Незваный гость.
— Привет! — с лёгкой, почти издевательской иронией произнёс незваный гость, бесцеремонно присаживаясь напротив меня.
— Привет, — ответила я и тут же замолчала, настороженно разглядывая его незнакомое лицо в полумраке зала.
— Не узнаёшь?
— Нет, не узнаю, — честно призналась я, безуспешно пытаясь вспомнить, где же могла раньше видеть эти холодные, цепкие глаза.
— Ты же работала когда-то на «Лейбуре», так?
— Да, работала... Ещё при Брежневе, — иронично улыбнулась я, хотя внутри уже начал стремительно разгораться недобрый огонёк тревоги. — А что, собственно, случилось?
— Помнишь ОБХСС? Лубянку?.. — продолжал он, буквально буравя меня своим тяжёлым взглядом.
— Тогда, за ту проверку на проходной, мы ведь все ответили! Что ещё не так? — отчеканила я, изо всех сил стараясь, чтобы собственный голос не дрогнул от подступающего возмущения.
— Что-то ещё не так? Ты сейчас с финном крутишься?
— Да! Это мой близкий друг! — твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза.
— Так вот, я сейчас уже не в ОБХСС. Я теперь в «конторе», — многозначительно понизил он голос до зловещего шёпота. — А связь с иностранцем, сама отлично понимаешь, всегда чревата серьёзными последствиями...
Мужчина замолчал, намеренно давая мне время до самого дна прочувствовать весь ужас своего положения. В бурные девяностые эти люди из «конторы» по-прежнему обладали страшной, абсолютно неконтролируемой властью над человеческими судьбами.
Глядя на моё оцепенение, этот человек уверенно перешёл к главному, ради чего, собственно, и подсел за столик. Без тени малейшего смущения, предельно цинично и мерзко он открыто предложил мне «близкие отношения» — якобы в обмен на его высокое покровительство и полное молчание. Это был самый грязный, подлый шантаж. Он намеренно и расчётливо припугивал меня, прекрасно зная, что бьёт по самому больному и незащищённому месту.
В голове вихрем пронеслись испуганные мысли о детях. Серёжка, маленькая Настенька... Если этот всесильный человек действительно захочет сломать мне жизнь, он сделает это одним лёгким щелчком пальцев. Меня мгновенно охватил первобытный, липкий страх матери, которая отчётливо понимает, что её любимых детей могут в один миг лишить последнего куска хлеба, а её саму — окончательно растоптать и уничтожить.
Но вместе с этим парализующим страхом глубоко внутри закипала глухая, яростная и гордая сила. Протянуть руку Тимо я не смогла из-за врождённой честности, а уступить этому гнусному шантажисту означало бы полностью предать саму себя, свой внутренний стержень.
Заметив боковым зрением, что к нашему столику уже возвращается Тимо, шантажист резко переменился в лице. Он слегка, словно украдкой, опустил голову, тщательно пряча лицо, но перед тем как поспешно встать, процедил сквозь зубы:
— Ещё встретимся!
И нагло, бесцеремонно подмигнул мне на прощание.
Он мгновенно растворился в полумраке старого кафе, а я осталась сидеть, чувствуя, как внутри закипает глухая, праведная ярость. Что эти шакалы вообще хотят от меня?! Какое право они имеют лезть в мою личную жизнь, судить меня и пугать туманным будущим моих собственных детей?!
«Да пошли вы все!..» — коротко, хлёстко и наотмашь промелькнуло в моей голове.
Именно этот гнусный, отвратительный момент шантажа и подвёл окончательную, жирную черту под всеми моими долгими сомнениями. Вся былая неуверенность, страх показаться «не такой» в глазах чужих людей мгновенно испарились без следа. Внутри произошёл мощный тектонический сдвиг, разлился какой-то совершенно новый, бурный прилив чистой энергии, который в один миг поднял меня на недосягаемую высоту над всем этим лицемерным и жестоким обществом.
Тимо плавно опустился на свой стул и, заметив уходящего мужчину, с лёгкой тревогой в голосе спросил:
— Таня, кто это сейчас был?
Я посмотрела на него прямо, открыто и абсолютно спокойно. Бояться мне теперь было совершенно нечего, а скрывать — тем более.
— Это работник милиции. Проверяющий, — ответила я ровным, уверенным голосом.
И, не давая Тимо опомниться, я решительно посмотрела на его открытую ладонь, которая ещё недавно так искренне лежала на столе, и твёрдо произнесла:
— Тимо. Я согласна. Я буду работать с тобой.
Продолжение тут: