...Это единственное ударение и правильная речь,
по которой мы отличаем интеллигентного человека...
М. Жванецкий
Моя любовь к Михаилу Михайловичу (Эммануиловичу) Жванецкому (1934-2020) - это нечто большее, чем просто забавное совпадение. Да, наши фамилии заканчиваются на «-цкий» и обе - восьмые в русском алфавите, только его - в начале, а моя - в конце. Но ценю я его не за это. Я ценю его за гениальное творчество: за сатиру, острую, как скальпель хирурга, и точную, как выстрел снайпера. За фразы, которые давно ушли в народ. За его дар говорить о сложном с обезоруживающей простотой, за неповторимую интонацию, в которой смешались юмор и печаль. За тот самый, чисто одесский взгляд на жизнь. За его неповторимую еврейскую русскость, подчёркиваю: «еврейскую русскость».
Ещё в начале двухтысячных я приобрёл четырёхтомник собраний произведений Михаила Жванецкого и теперь время от времени перечитываю его миниатюры, монологи, юморески, сатирические зарисовки, афоризмы 70-х - 90-х годов прошлого века и с превеликим удовольствием смотрю и слушаю их в исполнении Виктора Ильченко (1937-1992) и Романа Карцева (1939-2018).
Когда в эфир выходила телепередача «Дежурный по стране», то я, не отрываясь от экрана телевизора наблюдал за тем, как Михаил Михайлович в своей ироничной манере комментировал политические, научные и социальные события в стране и мире и остроумно импровизировал, отвечая на вопросы.
В одной из таких передач в октябре 2009 года он обсуждал изменения в нормах русского языка (род слова «кофе», варианты ударений в словах «договор», «йогурт»), которые были зафиксированы в новых словарях.
Жванецкий воспринял эти изменения крайне негативно. Для него традиционные, «старые» нормы были не просто правилами, а маркером культурного и интеллектуального уровня человека. Такие ошибки, как «одно кофе» или «звОнит», позволяли ему мгновенно составить мнение о собеседнике и определить его как неинтеллигентного или даже неблагонадёжного.
Он высказал мнение, что легализация подобных вариантов - это неоправданное «послабление» и снижение общей культурной планки. В его ироничном рассуждении эта языковая реформа поставлена в один ряд с общей деградацией и безответственностью в обществе, вплоть до трагедий на дорогах. По его мнению, пренебрежение к языковым нормам («одно кофе», «звОнит») и пренебрежение к правилам безопасности - явления одного порядка, отражающие общее наплевательское отношение ко всему.
Мои школьные годы оставили в памяти много ярких моментов, и один из них связан с учительницей русского языка и литературы, Зоей Петровной Штефанской. Она была мамой моей одноклассницы и обладала редким даром - облекать скучные правила в незабываемые образы. Как-то раз на уроке, когда речь зашла о многострадальном глаголе «звонить», она обвела класс строгим взглядом и произнесла с неподражаемой интонацией: «На всю жизнь запомните: правильно говорить „звонИт“. А кто говорит иначе, пусть знает: в великом и могучем русском языке нет места вони»... Этот урок орфоэпии я усвоил навсегда.
И вот, спустя годы, я слышу от Жванецкого, по сути, ту же мысль, только облечённую в его фирменную, горько-ироничную форму. Для него, как и для моей учительницы, язык был не просто набором слов и правил, а фундаментом, на котором держится культура. Он был тем самым камертоном, по которому настраивается общество. Если камертон фальшивит, если мы начинаем говорить «как удобнее», а не «как правильно», то и вся мелодия жизни начинает звучать фальшиво.
Ведь что такое «звОнит»? Это не просто ошибка в ударении. Это маленькое, но показательное предательство. Предательство Пушкина, Чехова, Толстого. Предательство тех, кто веками оттачивал этот язык, делая его гибким, точным и выразительным. Это отказ от усилия, от стремления к лучшему. Это капитуляция перед ленью и невежеством. «А, и так сойдёт!» - вот девиз тех, кто говорит «звОнит». Но с этого «и так сойдёт» в языке начинается «и так сойдёт» во всём остальном: в работе, в отношениях, в управлении страной.
Жванецкий, с его обострённым чувством абсурда, видел эту связь кристально ясно. Он понимал, что человек, которому лень запомнить одно-единственное правило, которому всё равно, как звучит его речь, с такой же лёгкостью проигнорирует и другие, более важные правила. Сегодня он говорит «ихний», а завтра паркуется на газоне. Сегодня он ставит ударение на первый слог, а завтра считает, что ему все должны. Это звенья одной цепи - цепи безразличия.
Именно поэтому реакция Михаила Михайловича на «легализацию» ошибок была такой острой. Это было не брюзжание старого консерватора, а крик боли интеллигента, который видел, как под предлогом «демократизации» и «приближения к народу» разрушается то немногое, что ещё отличает нас от варваров. Язык - это наш последний бастион. Когда он падёт, когда нормой станет ошибка, а безграмотность - вариантом, тогда и говорить о культуре станет бессмысленно.
И я благодарен и моей учительнице Зое Петровне, и Михаилу Михайловичу за этот урок. За то, что они научили меня не только правильно ставить ударение, но и понимать, почему это так важно. Потому что пока мы говорим «звонИт», мы подаём сигнал. Сигнал о том, что нам не всё равно. Что мы помним, ценим и хотим сохранить то великое наследие, которое нам досталось. И в этом простом ударении, в этом коротком звуке «И» - вся наша надежда. Надежда на то, что вонь невежества не заглушит музыку великого и могучего русского языка.