Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/10/20/520
Следующая глава: http://proza.ru/2026/10/24/543
18+
Текст и иллюстрация содержат сцены употребления алкоголя. Запрещено для детей.
Прошла неделя. Дни шли, но не запоминались. Олег просыпался, ехал в цех или офис, работал до темноты, возвращался, ложился спать. Но каждое утро и каждый вечер, как приезжал домой, он первым делом открывал сейф. И смотрел в тетрадь. Новых записей не появлялось. Олег не знал сам, чего хотел от неё. Он боялся, что будут новые записи. Но уже не мог не проверять. Он ждал. Но тетрадь молчала.
Виктор приходил дважды. Оба раза вечером. Оба раза усталый. Он докладывал долго. Траты Артура, Бориса Эдуардовича. Знакомые, странные звонки. Подробно. Но без результата — того, что они искали, найти не могли. И уходил. А Олег оставался с этим молчанием один на один.
Он проверил лотерейный билет сразу. В интернете на сайте. Но цифры не совпали. Ни одной цифры. Олег закрыл ноутбук. Он ничего не почувствовал. Он не переживал, что проиграл. Но понял, что проверка была бессмысленной. Олег хотел понять, а не выиграть. Но не понял. Тетрадь предсказала пожар. И рассказала про Валеру. Либо она не всё предсказывает. Либо не работает, если в неё кто-то пишет. Либо вообще не предсказывает.
В цехе пахло смолой и свежим деревом. Олег любил этот запах. Углепластик был не такой, как дерево. Он был неживой. Олег любил снимать стружку, скрип наждачной бумаги. Стук станков. Тут всё было понятно. Деталь, руки, инструмент. Всё можно было потрогать. Виден был результат.
Николай пришёл после обеда. Он редко бывал в цехе. Его работа была в офисе. Олег много рассказывал Николаю про яхты, про работу, но Николай этого сторонился. Его работой были договора и звонки. Но сегодня он пришёл. Сказал, что хочет посмотреть на подготовку к регате. Олег понял, что Николай просто хочет проветриться. А Николай думал, что Олег уже на грани, но не знал, как это сказать.
Олег подошёл к своей яхте. Провёл рукой по корпусу. Он был гладкий. Олег сам шлифовал его вчера весь вечер. И сейчас видел, что не зря.
Зазвонил телефон. Резко. Как будто требовал, а не приглашал к разговору. Олег посмотрел на экран. Это был Борис Эдуардович. Хозяин верфи вытер руки и ответил.
— Добрый день, Олег. Как там моя яхта? Вы привезли углепластик?
— Здравствуйте, Борис Эдуардович. Углепластик ещё арестован и проходит как вещдок по пожару. Он не пострадал, но потребуется время, чтобы убедить полицию его отдать.
— Олег, это ваши проблемы, что углепластика нет. Меня не интересуют причины, когда я спрашиваю почему.
Олег сжал зубы. Он работает без выходных, строит яхты быстро и качественно. Борису Эдуардовичу они достаются очень дёшево. Но надо было терпеть — он был почти единственным заказчиком.
— Я понимаю, мы делаем всё, что возможно.
— Я слышал, у вас будет корпоратив. Я приду с женой. Чтобы всё было по высшему разряду. До встречи, Олег.
Гудки. Олег посмотрел на телефон. И сжал его так, что побелели костяшки пальцев. Видно было, как он сдерживался, чтобы не разбить телефон о верстак.
Николай стоял за спиной. Он всё слышал.
— Олег, я тебя понимаю. Мы в юриспруденции называем это «фильтровать». Надо фильтровать всё, что он говорит. Пропускать всё это мимо ушей, а оставлять только важное. Он нам платит за работу, остальное — не важно.
— Я знаю, — сказал Олег. Но слышно было, что зубы у него были сжаты. — Просто иногда хочется послать его куда подальше.
— Понимаю. Нам всем хочется. — Николай снял очки и потёр рукой глаза. — Придётся собираться в другом месте. Заказывать большой зал. Решать по меню и развлечениям. Возьмём жён и подруг. Я возьму организацию на себя. Ты продолжай спокойно работать.
— Спасибо, Коля. — Олег выдохнул. Он понимал, что Николай говорит правильные слова. Но ему всё равно было сложно с собой справиться. — Это будет не то, как я хотел. И стоить будет других денег. Собирались отметить оплату яхты, а придётся потратить всё.
— Всю оплату не потратим, но раскошелиться придётся. — Николай улыбнулся. — Зато отдохнём.
