. Требуется вызов в Большой дом». Жданов, помолчав, лично перечеркнул рапорт красным карандашом: «Не трогать. Её голос держит фронт крепче дивизии. Город её не отдаст».
Поздним вечером он сам лично позвонил Берггольц. Он специально задержался в кабинете, хотя над городом раздался сигнал тревоги и вскоре заухали взрывы.
- Здравствуйте... - сказал он, когда трубку наконец взяли, - я хочу принести вам извинения, знайте, мы не все такие. С вами обошлись жестоко, несправедливо, и они были наказаны.
На той стороне трубки задышали, всхлипнули. Голос старой изможденной женщины сказал :
- Уйдите, нет... Простите, но больше сюда не звоните... Благодарю вас за заботу, но уйдите изь моей жизни... Все, благодарю...
- Хорошо, - смутился начальник, - хорошо, уйду. Только один вопрос, у вас все в достатке? Нужно что-нибудь?
&
- Помогите лучше детям, мне не нужно. Спасибо, все не звоните больше...
Начальник опустил трубку на рычаг, затем неторопливо сделал пометку в календаре книжке:"Ол.Берг_ц: взять под опеку, продукты и пр. " Немного подумав, он перечеркнул "под" и написал "на".
-
А на улицах тем временем разгорался фарс. Спецгруппа Абвера, координируемая через остатки диверсионной банды «Зигзаг» (печально известной подделкой продовольственных карточек), расклеила листовки: «Бедные ленинградцы! К вам приехал де Голль. Хлеба у большевиков нет, он привез вам лягушек из парижских болот, чтобы вы жрали их ради прорыва фронта!»Но эффект получился обратным. Изможденные, похожие на скелеты рабочие Кировского завода, читая это, хрипло хохотали: «Лягушек? Да мы этих немцев под Синявино без соли сожрем!» Город сплотил этот тупой выпад врага. Люди, делившие последние крохи, знали: в Кунсткамере ученые умирали от голода прямо за столами, но не тронули ни одного зерна из уникальной вавиловской коллекции семян. В зоопарке из последних сил спасали жизнь Бегемотихе, возя ей воду на санках через весь город. Санкт-Петербург, он же Петроград, Питер, ныне Ленинград, где коммунизм стал синонимом высшей человеческой порядочности, было невозможно взять.
Когда де Голль и Рокоссовский впервые прибыли на передовую у Пулковских высот, француз пришел в ужас: перед ним стояли живые мертвецы. Но взглянув в их глаза, он понял — бояться нечего. Эти люди не отступят.Де Голль поначалу настаивал на тактике Первой мировой — массированные штурмовые группы, прокладывающие путь сквозь доты. Но Рокоссовский жестко отрезал: «Нет. В лоб на Синявинские высоты по льду мы не пойдем. Мы сожжем остатки людей».Была принята доктрина ночных действий, обкатанная в финскую кампанию: штурмовые группы выдвигаются только в полной темноте, без артподготовки, а впереди них идут диверсионно-разведывательные группы (ДРГ), бесшумно вырезающие боевое охранение немцев.
Еще раз осмотрев в бинокли и стереотрубу обледееввшие высоты , они окончательно поняли - это единственно- верное решение. Все промежутки были уставлены колючей проволокой , минными полями. Перед ними были густо натыканы минныетфугасы в окружении противопехотных "гостинцев". Проход через эти ледяные, белые просторы был попросту заказал для смерти.
Подготовка к прорыву пошла по часам.
II. Клинч под Москвой. Правильные стрелы (Декабрь 1941 года) [КЛИН] ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;; СЕВЕРНЫЙ КУЛАК (Конно-механизированные группы)
;
[ВЕРМАХТ] ;;;; (Вяземский котел формируется)
;
[ВЯЗЬМА] ;;;;;;;;;;;;;;;;;; ЮЖНЫЙ КУЛАК (Удар во фланг Гудериану)
В это же время, годом ранее, на Западном фронте разворачивался совершенно иной масштаб. Ставка учла ошибки исторической реальности. Здесь не было хаотичных ударов Жукова во все стороны, напоминавших зеркальное копирование немецкой «Барбароссы» и приводивших к распылению сил.Ватутин и Шапошников сконцентрировали острие ударов всего на двух направлениях. Северный кулак жестко рубил на Клин, а Южный — обрушивался на Вязьму, замыкая гигантские клещи за спиной рванувшейся к Москве 4-й танковой группы Вермахта. А в пробитые бреши, между красными стрелами наступления, лавиной уходили конно-механизированные корпуса Плиева и Белова, сея панику в немецком тылу и перерезая пути отхода к Смоленску.
Присланный по обмену британский генерал — сэр Алан Брук (или условный Персифаль, прикомандированный к штабу фронта) — сидел в подземном бункере и с недоверием смотрел на оперативную карту.
— Генерал Ватутин, это слишком рискованно, — чопорно произнес британец, поправляя портупею. — Ваши фланги обнажены. По уставу Британской армии, конницу нельзя бросать в прорыв без поддержки тяжелой артиллерии. Вы рискуете потерять всё.
