На одной волне. 2

Александр Махнев Москвич
      2.
      Как и должно быть в хорошей компании, народ отдыхал, Баринов с Игнатьевым вышли на балкон перекурить, Устюжанин в кухне хозяйствовал.
      Голубев, подсел к Марунину.
      – Саня, ты мне скажи, как тебе удалось в родные края перебраться. Никто из выпуска по домам назначен не был, а ты в Виннице родился и в Винницу назначен, да не в полк, в распоряжение армии. За какие такие заслуги? Только честно говори, не из зависти спрашиваю, я неплохо и сам распределился, но я всё же старшиной три года отпахал, на отлично завершил обучение. Только брехать не надо, не хочешь говорить, лучше честно скажи, мол, не отвечу, и всё тут.
      Александр усмехнулся.
      – Не один ты такой вопрос задаешь. Я отвечаю, дескать, воля случая, в Винницком полку, это полк непосредственного подчинения армии, был на стажировке, командир полка  направил в училище запрос, место было, вот и назначили… В принципе, это полный ответ, кого удовлетворил, кого нет, а мне, честно говоря, начхать на обиды, если они есть. Я взяток за должность не давал. Должность старлея не такая уж и привлекательная, ты вон, на капитанскую, должность начальника отделения сразу назначен и что… Все мы в равных условиях, примерно на одинаковых должностях. Это, так сказать, отправная точка роста, согласен? Дальше каждый будет царапаться, как может.
      Голубев улыбнулся, покачал головой.
      – И всё  же?
      – Витя, я тебе всё сказал, ну, может, почти всё. Ты же знаешь, дома меня невеста ждёт, отец у неё фронтовик, заслуженный мужик, в областном военкомате по увольнению трудится. Может его просьба повлияла на решение, Татьяна намекнула, отец ходил на приём к заместителю командующего. Мне доподлинно всё не известно. Так что вот такие новости. Хотел, чтобы ты не распространялся на эту тему.
      – Замётано… Служи честно, авось в войсках пересечёмся. Мне приятно было с тобой учиться, общаться и прочее, ты знай это! А зависть здесь не причём. Правильно ты сказал, мы только в начале пути…
      И на балконе курильщики не только дым пускали, о серьёзном и не очень Баринов с Игнатьевым разговаривали. Володя всё переживал как он без театров и концертов жить будет, а Костя над ним подтрунивал.
      – Ладно тебе, на гитаре песни петь будешь, хочешь Высоцкого, а хочешь Пугачёву. Небось, опыт есть, по деревням на первом курсе ездил, латышей песнями, музыкой радовал…
      – Нет, я о высоком искусстве. Помню на первом курсе на концерт Мерей Матье ходили. Мы тогда приставные места купили и чтобы не затолкали в холле, до последнего звонка на улице болтались, а там, у чёрного входа, Матье с собачкой прогуливалась. Смотрю, она такая маленькая, миниатюрная и в чём душа держится. Но уже в зале, мы поближе с Серёгой подсели, слушали… Голосище… Просто чудо! Мурашки по телу… Такое в гарнизоне не увидишь.
      – Да не стони ты – искусство, культура… Лучше футбол вспомни, ручной мяч, волейбол, баскетбол, «Рижское ТТТ» с Улей Семёновой, а?
      Игнатьев согласился.
      – Конечно, спорт в Риге дело великое. Кстати, не только спорт. Мы с тобой ресторации и кафешки не помянули. Юрас Перле в Булдури, пивнушки на взморье, вот уж где красота. Да… Впрочем, если в Прибалтике служба пойдёт там всё и увидим и не только увидим, попробуем, почувствуем. Но я в Белоруссию назначен, так что на драники перехожу. А что, бульба продукт и вкусный и полезный.
      Баринов потушил окурок, положил в пепельницу.
      – Ладно, пошли в комнату, как бы мясо наше не съели…
      И вовремя.
      Из кухни вынырнул Устюжанин.
      – Виктор Иванович, горячее стынет.
      – Ух ты! Чем порадуешь, Серёжа?
      – Свиная отбивная, жареная картошка с томатной подливкой.
      – Ай, молодец, лейтенант! И где научился готовить? Курс о вкусной и здоровой пище в училище не преподавали.
      Сергей порозовел от похвалы.
      – Родители в командировках постоянно, вот и научился себя сам обслуживать, да ещё подружки… У меня две школьных подружки поварихи.
      Виктор удивился.
      – И ты до сих пор не женат? Как же так.
      – О! Для большой любви не только сытый желудок нужен, как говориться и культурка нужна. Нет… Моя невеста возможно ещё в детский садик ходит, может её ещё и на свете нет…
      – В общем-то, ты прав…
      Внезапно раздался звонок в дверь. Голубев покрутил головой.
      – Ждёшь кого?
      Сергей вышел в коридор.
      Виктор недовольно заворчал.