Олег не улыбнулся. Он посмотрел на яхту. На гладкий борт. На то место, где должен быть углепластик. И подумал: если бы не пожар. И если бы не Борис Эдуардович. И если бы не тетрадь. То жизнь была бы проще.
Олег взял рубанок. И провёл по дереву. Слишком глубоко. Деталь была испорчена. Олег смотрел на неё. Думал, как исправить. Или отрезать кусок на что-то другое. Но потом просто отложил рубанок. И вышел из цеха. Никому ничего не сказал.
Иван стоял у верстака. Он видел, как Олег провёл рубанком слишком глубоко. Видел, как тот отложил инструмент и вышел. Иван хотел что-то сказать, но не знал что. Он был молод. Он ещё не умел говорить с человеком, у которого внутри всё кипит.
Утром в день корпоратива Олег проснулся в подавленном настроении. В груди было тяжело. Как перед штормом. Олег долго смотрел в потолок, прежде чем встать.
Надо было настроиться. Лучший праздник в мужской компании в кабаке превратился в официальный приём с жёнами. Но с ним будет Марина. Они редко куда-то выбираются вдвоём.
Олег открыл сейф и по привычке заглянул в тетрадь. Перелистал. И остановился. В ней была новая запись.
На корпоративе ты сорвался на Бориса Эдуардовича. Ты сказал ему всё, что о нём думаешь.
Олег закрыл тетрадь. И снова открыл. Как будто запись могла исчезнуть. Нет, запись была на месте. Именно «сорвался». Не «поговорил напрямую». Не «высказал». А «сорвался».
— Бред, — пробормотал Олег. — Я могу терпеть. Я всегда мог терпеть. Не должен сейчас.
Олег убрал тетрадь. Но тревога осталась. Как будто что-то важное вынули изнутри.
Он не сказал Марине про запись. Ни утром, ни перед корпоративом.
Марина позвонила после работы.
— Ты как, милый?
— Нормально.
— Не думаю. Я же по голосу слышу. Давай не пойдём.
— Надо. — Олег повторил то же, что говорил Николаю. — Я должен быть.
— Всё из-за Бориса Эдуардовича?
Олег промолчал.
— Давай так. Не пей вообще. Старайся с ним не говорить. Коля придумает, как его развлечь. Если что-то такое, то я вклинюсь. Просто держи себя в руках.
— Хорошо. Спасибо.
Ресторан «Тихая Гавань» был единственным местом в Межозёрске, где смогли накрыть большой зал со скатертями и живой музыкой. Николай не поскупился. На столах — свечи, вино, коньяк, закуски, по залу кружили официанты, на сцене квартет негромко играл джаз без слов.
Все уже собрались, когда в зал зашли Олег и Марина. Мастера и механики были с жёнами. Иван был с девушкой. Оба выглядели очень счастливыми. Валера был один. Это странно — Олег вспомнил, что он был женат. Он хотел спросить, но не стал. Николай был с какой-то незнакомой дамой в возрасте. Она была выше Коли. «Может, тётя?» — подумал Олег. Всего двадцать один человек.
Во главе стола сидел Борис Эдуардович с женой Ингой. Олег не был с ней знаком до сегодняшнего вечера. Он представлял, что Борис Эдуардович придёт с блондинкой моложе на двадцать лет. Но его спутницей была сухая старуха. С серым лицом. С руками, которые видели многое. Выглядела она старше Бориса. Марина позже шепнула, что они ровесники. Просто Борис Эдуардович держит форму — коньяк, пиджак, деньги, его лицо лоснится от жира. А Ингу, казалось, жизнь потрепала гораздо больше. Одета была безупречно, даже слишком для такого вечера. На шее была цепочка с каким-то странным кольцом. На кольце была надпись, но что там было, Олег так и не разобрал.
Инга молчала и, слегка прищурясь, смотрела на Олега. Как будто видела его насквозь. Иногда она что-то шептала мужу на ухо. Он кивал.
Гости рассказывали истории, которые время от времени прерывались смехом. Валера рассказывал, как с Иваном чуть не утопил яхту во время испытаний. Борис Эдуардович про свою яхту в Средиземном море, и как он ходил на Санторини в солнечной Греции. Николай про жизнь в Петербурге. Марина рассказывала женщинам про цветы. Над шутками Валеры Олег смеялся вместе со всеми. Он пил соки, Борис Эдуардович — коньяк, остальные шампанское и вино. Марина положила руку Олегу на колено. Она чувствовала, как Олег напряжён.
Потом Борис Эдуардович встал. И поднял рюмку.
— Друзья. Я хочу сказать тост. За нашу верфь. И за Олега. Этот человек — талант. Настоящий самородок. Я видел его яхты. Они хороши. Очень хороши. — Он криво улыбнулся. — Особенно за те деньги, которые я ему плачу.
