Ростислав Петрович настойчиво попросил врачей продолжить его реабилитацию именно в затерянном среди гор санатории, а не на южном побережье. Были факторы «против», но доводы «за» перевесили их и главврач санатория Космофлота Арнольд Евсеевич Рутти принял важного пациента под личный контроль. Генерал соблюдал все предписания неукоснительно, и после первой недели ненавязчивого контроля медики доверили ему длительные одиночные прогулки, во время которых Ростислав Петрович умудрился развернуть серьезные архивные поиски, хотя после травмы головы ему был предписан полный покой. Его глазами и руками в архивах стали близнецы Петерсы, но найденные материалы генерал просматривал сам и диктовал заметки во время прогулок.
Каждый день утром и вечером на пустынных горных дорожках санатория Космофлота стал появляться одинокий крепкий пожилой мужчина в спортивном костюме и утеплённом анораке, потому что задули ветра и даже пытался идти снег: близилась зима. На одной руке у мужчины был чёрный протез, во время своих прогулок он постоянно упражнялся этой рукой с белым теннисным мячиком, а иногда вытаскивал из кармана на животе какие–то другие портативные тренажеры, присаживался на ближайшую скамейку и методично работал с ними.
Методично шагая, кидая и ловя покалеченной рукой жесткий мячик, генерал читал текст с голографического экрана перед своим лицом, время от времени листая страницы здоровой рукой на спрятанном в кармане проекторе. Ростислав Петрович специально выбирал пустынные места для своих прогулок, а главврачу Рутти объяснил их выбор наличием большого перепада высот, что не особо привлекало других постояльцев санатория, а ему, лично, это была прекрасная кардиотренировка. Главврач пожевал губами, но ничего не сказал и вынужден был согласиться с очевидным доводом, только попросил брать с собой дроида на случай вызова экстренной помощи. От сопровождения дроида генерал мягко, но настойчиво отказался, но маячок на плече вынужден был закрепить.
Одолев очередной затяжной подъем, Ростислав Петрович остановился, любуясь открывшейся картиной горной долины. Поздние краски осени уступали место настороженной зелени хвойников, а далёкие невысокие вершины еще грелись под лучами низкого солнца. После чистого, но какого–то мёртвого воздуха марсианских куполов, дышалось необыкновенно легко, но голова закружилась, и сразу же в наплечном маячке раздался голос дежурной медсестры:
– Ростислав Петрович, с вами все в порядке?
Генерал встряхнул головой, но головокружение не ушло. До ближайшей скамейки было метров сто. Успокоив медсестру, он дошел до скамейки и тяжело опустился на неё. Помассировав здоровой рукой активные точки на висках и затылке, он пожалел, что не получится теперь, как обычно, покрутить и потянуть уши – раньше нехитрая гимнастика хорошо помогала, а теперь мешал протез на руке. С ним, как ни странно, генерал быстро свыкся, но движения пальцев еще не всегда получались. Мячик он уже ловил уверенно, кидал тоже достаточно метко, а вот пятипальцевый клавиатурный тренажер слушался через раз. Ростислав Петрович подышал с задержкой выдоха, головокружение вроде ушло, но опять заговорила на плече медсестра, и он согласился, чтобы за ним прислали робокресло.
Кресло прикатилось довольно скоро и шустро повезло пациента к лечебному корпусу. Там его уже ждал с диагностом в руке молодой лечащий врач Арсен Кубов, на улыбчивом восточном лице которого на сей раз светилась тревога.
– Со мною всё в порядке, – успокоил его Ростислав Петрович, покорно подставляя голову под шапочку диагноста. – Просто воздух там особенный какой–то. С него голову повело. Пьяный воздух.
– Вам не стоит увлекаться перепадами высот, – покачал головой врач. – Зачем такие нагрузки?
– Без нагрузок не поправиться, – пошутил генерал. – Знаете, у меня один раз в юности случай был: упал с моноцикла, стукнулся головой, кружилась она. Прописали лежать и таблетки глотать, а от этого еще хуже стало. А по соседству с нами жил глуховатый дед, распознал про мою беду, пришел сам и говорит:
– Ты, милый, вставай, от лежанки толку не будет. Движение – это жизнь. Пошли со мною!
– Ну, встал я, пошел с ним, – продолжил рассказ Ростислав Петрович. – Привел он меня к себе на кухню, показал на подвесной потолок и рассказал, что сам его один делал, когда ему таблетки не помогали. Высота там под четыре метра, леса у него были. Когда первый раз залез, то думал, что не слезет, колени дрожали, а потом обвыкся, все сделал сам, и хворь прошла.
– Ну, мы вас потолками лечить не станем, – рассмеялся врач. – Хотя, спасибо за рассказ, я понял причину ваших прогулок. Тоже сами себя вытаскиваете?
Ростислав Петрович кивнул головой.
– Ладно, – не стал развивать тему Арсен, – на сегодня прогулку закончите, а завтра – по самочувствию, договорились? И вечером несколько измерений еще сделаем, хорошо?
Отпущенный в палату генерал некоторое время сидел в кресле, потом встал и решительно включил терминал на маленьком письменном столе.
– Ион, – сказал он, когда Петерс ответил на вызов, – то, что вы нарыли, кажется совершенно неправдоподобным. Какой еще Игорь Франк со своим монстром? Это смахивает на Голливуд двадцать первого века… В юности братья Мееры могли чем угодно увлекаться, может, просто сочиняли в поисках литературной славы.
Выслушав ответ, Ростислав Петрович вздохнул и согласился:
– Ладно, присылай, что с вами делать… Прочту.
Вечером после ужина и последнего обследования на энцефалографе Ростислав Петрович разместился с присланной Петерсами видеостраницей на диванчике в холле около сестринского поста. Он любил этот уголок, прикрытый с двух сторон раскидистыми травянистыми пальмами в кадках, небольшим низким столиком и молодыми голосами сестёр, доносившимися до него. В их отделении кроме генерала лежало несколько человек, но их он видел лишь раз и мельком. С медсёстрами он быстро подружился и баловал их своими рассказами, когда выпадали подходящие вечера. Вот и сегодня, закончив вечернюю суету, дежурные сестрички и родные сестры Варя и Лена подсели к нему, положив на столик свои термобоксы с вечерним ужином.
– Закончили, девочки? – улыбнулся генерал.
– Да! – дружно кивнули девичьи головки и посмотрели на видеостраницу в руках генерала, ожидая, что она им готовит интересный вечер.
– Вот, смотрите, что мне прислали из архива: был в 21 веке такой учёный биолог Игорь Франк. Он занимался клонированием человека, причем достаточно успешно. У него была своя лаборатория, штат сотрудников. Тут пишут, что он был своеобразный человек, помимо науки интересовался древними культами, а когда поднялся уровень океана и стал затапливать острова Карибского бассейна, отправился в экспедицию на Гаити изучать культ вуду, – не обманул их ожиданий Ростислав Петрович.
– Игорь Франк? – сразу наморщила свой лоб Варя, пытаясь вспомнить, откуда ей знакомо это имя. – Постойте, это же…
– Да, да, – подхватила её сестра. – Мы недавно смотрели ретроспективу по истории кино, оно там мелькало. Это злой и горбатый слуга из древней франшизы о Франкенштейне!
