## Глава 5. «I Will Always Love You» по;космически и ужин, достойный героя
Ресторан «Ла Перла» в Мариосе сиял, как драгоценность в оправе старого города. Фасад был увит виноградом, тяжёлые деревянные двери распахивались с торжественным скрипом, а внутри пахло так, что у Эдуарда сразу проснулось то самое чувство, когда понимаешь: сегодня ты не ограничишься салатом. Пахло жареным мясом, пряными травами, свежим хлебом и чуть-чуть — лимоном. Эдуард, ростом 2,20 метра, едва не задел головой люстру в виде морского конька, но вовремя пригнулся, будто это был обычный манёвр в тесном коридоре челнока.
Они заняли столик у окна, откуда открывался вид на бухту: вода переливалась фиолетовым и тёмно;синим, а на горизонте мерцали огоньки рыбацких лодок. Официант, элегантный, с усами, закрученными, как у киногероя, подал меню толщиной с хороший роман. Эдуард провёл пальцем по строчкам и выдохнул:
— Наконец;то. Не лепёшка.
Оля улыбнулась:
— Ты имеешь право на полноценный ужин. Заказывай всё, что хочется.
Эдуард не стал скромничать. Он заказал стейк из мраморной говядины с розмарином и чесноком, огромную порцию пасты с морепродуктами, тарелку брускетт с томатами и базиликом (тут он подмигнул Оле: «Для души»), а на десерт — тирамису, который, по словам официанта, «способен примирить человека с любой несправедливостью мира». Оля выбрала морского окуня, запечённого с лимоном и тимьяном, и бокал белого вина.
Пока ждали блюда, в зал вошёл мужчина, который двигался так, будто весь ресторан — это сцена, а он — единственный актёр. Это был Адриано Челентано собственной персоной: небрежно элегантный, с той самой фирменной ухмылкой, от которой даже официанты начинали улыбаться. Он остановился у соседнего столика, пошутил с гостями, потом скользнул взглядом по залу — и вдруг замер, увидев Эдуарда и Олю.
— Эй, вы не туристы, — тихо сказал он, подходя к их столу и наклоняясь так, будто собирался доверить секрет. — У вас вид людей, которые знают, где спрятан лучший кофе в Риме… и ещё парочку галактик.
Эдуард спокойно ответил:
— Мы просто очень хотим есть.
Челентано расхохотался:
— Мне нравится ваш подход. А ваша спутница… у неё глаза, в которых можно услышать музыку.
Оля рассмеялась:
— Спасибо. Но музыку я обычно не слышу, а пою.
В этот момент к ним подошёл администратор и тихо сказал:
— У нас сегодня небольшая традиция: каждый гость может спеть одну песню. Не обязательно хорошо. Главное — от души.
Адриано подмигнул:
— Я бы спел, но боюсь, что люстра не выдержит. Так что… уступаю сцену вашей даме.
Оля на секунду задумалась, потом кивнула:
— Ладно. Пусть будет «I Will Always Love You».
Она села на стул ровно, как Уитни Хьюстон в том самом легендарном кадре — гордо, спокойно, будто знала, что сейчас весь зал станет тише. И когда первые ноты зазвучали из невидимых колонок, её костюм начал меняться. Длинные, спадающиеся волнами бежевые брюки, шёлковая асимметричная туника в тон, кожаные перчатки без пальцев с ремешками — всё это на миг будто покрылось мерцанием, и ткань превратилась в сверкающие доспехи, похожие на те, что носила героиня в «Профессионале»: не тяжёлые, а будто сотканные из света и стали. На груди
по-прежнему оставался православный крест — тихий якорь среди всей этой сверкающей суеты. Волосы, собранные сверху серебристой заколкой, теперь казались короной, а не просто причёской.
И она запела.
Голос у Оли был такой силы, что даже люстры чуть дрогнули. Не от громкости, а от чувства: в нём была и нежность, и сталь, и та самая боль, которая делает песню настоящей. Люди в зале перестали жевать, официанты замерли с подносами, а Адриано Челентано прикрыл глаза и кивнул, будто говорил: «Да. Вот это — искусство».
А потом случилось забавное. В середине куплета какой-то восторженный гость вскочил и закричал: «Браво!» — и случайно задел локтем вазу с цветами. Ваза покачнулась, потом полетела вниз, прямо на столик рядом, где сидела пожилая пара. Эдуард, не вставая, просто вытянул руку — и ваза замерла в воздухе, удерживаемая силовым полем. Потом он аккуратно подтащил её обратно к краю стола, будто это была шахматная фигура, которую он решил не терять.
Пожилой мужчина посмотрел на вазу, потом на Эдуарда, потом снова на вазу и тихо сказал жене:
— Видишь? Я же говорил, что в этом ресторане всё не как у людей.
Жена кивнула:
— Зато кормят хорошо.
