Утром Лена с крайне обескураженным видом подбежала к Ростиславу Петровичу, который внимательно осматривал сохранившиеся остатки от предполагаемого «домика интенданта».
– Ростислав Петрович, тут такое случилось, идемте скорее!
Девушки поставили в своей палатке минипроектор, который давал изображение на одну их стен, специально замазанной вчера белилами из баллончика. На импровизированном экране генерал увидел вчерашнего пилота, который сидел на кровати, облокотившись на кучку подушек, с неловко вытянутой забинтованной правой ногой.
– Ну вот, теперь я с железякой полгода буду, в самый сезон влип, а мы осенью с парнями на Алтай собирались... – пожаловался он.
– Расскажи, как все произошло? – попросил генерал.
– Летел от вас, смотрю, туман над горами поднимается, решил повыше подняться, а то автоматика автоматикой, а кто его знает... Тут чувствую, машину повело, а потом все отрубилось: экраны погасли. Смотрю, внизу проплешина. Кое-как на авторотации винтов плюхнулся туда, хорошо еще машинка старая, рули механические, иначе рухнул бы в елки. Связи не было сразу. Я сбегал на горку, а там связи тоже нет. Заночевал, а утром думаю, тут же недалеко, пешком дойду. В аварийном наборе компас был. Примерно прикинул, что на юго-запад идти, и пошел. То в горку, то вниз. Я и не удивился особо. Здесь везде так. Самое интересное, все дни, что я по горам ходил, туман густой стоял. Как в облаке. Мы в том году на Эльбрус ходили, там так же было. Но там высота, а тут... И лес странный, я на 2й день доел батончики из аварийной закладки, думал грибы будут, хоть сыроежки, а там ничего, ни грибов, ни ягод. И еще, обычно всякие птички-мышки шмыгают. А тут, и даже комаров не было... Холодновато было, конечно, но не настолько, чтоб комаров заморозило. О комарах я, конечно, не жалел особо, а то бы меня зажрали без репеллента, без палатки с одним спас-одеялом. Но странно. Елки, кусты, ручьи попадались, речка небольшая. Вроде мелкая, но еле перебрался через нее, ноги побил камнями. В итоге на 4 день я с курумника навернулся, ботинок на камнях соскользнул. Я еще легко отделался, там можно было и головой жахнуться. Сижу, нога болит, а аптечку я у реки посеял, я там на камнях ногу порезал, заклеивал, и, видно, забыл... Кое–как майкой лодыжку замотал и похромал. А тут слышу, диспетчер меня вызывает. Потом мне сказали, что меня всего полтора часа назад с радара потеряли, а я четверо суток... Как это вообще? – спросил Ник.
Слушатели переглянулись.
– Тут байка ходит про «черную плешь», – неуверенно произнесла Варя. – Нам ее раз старый горный мастер у костра сказывал, когда мы к нему на пасеку зашли.
– Да, помню, – кивнула Лена. – Это дядя Миша Кашин был. А какой у него мед, помнишь?
– А что за «плешь»? – спросил Варю Ростислав Петрович.
– Ну, какая-то фигня есть, выглядит как пятно сажи, черная. На ней ничего не растет. Но тот, кто в неё угодит, по кругу ходить будет. А Ник в самый центр бухнулся, вот и ходил. Ему ещё крупно повезло, – сказала девушка, – мог бы до смерти ходить.
– Выздоравливай, Ник! – пожелал парню Ростислав Петрович. – А регистратор у тебя был с собой?
– Был, конечно, – кивнул пилот. – Его уже забрали на расшифровку. И за машиной моей хотели сегодня эвакуатор послать, робота, не знаю, послали, или нет.
Варя вдруг выключила проектор и вышла из палатки.
– Любовь у неё, – тихо сказала Лена, – а Ник с Маринкой живет.
– Я свяжусь с диспетчерами по поводу регистратора, – решил Ростислав Петрович. – Давайте договоримся, поодиночке не ходим, раз тут такие сюрпризы.
После обеда Зет Петерс доложил, позвонив генералу:
– Там было почти 100 часов аудиозаписи, видео почему-то не записалось. Наши спецы в итоге отфильтровали участки, где есть голос. Пересылаю распечатку.
– Хорошо, спасибо, – поблагодарил его Ростислав Петрович. – Зет, попросите пасечника Кашина записать для меня байку про «черную плешь». Это, как понимаю, отец нашего Миха?
– Да, он, – ответил Петерс. – Попросим.
Получив распечатку, Ростислав Петрович скопировал ее на коммуникаторы девушек, а потом все сидели и читали, изредка обмениваясь короткими фразами.
– Ещё есть выписка из истории болезни, – сказал генерал, когда все дочитали до конца. – Её я вам зачитаю.
«Из истории болезни
Жалобы: боль и ограничение движения в правом голеностопном суставе.
Анамнез: после аварии коптера 4 дня шел в сторону санатория по хвойному лесу. Питался энергетическими батончиками из аварийного запаса, пил воду из ручьев. Травму получил при спуске с горы. Со слов: «в кедах по курумнику ходить нельзя»
Объективно: состояние удовлетворительное. Кожные покровы нормальной влажности, имеются незначительные повреждения на лице и кистях рук. Отек, деформация области правого голеностопного сустава. Повреждение кожного покрова на левой стопе.
Рентген правого голеностопного сустава: признаки оскольчатого перелома малоберцовой кости.
Рекомендовано: проведение металлоостеосинтеза в условиях травматологического отделения».
Уже под вечер наши туристы отправились в первый обход базы.
– Тут не только в шахтах ракеты были, – рассказывал Ростислав Петрович своим спутницам. Одну полуоткрытую шахту с разбитым бронеколпаком они видели. – В подземных ангарах могли мобильные грунтовые комплексы стоять. Серьезный узел обороны был, что говорить.
– А сейчас все разворочено и разграблено, – проговорила Варя, влезая на какую-то конструкцию, чтобы с нее обозреть окрестность. – И все в лесу, толком не поймешь, где что.
– А вы присмотритесь внимательнее, – сказал Ростислав Петрович. – Видите: лесной бугор вроде, а под ним металл видно. Что-то скрыто… Ладно, интендант Заколупин получил достаточно богатое наследство от базы, чтобы жить припеваючи какое-то время. Только мне кажется, что один он тут не хозяйничал. Помните, два транспортера рядом стояли, разобранные? Так вот, я обратил внимание, что с одного детали аккуратно сняты, а с другого вырваны «с мясом», как при большой спешке. Скорее всего, пан Владен сам не напрягался, просто впускал через периметр людишек и выпускал с оплаченным в его карман грузом. Вон дорога к КПП какая накатанная…
– Ростислав Петрович, мы уже долго ходим, вам нужен отдых, – сказала Варя, взглянув на экранчик портативного диагноста, получавшего данные с генерала.
– Где присядем? – покорно спросил он.
– Вон там, в тени, где куча какая-то… – решила Варя.
Лена садиться с ними не стала, ее заинтересовала куча выброшенного здесь на обочине дороги хлама. Немного покопавшись в ней найденной поблизости палкой, она вдруг ойкнула и вытащила на белый свет чуть помятую, но чистую куклу. Сестра пришла на помощь, и скоро девушки торжественно поставили перед генералом облезлый, но еще крепкий чемодан, набитый детскими куклами.
– Ростислав Петрович, это куклы жозефининой дочки, помните? – радовалась находке Лена. – Кажется, тут свалили хлам из их дома, надо все разобрать.
– Не здесь же под открытым небом разбирать, – возразила Варя. – Ростислав Петрович, нам оставили широкий и крепкий тент, кажется от бассейна, я сбегаю, принесу его и накроем, – предложила она.
– Как временная мера – вполне, – согласился генерал, – только разбирать все равно надо. Тут могут попасться интересные вещи, если это в самом деле заколупинское. Милена же в куклы не играла?
– А это что?! – торжествующе закричала Лена, зайдя с другой стороны кучи.
Варя поспешила к ней и девушки принесли очередной «улов» – грязную тряпку, в которой признали бывшую золотистую шёлковую штору Жозефины. После этой находки сомнения отпали, и генерал взялся за свой коммуникатор.
– Завтра всё заберут мои, – сказал он, завершив переговоры. – Варя и Лена, объявляю вам благодарность!
Куча была сфотографирована со всех сторон и накрыта притащенным Варей тентом. Куклу и тряпку девушки забрали с собой в лагерь.
– Очевидно, это выволокли сюда, когда рухнула крыша в домике Кэпа, – рассуждал вслух Ростислав Петрович. – Вопрос в том, когда она рухнула, в записках этого нет. Значит, это было много позже, вероятно, уже после описанных событий. Ну, экспертиза разберется.
– Ростислав Петрович, а гусеницы могут оставлять следы на бетоне? – вдруг спросила Лена.
– Металлические могут, – кивнул генерал. – А почему такой вопрос?
– С другой стороны кучи многочисленные следы гусениц на земле, а на бетоне их нет.
– Ну-ка, покажи, – попросил генерал. То, что он увидел, его озадачило. Такие следы он видел только на Марсе, но присутствие марсианской техники на Земле? Девушкам он говорить ничего не стал, но подозвал к себе робособак и внес в их настройки какие-то изменения. После этого робособаки стали бегать по более замысловатому маршруту и чаще попадаться на глаза усталым путникам. Сам генерал снова взялся за коммуникатор, и девушки услышали, как он приказал кому-то завтра доставить лазерные модули.
Прежде чем найденная кукла заняла место в палатке девушек, Ростислав Петрович тщательно проверил ее своим личным сканером. Тряпку-штору он рекомендовал после проверки «в дом» не заносить, ее оставили на улице. Вечером вдруг позвонил главврач санатория и рассыпался в благодарностях присланным от службы безопасности девушкам. Судя по его тону, мероприятие проходило замечательно, что сулило в будущем неплохие преференции. Ростислав Петрович со своей стороны выразил полное восхищение сестрами Лапшиными, отметив неукоснительное соблюдение всех лечебных предписаний. Похвала вогнала девушек в краску, а их пациент с улыбкой показал им большой палец и озорно подмигнул.
– Ростислав Петрович, а мы пойдем на то место, где упал Ник? – спросила Варя, разливая вечерний чай.
Генерал отрицательно покачал головой. Он считал, что им там делать нечего.
– У тебя другое мнение? – спросил он.
– Мне не понятно, как несколько суток скитаний могли уложиться в несколько часов, – призналась Варя.
– Это эффект относительного времени, – попытался объяснить Ростислав Петрович. – Мне самому в Институте времени приводили такой пример. Допустим, мы едем в поезде и смотрим далеко вдаль. Предметы вдали перед глазами перемещаются медленнее, чем предметы вблизи, верно? Чем выше скорость поезда, тем сильнее это заметно. А теперь представим себе, что движутся не предметы, а время, и взгляд переносит человека из «медленного» времени в «быстрое». Яне буду гадать, что переносит там, но Ник явно странствовал в каком-то ином течении времени. Это пусть Институт времени изучает. Так, спасибо за ужин и чай, разбегаемся по келиям, как в старину говорили.
Генерал ушел к себе, а девушки еще долго тихо обсуждали перипетии дня, пока не заснули на своих надувных лежаках.
Утром Ростислав Петрович проснулся первым, собрал вокруг себя робособак и проверил у каждой ночные записи данных мониторинга обстановки. Интересующих его изменений не обнаружилось. Генерал подумал, но изменять настройки не стал, и роботы снова побежали по своим маршрутам, оберегая покой вверенных им людей. Утро выдалось очень прохладным, из рта шел пар, а руки без перчаток мерзли. Поежившись от холода, Ростислав Петрович с удовольствием нырнул в тепло своей маленькой палатки. Кроме удобного надувного лежака, она имела надувное кресло, складной письменный стол с терминалом спутниковой связи, пластиковую тумбочку для личных вещей и напольную вешалку для верхней одежды. Светящийся потолок чутко реагировал на занятия человека, создавая адаптивную освещенность. Цифровые часы светились над входом. Разница между местным временем и Цейлоном была полчаса, беспокоить Олкрона ранней беседой не стоило. Он и так сделал много. Ростислав Петрович просмотрел присланные Франсуа документы. Их было три. Из первого следовало, что тему гранта для соискателя Франкмана одобрил Экспертный совет Союза Континентов. Правда, как дополнительно сообщил сам Франсуа, это случилось за пару месяцев до ликвидации самого совета за многочисленные нарушения и низкий уровень экспертизы. Второй документ был карточкой гранта из картотеки грантодателей. В нем была примечательна рубрика «Ожидаемые результаты», в которой черным по белому было записано не создание конкретного клона, а разработка практических условий технологии непрерывного клонирования. Ростислав Петрович знал, что под «непрерывным клонированием» тогда понималось не только создание, но и развитие клона на протяжении его существования, включая замену его органов. Больше всего вопросов вызвал третий документ.
Это было техническое задание на создание биологического объекта (генерал сразу обратил внимание, что именно биологического, а не биомеха) с заданными функциональными свойствами, перечень которых, мягко говоря, озадачивал. Объект должен был быть симбиотом для человека, располагаться на шее и голове, но не стеснять движений и не закрывать лицо. На рисунке он был похож на подшлемник из какого-то толстого материала. Симбиот питался биотоками человека и в разы увеличивал его мыслительные способности и реакции. Описание занимало несколько страниц. Ростислав Петрович медленно прочел все до конца. На Цейлоне Франсуа говорил про совсем другое, он упомянул грант, по которому исследовалось восстановление утраченных конечностей, а тут… Надо выяснять.
Девушки уже встали и устроили на площадке перед палатками гимнастическое шоу для разминки. Как оказалось, спортивной гимнастикой обе занимались с детства и даже занимали призовые места на соревнованиях.
– Вечером костер организуем, – пообещала Лена, когда все сели завтракать на расстеленных пенках под выстиранной вчера и растянутой сохнуть на веревке золотой шторе Жозефины, как под тентом. Перед каждым стоял прозрачный поднос с едой в одноразовой посуде. – с музыкой, у нас синтекристаллы с собой.
– У меня внучка здорово играет на синтекристалле, – сказал Ростислав Петрович. – Может, знаете её – Влада Серёгина.
– Дочка мэра посёлка Загорного? – уточнила Варя. – Конечно, знаем. Она плавает здорово, на соревнованиях не выступала, но в бассейне ее не догнать. Мы не раз играли в водное поло в одной команде, когда попадали в детские центры. У нас в Большой долине есть классный бассейн, но Влада ни разу не приехала почему-то.
– В детстве у нее у соседей в подвале бассейн был, – пояснил Ростислав Петрович, допивая свой кофе, – а теперь и в своем доме есть. Плавание она любит. Так, давайте думать, куда нам теперь сегодня плыть. К одиннадцати часам прибудет группа для эвакуации найденной вчера кучи барахла. Мешаться ей под ногами не стоит, но кто-то должен понаблюдать, что извлекают, может какие еще артефакты из записок найдутся.
– Банки с огурцами и бутыли, – съязвила Варя и сама вызвалась пойти к эвакуаторам. Она подхватила подносы и понесла их к тумбе утилизатора.
– А мы с тобой куда? – посмотрел Ростислав Петрович на Лену. – На развалины КПП?
– Можно, – согласилась она. – Дорогу помню. Сейчас пойдем?
– Нет, я еще не получил заказанные вчера лазеры. Получу, установлю на наших «собачек» и можно идти. Одна останется с Варей, вторая будет стеречь палатки, а три пойдут с нами. Понимаешь, вчерашние следы, найденные тобой, оставлены серьезным зверем.
