## Глава 19. «Тени и зарницы»
Переход на крейсере «Посланник» состоялся буднично — без вспышек, без тревожных сигналов, будто они просто сменили комнату в одном и том же доме. Артефакт открыл систему, и Искин спокойно отрапортовал:
— Вижу планету земного типа. Спутника не наблюдаю. Радиосигналов, излучений не регистрирую.
Оля с Эдиком переглянулись.
— Наверное, какое;то средневековье, — тихо сказала Оля.
— Давай пролетим под невидимостью и посмотрим, — предложил Эдуард.
Челнок вылетел из крейсера и устремился к планете. По мере приближения картина становилась всё отчётливее и тяжелее. Небо над поселением было затянуто серыми, низкими облаками — они казались почти осязаемыми, тяжёлыми, словно слой воды, готовый пролиться в любой момент. Сквозь них пробивался тусклый свет, а в некоторых местах вспыхивали яркие, почти электрические зарницы — предвестники неспокойной погоды. Воздух казался густым от запахов: нечистот, дыма костров, пряных специй из таверн. Всё это смешивалось в едкую, живую смесь, которая будто сама по себе рассказывала историю этого места.
Их челнок, оснащённый технологией невидимости, плавно скользил над поселением, позволяя рассмотреть жизнь разных сословий во всей её неприкрытой правде.
Богатые кварталы выглядели как вызов нищете: резные фасады, высокие окна с цветными стёклами, башни с флюгерами. Дома здесь были просторными, каменными или кирпичными, с большими окнами, высокими крышами и гребнями, будто хотели дотянуться до неба. Дворяне передвигались верхом на ухоженных породистых скакунах в богатых сбруях с серебряными и золотыми бляшками. Их одежда — длинные камзолы, расшитые узорами или гербами, пышные рубашки с кружевами, высокие шляпы или береты, плащи из тяжёлых тканей, подбитые мехом, — подчёркивала статус. На поясах висели богато украшенные кинжалы, иногда с гравировкой. Лица у одних были надменными, с холодным взглядом, у других — усталыми, изборождёнными прожитыми годами.
А рядом, будто в другом мире, теснились лачуги бедняков — жалкие строения из плетня, глины или тонкого дерева. Они были тесными, тёмными, с маленькими окнами, затянутыми паутиной. Вокруг громоздились кучи мусора, за которыми виднелись огороды. Одежда бедняков была грубой и скромной: домотканые, залатанные рубахи, порты, плащи из шерсти или кожи. Их лица выглядели измождёнными, с нездоровым оттенком. Среди них встречались попрошайки и более агрессивные, опустившиеся люди. Кто;то шёл пешком, кто;то ехал на измученных ослах и мулах.
В поселениях кипела жизнь, но она была шумной и жестокой: возле таверн собирались уличные артисты, пьяные дрались, играли в кости, пели и кричали. Иногда там же поджидали добычу воры. Всё это создавало пёструю, шумную картину, где небо, земля и люди сливались в единое полотно, наглядно показывая социальное неравенство и суровые реалии средневекового быта.
И вдруг они увидели сцену, от которой у обоих сжалось сердце. В овраге, почти скрытом от главных улиц, богатые отпрыски набросились на бедно одетую девушку. Они швырнули её на землю и начали разрывать платье.
Оля стиснула кулаки:
— Мимо такого мы не пройдём. Даже если летим невидимыми.
Эдуард кивнул. Они сели неподалёку, не снимая покрова невидимости. Эдуард бесшумно вышел, одним резким движением поднял негодяев в воздух. Их брюки, и так приспущенные, при подъёме слетели окончательно. Эдуард перенёс их к далёкому лесу и оставил там в одних рубахах, после чего вернулся.
Девушка лежала без сознания. Эдуард опустился рядом и аккуратно положил возле её руки несколько дорого вышитых кошелей — всё, что снял с этих людей. Затем исчез в челноке, где Оля уже переодевалась.
Вскоре прибежал худенький чумазый парнишка лет семи и, увидев девушку, упал рядом, заливаясь слезами. К счастью, она вскоре пришла в себя. Они поднялись и медленно побрели по дороге, а потом вошли в таверну.
— Несчастная, — тихо сказала Оля, глядя им вслед. — Наверное, там и работает.
— Нам всё здесь не переделать, — отозвался Эдуард. — Но хотя бы эта девушка получила компенсацию.