– Он, да не он, – усмехнулся Ростислав Петрович. – «Моего» Игоря Франка даже выдвигали на Нобелевскую премию по биологии, но в последний момент премию дали другому ученому, и тут началось. Франк от обиды сорвался, разгромил свою лабораторию, сжег свои заметки и уехал на родину под Бухарест. Там в горах он построил себе новую лабораторию. Он продолжал заниматься клонированием, но теперь вовсю использовал гаитянские ритуалы. В одном из новостных агрегаторов того времени проскочила заметка, что лаборатория Франка заказывает сотнями живых кур с птицефабрики, к нему возят опечатанные контейнеры из Южной Америки. Его даже подозревали в контрабанде, но ничего запрещенного в его грузах не нашли, кроме болотной жижи.
– Так он кур клонировал? – Варя переключила свое внимание на ужин и зевнула.
– Тише ты, – шикнула на неё Лена. – Ростислав Петрович просто так ничего не рассказывает. Я вся внимание!
– В 22 веке Европу накрыла серия землетрясений. В ноябре 2126 года во время одного из них лаборатория Франка разрушилась. – невозмутимо продолжил генерал. – Очевидцы рассказывали, что в ту ночь была буря, сильный дождь и гроза. Одна из молний попала в купол лаборатории, раздался взрыв, и здание обрушилось. При разборе завалов самого ученого удалось найти, но все остальные его сотрудники погибли, оборудование было погублено.
– "Суббота взял свое", – объяснил выживший Игорь Франк, когда смог разговаривать.
– Ему было уже за 70, восстановление шло медленно, через год после взрыва он смог ходить, но передвигался с костылями, из–за переломов позвоночника ему пришлось постоянно носить жесткий корсет... Он хотел было бросить свои исследования, но однажды его пути пересеклись с основателями фирмы «MAS» братьями Жаном и Жаком Меерами, которые уже к тому времени прогремели выпуском «придуматоров». Слышали про такое диво? – спросил своих слушательниц Ростислав Петрович.
Девушки отрицательно покачали головами.
– Ну, если коротко, это были очень дорогие и мало кому доступные игрушки для принятия решений, – пояснил рассказчик. – Фирма создала саморазвивающуюся базу знаний, подключаясь к которой владелец придуматора мог иметь ответ на достаточно сложные вопросы и прослыть в своих кругах интеллектуалом. Так или иначе, фирма Мееров свой капитал на них сколотила. Жан Меер был уже признанным авторитетом в области биотехнологий. Жак держался в тени известного брата, но есть все основания полагать, что он играл роль «серого кардинала», – рассказывал Ростислав Петрович. – Встретились они с Франком случайно. Прошло 2 года после взрыва. Стоял такой же прохладный сырой день. Вчера была годовщина аварии. На стихийный мемориал, посвященный погибшим работникам лаборатории, их родственники и друзья принесли цветы и поминальные свечи. Среди тех, кто пришел, были молодые братья Мееры. В горбуне Франке их поразил взгляд затаённой злобы и внутренная сила, исходящая от этого человека. Посовещавшись, Мееры решили продолжить знакомство и сами попросили Франка о новой встрече. Давайте уж, я вам не пересказывать, а читать буду? – спросил Ростислав Петрович своих слушательниц.
– В десять вчера отбой! – напомнила Лена, посмотрев на часы.
– Да ладно тебе, – воспротивилась Варя, – если интересно, то какой отбой, правда, Ростислав Петрович? Мы никому не скажем, а датчики и камеры я сейчас отключу.
– До десяти еще есть время, – остановил её генерал. – Прочтем, сколько успеем, в следующий раз продолжим в вашу смену, договорились? – с этими словами он взял видеостраницу и начал читать.
***
«– Через месяц, тут! – буркнул горбун братьям и повернулся к ним спиной.
Через месяц он вместе с Меерами вернулся на место, где была его лаборатория.
– Фрэнки! – вдруг громко крикнул Игорь Франк и пояснил ничего не понимавшим братьям. – Он не должен был погибнуть. Это такая скотина, что его ничем не проймешь. Я более чем уверен, что за это время он откопался из подземного бункера и бродит по горам, питаясь подножным кормом.
Довольно долго они стояли и ждали непонятно чего, почти парализованные железной уверенностью Игоря Франка. Потом внизу в развалинах Мееры заметили какое–то шевеление. Из–под покрытой мхом бетонной плиты шарахнулась стайка летучих мышей и хаотично заметалась над их головами.
– Френки! Вылезай уже, не испытывай мое терпение! – бешено заорал Франк и закашлялся. Из завала, откуда вылетели нетопыри, показалась человеческая фигура. Он был огромен. Длинные темные волосы почти скрывали лицо, одет он был в лохмотья, с плеч свисала шкура овцы или козы, чья рогатая башка волочилась за ним по земле, в бороде, отросшей до груди, запутались какие–то подозрительные ошметки.
– Фу, Френки, брось гадость, – крикнул Франк и снова закашлялся. Пахло от существа сурово, преобладал навязчивый запашок тухлятины. Тот, кто отозвался на "Френки", утробно зарычал, как пес, у которого отнимают его добычу.
– Одичал, скотина этакая, – Игорь обернулся к остолбеневшим Меерам. – Это первый и последний выживший экземпляр. Он мой клон, я собирал его по кусочкам, мне здорово помогли настойки старого гаитянского бокора, жаль, что он тогда не пережил переселения с острова...– объяснял Игорь Меерам, следя глазами за Френки, который помчался в развалины прятать свою драгоценную шкуру с башкой, – интеллект у него, как у животного, но он сильный, послушный, достаточно безобидный, одичал просто, привык тут самоуправничать. Когда случилось землетрясение, у меня тут в боксах зрела пара десятков его братцев, они должны были получиться поумнее, но проклятая природа вмешалась...
Отмывать Френки пришлось в гараже с помощью автомойки и канистры какого–то шампуня. Рядом с Игорем он превращался в послушного тихого парня, но стоило старику выйти из гаража, чтобы вдохнуть свежего воздуха, как Френки опускался на четвереньки в пену, зыркал исподлобья своими светлыми волчьими глазами и тихо рычал. Мееры сразу звали Игоря обратно. Наконец, водные процедуры были закончены, Френки заставили натянуть на себя футболку и старые шорты. От обуви он отказался наотрез.
Отмытый и подстриженный под машинку Френки оказался даже симпатичным: высокий, мускулистый, загорелый до черноты детина со светлыми глубоко посаженными глазами.
– Точно я в молодости, – умилился Франк, вручая своему клону кастрюлю с макаронами и столовую ложку. – Жри уже, несчастье мое!..
Три месяца спустя Мееры снова заехали к Франку в домик, который ему выделил вместо утраченного жилья местный муниципалитет.
– Я еле отбился от их помощи, – рассказывал Игорь гостям за столом, разливая по бокалам слабенькое белое вино. – «Вы инвалид, вам уход нужен, соцработник, медсестра...» Тьфу. А этого моего друга как прикажете провести, у него никаких документов нету, да и дурак дураком? Пока цела была моя лаборатория, он уборщиком значился, мне старый префект был должен. Он каждый раз перед проверкой рисовал бумажку, мол, податель сего Френки Шор, потерял паспорт, но все старые бумажки пропали при взрыве, а префект вышел на пенсию и свалил к морю. Теперь, как вижу, что ко мне из муниципалитета тащатся в горку, я его на всякий случай в лес выпираю. Так и живем.
Они сидели в маленькой гостиной у камина. Перед камином на полу рядом с кучей дров восседал предмет их разговора в растянутом спортивном костюме и босиком.
– Пару раз в декабре еще, пока снег не лег, он удирал в лес, – вздохнул Франк. – Народ тут простой, суеверный, сказки про волколаков и вампиров еще в ходу, да что говорить, замок Бран тут недалеко, километров двадцать не будет. Мой раз по деревне в ночи проскакал на четвереньках, собак всполошил. После аж неделю егеря тут все обшаривали, нашли следы босых ног в овраге, обалдели, еще неделю пили в деревне, потом вроде успокоилось все, а недавно соседку напугал: она мне молоко по утрам привозила, а тут оставила мопед у дороги, а мой балбес на нее рыкнул из кустов. Сижу теперь без молока к кофе.
Мееры сочувственно покивали головами и посмотрели в сторону «балбеса». Тот радостно оскалился и поскреб рукой босую пятку.
– Хорошо, хоть снег идет каждый день, – заметил хозяин, – ему босиком холодно, а обувь не носит. Почему, непонятно. Нацепил раз на него кеды свои старые, так он сначала одну ногу задрал, трясет, снять пытается, потом вторую поднять хотел, так и завалился, лежал и выл, пока не снял. Одна польза: дрова он носит хорошо, да и снег чистит, видели, какая дорожка к дому у меня, аж до плиток всё расчищено!
– А мы думали, вам муниципалитет чистит, раз жилье их, – сказал Жак Меер.
– Как же, дождешься от них, – проворчал Франк, – а Френки молодец, работает.
Едва прозвучали два заветных слова "френки" и "молодец", детина подскочил с ковра у камина и на четвереньках подскочил к своему создателю и присел у его ног.
– Да хороший ты, хороший, балда, – Игорь похлопал его по плечу и вручил ломтик колбасы со стола.
Наутро началась сильная метель. Френки выскочил было на улицу с лопатой, расчищать дорожку, но только он пробил узкую тропу до машины гостей, как замело плитки у дома, да и ногам явно было холодно, судя по тому, как он поджимал пальцы босых ног и топтался на месте.
– Хватит грести, – крикнул Игорь из окна кухни,– кушать иди!
Обрадованный клон ткнул лопату в сугроб и помчался в тепло.
– Похоже, что мы сегодня от вас не уедем,– гости посмотрели в окно на заметенную машину, а дорожный знак на повороте дороги даже не просматривался сквозь пургу. Братья поделились с Франком своими идеями насчет использования клонов.
– Раз уж вы тут застряли, давайте обсудим, – сел на своего любимого конька Франк.– обычное клонирование элементарно. Берёшь генетический материал помещаешь в яйцеклетку, яйцеклетку – в женский организм того же вида, чтобы отторжения не было. Ждешь нужное количество времени, получаешь младенца. Ну, нам–то нужно, чтобы на выходе получались взрослые организмы. Вы же планеты хотите заселять. Что там будут делать младенцы? Поэтому, моя метода, когда из бокса выходит взрослый организм и ваше перемещение сознания – это лучший выход из ситуации.
Игорь замолк, помешивая ложечкой остывший чай.
– Кстати, – снова заговорил он, – в прошлом веке японцы решили проверить, как долго можно клонировать мышей. Они делали клона, затем клона от клона, затем клона от того клона, и так далее. После 20 лет экспериментов и 58 поколений клонов процесс полностью перестал работать. Почему? Накопились повреждения ДНК. У клонов мутации накапливались в 3 раза быстрее, чем у обычных мышей. Поэтому с 27–го поколения клонировать мышей стало всё сложнее. А к 58–му поколению накопились настолько критические мутации, что дальнейшее клонирование стало невозможным. Учитывайте это. Если ваш проект удастся, придется сохранять эталонные клетки для клонирования.
– А вашего Френки желательно переправить подальше отсюда, – предложил Жан Меер. – Есть вариант. Наша фирма приобрела в аренду землю под научный полигон в отдалённой местности. Раньше там была ракетная база, потом в связи с её реорганизацией нам удалось получить согласие на аренду, военное оборудование оттуда вывезли, но кое–какие подземные сооружения остались. Места дикие, сложно доступные. Там ему самое и место.
– А как везти его? Рейсовым самолетом?! – съязвил Франк.
– Зачем самолётом? Мы заказали десять автономных жилых контейнеров, как для Внеземелья, в одном из них вы спокойно доедете с Френки по железной дороге, это спецгруз, никаких проверок…
– Я подумаю, – пообещал Франк.
Из–за снегопада заняться было нечем. Жан Меер со старым ученым сидели и разбирали его оставшиеся записи. Жаку стало скучно, и он решил попробовать подружиться с Френки. Тот тоже скучал. Жак обнаружил его на кухне. Подозрительно озираясь клон добывал из–под раковины мусорное ведро, явно намереваясь сожрать шкурки от колбасок.
– Фу!– рявкнул Жак, – Сидеть!
Клон незамедлительно плюхнулся на задницу и вжал голову в плечи.
– Ишь ты, слушаешься,– обрадовался Жак Меер. – А давай ка мы с тобой, дружок, займемся дрессировкой. У нас с братом в детстве была собака, дурная, почти как ты, но в итоге мы с ней разучили пару фокусов.
Жак достал из холодильника колбасу, взял ножик и махнул рукой Френки.
– Пойдем в гараж, я тебе колбасу дам, не то, что эти шкурки.
Завороженный щедрым обещанием Френки поплелся за ним следом.
Через пару часов и полкруга деревенской кровяной колбасы Френки научился сидеть как нормальный человек на стуле, стоять по стойке смирно и маршировать вдоль ворот гаража. Под конец тренировки, Жак, вспомнив свое курсантское прошлое, гаркнул "вольно" и вознаградил себя и Френки кусочками колбасы.
После обеда уверовавший в свой укротительский талант Жак впихнул Френки в найденные в гараже старые кроксы и повел его чистить снег. За полдня его навалило изрядно. Они в 2 лопаты пробили тропку к дороге, поиграли в снежки, в итоге игры Жак получил снежком в лоб так, что упал на спину.
– Ну ты и лось! Нельзя! – завопил он.
Френки попятился и вжал голову в плечи.
– Ладно, кидай вот сюда,– смилостивился Жак, указывая на стальной дорожный знак "крутой подъем", висевший около поворота к домику Франка.
К вечеру снег стал тише, Френки устал кидать снежки, замерз и вернулся в дом, волоча за собой сорвавшийся со столба в результате игры дорожный знак. Знак пришлось отнять и вернуть на место, прикрутив к столбу куском проволоки».
***
Часы пробили десять. Ростислав Петрович погасил видеостраницу, не смотря на умоляющие взгляды медсестёр.
– Ну, спасибо за компанию, – с улыбкой сказал он, – а мне пора отправляться в палату…
– Ростислав Петрович, а что вы нам читали, это роман какой? – спросила Лена.
– Просто безымянные записки, – пояснил генерал. – Найдены в архивах фирмы «MAS», сложно сказать, что это… Ладно, девочки, доброй ночи и спокойной смены!
Прошло несколько дней. Варя и Лена с нетерпением ждали вечера, предвкушая новые приключения в записках Ростислава Петровича. Днём они уже договорились с ним снова встретиться в холле, но вечером Ростислава Петровича вызвал к себе главврач и долго не отпускал. Когда он появился, то кивнул медсестрам, быстро прошел в палату и вернулся к ним с парой видеостраниц.
– Очень извиняюсь, девочки, но прочтите сами, потом положите мне в палату на стол у терминала. Я сегодня припозднюсь. Возможно, до утра не вернусь, – Ростислав Петрович хотел ещё что-то сказать, но передумал, быстро прошел в гардеробную, переоделся в свою форму и покинул корпус санатория. Через некоторое время девушки увидели в окне взлетевший дисколет.
– Давай читать, – вздохнула Лена, беря первую страницу. – Я начну, а ты слушай и заполняй, там двое завтра на выписку у нас.
***
«Утром снег все еще шел.
–Вы надолго влипли, братцы. – Франк показал за завтраком пришедшее ночью сообщение от Службы погоды, – перевал закрыт, до нашей глубинки грейдер дойдет нескоро.
Жан Меер со стариком Франком снова углубились в его архивы, пытаясь разобраться, как настойки гаитянских чернокнижников могли помочь стабилизировать клонирование. Образцы настоек трав на основе гаитянского рома пропали при взрыве, но перечень входящих туда компонентов остался, а ром можно и купить, правда, будет ли он точно гаитянским, сказать сложно.
Жак продолжил дрессировку «собаки». Френки без напоминаний влез в обувь, расчистил выезд с парковки, еще раз покидал снежки в дорожный знак и вернулся в дом.
За это время ученые успели договориться до копирования одного и того же разума в разные тела, колонизации Марса, отправки разумов с Марса в другие солнечные системы...
– Пошли бы вы уже погуляли,– предложил им Жак, – на улице сейчас роскошно, потеплело, снежок сыпет. Френки я уже выгулял...
Вдруг Френки, минуту назад смирно сидевший на коврике у камина, подскочил на месте, метнулся к двери, вернулся опять к камину, где оставил свои кроксы, схватил их, бросился опять к двери и стал царапать руками дверную ручку.
– Что это с ним? – удивился Жак.
– Первый раз вижу такое поведение,– отложил свои записи Франк, поднимаясь из–за стола.
– Снаружи что–то происходит, – предположил Жан,– пойдем, глянем.
Мееры накинули куртки и открыли входную дверь. Френки пулей выскочил из дома и рванул к дороге. Мееры прошли за ним, оглядываясь по сторонам. Все так же тихо сыпал снег, темнело. Жан подошел к машине, заглянул под нее, открыл и закрыл дверь. Жак дошел до дорожного зака, под которым сидел на корточках и трясся от страха Френки.
– Что с тобой? – спросил он. Френки только озирался по сторонам и дрожал. – пошли домой, никто твой знак не украдет кроме тебя, нечего его сторожить.
– Френки, иди домой!– крикнул из дверей дома Игорь, но клон только попятился к дороге.
В этот момент с горы, возвышавшейся над домом и поворотом дороги, сошла лавина. Странное потрескивание и пощелкивание в этот тихий безветреный вечер они слышали и до этого. Но громовой треск заставил обратить на себя внимание. Снежная нашлепка копившаяся все эти дни на верхушке скалы, нависающей над домиком, пришла в движение. Сдирая растущие на склоне елки и набирая скорость, снеговой козырек покатился вниз.
– Франк, уходите от дома – закричал Жак и кинулся к крыльцу, уже понимая, что не успеет.
Жан тоже не успевал...
Было слышно, как первая часть лавины разбила окна на задней части дома, куда выходили окна кухни. Земля дрогнула, и в этот момент величественно сдвинулась основная масса снега. Она съезжала тихо, ведь путь ей был уже расчищен. Казалось, что снеговой вал движется медленно и плавно, но прошла секунда, и братьев накрыло грохотом и рыхлым облаком снега.
Пару минут снеговое облако оседало. Когда развиднелось, сбитый лавиной с ног Жак поднялся, выгребая льдышки из-за шиворота куртки. У полузасыпанной машины выкапывался из сугроба Жан. Френки успел отскочить к противоположной обочине дороги и теперь отряхивался, как попавший под дождь пес.
На месте домика Франка возвышался сугроб с торчащими из него обломками деревьев.
Проваливаясь в снегу, Френки подскочил к устоявшему в лавине столбу с дорожным знаком и принялся отрывать жестяной треугольник. Проволочка сопротивлялась недолго. Вооруженный треугольным знаком, Френки кинулся к месту, где было крыльцо, и принялся копать рыхлый взбаламученный снег. Братья кинулись ему на помощь. В 6 рук они докопались до листа кровельного железа.
– Похоже, лавина сорвала чердак. Может быть, Игорь еще жив, копаем! – задыхаясь, проговорил Жак.
Френки, как крот, углубился в снег уже в полный рост. В какой–то момент он соскользнул босыми ногами со скользкого кровельного железа и исчез в снежной глубине.
– Тут типа пещеры под крышей чердака образовалось,– догадался Жан, заглядывая вниз.– Давай расширять вход.
Дорожным знаком копать было трудно, но оба брата проскользнули в нору следом за Френки. Пришлось включить фонарики телефонов, под слетевшей крышей мансарды было темно, как в пещере.
Где–то в глубине дома послышался тихий скулёж, братья поползли на звук. Мансарда съехала с основного дома не полностью, защитив входную дверь от массы снега. В проеме двери они нашли лежащего Франка, рядом с которым сидел на четвереньках Френки и тихо скулил.
– Игорь,– окликнул Жак и пощупал шею, – пульс на шее вроде бы есть. Надо вызывать спасателей, Жан! Жив он, жив, не ной, –обернулся он к Френки. Клон вскинул голову, впервые глядя прямо в глаза человеку – Успокойся. Если сейчас спасатели приедут, надо будет тебе спрятаться. Иди в машину. В машину, понял?
Френки недоверчиво посмотрел на Жака, перевел глаза на Игоря, потом снова на Жака. Затем клон поднялся и выскользнул в дыру, ведущую наружу, следом за Жаном, который полез наверх вызывать спасателей.
– Слушается тебя, хорошо – вдруг прошептал Франк.
– Вы живы! Жан, он живой! – обрадовался Жак.
Крыша проскрежетала, Жан скользнул вниз:
– Я спасателей вызвал, едут. А Френки в багажник машины лезет. Замерз, наверное.
– Это я его туда отправил. Ишь, ты, понял! – восхитился Жак.
– Игорь, помощь скоро будет, не шевелитесь, – Жан постарался удержать начавшего подниматься Франка.
– Матрицу так и не сняли,– через силу прохрипел он,– ликвидируйте клона, он больше не нужен...– Франк снова откинулся на спину и закатил глаза. Пробившимся на снегоходах спасателям осталось только констатировать смерть Игоря Франка.
К утру бульдозер спасателей дотащил на тросе машину Мееров к заправке на трассе. В багажнике тихо сидел Френки, заваленный вещами, вытащенными из полуразрушенного дома. Жан на заднем сиденье разложил помятые мокрые бумаги, добытые из гостиной, и маленький сейф из кабинета хозяина, где должны были остаться колбы с гаитянскими травами. Что осталось от них после того, как лавина содрала его с крепления в стене и протащила по всему дому, понять было нельзя. Ключей не нашли.
– Что будем делать? – Жак притащил с заправки два стаканчика с кофе и плюхнулся на водительское сиденье. – Не буду я Френки ликвидировать, не по-человечески это. Давай его, действительно, на нашу горную базу отправим, пусть бегает, охраняет вместо овчарки.
– Мы с Франком утром обсуждали, как сканировать его разум и внедрить во Френки. Он собирался стать добровольцем...– поднял голову от бумаг Жан. – Такое впечатление, что природа противится нашим замыслам. Сначала лаборатория Франка, теперь вот это все! Ладно, пусть живет. Перевезем сами, ты с ним и поедешь в контейнере.
Отсек для Френки оборудовали биотуалетом и надувным матрасом, загрузили ящик армейских сухпайков и бутыли с водой. Жак бегал проверять своего «питомца» и возвращался довольный. Френки вел себя образцово: только ел и спал. Когда Жак открывал дверь отсека, он вскидывался с лежанки, но потом снова послушно возвращался на матрас по команде «лежать».
Когда поезд добрался до места назначения, контейнер перегрузили на фуру с логотипом «MAS» на капоте и повезли в горы. На горной базе рабочие сгрузили погрузчиком контейнер поближе к пустующим ангарам. Когда они уехали, Френки вышел наружу вслед за братьями Меерами, оглядываясь по сторонам и втягивая носом воздух.
– Это теперь твой дом, Френки. – говорил Жак, – теперь все хорошо будет, пойдем, посмотришь. Только, на, тапки надень,– он протянул клону пару новых кроксов, заготовленных заранее. Френки недоверчиво посмотрел на новую обувь, потом на Жака. Потом послушно сунул ноги в шлепки и поплелся следом за ним».
***
Лена дочитала страницу и зевнула.
– Жалко мне что-то этого «челобобика», – сказала она сестре. – Знаешь, кажется, Франк был прав. Пусть он в тапках и штанах ходит, но все равно у него участь раба, понимаешь? Это страшно, что он ни зверь, ни человек…
– Вот и правильно, что запретили клонов, – отозвалась Варя. – Все, я все документы на выписку подготовила, могу читать. Давай мою страницу, сиди и слушай!
***
«На квадратной площадке, выложенной плотно пригнанными друг к другу шестиугольными бетонными плитами, неторопливо разворачивались две фуры. Окружавший базу глухой еловый лес замер, в отдалении просеку рысцой пересекла лиса и скрылась в кустах. Перед оставшимся от ракетчиков щитом с лозунгом «Регламент — это боевая задача!» застыл, заложив руки за спину, отставной капитан Заколупин. За его плечом навытяжку стоял "песик" Френки.
– Ну и зачем нам столько пайков? – спросил подошедший к ним Анджей Заславский, которого все звали «паном майором», наблюдая, как фуры сдают задом к приземистому ангару, обложенному дерном.
– У меня связи остались, знаешь, какие! – отозвался Заколупин. – Мне тут дружок один скинул инфу про распродажу натовских пайков, и я подумал, что за бесценок надо брать. Хоть они и просроченные по документам, но им и через сто лет ничего не будет, химия одна и эти, как их, рацематы, а нет, концентраты... Уж если один клон у нас жрет как не в себя, а если вы их тут сотни наклепаете, то мы разоримся. А тут почти бесплатно отдают. Можно вот сначала хоть на лисах пайки проверить. Пусть разгружают, я домой пойду, с утра на ногах. Фрэнки, домой!
Невысокий, лысеющий капитан Заколупин достался MAS "в наследство" от ракетчиков. Часть официально расформировали несколько лет назад, но расформирование это процесс долгий, и интендант в чине капитана остался охранять имущество: пустые ангары, списанную технику и самое ценное – заглубленный командный центр, бункер под горой. Капитан жил на базе в быстросборном домике с женой Жозефиной на военную пенсию и подпольную продажу запчастей от техники. Годные запчасти уже начали заканчиваться, когда на базу явился её бывший командир Драгомир Киссов с роскошным предложением, от которого сложно было отказаться. Заколупин его принял и продал в отставку. По сути в его жизни мало что поменялось. Вот уже второй год отставной капитан Владлен Андреич Заколупин служил интендантом на полигоне фирмы MAS. Сотрудники фирмы вначале пытались звать интенданта по имени отчеству, но выходило у них так себе, и в итоге все его звали «кэпом».
Вскоре из домика коменданта донеслись звуки скандала, порой перекрывавшие моторы тягачей. Солировала Жозефина, жена Владлена Андреича, полноватая высокая дама лет 50, красившая волосы в невообразимый лиловый цвет.
– Нет, ну ты понимаешь, на холодец надо 2 свиные ноги и ровно килограмм куриных шей. Моя мать, покойница, всегда так варила, и ее мать так варила. А тут я смотрю твой прихлебатель из кухни выскакивает. Полкило куриных шей как корова языком! Какой это будет холодец, спрашиваю?! – визгливый голосок Жозефины буравчиком проникал из полуоткрытого окна. Потом хлопнула дверь домика, на улицу выскочил красный, как из бани, капитан Заколупин.
– Тьфу, дура баба, как долбала мне мозги всю жизнь "делай карьеру, делай карьеру", так продолжает теперь курошеями своими потрясать. Может, пацанчику витаминов не хватает на армейских-то пайках. Вот осенью возьму его с собой на охоту, будет мне уток из болота доставать, – пожаловался Кэп Анджею Заславскому. – Вот скажи, пан майор, разве лучше было бы майором быть? Довольствие больше, зато и ответственности!
– Да не служил я, пан Владлен, не служил. Я наземным диспетчером работал на авиахабе в Жешуве. Меня в шутку майором подчиненные звали, вот и прилипло, – добродушно отозвался тот.
Анджей Заславский был примерно ровесник Кэпа. На бывшую ракетную базу он приехал во время расформирования вместе с Драгомиром Киссовым, когда часть территории была сдана в долгосрочную аренду фирме «MAS». Это вдохнуло новую жизнь в заброшенные было строения и склады. Сначала Анджей занимался только логистикой: грузы так и шли, скоро все наземные склады заполнили контейнеры с оборудованием, техникой, продуктами длительного хранения. Даже небольшой разборный цементный заводик прибыл. Анджей собрался уже складировать прибывающие грузы в подземном командном пункте, но Драгомир запретил, мол, там производство будет.
– Какое производство под землей? Там вентиляция замкнутая...- возражал пан майор, но подземный бункер больше в своей таблице не учитывал, покорно продолжая забивать ангары уже вторым слоем.
В один весенний день Драгомир прилетел на новеньком коптере с девчушкой лет десяти.
– Дочка моя, – объяснил он подошедшим Анджею с Кэпом, – кстати, пан майор, ты сколько языков знаешь?
– Ну десяток наберется, – позагибав пальцы ответил Анджей, – помотался в свое время по миру...
– Будь другом, подтяни Миленку по языкам, они у нее не идут, а могут пригодится.
Анджей удивился просьбе, но возражать начальству не стал. На Земле уже начал укореняться единый общепланетный язык, для местных языков всегда были наготове портативные переводчики, зачем девчонке языки?
– Пааап, а ты говорил, что на базе собака есть, – разочарованно протянула Милена, вернувшаяся к коптеру. – Я тут все обегала, нигде ее не увидела.