– Каким же? – поинтересовалась Лена.
Вместо ответа Ростислав Петрович нашел и показал ей картинку на своём коммуникаторе.
– Фью!... – присвистнула она от удивления. – Откуда такое страшилище?
– Автономный сторож из Марсианской Автономии, – кивнул Ростислав Петрович. – Узкофункциональный аппарат на гусеницах и с лучемётом. Остановить его можно только лазером, ослепив и спалив датчики. У него очень характерный рисунок гусениц, не ошибешься. На Марсе, увидев один след, не рискуют соваться в охраняемые им места.
– И что, его никто не остановит? Если он как-то включается, то и выключить можно.
– Можно, – кивнул генерал. Его можно включить и выключить только одним и тем же брелоком. Его у нас нет. И подделать брелок технически невозможно. «Свой» брелок он распознает на расстоянии от двухсот метров, замирает и подпускает к себе, все чужие подлежат безусловному уничтожению. Этих «сторожей» только в Автономии делали.
– А вы… – Лена запнулась, – Вы раньше встречались с такими?
– Встречался, – коротко уточнил Ростислав Петрович, не став уточнять, где и когда.
Тут к ним вернулась раскрасневшаяся от чего-то Варя.
– Ой, я не могу! – заявила она и начала рассказывать. – Представляете, мне сейчас звонил Ник: «Говорят, вы на старой базе сейчас в походе? А можно к вам присоединиться? Меня выписывают, Алтай мне обломился. А тут хоть какая-то польза от меня будет... Я эту базу как свой задний двор знаю. Мы с парнями турнир по лазертагу там весной организовывали. Все закоулки облазили». Я его про ногу спрашиваю, а он заявляет: «А что нога? На костылях ходить мне можно. Перевязку, если что, ты сделаешь».
– И Маринка следом припрется, – заявила Лена. – Я ее как облупленную знаю.
– Нет, сейчас никого нам сюда не надо, – решил Ростислав Петрович. – А Ника я в санатории найду, чем занять. Но то, что он знает базу, это ценно, можно будет спросить, если что. Например, не попадались ли ему тут или в санатории следы босых ног?
– Следы Френки? – оживилась притихшая было Варя.
– Они самые, – кивнул Ростислав Петрович. – Проследи за разборкой кучи и уточни про следы у Ника.
Группу эвакуации привез Ион Петерс. Он вылез с пилотского места, отрапортовал и обнял любимого шефа.
– Лазеры мы привезли, – кивнул он на багажное отделение. – Зовите собачек, сейчас мигом дооснастим.
Из салона вылезли четыре дюжих парня в рабочих робах и экзоскелетах. Ростислав Петрович подвел к ним Варю.
– Вот вам временный начальник, ребята, – сказал он, – Варвара-краса, длинная коса.
– Не такая уж и длинная у меня, – засмеялась девушка. – Просто Варя, ребята. Ну, что, пошли?
Парни вытащили из коптера тележки и сложили на них свои приспособления. Потом с внешней подвески котпера сняли складной контейнер.
– Подождите немного, охрану вам дооснастим, – остановил их генерал.
– Мы поможем, – предложил один из парней. Вытащить из упаковки блок, закрепить его на голове робособаки и соединить кабели оказалось проще простого.
– Где ты их нарыл? – спросил через десять минут генерал у Петерса, кивая вслед уходящей группе, вокруг которой бегали три робота.
– У завхоза в центральном офисе, – сказал Петерс. – Это наши все. Я не стал с археологами связываться.
– Правильно, – одобрил его генерал. – Пошли с нами до КПП? Развеешься и поговорим. Или ты в Загорный к своим хотел заглянуть? По глазам вижу, что хотел. Лети тогда, давай, привет твоим!
Помахав рукой улетающему коптеру, Ростислав Петрович посмотрел на Лену.
– Ну, теперь наша очередь вращать шагами Землю, – сказал он.
По стиснутой с боков густым лесом дороге из видавших виды бетонных плит шли двое в широкополых шляпах с накомарниками – девушка в желтой куртке с капюшоном и рюкзаком за спиной и пожилой мужчина с сумкой через плечо в синей космофлотовской униформе с серебряными полосами технического персонала на рукавах и спине. Девушка шла упругим «туристическим» шагом, выдававшем в ней опытного походника. Мужчина не отставал, но шел тяжело и опирался на крепкую можжевеловую палку. Путь им то и дело преграждали упавшие стволы многолетних елей и сосен, через которые они перелезали, страхуя и помогая друг другу. Три робособаки непрерывно кружили возле этой пары, иногда одна из них преграждала путь, тревожно мигая сигналами на боках, в то время как две других устремлялись вперед и громкими хлопками шокеров отпугивали какую-то живность.
– Ростислав Петрович, привал на пятнадцать минут, – объявила девушка, точными взмахами тесака очищая от веток место себе и спутнику на очередной свалившейся поперек дороги ели. – Мы уже два часа идём, а прошли только четверть расстояния. Раньше я тут такого бурелома на помню. Знала б, ни за что бы не согласилась.
– Нет худа без добра, Лена, – отозвался ее спутник, перекидывая на колени и открывая сумку. Пока мы шли, я продумал одну версию. В записках упоминается, что контейнер с Фрэнки привезли на базу, да и потом туда интенсивно возили грузы. Но мне кажется, что дорога, по которой мы сейчас идем, слишком узка для интенсивных перевозок. А более широкая дорога, вот она на карте, находится совсем в другой стороне, она ведет к грузовому терминалу на нашей одноколейке, а здесь разветвляется на две дороги, одна из которых ведет к нам, а другая – к санаторию Космофлота. По ней до сих пор ходят робокары до санатория. Вы там не бродили?
– Как же не бродили, – отозвалась Лена. – Самые грибные места! Это так называемое «Узкое урочище». Оно в самом деле узкое, стиснуто двумя довольно высокими горами. Но грибов там! Однако, сразу скажу, что никаких развалин КПП там нет, да и дойти до военной базы теперь по ней не получится: мост через Гремучее ущелье рухнул. Одно время для туристов навели подвесной мост, но Служба жизни, сами понимаете… Рафинированный у нас туризм.
– Лена, по тексту записок есть одна серьезная неувязка, – сказал Ростислав Петрович. – Башни Меера находятся в тайге на полпути от санатория до Загорного. Военная база от них слишком далека, чтобы Асланбек мог прорубать к ней просеку своим харвестером. Либо это вранье, либо действие происходило совсем в другом месте. С другой стороны Меера вполне могли притащить десять жилых контейнеров, чтобы в них жить во время сооружения своих башен, а потом где-то зарыть и сделать для себя подземный жилой городок… – генерал задумался. Пятнадцать минут давно прошли, но Лена его не торопила. Из своего рюкзака девушка достала тубу с пищевыми таблетками, предложила спутнику и съела сама, запив парой глотков воды.
Ростислав Петрович машинально проглотил предложенную таблетку, но пить не стал.
– А не мог ли автор записок сознательно запутать? – спросила его Лена. – Это же проще простого в литературе.
– То есть ты полагаешь, что это чисто литературная фантазия? – посмотрел на нее Ростислав Петрович.
– А почему нет? – улыбнулась девушка. – Ну, сами посудите… – В это время ее прервал настойчивый вызов коммуникатора.
– Да, Варя, слушаю… Что?!! Держи меня в курсе!
– Что случилось-то? – встревожился генерал.
– Ник нашел следы йети в санатории, – растерянно пробормотала Лена. – Он идет по следу…
Прошло достаточно долго времени, пока новый вызов от сестры заставил ее согнуться от смеха, а потом сбивчиво рассказать своему спутнику, что там произошло.
Продолжение следует