Когда Оля допела, зал взорвался аплодисментами. Адриано подошёл, поцеловал ей руку и сказал:
— Если ты когда-нибудь решишь бросить… ну, чем бы ты там занималась до этого вечера… приходи ко мне. Будем петь дуэтом. Или снимешься в моем фильме.
Оля рассмеялась:
— Спасибо, но у меня напарник, который ловит вазы силой мысли. С ним не соскучишься.
Эдуард скромно пожал плечами:
— Это не сила мысли. Это реакция. И немного технологий.
---
Но вечер ещё не закончился. Пока они доедали свои блюда (Эдуард с таким видом, будто восстанавливает силы после битвы, а Оля — с таким, будто боится расплескать удовольствие), в зал вбежал запыхавшийся мальчишка лет десяти. Он подскочил к их столику, схватил Олю за рукав и прошептал:
— Там… там девочку хотят увести! На набережной! Двое мужчин, они шепчутся и смотрят на неё, а она маленькая, она плачет!
Оля мгновенно встала. Костюм снова изменился — теперь это были не сверкающие доспехи, а лёгкий, обтекаемый наряд, в котором можно было и бежать, и летать, и не бояться, что зацепишься за фонарный столб. Эдуард дожевал последний кусочек стейка, положил салфетку и спокойно сказал:
— Пошли. Я почти сыт. Этого хватит.
На набережной действительно было неспокойно. Маленькая девочка лет семи стояла между двумя мужчинами в тёмных куртках. Она дрожала, а один из мужчин держал её за руку слишком крепко и заталкивал в машину.
— Тихо, — тихо сказала Оля, выходя вперёд. Её голос прозвучал не громко, но так, что все обернулись. — Отпустите её.
Мужчина с усмешкой шагнул вперёд:
— А если нет?
Эдуард вздохнул, будто ему только что сказали, что десерт закончился, и спокойно ответил:
— Тогда я буду вынужден вас разочаровать.
Он сделал шаг, и в этот момент Оля взмыла в воздух — не резко, а плавно, как птица, которая долго ждала этого взмаха. Она зависла над ними, раскинув руки, и свет фонарей отразился в её костюме, превращая её в сияющую фигуру, которую невозможно было игнорировать.
— Последний раз предупреждаю, — сказала она сверху. — Отпустите девочку.
Мужчины переглянулись, потом отпустили девочку. Та бросилась к Оле, и Оля мягко опустилась рядом, обняв её.
— Всё хорошо, — прошептала она. — Ты в безопасности.
Эдуард тем временем достал маленький прибор, замаскированный под брелок, и активировал протокол: камеры на набережной, телефоны прохожих, даже уличные фонари — всё начало записывать происходящее. Искин «Посланник» тут же подхватил данные и отправил их в полицию с пометкой «срочно».
Через пять минут на набережной появились полицейские. Мужчины попытались сбежать, но Эдуард просто шагнул на их путь — и они как будто наткнулись на невидимую стену.
— Стоять, — сказал он спокойно. — Сейчас всё объяснят.
Девочку передали полицейским, она крепко держала Олю за руку, пока её не забрала подбежавшая мама. Мама плакала и смеялась одновременно, обнимая дочь, а потом повернулась к Оле и Эдуарду:
— Спасибо… я не знаю, кто вы, но спасибо.
Оля улыбнулась:
— Просто были рядом.
---
Когда всё улеглось, они вернулись в ресторан. Адриано Челентано ждал их у входа.
— Ну что, — сказал он, глядя на них с хитрой улыбкой, — теперь я точно знаю: вы не туристы. Вы — спасатели миров. Или хотя бы одного вечера.
Эдуард серьёзно кивнул:
— Мы - дизайнеры. Иногда достаточно одного вечера. И хорошего ужина.
Они снова сели за столик. Еда уже остыла, но это не имело значения: вкус победы и хорошего стейка не портится от пары минут ожидания. Адриано посидел с ними немного, рассказал пару историй, а потом встал, поклонился и ушёл, оставив на столе маленькую карточку с номером: «Если вдруг захотите спеть дуэтом… или просто поужинать, вот моя визитка».
Позже, когда город затих, а фонари зажглись тёплым светом, они вышли на набережную. Ветер был мягким, он шевелил листья пальм и приносил запах моря. Где;то вдали кричала чайка, а волны тихо шептали что-то своё.
Оля и Эдуард сели на тёплый камень у воды, сняли обувь и опустили ноги в тёплую воду. Босые, спокойные, они просто сидели и слушали ночь.
— Знаешь, — тихо сказала Оля, — иногда самое важное приключение — это просто посидеть вот так, когда всё уже хорошо.
Эдуард улыбнулся:
— И когда ты сыт.
Они рассмеялись.
Ночь в Мариосе была красивой: тихая, тёплая, наполненная светом фонарей и шёпотом моря. И где-то там, в темноте, казалось, что даже звёзды улыбаются, потому что сегодня всё закончилось хорошо. Вроде как.
1 глава http://proza.ru/2026/10/29/2026
6 глава