– Нет тут никакой собаки, отмахнулся отец, принимая пачку документов у Кэпа. – Я взял тебя с собой только потому, что ты поклялась вести себя хорошо и не отходить от меня ни на шаг, а ты тут по кустам бегаешь. Тут дикие животные водятся.
– А вот если бы была собака, она бы диких животных разогнала, остались бы одни домашние,– пробубнила под нос Милена.
– Логичная девчуля, – похвалил ее Анджей.
– Даже слишком логичная и упертая, совсем как я в детстве, – согласился Драгомир. – Так, ладно, братья славяне, скоро тут новый этап начнется. Через месяц вот за ту горку нам с орбиты скинут два космических модуля. Надо бы туда просеку пробить. И летом будет перевалка грузов на Марс.
Передав дочку под назор Жозефины, Драгомир куда-то срочно улетел. Кеп и пан майор расслабились на скамейке возле домика отставного капитана.
– Дядя Анджей, а что такое «перевалка на Марс»? – раздался из окна над ними звонкий голос.
– Это, как бы сказать, все, что сюда натаскано, туда тащить, мать его ети, ой, заткни уши, детка!
– Дядя Анжей, а что такое «ети»? – сразу спросила Милена.
– Не что такое, а кто такой? Это снежный человек на Тибете. Йети. Живет в горах, от людей шарахается,- нашелся «педагог» Анджей.
Йети захватил воображение Милены. Она полезла в сеть, просмотрела с десяток мутных видео с громадным волосатым существом среди камней, прочла несколько рассказов очевидцев. Здесь тоже горы, камни и елки, решила Милена, йети должен быть. Собаки-то она так и не нашла...
Место Милене понравилось и она упросила отца оставить ее здесь, клятвенно обещав посещать дистанционно все уроки в школе и учиться хорошо.
– Вам и подкормить ее надо, гражданин начальник, – по-бабьи вздохнула Жозефина, – у меня тут все натуральное, свое, без нитратов.
Этот довод решил все. Милена осталась, заняв маленькую теплую комнатку в мансарде домика кэпа. Кэп лично следил за временем занятий, правда, не вникая, чем на самом деле занималась девочка, а Жозефина сильнее загремела кастрюлями на кухне.
Когда дядя Владлен и дядя Анджей снова отвлеклись на сломавшийся некстати грейдер, Милена собралась на охоту. В лесу было холодно, под елками еще лежали подтаявшие сугробы. Экипировка проста: ветровка, джинсы, резиновые сапожки, сверху накинуть старую камуфляжку дяди Владлена. В кармане слишком большой для нее камуфляжной куртки болтается бутылка сока и шоколадка из распотрошенного армейского пайка, которыми была завалена вся база.
Почти сразу за домиком коменданта, где жила Милена, начинался лес. Она обогнула маленький парник, где тетя Жозефина планировала уже сажать рассаду, и двинулась по узкой тропе в заросли.
– С одной стороны, в лесу надо шуметь, чтобы отпугнуть медведя и кабана, с другой – нельзя шуметь, йети спугнешь. Проблема, мать его йети, – бормотала Милена. Причем тут йети и его мать, ей было непонятно, но звучало хорошо.
Сначала она поднималась немного в горку, продираясь через густой черничник, потом земля стала опускаться, невдалеке маячил снежным языком неглубокий овраг. На краю овражка навис ствол вывороченной елки.
– У-ух ты, пещерка получается, можно будет принести сюда из дома какую-нибудь сидушку. Жалко, поиграть не с кем, "все сама, все сама", – процитировала Милена тетку Жозефину.
Она скользнула под нависающий над овражком еловый ствол и замерла. На сохранившемся на дне оврага снежном языке был ясно виден отпечаток босой человеческой ноги.
– Йети! – ахнула Милена, – Я знала, я знала!
Дальше следы вели по мокрой глине, вывороченной корнями елки, а потом на сухой иглице на дне оврага след пропал. Пришлось вернуться назад в пещерку. Там нашлись пустые упаковки от пайков и скелет небольшого зверя.
– Это была лиса, похоже, – догадалась Милана. – Ух, жутики! Валить отсюда надо, – решила она, вылезая из-под елки. – Завтра попрошу у дяди Владлена, он меня научит управлять миниэкскаватором, вырою яму на тропе, накидаю туда пайки, вот йети туда попадется... Буду его возить по всему миру, людям показывать, – мечтала она по дороге к дому, – Ой!
Сквозь елки уже виднелась крыша домика, блестел на солнце крутой бок теплицы. Прямо на тропинке к дому на корточках сидел йети. Точь в точь, как на видео. Лохматый, бородатый, но почему-то в такой же, как у Милены, камуфляжной куртке и синих тренировочных штанах.
Когда зима закончилась, Владлен Заколупин собрался было привести личный состав в лице Френки в надлежащий вид и подстричь отросшие лохмы, но клон наотрез отказался стричься даже в обмен на любимую им деревенскую чесночную колбасу, привезенную Драгомиром с родины.
– Ну и фиг с тобой, ходи лохматым, – решил Кэп. Вот Фрэнки и ходил, периодически стряхивая с лица длинную челку.
За мелкой он наблюдал с утра. Она нашла его тайник, но скелет лисы не взяла. Хорошая. Можно познакомиться поближе.
Милена икнула от испуга и попятилась, йети продолжал сидеть неподвижно, склонив голову набок.
– Кыс-кыс-кыс? – начала Милена, – Ой, не то. На! – она вытащила из кармана немного мягкую шоколадку…»
***
Варя прервала чтение и оглянулась на сестру. Та крепко спала в кресле. До рассвета оставалось пара часов. Варя проверила палатные мониторы, налила чай и съела оставшийся с ужина рулет. Делать больше было нечего, будить сестру не хотелось, и девушка продолжила листать оставшиеся записи.
***
«– Девчонки уже два часа нет, а ты сидишь тут, старый пень, – заругалась Жозефина на вернувшегося супруга.
– Я только присел, – отбивался Владлен, – там грейдер...
– Какой еще грейдер?! Она, не ходи к гадалке, в лес пошла, а там бурелом, звери, этот твой...
– Я ему приказал сидеть тихо в дальнем ангаре, жратвы там полно!
– Ты приказал, а так он твои приказы и выполняет! – серчала Жозефина.
– Ну что ты опять начинаешь?! – Кэп начал подниматься, – Весь мозг вынешь, пойду поищу ее. Да вот же она!
Хлопнула входная дверь, впустив Милену.
– А я йети нашла! – радостно заявила она с порога. За спиной у Милены скромно стоял Френки и догрызал плитку шоколада.
– Вот, я же говорила, не будет он в том ангаре сидеть, – последнее слово в споре всегда должно было остаться за Жозефиной.
Пришлось кэпу объяснять девочке, что это никакой не йети, а альтернативно разумный дядя Френки. Живет тут уже второй год, помогает дяде Владлену, а местные рабочие называют его «собакой» потому, что Френки лучше всего реагирует на собачьи команды типа «сидеть», «рядом», и «фу», впрочем, лучше всего ему удается выполнение команды «кушать».
В начале лета с очередной партией грузов на базу прибыл инженер Бруно Сонне. Для него был собран отдельный домик.
– Какая же тут у вас красота! – потягиваясь, вылез он из кабины тягача. – Церн опять накрыло жарой под сорок градусов, дышать просто нечем. – Сонне снова нырнул в кабину тягача и вытащил наружу переноску с большим рыжим котом. – Вылезай, Леонардо, душа моя! – начал он расстегивать клетку.