Рядом стояли скакуны тех самых отпрысков.
— Я отлечу, поставлю челнок в укромное место, — сказал Эдуард. — А ты возьми двух скакунов — на нас.
Через некоторое время Оля уже сидела на белом скакуне. На ней было то самое платье, в котором она выглядела одновременно как королева и как воительница: тончайший бархат бордового цвета переливался оттенками от глубокого рубинового до пурпурного, будто в ткани заперли отсветы заката. Лиф украшала изящная вышивка серебряной нитью: виноградные лозы обвивали корону из драгоценных камней, словно шептали о власти, которая держится не на силе, а на терпении. Юбка, расширенная книзу, струилась, как воздушное облако, и перетекала в длинный шлейф — он тянулся за ней, словно знамя победы. По бокам шли разрезы, украшенные мерцающими кристаллами: они подмигивали каждому, кто осмеливался взглянуть.
На голове сияла диадема — современный минимализм, в котором угадывались рыцарские мотивы: тонкие серебряные пластины с гравировкой сплетались в узор, похожий на звёздное небо. Волосы русо;пепельного оттенка уложили в сложную причёску, и каждый завиток будто обняли серебристые нити, создавая мерцающий ореол. В центре — небольшая подвеска;лилия, инкрустированная изумрудами и бриллиантами. На запястье — изящный браслет: переплетение золотых и серебряных нитей завершалось миниатюрной короной, словно подчёркивая: её статус — не в титулах, а в том, как она несёт себя.
Рядом стоял скакун для Эдуарда. Оля поехала вперёд, держа за уздцы второго коня. Вскоре появился и Эдуард — в дорогом камзоле, который сидел на нём безупречно. Тёмно;рубиновый костюм с благородным отливом, приталенный силуэт, белоснежная рубашка с высоким воротником и жабо, украшенным мелкими кристаллами, тёмно;синий галстук, лакированные туфли с аккуратными отворотами и лаконичная цепочка с лилией. Он выглядел как дворянин из другой эпохи — но с той твёрдостью во взгляде, которая выдавала в нём человека, привыкшего действовать.
Они поскакали по дороге вместе — мимо древних замков, мимо лачуг бедняков, пока не выбрались на степную дорогу. У каждого был закреплён меч, взятый на складе нолдов: у Оли — короткий тёмный, у Эдуарда — длинный, из тёмного неизвестного камня с серебристыми прожилками. За спиной у Эдуарда висел арбалет с бронебойными стрелами.
Вскоре они сделали остановку около небольшого озерца, окружённого деревьями. Эдуард подстрелил упитанное животное, похожее на кролика, достал из подсумка горелку, соль, кастрюлю и быстро приготовил еду. Кони флегматично жевали траву, предварительно напившись из озера.
Но тишина длилась недолго. По дороге мчалась карета с гербом льва на дверце. Шторки внутри были закрыты, скрывая пассажиров. Кучер был убит, и лишь несколько воинов отчаянно отбивались от нападавших. Эдуард не раздумывая сделал несколько точных выстрелов — и преследователи один за другим упали, поверженные. Он поскакал вперёд, остановил карету, проверил, что внутри всё в порядке, и вернулся назад, не ожидая благодарности и даже не глядя в сторону спасённых.
Когда они доели простое, но сочное блюдо, Эдуард аккуратно помыл посуду. Готовить много не имело смысла — они не собирались задерживаться.
Наконец двери кареты раскрылись, и из неё вышли две молодые дамы в дорогих одеждах. Они встали у кареты и требовательно посмотрели в сторону Оли и Эдуарда, даже не делая шага навстречу. В их взглядах читалось привычное высокомерие местной элиты, ожидающей почестей и не желавшей даже приблизиться к тем, кто им помог.
Оля посмотрела на них пристально и тихо сказала:
— Местная элита. Ждут почестей от нас, брезгуют даже подойти. Давай запрыгнем на скакунов и вперёд.
Так они и сделали: вскочили в сёдла и проскакали мимо, лишь на мгновение задержав взгляд. Один из стоявших неподалёку богато одетых мужчин медленно повернул голову. Это был молодой, красивый человек с длинными волнистыми чёрными волосами. Он взглянул на Олю — и в этот миг у неё невольно вырвалось:
— Whatever happens, don’t let go of my hand.
1 глава http://proza.ru/2026/10/29/2026
20 глава http://proza.ru/2026/11/04/252