Глава 2.
Хочу напомнить читателю, что
дети в нашем с тобой произведении — не дети,
взрослые — не взрослые,
жизнь — не жизнь.
Свободы нет,
Земля — бутылка Кляйна,
а космос — иллюзия.
Короче…
Пришло время идти ему в садик. И Боря пошёл. Там были разные ребята. Младшему из них исполнилось восемнадцать. А старший уже, наверное, нянчил внуков: на волосатой груди его было множество наколок, а в кармане болтались плоскогубцы.
— Курево завтра принеси, — скомандовал местный главарь — Беззубый Марат. Зубы ему выбили ещё в ясельной группе, и среди остальных ублюдков он был самым страшным. Оттого и возвеличивался. — Иначе мы забьём тебя в песочнице.
— Хорошо, принесу, — согласился Боря, так как хорошо понимал, что не хочет закончить дни свои среди песка и камней, обкаканных собаками и мышами.
Он пришёл к Старику и попросил пачку сигарет. Старик никогда не курил. И сигарет у него не было.
— Они прикончат меня, — развёл руками Боря.
— Не прикончат, — уверенно произнёс Старик. — Это слишком серьёзно. На такое они не пойдут. Желторотики твои. Жалкие засранцы. Просто изобьют. Ну, это ерунда. Меня каждый день на работе избивают, но я продолжаю туда ходить. Ещё и рубашку глажу.
— Тебя избивают на работе? — не поверил Боря.
— Конечно, а ты как думал? Откуда деньги в доме берутся?
— Я не знаю.
— На работе зарабатываются.
— И тебя там бьют?
— Да. Почти каждый день. Вчера, например, в бухгалтерии отделали. Я зашёл на минутку — так полчаса месили. Одной женщине даже с сердцем плохо стало — скорую вызывали. Возрастная уже: как ногами стала дрыгать — так в глазах потемнело. Такие дела.
На Старика надежды не было. Боря пошёл к Инструктору. Она тоже не курила, а в тот момент вообще пересаживала кактусы.
— Если тебя бьют, я напишу в газету “Вечерняя Х“. Тогда соответствующие органы быстро наведут порядок!
Инструктор очень верила в силу писем читателей, написанных в вечерние газеты.
— Не надо. Боюсь, меня вообще зарежут.
— Не зарежут. Вот — отнеси воспитательнице кактус.
С этими словами она вручила Боре “Opuntia Mammillaria Astrophytum“ в банке из-под майонеза.
И Боря поплёлся в свою комнату.
Надо было выкручиваться. Для отвода глаз он почитал немного “Критику чистого разума“, зачеркнул в ней четыре предложения, поставил в трёх местах вопросительные знаки, дождался, когда Старик уснёт, неслышно проскользнул на кухню, взял пачку чая со слоником и быстро порешал вопрос.
Следующим утром он протянул Беззубому Марату полиэтиленовый пакет с бумажными трубочками.
— Почему они такие странные? — недоумевал травмированный.
— Старику родственники из Скипидарограда присылают. Это морские. Моряки курят.
— Смотри у меня: если табачок г*вно — отвёрткой затыкаю, — пригрозил вожак стаи, раскуривая бумажную трубочку, набитую индийским чаем.
— Табак первоклассный, — заверил Боря.
Чай и правда был неплохой. Боря любил пить его из блюдечка вприкуску с купеческим сахарком. А вот за резиновый клей, которым он надёжно проклеил бумагу, — он поручиться не мог. Клей Старик вынес с работы в ведре, где эту марку использовали для фиксации сложных инженерных конструкций.
Сначала Марат вроде был нормальным. Он привычно курил, сплёвывал на пол и поглядывал на женщин за периметром. Время от времени чесал живот. Потом что-то в его голове хрустнуло — и он сорвался с места. Обезумевший инвалид вывалился на улицу в одних чешках и ползунках, перемахнул через забор, долго метался среди панельных многоэтажек, проколол колёса автофургону “Хлеб“, успел выхватить по лицу от двух взрослых мужиков в лыжных костюмах, вернулся в садик, бегал кругами вокруг корпусов и показывал язык в окна. В конце концов был скручен нянечкой и воспитательницей, которые затем до вечера отпаивали его, связанного, горячим молоком.
— Покажите мальчика врачу, — посоветовали маме Марата, когда та пришла за ним после тяжёлой смены в Институте Азии и Африки, где заведовала секцией “Гигиены брака у первобытных народов“. — Кажется, у него плоскостопие.
Боря понял, что из садика нужно уходить.
Продолжение: http://proza.ru/2026/11/07/499
Начало: http://proza.ru/2026/11/05/1811