Многие засмеялись. Но смех быстро утих. Марина сжала Олегу руку.
— Я вообще заметил закономерность. Чем меньше платишь мастеру, тем лучше он работает. — Тут Борис Эдуардович посмотрел на Олега. — Олег. Ну что ты такой пасмурный. Улыбнись, за тебя же пьём. А знаешь. Я тебя уважаю. Руки у тебя золотые. Только не забывай одну вещь. Я — хозяин. А ты — исполнитель. Когда я говорю прыгать, ты спрашиваешь, как высоко. А не объясняешь мне про аварии на заводах.
Олег сжал зубы и смотрел на свою рюмку с соком. Он чувствовал, что все взгляды направлены на него. Он слышал это от Бориса Эдуардовича сотни раз. Он умел фильтровать. Борис Эдуардович ждал, что Олег улыбнётся. Но он не улыбался. Олег поднял голову и встретился взглядом с Ингой. Она смотрела на него не с издёвкой, как Борис Эдуардович. И не с поддержкой. В её взгляде было что-то другое. Олег поднял голову ещё выше и посмотрел Борису Эдуардовичу в глаза.
— Ну что ты нахмурился, давай же выпьем. Ты хороший мастер. Но давай начистоту. Если бы не я, то ты до сих пор на заводе вкалывал. Или в Петербурге горбатился. Я дал тебе заказы. Я тебя вытащил. А ты мне — про пожары.
Олег медленно поднялся. Николай шептал: «Не надо, сядь». Олег уже не слышал.
— Борис Эдуардович. Можно мне ответить?
— Конечно, — улыбнулся Борис. — Для этого и сидим.
— Вы сказали про деньги. Давайте про деньги. За всё время вы заказали три яхты. Каждый раз после начала работ вы меняли требования. И каждый раз мы переделывали за свой счёт. Мы едва выходили в себестоимость. Но я терпел. Только потому, что все эти годы вы почти единственный заказчик.
Стало тихо. Инга едва заметно улыбнулась.
— Вы меня не вытащили. Когда вы пришли, у нас уже была верфь. Я взял кредит. Я набрал долгов. Я вложил всё, что у меня было. Первую яхту мы сделали без вас. — Олег набрал в грудь побольше воздуха. Все, даже те, кто видел Олега первый раз, боялись шелохнуться.
— Вы сказали, что я мастер. Но я не мастер. Я хозяин верфи. Я дизайнер. Я главный идеолог, я тот, кто придумал каждую яхту, сделанную на нашей верфи. Я не позволю так говорить с собой. Ни вам. Ни кому-то ещё.
— Олег, — Марина сжала его руку.
— Нет. — Олег убрал руку. — Я молчал. Слишком долго. Вы — не хозяин здесь. И даже не партнёр. Вы — заказчик. Вы думаете, вы важнее меня? Думаете, если есть деньги, то можно пользоваться положением? Вы приехали на верфь без предупреждения, совали нос во всё, сорвали сроки. Может, это вы завалили выход на том складе? Откуда я знаю! — Олег сам не верил в то, что говорил. Слова уже вылетали сами. — Вы делаете всё, чтобы мы работали себе в убыток. Вы ещё шутите про это?
— Ты забываешься, — сказал Борис Эдуардович.
— Нет. Наоборот. Я скажу всё. Всё, что я фильтровал все эти годы. Вы даже не заказчик. Вы — паразит.
Тишина в зале была полной. Даже музыка стихла. Инга слегка прищурилась, но не отводила глаз от Олега. Иван уткнулся в тарелку. Он не понимал, почему они используют слово «мастер» как ругательство. Кто-то еле слышно прошептал: «Приехали».
— Ну что ж. Спасибо за откровенность. — Борис Эдуардович улыбнулся. — Буду знать.
Олег встал из-за стола и повернулся к коллегам.
— Всем спасибо, приятного вечера, я пойду.
Он повернулся и пошёл к выходу. Его догнали Марина и Николай.
— Олег, — сказал Николай тихо. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделал?
— Понимаю, — ответил Олег. — Я сорвался.
Марина ушла вместе с Олегом. Николай вернулся в зал. Заиграла музыка. Борис Эдуардович крикнул:
— Продолжаем. Кто там ещё хотел тост?
Николай предложил следующий тост за здоровье. Продолжился праздник, разговоры, звон рюмок. Но как-то вяло. Через двадцать минут гости начали расходиться. Первым ушёл Борис Эдуардович под руку с женой. Пьяный и довольный.