Записал рассказ моей бабушки.
Иван Андреевич Макаров, дядя моей бабушки, рассказывал эту историю много лет назад, когда родные просили его вспомнить про войну.
– На фронт я ушел добровольцем, закончив первый курс пединститута, летом 1942 года. Нас было человек двадцать. Мы собрались на площади перед главным зданием. Провожали нас всем институтом. Баянист весь день играл «Брызги шампанского», мы танцевали с девчатами, смеялись, шутили. Мечтали, что вернемся в институт и снова услышим это танго.
Служил я рядовым солдатом-пехотинцем. У нас во взводе был веселый деревенский парень. Мы его звали «Мартын с балалайкой» потому что у него за спиной рядом с вещмешком была балалайка в цветастой наволочке. Мы смеялись: «Зачем балалайку-то взял? Не на гулянку собрался!» Он отвечал: «Дык не целыми днями воевать-то будем. Роздых будет, чать. Буду играть, все легче станет». Действительно, был и роздых.
Лето, жара невыносимая. Наш взвод сидел в окопах около одной деревни. Немцы были в своих окопах совсем близко, но не стреляли. Наверно, не было патронов. И мы не стреляли, – ждали снарядов.
Мартын снял из-за спины балалайку, вылез из окопа и заиграл «Поедем, красотка, кататься». Мы тихонько стали подпевать: «Давно я тебя поджидал!»
Вдруг из немецкого окопа кричат: «Рус, Катьюша играй!» Мартын заиграл «Катюшу». Мы запели «Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой…» Я говорю: «Вот немчура, им наша песня нравится». Кто-то из наших крикнул: «Эй, немчура, сдавайся!» Я крикнул «хенде-хох». И вдруг увидели, как один немец вылез из окопа и поднял руки. Мартын заиграл громче. Смотрим, вылез еще один немец – и тоже с поднятыми руками». И вдруг выстрел. Мартын замолчал и свалился в окоп.
Тут случилось непредвиденное: без всякой команды все в одном порыве в какие-то мгновения выскочили из окопа, сходу прыгнули на головы немцам и завязалась рукопашная схватка. Офицер с пистолетом в поднятой руке кричал «найн». Борька, самый рослый, выхватил пистолет и выстрелил в офицера. Даже не могу сказать, сколько времени продолжался этот ошеломительный рукопашный бой. У нас были только кулаки и ножи.
Когда все убитые немцы лежали на дне окопа, Борька выстрелил из офицерского пистолета в воздух и срывающимся голосом прохрипел: «Это вам за Мартына и за нашу Катюшу».
От напряжения, усталости, радости и еще от чего-то мы стали молча обниматься. Собрали в немецком окопе автоматы, коробки с медикаментами, вылезли и направились к своим. Увидели, как со стороны деревни к нам тащили полевую кухню и снаряды. Подошедшие солдаты смотрели на нас остолбенев. Наш командир, отдышавшись, спросил: «Водички-то нам принесли? Ребятам испить бы». Заикаясь, кто-то ответил: «Принесли, вот, пейте».
От командира мы все получили благодарность за эту молниеносную схватку. Нашего Мартына схоронили у деревни, балалайку взял его земляк, он тоже умел играть, хотя и не так хорошо. Борька гордился своим трофеем – немецким офицерским пистолетом, но его вскоре отобрали, сказали «не положено».
***
Иван Андреевич после войны вернулся в пединститут, окончил его, работал в сельской школе сначала учителем русского языка и литературы, а потом директором. И не любил смотреть фильмы о войне.