Дефективные дети, как источник формирования и постоянного пополнения популяций диких людей. Психологический портрет дикаря на фоне утраты речи. А ну его к чертям, русалкам, водяным, кикиморам и лешим. Народные представления о снежном человеке. Как природные дикари атакуют культурных людей.
Как возникли дикие люди? На этот вопрос психологи затрудняются ответить, потому что сам факт наличия диких людей многими из них игнорируется.
Вопрос о их существовании имеет антропологический и исторический аспект. Обычно в этом аспекте и рассматривается.
По версии автора этого текста, дикари периодически появлялись вблизи людей. Это брошенные и потерянные дети, умалишенные (люди с психическими отклонениями). Социум сам выдавливал из своей среды «ненормальных». Никто не собирался их даром кормить и уж, тем более, не собирался терпеть их выходки. Случалось, что из них формировались небольшие автономные популяции.
Антропологический облик представителей этих популяций мог быть достаточно пестрый и разнообразный. При наличии способности к дикому существованию, при благоприятных природных условиях и при надлежащей кормовой базе, популяция могла увеличиваться в размерах и все более отодвигаться от краев культурной Ойкумены, не нуждаясь в помощи культурных людей. Более того, наличие культурных людей, живущих рядом, могло мешать процветанию этой популяции.
Дикарей в историческое время уничтожали и отстреливали, видя в соседстве с ними угрозу своему существованию. Природные люди не были скованны представлениями морали; не знали, что такое хорошо, а что такое плохо. Они воровали то, что плохо лежит: продукты, орудия, домашних животных, а также воровали, что намного хуже, детей и молодых женщин. С дикарями было трудно договориться, т.к. внутренних тормозов, присущих культурному человеку у них не было. Дикари не понимали речи и не хотели учиться.
Сам собой напрашивается вывод, что дикие люди возникли в условиях социальной депривации. Маленькие дети обычно быстро обучаются, благодаря врожденной способности к овладению речью. Однако иногда, не так уж редко, случаются ошибки развития и обучение детей буксует. Если это простодушный деревенский дурачок, беспрекословно выполняющий любую работу, которую ему поручали – это одно. С этим можно мириться и даже извлекать из этого некоторую пользу, используя таких дурачков для всякой грязной работы.
Если это взрослый дикарь, не подающийся обучению в силу того, что у него были органические поломки или физиологические дефекты в детстве – то это совсем другое. Психиатрических клиник и стационаров для ненормальных в древности не было. От дефективных детей избавлялись, либо относили в лес, предоставляя их дальнейшую судьбу случаю.
Дефективные дети не могли усвоить язык, не понимали, что от них хотят взрослые, но, очутившись в лесу, быстро постигали науку выживания. Питались чем придется, могли по долгу голодать, постепенно вырабатывали у себя не чувствительность к холоду и жаре. Защитные силы организма активизировались на лоне природы. Энергия, которую обычно разумный человек тратит на обучение и мышление, они тратили на усиление иммунитета. Дикие неразумные дети быстро приобретали сноровку для существования в автономном природном режиме в отрыве от социума.
Когда такие дети становились половозрелыми, то их энергия переключалась с когнитивных функций, присущих взрослому культурному человеку, на решение полового вопроса, который по определению не являлся основным вопросом философии.
Сексапильность дикарей являлась особой приметой, характеризующей тех, кто, волей судьбы, вел автономное существование на лоне дикой природы. Недаром, древние греки и римляне, обозначая дикаря прибегали к метафоре человека-козла. Козлоногие сатиры и сильваны, покрытые волосами и с рожками, живущие привольно, стали эвфемизмом и метафорой сексапильных дикарей. Истинные имена дикарей не сохранились, зато до наших дней дошли эти полустертые семантические и изобразительные метафоры. Считалась, что называть дикарей по имени опасно, можно было ненароком привлечь их к себе и спровоцировать нападение.
Мужчины дикари воровали девушек, а женщины дикарки домогались до молодых мужчин. Не то, ни другое ничего хорошего не сулило. Вполне возможно, что средневековые представления о суккубах и инкубах – сексуальных духах, мучавших по ночам одиноких вдовцов и вдовушек, есть своеобразная метафора, алчущих половой связи, дикарей.
Таким образом, смысл существования для дикого человека сводился к удовлетворению «базовых потребностей». Изысканная речь и вершины творческого экстаза и катарсиса им были не ведомы. Современные психологи описывают процесс усвоения ребенком культурного опыта предшествующих поколений, как интериоризацию (из вне во внутрь).
При помощи слов и их значений ребенок учится формировать внутри своего мышления вторую реальность; в постоянном изменении и совершенствовании которой, он видит смысл своего существования. Понятия рождают образы, а образы рождают новые понятия. Разумный человек живет в режиме постоянного диалога с воображаемым собеседником. И этот собеседник изъясняется на понятном индивиду языке. Асоциальные люди лишены такой способности. Внутренняя психологическая жизнь их серьезно ограничена.
Можно предположить, что дикари, неспособные к речи и необученные выражать свои мысли словами, мыслят значительно более эмоционально и предметно, чем культурные люди. Чувства у них неразвиты и не сопряжены с когнитивными свойствами ума. Дикари не подвержены логическому конструированию ситуации, воспринимают ее с внешней стороны, как животные, чисто эмоционально.
Логика у социализированного человека связана с речью и абстрактным мышлением. У дикаря дефицит логики компенсируется чувственно-телесным ощущением. Возможно, дикари более экстрасенсорно ориентированы, чем, верящие в торжество рационального мышления, социализированные люди. Впрочем, сверхспособности, которые дикарям традиционно приписывают, могут быть слишком преувеличены.
Это происходит, главным образом, благодаря народным суевериям, связанным с нечистой силой: чертями, русалками, водяными, кикиморами и лешими. Цель которых состоит в совращении человека. Этим персонажам также приписывают стремление сбить человека с верного пути, глумление, грубые выходки и примитивные розыгрыши. Возможна такая отрицательная коннотация усилилась, уже после того, как христианство стало доминирующей религией и было искоренено язычество. После этого дикари были демонизированы и стали ассоциироваться с нечистой силой.
Как видим, тема дикого (снежного) человека сильно табуирована. Настоящее его имя под запретом. Облик искажен изобразительной метафорой. Его образ жизни неизвестен. Его изучение не на руку сторонникам эволюционизма. В таких стесненных обстоятельствах изучать дикаря почти невозможно. Дело усугубляет и то, что настоящих дикарей, по всей видимости, уже истребили повсеместно.
Вместо этого процветают его суррогатные подделки (особенно в Америке), в виде напяливших на себя шкуру гориллы подростков и т. п. Эпатаж и вызов общественной морали давно уже стали спутниками тех, кто развлекается сам и желает развлечь других, инсценируя появление и внезапное исчезновение бигфутов, сасквочей, йети и прочих квазиперсонажей. Заменить реальных дикарей эти конкурсы народной самодеятельности, конечно, не могут.
Повзрослев, дикари оставались в душе маленькими детьми. Их природный быт мог бы вызвать интерес у исследователей, но создается впечатление, что исследовать больше нечего.
Сохраняется робкая надежда, что дикари могут без особого труда появиться вновь, если появится небольшая автономная популяция внеречевых дефективных детей, способных к природной адаптации. Но современные эскулапы и слуги народа, которые стоят на страже его интересов, исходя из чисто гуманистических соображений, такое вряд ли допустят. Что вполне объяснимо.
Может быть, это и к лучшему. Дичать плохо, а развиваться – хорошо. Эта азбучная истина доступна для понимания, и может стать лейтмотивом для дальнейшего развития современного человека.