## Глава 39. Поклоны и благословение батюшки
И тут они услышали голос отца Серафима — не громкий, не повелительный, а такой, каким говорят с теми, кого искренне жалеют:
— Пошли отсюда. Тут столько трав, пастбищ. А вы хотите съесть то, что для людей растёт. Уходите, бурёнки.
Оля и Эдик вышли посмотреть. Оказалось, доставленные с Земли бурёнки зашли на поле с гречихой — тяжёлые метёлки клонились к земле, и запах стоял густой, медовый, сладкий. Именно этот запах и манил коров: для них гречиха была лакомством, а для деревни — главным урожаем на муку и кашу. Бурёнки, непривычные к местным просторам, шли напролом, сминая ряды, и земля под их копытами становилась тёмной и липкой.
Тут раздался крик некоторых жителей:
— Ты, монах, почему прогоняешь наших коров?
Отец Серафим не стал оправдываться, не стал указывать на их промах. Он вдруг поклонился, низко, до самой земли, и тихо, но отчётливо произнёс:
— Простите меня.
Жители, не ожидая такого, растерянно переглянулись, а потом один за другим тоже стали наклонять головы:
— Простите, батюшка, это наша вина. Мы не усмотрели этого.
Эдуард и Оля переглянулись: в этом молчаливом обмене поклонами столько смирения. Здесь не искали виноватого — просто признавали, что оплошали, и стыдились истинного смирения.
Оля подошла к батюшке:
— Благословите, батюшка.
Он взглянул на неё — так, будто видел не только её лицо, не только костюм с креплениями и меч у бедра, а всю дорогу, которую она сегодня прошла.
— Ты сегодня прошла через серьёзное испытание, — тихо сказал он. — Бог тебя любит. Держись.
И благословил, перекрестив её. Потом повернулся и пошёл прочь, легко ступая по влажной земле, будто и не чувствовал тяжести дня.
— Так он что, всё знает? — прошептал Эдуард, когда фигура батюшки растворилась за поворотом тропинки. — Необычный батюшка.
Оля чуть улыбнулась, но в этой улыбке не было веселья — скорее тихое узнавание.
— Таких называют старцами, — сказала она. — У них будто есть окошко, через которое видно чуть дальше, чем остальным.
Она помолчала, глядя на то, как жители уже расставляют лёгкие загородки, как ведут бурёнок к дальнему лугу, где травы были высокими и ничейными.
— Ну что, по домам? — спросила она, будто сама себе проверяя, есть ли у неё ещё силы на что-то большее. — Только как быть с блюдом?
Эдуард кивнул, понимая, о чём речь.
— Давай занесём тебе. Ваня и Коля поедят. А я себе сам приготовлю.
Пройдя по усыпанной листьями тропинке, Оля свернула к своему трёхкомнатному дому. Возле дома, у самого пруда, возвышалась скульптура: два лебедя склонили головы друг к другу так, что их шеи образовали асимметричное сердце. Создавалось ощущение, будто птицы не до конца погружены в воду — часть их тел мягко сливалась с гладью пруда. Этот образ сразу задавал лиричный тон всему пространству. Недалеко от скульптуры стоял уличный диван-качалка.
Оля направилась к нему, и в этот момент из-за угла дома вышли её сыновья — Иван и Коля. Оля, которая, несмотря на статус матери, выглядела моложе своих сыновей, смущённо улыбнулась. Она обняла взрослых уже парней, а те в ответ крепко прижали её к себе.
— Мама, ты во времени потерялась, — с улыбкой заметил Иван.
— Да, сначала съёмки, потом проводы Александра и его группы — совсем закружилась, — отозвалась Оля.
Коля, держа в руках казан с кролем, которого подстрелил Эдик на охоте и приготовил, спросил:
— Мы все вместе поедим?
Иван подмигнул матери:
— Не переживай, мама, мы не маленькие, сами разберёмся.
Оля рассмеялась:
— Чай бы сейчас выпить, а потом к Ольге — надо же ей новость передать для родителей.
Она торопливо шла по серебристой дорожке Платвийского парка. Её шаги эхом отдавались в прозрачных водах искусственного ручья, который змеился между деревьями с бордовыми, синими и золотистыми листьями. В этом параллельном мире парк напоминал Плитвицкий, но был сказочно преображён: вместо журчащих прозрачных вод — серебристые потоки, а вместо обычных деревьев — великаны с пёстрой листвой. Одноэтажные дома из жёлтого и синего кирпича выстроились вдоль дорожек, а над всем возвышался дворец — тоже одноэтажный, но такой величественный, что казалось, будто он вырос из самой земли, как гриб в сказке. Его возвели строительные дроиды, и в этом был свой смысл: порядок и безопасность здесь возведены в абсолют.
У Ольги разговор вышел коротким, но важным:
— Не переживай, они никак не могут вычислить свои облачения: мы давно взяли образцы облачений их и мечи — и никакой реакции с их стороны. Да, и никто не сможет им противостоять. Мы чудом их с Эдиком победили. Ты передай папе всю эту историю.
— Не переживай, — спокойно ответила Ольга, улыбнувшись. — Мы примем меры. Я передам эту историю моим родителям. Я тоже очень рада была увидеть тебя.