      – Мелодию не может поставить, а ещё инженер-электрик. Это же не звонок, это ревун пожарный, с ума можно сойти.
      Через пару минут в комнату, громко напевая мотивчик марша Мендельсона, с торжественным видом входит Сергей, следом за ним симпатичная девушка в лёгком сарафане.
      – Маринка!? Ты как здесь оказалась?
      Костя Баринов прикрыв балконную дверь, с растерянным видом подошёл к девушке.
      Девушка была смущена. Наверняка она не такую компанию ожидала увидеть.
      – Ты же вчера сказал, что будешь в общежитии, я пришла, а дежурный говорит, не знает где ты, но вроде слышал, что вы собираетесь с девчонками у Сергея…  Я и пришла…
      Голубев удивлённо посмотрел на друзей.
      – И что за… мудрец сегодня в  дежурке?
      Марунин сориентировался.
      – Сазонов это. Его рук дело. Вот, редиска, я ему покажу, «…с девчонками…»
      Разрядил неудобную ситуацию Устюжанин.
      – Марина, проходи, мест всем хватит. Ты уж прости, у нас сегодня мужская компания, но мы люди вежливые, компанейские, наш коллектив от присутствия дамы становится только краше.
      Марунин пододвинул стул, Серёга поставил чистый комплект посуды.
      – Садись, Мариша!
      Девушка раскраснелась, аккуратно присела на краешек стула.
      – Что будем пить, мартини, кальвадос, виски, бренди? Ясно, даме портвешок «Три семёрки»! Из лёгких напитков только портвейн, ты уж прости.
      Сергей осторожно нацедил Марине треть рюмки.
      Голубев обратился к Марунину.
      – Так что Сашок ты хотел сказать?
      Александр встал, поправил галстук, слегка повёл плечами, скосив взгляд на новенький погон слева.
      – Вот я и говорю… За женщин надо бы выпить, положено так. За дам!
Серёжка рассмеялся.
      – Саня! Тебе было сказано, текст подготовь, выучи и говори, ты не в пивнухе с бокалом, ты на торжественном мероприятии…
      Марунин остановил друга.
      – Не надо меня перебивать и тем более помогать, обойдёмся без этих… как их…
      Кто они… эти, при даме Сашок не рискнул сказать.
      – Друзья! Я поднимаю бокал за милых, очаровательных дам! За их божественную душевную красоту. За нежность и привлекательность, за чуткость и способность любить! За то, что каждая женщина неповторима в своём восхитительном многообразии…
      Игнатьев с восхищением прошептал.
      – Во даёт, ловелас неприкаянный.
      Марунин шепоток услышал.
      – Но, но… Я бы просил… Друзья, и ещё что хочу сказать. В нашем отделении холостяками остались лишь пятеро. То бишь мы… Это непростительно! Первым ошибку понял Константин! Мариночка, мы рады вас видеть здесь с Костей, думаю, не за горами тот час, когда вы рука об руку прямо из ЗАГСа рванёте к Сибирским просторам. Косте не привыкать, он сибиряк, надеюсь, и вы полюбите Российскую глубинку с её гигантской широтой и человеческим теплом. За дам!!! Ура!
      Офицеры встали. Трижды прозвучало «Ура!», причём бодро и громко. Вот что значит, девушка рядом!
      После шикарного Санькиного тоста, компания, и так раскрепощённая, вовсе оживилась. Вовка Игнатьев подошёл к Маринке, обнял за плечи, поцеловал в макушку, постучал по плечу Константина:
      –  Береги её!
      Потянулся с рюмкой к девушке лейтенант Витя Голубев. Игнатьев вскричал:
      – Братцы! Клянусь, как только приеду домой женюсь! Женюсь и баста…
      Марина поднялась. Видно было, дружеский приём растрогал девушку. Глаза полные слёз, румянец на щеках. В волнении она перебирала шелковый платочек в руках.
      – Мальчики! Спасибо за добрые слова, за вашу любовь… И тебе Костя спасибо…
      Не договорив, заплакала, выскочила из-за стола и бросилась в кухню, Костя за ней.
      Тишина...
      Игнатьев с удивлением промолвил.
      – И что это было?
      Виктор выдал своё видение ситуации, своё, так сказать, экспертное заключение.
      – Как, что! Разве не видишь? Мы за Константина признались в его большой любви к этой девушке. Прилюдно, причём! Не знаю, делал ли Костя предложение, но думаю теперь, он уж просто обязан жениться.
      Сказано это было с пафосом, лёгкой иронией и, пожалуй, долей зависти к паре, видимо определившей свою дальнейшую жизнь.
      По-прежнему за столом была тишина. Ни тебе аплодисментов, ни тебе смеха.
      Просто тишина.
      И это закономерно, каждый из парней, присутствующих на посиделках, о себе думал, о своём будущем.

      Продолжение следует. http://proza.ru/2026/11/13/789