– Погодите выпускать, пусть лучше в доме сначала пообвыкнется, – остановил его подошедший Кэп, у нас тут дикие лисы бегают. А еще идейный борец с лисами... Как его братья Мееры на меня скинули, с тех пор он с лисами и воюет за армейские пайки.
– Это кто же? А, клон Франка, – догадался Сонне, – Я как раз оборудование для сканирования привез, вот и погоняю на нем!
– Кота привезли, оху... Ох, уж эти фуры,- поправился подошедший Анджей и затравленно обернулся. На краю площадки стояла темноволосая и успевшая загореть девочка, рядом с ней возвышался лохматый "рыцарь" в старой заношенной военной камуфляжке и босиком.
– Это и есть знаменитый Френки? – спросил Сонне.
– Он, – подтвердил Кэп, – но прежде чем его сканировать, вам придется его отнять у Драгомировой дочки. Они неразлучны.
Пушистый рыжий кот теперь сидел на невысоком крылечке быстросборного домика и делал вид, что ему совсем не интересны людишки, присевшие на корточки в пяти метрах от него. Весь его гордый вид говорил, что все эти ваши шуршащие в траве веточки и перышки не стоят его царского внимания.
– Это Кот, Френки! – объясняла Милена своему компаньону, - Кот хороший, его нельзя трогать. Ему твои пайки даром не нужны. У него, знаешь, сколько всякой еды кошачьей дядя Бруно привез! Там и форель с креветками, и ягненок в соусе, и кролик с морковью... Интересно, почему для людей такой еды не делают? Открыл пакетик, съел и свободен... А то опять на завтрак ка-а-а-ша, бррр!»
* * *
Варя пробежала взглядом несколько следующих абзацев и задумалась. Что это такое за записки, кто их автор? Из героев совершенно непонятно, кто бы мог так изложить. Разве что сама Милена вспоминала, когда выросла? Девушка живо представила себе место действия: на заброшенной ракетной базе она пару раз была с экскурсией, облетели её на коптере, не садились. Слухи ходили, что там до сих пор остались марсианские роботы-охранники, которых привез и не забрал на Марс Драгомир Киссов. Надо спросить Ростислава Петровича, чего этому Драгомиру на Земле не сиделось, чин он выслужил, не капитан был, как этот Владлен… Смешные типы там собрались, что этот Кэп, что пан майор… Девушка встала, чтобы размяться и согнать подступающий сон. Три часа после полуночи – самое сонное время. Сделав в пустом холле несколько гимнастических упражнений, она вернулась к чтению, просматривая текст и останавливаясь на отдельных кусках.
* * *
«– …Возят и возят, ну вот и сильвуплебля, все склады под завязку. – жаловался Анджей Владлену, сидя на скамейке в беседке у домика коменданта со стаканом пива. - Драгомир просил с Миленой заниматься, а мне некогда жо..., некогда же вообще ничего, – поправился он, завидев идущую мимо девочку. Доселе тихо лежавший на бортике беседки планшет блямкнул новым сообщением. Анждей коротко его глянул, и в сердцах выпалил:
– Шайсе!
- Что? – остановилась Милена, услышав новое слово.
– …шасси, говорю, сломалось. Ты к Френки шла? Ну, так иди, он вон туда пошел. Сегодня точно я заняться с тобой не смогу. Уффф. – Он глотнул еще пива, обмахиваясь планшетом. - Сойду я с ума со всем этим. Опять дирижабль грузовой прилетает завтра...
– Эти окно на Марс ждут, те бункер расширяют.- поддакнул Кэп,- Поверишь, хотят с той стороны горы гидравлический подъемник городить. Бетонный наш заводик ни дня не простаивает... А девчонку бросили на чужих дядей...
– А чужие дяди перебросили на чудика нашего, – хохотнул Анджей, допивая пиво, - вон он идет. Лохматый нянь! Ну, ладно, я побёг!»
«– …Ты же девочка! – Жозефина мазала Милене разбитую коленку, – а носишься по лесу с этим дурачком. - Надо тихонечко, осторожненько. Хочешь, я поищу в гараже, у меня куклы дочкины в чемодане лежали?
– Он не дурачок, – обиделась за своего друга Милена, – он дикий йети, он не виноват, я сама упала...
– Я то думал, что он, общаясь с тобой, поумнеет, а тут наоборот получается, – зашел в комнату Кэп. За ним тащился Френки, зыркая на всех из-под челки. Правое ухо у него было красное. – Вот ему тоже ухо помажь!»
«…Однажды пропала постиранная и заботливо развешанная на веревке между беседкой и крыльцом золотистая шелковая штора. Она не лежала на земле, ее не сдуло ветром в сторону. Жозефина обошла дворик, заодно заглянула к курам.
– Как сквозь землю... – протянула она. - Мииила! А кто же еще. Френку этому штора точно не нужна.
Через полчаса коллективных поисков с привлечением Анждеевых подчиненных со складов штора была обретена в руинах старого КПП военной базы. Там же нашлась красивая наволочка с кистями, швабра и две крышки от больших котлов, оставшиеся в сарае еще со времен гарнизонной кухни. Над бетонными блоками заброшенной башенки старого КПП на палке реяла прикрученная проволокой наволочка с драконами- знамя. Около флага на часах стоит "рыцарь" с копьем-шваброй в кирасе из кастрюльных крышек, а из окна башенки на шум выглянула "принцесса", завернувшаяся, как в мантию, в искомую штору».
* * *
– Ты чего замолкла? Читай, я вся внимание! – вдруг подала голос проснувшаяся сестра. Варя не стала ее разочаровывать и послушно начала читать вслух.
* * *
«В конце лета с очередной партией марсианских грузов на базу вернулся взмыленный и похудевший Драгомир Киссов. И сутки отсыпался в одном из пустующих быстросборных домиков.
– Доча, через пару недель открывается окно на Марс, мы с тобой летим. Собирайся потихоньку, – заявил он Милене.
– И Френки с нами? – сразу спросила девочка.
– Нет, Френки не полетит.
– Почему? Мы же с ним друзья, – глаза девочки наполнились слезами.
– Ты же знаешь, у него документов нет, а без документов на рейс не пустят, – пояснил отец.
– А сделать документы сложно?
– Знаешь, очень сложно, – развёл руками Драгомир.
– Но его же здесь все обижают, дураком называааают, – в голос заревела Милена
– Мила, успокойся, заберем мы Френки, заберем, но попозже. В ноябре на Марс пойдет сборный груз, там и жилые модули будут. В одном таком Френки спрячется и прилетит к тебе. Не плачь, принцесса марса, твой рыцарь к тебе скоро прилетит, не успеешь соскучиться.
Несчастье случилось через неделю, после их отлёта. Кэп и пан майор приехали на внедорожнике к месту аварии. Около харвестера – лесозаготовительного комбайна – на корточках под мелким дождем сидел его оператор, Асланбек, и дрожащими руками что-то трогал под грудой еловых веток.
– Бек, что произошло? - спросил Заколупин.
– Кэп, он мне помогал, цепь таскал. Хорошо помогал. Потом кинулся... – чуть не плакал оператор. Из-под ствола столетней ели торчали босые ноги в камуфляжных штанах.
