Предыдущее http://proza.ru/2026/11/03/936
Помню, как папа собирал меня зимой в детский сад. Вытаскивал из тёплой постельки, моей маленькой берлоги, надевал лифчик, натягивал чулочки и застёгивал на них резинки. Я продолжала спать, точнее пыталась, точнее сон овладевал мною, и я с ним не боролась. Потом вижу себя на кухне, где папа готовит мне большую чашку горячего какао с молоком и вкусный бутерброд из мягкого белого хлеба со сливочным маслом. В этот момент во мне начинала просыпаться совесть — я не должна спать, папе тоже трудно, он, может, тоже хочет спать, но заботится обо мне. Все эти действия папы были пропитаны большой отцовской заботой, и мне было очень тепло от этого.
Полярная ночь в Оленегорске начинается 8 декабря и завершается 4 января, то есть длится 28 дней.
Почти месяц мы не видели солнца. Но меня, выросшую здесь, это не очень тяготило. Казалось нормой. Только в начальных классах, порой, слегка озадачивало — мы давно уже учимся, а за окном ещё темно. Днём небо слегка серело, как будто пасмурный день был. А когда, наконец, солнце появлялось, тогда уже всё дольше и дольше задерживалось на небосводе и ближе к весне-лету вообще отказывалась с него уходить.
У нас всегда было много снега, и по краям дороги трактор нагромождал, убирая его с проезжей части, огромнейшие сугробы. Такие огромные, что мы с подружкой Олей И. устраивали себе в них сказочные дворцы, в которых представляли себя королевами.
В связи с этим вспоминаю ещё один забавный момент. На наших улицах на всех углах установили белые нарядные вазоны — урны. Но никто ими не пользовался по назначению. Никто ничего не бросал в них — как-то без этого обходились. А что бросать? — в маленьком городе тогда всё в хозяйстве пригождалось. Бутылки сдавали, в бумагу что-то заворачивали — никаких пакетов тогда не было. Если только окурки, но в такой красивый белый новый вазон бросать их, думаю, ни у кого рука не поднималась, даже в голову не приходило. Так что урны, как элемент цивилизации, у нас воспринимались в качестве городского декора. Зимой в них высокими шапками громоздился снег, представляя собой какие-то сказочные дополнения к нашим нарядным улицам. Нам с Ольгой, в развитии наших фантазий с дворцами и королевами, урны стали служить тронами. И мы важно на них восседали. Прохожие, особенно женщины, с любопытством и пониманием поглядывали на нас.
Зимой у нас на физре были лыжи. Я их недолюбливала. Точнее, если одна едешь в парке среди елей и дышишь приятным зимним лесным воздухом — это завораживает, это прекрасно, наслаждаешься природой и воздухом. А когда соревнования — это напрягает. Ты так и ждёшь, что тебе в спину заорут:
- Лыжню! Лыжню!
И тебе придётся её уступать, сходя в сугроб, проваливаясь в рыхлый снег и теряя время.
Правда, мне однажды понравилось, когда физрук на широкой солнечной снежной поляне поставил нас всех в ряд и дал старт — добежать до леска напротив. Мы все разом рванули, пыхтя и стараясь, и почти одновременно домчались до леска. Победителей не было, но было весело. "Победила дружба!" — как часто говорили тогда.
На лыжи мы чаще ходили на старый карьер. Самое приятное было — возвращаться оттуда — там был долгий прекрасный спуск.
Не всегда была такая хорошая погода, когда мы ходили на физру. И однажды, это было в каком-то из старших классов, началась пурга. Учились мы тогда во вторую смену, и, когда возвращались домой, была уже, по сути, ночь. А тут — пурга, снег, ничего толком не видно, ветер с ног сбивает. Подчеркну, мы ходили на физру в одних свитерках. Никаких курток и комбинезонов. Их в природе ещё не существовало. Бегаешь, прыгаешь на физре — согреваешься. А к концу того дня мы уже изрядно устали и еле-еле тащились в город. Лыжи, скорее, мешали. Дороги не видно, одни снежные наносы, и я провались в какую-то яму. Барахталась в ней, пытаясь вылезти, но у меня ничего не получалось. Впереди в густых снежных сумерках таяли уходящие фигурки девчонок. Мальчишки уже давно ушли вперёд, вместе с преподавателем. Нам, девчонкам, надо было их догонять, а я, значит, здесь, болтаюсь в яме в одиночестве, безрезультатно пытаясь выкарабкаться. Кричать мне казалось стыдным, — им всем тоже тяжело. "Я сама справлюсь", — твердила я себе, с каждой секундой всё больше сомневаясь в этом. Вдруг увидела, что ко мне возвращается девочка — Лида Р., узнала я её, одна из моих подружек. Лида Р., стало быть, увидела, что меня среди них нет, и вернулась меня искать. Обнаружила и стала помогать мне вылезти. Помогла. И тогда, и теперь сердце моё обволакивает тепло благодарности к Лиде. Так мы помогали друг другу в нашем суровом крае, и так закалялся наш характер.
Больше, чем лыжи, я любила коньки. Сначала это были снегурки. Папа накручивал мне их на валенки, закрепляя деревяшками. И мы с Ольгой от подъезда (мы рядом жили), спотыкаясь, катились на них по утоптанному тротуару на каток школы на ул. Кирова. У нашей школы почему-то его не было, а то гораздо ближе было бы добираться. Накатавшись вволю на катке, мы с трудом возвращались домой, потому что верёвки расслабились и конёчки едва держались на валенках. Ехать на них уже было невозможно, и мы брели в валенках с болтающимися на них снегурками.
Спустя пару лет появились в продаже коньки на ботинках — хоккейки. Мальчуковые, конечно, но нам было всё равно — на них было удобнее кататься, чем на снегурках. Хоккейки покупали в Ленинграде, нам с Ольгой они достались, и теперь мы с ней модничали, катаясь на таких редких и удобных, по сравнению со снегурками, коньках. Один момент наших сборов на каток зафиксировал папа Оли (см. фото). К этому времени в Оленегорске на краю города, за школой-интернатом и пятнадцатой школой, построили стадион, который зимой заливали под коток. Туда теперь мы и ходили.
В 1976 году в Оленегорске построили шикарный Ледовый Дворец спорта (ул. Строительная, д. 40) — первый (!) в Мурманской области закрытый дворец с искусственным льдом. Здесь стали регулярно проходить региональные соревнования по фигурному катанию и хоккею, в том числе в рамках «Праздника Севера». Я как-то увидела репортаж об этом в телевизионных новостях и была очень горда за свой город.
Однажды, уже в Москве, на кафедре, где я работала, коллега рассказывала, как она сопровождала дочь в Оленегорск на соревнования по конькам. Для меня это была неожиданная приятная весточка из Оленегорска.
Коллаж из фото:
1. Мы с Ольгой Изотовой собрались на каток. Фото сделано папой Оли у её дома. 1960г.
2. Соревнование по лыжам, ул. Комсомольская, на месте будущего стадиона. Старт даёт физрук шк. №7 Дружинин А.П.. Видна строящаяся школа №15. 60-е годы. Фото из архива города.
3. Каток на стадионе, я приехала из Москвы на ноябрьские праздники 1969г..
4. Ледовый Дворец спорта, "Праздник Севера", конец 70-гг. Фото из архива города.
Продолжение http://proza.ru/2026/11/07/285