Оля медленно побрела обратно, вплетая в шаги звуки парка — шелест листьев, далёкий плеск воды. В этот момент она знала: даже в самом волшебном мире самые важные решения часто рождаются из внутренней тишины и желания защитить то, что дорого.
Её движения были легки и свободны — она действительно парила, словно не по земле ходила, а скользила над ней, подхваченная невесомой волной свободы. И вот эта лёгкая, непринуждённая, внутренне свободная и сильная натура выбрала самый опасный путь.
Она вошла в озеро — не просто вошла, а словно шагнула в другой, волшебный мир. Вода обняла её, стала второй кожей, и Оля поплыла под водой. Прозрачные, чуть светящиеся в полумраке глубины нити потянулись за ней, словно приглашая в своё таинственное царство. И там, в глубине, она увидела пещеру.
Сначала показалась одна крупная, длинная змея, а потом из тёмных, извивающихся коридоров пещеры повыползали и другие — целая стая. Огромные, с чешуёй, отливающей серебром в тусклом свете, они лежали на дне, словно застывшие изваяния.
Оля не испугалась. Страх — удел слабых, а она была другой. В её глазах не было растерянности, лишь холодный расчёт. Она вытащила из-за спины меч — тот самый, которым когда;то вместе с Эдиком одержала победу над нолдами. В подводном сумраке лезвие заблестело, отражая тусклый свет пещеры.
Оля медленно подплыла к первой змее. Та лежала неподвижно, словно ждала чего;то. Но Оля не стала ждать. Одним плавным, точным движением она отсекла голову змеи.
Вторая змея бросилась в атаку, но Оля уже знала её повадки. Она уклонилась в сторону, и змея проскользнула мимо. Третья, самая крупная, выползла прямо на меч. Оля усмехнулась. Она чувствовала эту тварь Платвийского парка. Но сила Оли была иной — она была не только живой, но и свободной.
Меч в её руке стал продолжением её самой. Оля кружила, уворачивалась, находила слабые места в защите змей. И вот, после нескольких точных ударов, последняя змея из последних сил рванулась вперёд. Оля сделала выпад — и отсекла ей голову.
Пещера огласилась тишиной, нарушаемой лишь лёгким шелестом воды. Оля подплыла к выходу, оставляя за собой след из серебристых чешуек. Она была победительницей. Но в глубине души шевельнулось сомнение: а что, если это была лишь разминка? Что, если настоящая битва ждала её за следующим поворотом?
И Оля, прекрасная и свободная, выплыла из пещеры навстречу свету. В Платвийском парке больше не было огромных змей — только эхо её шагов, звон меча и шелест серебристых водорослей, повествующих об этой удивительной победе.
Оля, одевшись, пошла к дому. Эдик нагнал её.
— Ты ходила к Ольге? — спросил он. — А почему волосы мокрые?
— Предупредила Ольгу, она расскажет родителям. А я залезла в одно озеро, а там подводная пещера с крупными змеями. Поубивала их. Вот и мокрая.
Они сели на уличную скамью.
— А сыновья поели. Они такого не ели никогда. Может, по чаю с «Наполеоном»? — предложила Оля.
— Завтра надо бы сходить на Литургию, — добавил Эдуард.
— Конечно, Оль, на Литургию очень важно ходить, — согласился Эдик. — А чай с кусочком торта сейчас организую. Садись на эту скамью, сейчас всё будет.
Оля села и вдруг запела:
- Взбранной Воеводе Победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем Ти, раби Твои…
Эдуард застыл, а потом тихо допел это молитвенное песнопение и пошёл в сторону кафе.
Тут появился батюшка Серафим и, глядя словно в самое её сердце, сказал:
— Всегда продолжай Её звать. Она поможет.
И отошёл.
Эдик, заметив это, подошёл к батюшке под благословение. Тот положил руку на наклонённую голову и произнёс:
— Помогай ей, Бог поможет.
— Конечно, батюшка, стараюсь, — отозвался Эдуард.
Батюшка ушёл. На деревьях сидело столько птиц, что ветки сгибались. Пение их было очень восхитительным.
Вскоре Эдуард вернулся и, сев рядом на скамью, они принялись за чай с тортом. Стали зажигаться фонари.
Из кафе вышли подвыпившие мужчины и сфокусировали глаза на Оле.
— Красавица, давай прокатимся, — протянул один из них.
Оля взяла в руку меч и, спокойно вращая его, сказала:
— Укоротить что у вас? Кто смелый и первым рискнуть хочет?
У одного из компании она ловко срезала часть галстука. Этого хватило: компанию быстро сдуло.
— Эдик, как же хорошо, — выдохнула Оля.
— Так всегда, — кивнул Эдуард. — После благословений всегда надо ожидать испытаний. Но ты всё равно резко с ними.
— Зато урок будет. Надолго запомнят, — пожала плечами Оля. — И я периодически такая. Не расстраивайся. По домам. А ты подумай, когда в космос к базе древних?
Они замолчали, прислушиваясь к птичьему пению, которое теперь звучало как тихий напев:
Если есть шаг, должен быть след.
Если есть тьма, должен быть свет.
1 глава http://proza.ru/2026/10/12/349
40 глава http://proza.ru/2026/10/29/116