– От курва, я пердоле... С отъездом Милены пан майор перестал сдерживать свой международный арсенал ругательств. Но тут у него кроме родного польского ничего на ум не шло.
– А гидравлику то у тебя, Бек, точно промывать надо, – сел за рычаги харвестера Кэп, – Щас, бревно подвинем, и будем думать, что с телом делать.
- Полицию нада, – лепетал Бек, – Хоронить нада…
- Какая тут полиция, он же у нас безо всяких документов,- вмешался Анджей, - экскаватор вон от башен подогнать, пару раз копнуть ковшом, и ага! Ну а сверху... воон там каменюга красивая. Вот ее сверху, типа обелиск, и пшепрошем, панове!
Комель елки отодвинули в сторону, и мужчины собрались у тела Френки. Грудная клетка и живот клона были вдавлены в землю.
– Ну, хоть не мучался, – произнес пан майор и принюхался. – Пан Владлен, а ты Френки спирт давал? Разит от него…
– Я что, лысый? Пан майор, обижаешь. Спирт это расходник строгой учетности, понимать надо! Промывка контактов, линз всяких, ну и... - кэп крякнул так, что не осталось сомнений, что он тоже подлежал промывке, нагнулся и тоже учуял запах спирта.
– Но откуда от Френки так разит? - недоумевал Анджей. – Сколько помню, от него спиртным никогда не пахло.
– Ох, пан майор, достал ты меня! Я что, помню? Бек, а Бек, я тебе бутыль выписал, ты говорил, гидравлику мыть надо, где она?
Бек трясущимися руками показал в сторону Френки.
– Он принес, я сказал, потом, положи, сейчас цепь таскать надо, он таскал, хорошо таскал...Когда дерево начало падать, он за бутылью и кинулся... – заплакал Бек.
– Где бутыль, я тебя спрашиваю, – насупился кэп.
Бек забегал по площадке, поднимая одну за другой кучи веток. Под одной из них нашелся рюкзак с бутылью.
- Целая! - довольно сказал кэп. - Помянем собачку... Бутыль разбилась, поняли, парни? Спишем на убытки… – Кэп достал из внедорожника пластиковые стаканчики, – Эх, развести нечем, ну да ладно, мы ж не дети малые. Бек дай сигаретку, сто лет не курил, и сходи к башням, пригони экскаватор, закопаем бедолагу...
Когда Бек ушел, Заколупин сделал последнюю затяжку и отшвырнул бычок в сторону. Порывом ветра его швырнуло прямо на тело клона, и труп вспыхнул синим спиртовым пламенем. Некоторое время они с Анджеем остолбенело смотрели, как огонь резво пожирает останки, попытались сбить его руками, потом Анджей бросился к харвестеру за огнетушителем, висевшим за водительским креслом.
– От, курва, дохлый, – растерянно сказал он, когда от баллона раздался жалкий пшик. Все огнетушители на харвестере оказались просроченными и не сработали, а на вездеходе их в помине не было. Когда Бек пригнал экскаватор, то он застал обоих мужиков на коленях, собирающих голыми руками на расстеленный плащ то, что осталось от клона. Все это в узелке было доставлено опешившему от неожиданности Сонне, как старшему из присутствующего руководства.
Бруно Сонне с сидящим на коленях котом развернул кресло от стола с мониторами и поверх очков гневно смотрел на Кэпа и Анджея, явившихся с докладом по свершившемуся событию и с вопросом, почему от случайно отброшенного к телу клона окурка сигареты клон вдруг сгорел. От обоих отчетливо пахло гарью и спиртом. У Заславского подгорели волосы, у Заколупина был прожжен рукав камуфляжки.
– Нет, Леонардо, ты только посмотри на этих идиотов, долбо... ящеров, не побоюсь этого слова! Это же надо! Ценнейший экземпляр, а эти пьяные придурки... – прошипел Сонне, выслушав их рассказ.
– От Френки спиртом пахло, – повторил Владлен, стараясь дышать в сторону, - это мы от него пропахли, пока везли, – он кивнул на узел с останками, лежавший на лабораторном столе.
– Игорь Франк при сборке клона использовал настойки трав на основе рома... – начал рассуждать Сонне, – может быть, при гибели клона начинает происходить быстрый распад на составляющие с выделением большого количества спирта, надо думать... Сонне вытряхнул содержимое узла в приёмник анализатора и снова развернулся к мониторам. – Пишите докладную Меерам с обязательством о неразглашении и исчезните с глаз моих! – приказал он. – И помните, никому ни слова!
– При исполнении наш Френки, получается, погиб, – насупился Кэп, когда они с Заславским сидели в беседке с утащенной из погреба банкой огурцов из арсенала Жозефины и остатком пресловутой бутыли. – Что делать-то, пан майор? Невозвратная порча ценного имущества, еще ущерб взыщут.
– Протокол писать надо, – мрачно сказал Анджей. – Сонне же приказал….
– Уволят, как пить дать, – вздохнул кэп.
– Не, утрутся, – уверенно заявил Анджей. – Они тут свои дела проворачивают, им огласка не нужна. Ты же слышал: никому ни слова. Бека еще могут выгнать, а мы с тобой типа свидетели. Бека предупредить надо, чтоб молчал.
– Вот ты и пиши, – махнул рукой кэп. – Докладную пиши, все подпишем. Вот Драгомирова дочка огорчится…
– Поплачет и забудет, – сказал на это Анджей. – Детское горе отходчиво.
– Я не забуду, – покачал головой Заколупин. – Пиши, пан майор…
Постскриптум
Докладная 1.
Руководству фирмы «MAS»
25.09.2132г 16.30. В лесном массиве в координатах 54.491..., 58.967…, при использовании лесозаготовительного комбайна номер ХУ 314 ДОР сертифицированным оператором Асланбеком Рахматуллоевым, на рабочую площадку был допущен посторонний: неизвестный мужчина 25-30 лет, одет в армейскую камуфляжную форму образца 2095г. Удостоверяющих личность документов при себе не имел.
В результате поломки гидравлической системы лесозаготовительного комбайна произошла нештатная ситуация, приведшая к смерти неизвестного в результате падения дерева породы «ель» в область его грудной клетки и живота. При осмотре тела обращает на себя внимание сильный запах спиртосодержащей жидкости, что позволяет предположить, что пострадавший, вероятно, находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Далее, в связи с обстоятельствами непреодолимой силы (лесной пожар), тело было утрачено.
Мы, нижеподписавшиеся, принимаем на себя обязательства о бессрочном неразглашении данного инцидента.
Подписи (неразборчиво).
Докладная 2.
Марсианская Автономия, Драгомиру Киссову.
Ставим в известность, что затребованный Вами искусственный биологический объект был безвозвратно утрачен вследствие пожара и форс-мажорных обстоятельств.
Интендант В.Заколупин»
***
Варя положила страницу на стол. Ростислав Петрович пока не возвращался. В окна холла медленно вползал рассвет. Лена внимательно слушала.
– Ты проспала начало, – призналась ей Варя.
– Да? Сейчас наверстаю, – сестра забрала страницу и стала быстро просматривать текст, потом углубилась в чтение. С улицы раздался гул. Девушки подняли головы и увидели в окне садящийся дисколет.
– Читай быстрее, – посоветовала Варя. – Это Ростислав Петрович вернулся.
Продолжение следует.