Ватутин, не спавший трое суток, зло усмехнулся:
— Сэр, по вашему уставу вы и Сингапур должны были удержать. А наши казаки в смоленских лесах ориентируются лучше, чем ваши танки в пустыне. Смотрите на экран… то есть, на карту. Через двенадцать часов Клинский выступ станет для немцев братской могилой.
Британец замолчал, занеся слова этого русского вмсвой блокнот. И он, и ручка и блокнот бвли поражены математической точностью советского планирования. За время пребывания в штабе он прошел путь от спесивого недоверия к глубокому, граничащему с восторгом уважению.Более того, среди технического персонала британской миссии, приехавшего с генералом, уже началась своя, невидимая работа.
Молодой капитан связи МИ-6, восхищенный тем, как советские люди — от маршала до простого ополченца — отдают себя Идее без остатка, тайно передал офицеру Разведупра РККА блокнот с шифрами:
— Возьмите, сер...товарищ... Это коды нашей внутренней связи с каирской резидентурой. Я видел, как ваши парни умирают под Клином. Джентльмены в Лондоне ведут грязную игру за вашей спиной, они вербуют ваших людей... Я не хочу быть соучастником этого предательства. Коммунизм — это, возможно, единственное, что сейчас честно.
Потом Алан Брук попил чай и потребовал инспекцию на фронт, хотя над местностью. летал немецкий разведчик-"рама", блистая прозрачным колпаком. Его убедили подождать , но он настаивал: нельзя же терпеть, когда тебя за глаза считают трусом. А офицеры разведки уехали на свою инспекцию - ближе к мосту через обледневшую речку. Там показалааь немецкая разведка, там явно готовилась атака. И там в густом сосновом лесу развернуласт танковая бригада : почти 100 танков, в основном легких Это был авангард 1-го механизированного корпуса под командоаанием геннрала Морозова . И там по всем признакам намечалось наше наступление.
Каково же было удивление обоих, когда к ним аошел в землянку адьютант Морозова в ладном белом полушубке. Он приложил руку к шапке- ушанке и радушно пригласил обоих в расположение части. Такиэ.советская разведка и контрразведка, их курирующие органы отвечали на благорасположение к себе, ко всему народу, к державе. . .
Британская агентура начинала трещать по швам. Пример чистой советской порядочности и чести перевербовывал даже кадровых английских офицеров, ломая планы МИ-6 прямо в сердце советского генштаба…
В ходе беседы Морозов все равно что дал интераью . Выходило, что он воевал с самой границы. Первый бой был под Войсковичами , но он мог оказаться последним. Командкющий армией отдал приказ: любой ценой к утру 23 июня занять все дороги от Тернополя на Дубно. Занять любой ценой! За неисполнение - трибунал и, понятно,.расстрел! Понимая, что погубит мехкорпус ( разведка донесла и плотных узлах ПТОР в этом районе), он настоял на активной обороне. Когда ему вновь передали радиосообщение с приказом иначе самоубийственную атпэаку, он сослался, что ничего не слышит.
Выждав момент, он шепнул нашему офицеру:
- Меня, гнали..., по приказу вышестоящего начальсьва перекрыть дороги, там могло случиться мое избиение, не говоря о танкистах. . .
Англичанин успел поймать несколько слов и понялто сем речь. Им толькотчто говорили об организоаанном отходе с границы. Если это секретные данные, самодурство наших шефов, кто будет побеждать в такой войне "на два фронта? " Ничего страшного,", - успокоил он себя мысленно. - " В нашем ремесле "доверяй, но проверяй" самое то, верное решение!
Подь Вязьмой , где действовали 2-я ударная и 33-я общевойсковая армия , уже сформировался котел для 30-го армейкого корпусам вермахта , в который угодил приданный ей танковый полк СС "Рейх". Сперва они проехали через дорогу, где теснились брошенные и сожжённые немецкик грузовики, тягачи с мощными пушками на литых колесах, стояла брошенная батерея реактивных установок, похожих на пучки связанвх труб. Русские конники в маскхалатах скрытно перемещались по всем направлениям в сопровождении танков с мощными литыми или продолновато- обтекаемыми башнями, из которых торчали мощные пушки. Иные из них были усеяны вмятинами, которые оставляли каленые болванки ПТО .
"Сер", - подумал лейтенант Билли Уайт, - "ваш контракт о продаже русским наших танков"Матильда" и "Валентайн" явно сгорел в огнём вашей же сигары! У русских -:свои мощные танки, их не берут германские леденцы. . . "
Русскиц друг , которому он передал военные секреты, словно услышал.
- Лейтенант, сер. . . Тут немцев называют фрицами. Но это не говорит о том, что мы ненавидим ихь как народ. .
.
- Понимаю, - кивнул Уайт, - классовый , интернациональный подход. . .
- Скорее интернациональный безклассовый, -:улыбнулся русский, - коммунисты против классов. . .
" Если б ты знал, Иван, как трудно выполнять задание, вернее невыполнять его. . . "- подумал Уайт которому Брук поручил эту вербовку.
" Знаю, британец, ничего трудного, просто подыграй мне ", подумал в ответ Иван Белов и тепло улыбнулся.
Ссылка на следующую страницу:
http://proza.ru/cgi-bin/login/page.pl
Ссылка на предыдущую страницу:
http://proza.ru/2026/10/16/220