Дорога домой
Вдохновлённые успешными и многообещающими переговорами, мы быстро вышли через строгую проходную завода «Пунане РЭТ». Но не успели мы с Тимо даже сесть в салон автомобиля, как пришлось повернуться к финну и мягко, но максимально настойчиво попросить:
— Тимо, пожалуйста, отвези меня прямо сейчас домой. Меня очень сильно ждёт сын.
Тимо понимающе и уважительно кивнул в ответ. Знакомый «Ford Sierra» плавно развернулся на асфальте и уверенно взял курс в сторону моего родного Ласнамяэ.
Пока импортный автомобиль бесшумно и мягко мчал нас по весенним улицам Таллинна, все мысли были уже бесконечно далеко от коммерческого бизнеса. Наступал тот самый вечер, которого я так долго и трепетно ждала и одновременно всем сердцем боялась — мне предстояло проводить Серёжу на поезд в Россию, к любимой маме, бабушке Лиде. Предстояли последние хлопотные сборы, тщательная проверка документов, неизбежная суета с дорожными чемоданами и те самые самые важные, сокровенные слова, которые каждая любящая мать отчаянно хочет успеть сказать своему шестнадцатилетнему сыну перед долгой, разлучающей дорогой. Серьёзный бизнес на заводе «Двигатель» был твёрдо назначен на завтрашнее утро, а сегодня всё моё существо без остатка принадлежало только семье.
Машина плавно и мягко затормозила у моего подъезда на улице Пунане 35. Я быстро, от всей души поблагодарила Тимо, плотно захлопнула тяжёлую дверцу автомобиля и поспешила вверх по ступеням пятиэтажки, с головой погружаясь в привычные домашние хлопоты.
В квартиру я буквально влетела, совсем запыхавшись от скорого бега по бетонным ступенькам.
— Серёж! Ты дома! Слава Богу! — шумно выдохнула я, прямо с порога сбрасывая туфли. — Давай скорее дособирать твой дорожный чемодан, времени до отправления поезда осталось совсем немного!
Сын спокойно вышел мне навстречу из комнаты — высокий, статный, уже совсем взрослый — и понимающе, успокаивающе улыбнулся:
— Мама, да не волнуйся ты так сильно! Я сам давно всё собрал, что надо. Вещи уложены, документы ещё раз перепроверил.
— Это очень хорошо, что собрал, — никак не унималась я, быстро проходя в комнату и уже на ходу открывая замки чемодана. Материнское встревоженное сердце просто не могло в такой момент остаться в стороне. — А бабушке Лиде кофту уложил? Ту самую, тёплую, что я заранее приготовила? Давай-ка лучше сама всё тщательно перепроверю, мало ли что ты в спешке упустил или забыл!
Серёжка только снисходительно и ласково вздохнул, молча глядя, как я заново ловко перебираю его аккуратно сложенные вещи. Скромный, но наполненный нашей искренней любовью подарок — тёплая кофта для мамы — занимал своё законное место на самом дне чемодана, аккуратно укрытый небольшим количеством маек, спортивных брюк и пары праздничных рубашек.
Убедившись, что абсолютно всё собрано правильно, удалось немного успокоиться, но сам грядущий отъезд тяжёлым грузом висел над моей головой, не давая покоя ни на одну короткую секунду. Моя материнская душа заранее изболелась, мысленно отмеряя каждый километр этого далёкого и опасного пути. Сердце болезненно сжималось от страха, ведь впереди Серёжу ждала совершенно непредсказуемая ночная таможня на новой, только что прочерченной границе и огромная, бурлящая Москва, где сыну нужно было абсолютно самостоятельно, без чьей-либо помощи делать пересадку на другой поезд. Наступало суровое время отпускать его во взрослую жизнь, и этот шаг давался мне невероятно тяжело.
— Ну, сын, присядем на дорожку! — привычно произнесла я, следуя старинной традиции, которую всегда свято соблюдала перед любым важным путешествием.
Мы на минуту замерли в чуткой тишине опустевшей квартиры, помолчали каждый о своём, после чего подхватили сумки и вышли из дома. На тридцать пятом автобусе благополучно доехали до конечной остановки «Маяк», где аккуратно пересели в трамвай. Под знакомое, скрипучее покачивание тяжёлые вагоны плавно потянули нас через весь притихший весенний Таллинн к Балтийскому вокзалу. Я неотрывно смотрела в окно на мелькающие вечерние улицы и мысленно, всем своим существом благословляла каждый километр той долгой дороги, которая теперь предстояла моему мальчику.
А вот и вокзал... Огромные буквы «ТАЛЛИНН» ярко светились на кирпичном здании, безмолвно встречая и провожая тысячи пассажиров. Билеты у нас были куплены заранее в центральных предварительных кассах, поэтому терять драгоценное время в очередях не пришлось, и мы сразу прошли на перрон, прямиком к нашему скорому поезду.
Народ не торопясь заполнял платформу. Вскоре хриплый, простуженный голос из динамиков объявил посадку, и в эту самую секунду горячие слёзы неудержимо подкатили к моему горлу. Страх, нежность и щемящая грусть до краёв переполняли израненную душу.
— Серёжа, сынок, смотри, будь очень внимательным в этой огромной Москве! — ласково, но строго наставляла я его, отчаянно пытаясь сдержать подступающую дрожь в голосе. — Помни всё, что говорила: сойдёшь в метро, доедешь до Павелецкой, там в кассе обязательно перекомпостируешь свой билет на следующий поезд. Ни с кем посторонним в долгие разговоры на вокзале не вступай!
Я протянула сыну оставшиеся рубли на мелкие расходы в пути. Пройдя вместе с ним внутрь вагона и лично убедившись, что в плацкарте подобрались хорошие, спокойные соседи, в последний раз крепко, до хруста обняла своего взрослого мальчика.
— Бабушке Лиде передавай от нас огромный привет! Скажи ей, что осенью я обязательно приеду, пусть ждёт!
Проводник заботливо попросил всех провожающих выйти из вагона. Тяжёлые двери плотно закрылись. Скорый поезд плавно вздрогнул, колёса гулко застучали по стальным рельсам, и состав медленно двинулся вперёд, увозя частичку моей израненной души в тихую темноту белой ночи. Оставалось только стоять на пустеющем перроне и долго, неотрывно смотреть вслед уплывающим хвостовым огонькам, пока поезд окончательно не скрылся из виду.
Продолжение тут: