Дата 7 ноября - словно зеркало, отражающее раскол эпох. Когда-то она сияла красным цветом в календаре, символизируя День Октябрьской революции. Сегодня на постсоветском пространстве былое единство в оценке этого события ушло в прошлое: где-то о нём не вспоминают, а где-то говорят как о трагедии. Сменилась эпоха - изменились и символы. Но для миллионов людей, родившихся в СССР, эта дата до сих пор ассоциируется с одним из главных праздников страны.
Для меня 7 ноября - это окно в детство. Я не буду вступать в дискуссии о значении революции; для меня, родившегося через 38 лет после неё и воспользовавшегося её плодами, всё ясно. Моя память хранит не сухие факты, а живые ощущения праздника, который пахнет морозным воздухом и разными вкусностями.
Всё начиналось ранним утром. Мама доставала пальто и прикрепляла к нему большой красную ленточку, папа проверял флажки. На улице наш посёлок оживал: нарядные семьи стекались к месту сбора колонн. Я сидел у папы на плечах, и мир казался огромным: море красных знамён, шаров, музыка из громкоговорителей и улыбающиеся лица. Люди были рады встрече и общему делу, вырвавшему их из рутины. «Ура-а-а!» - неслось над посёлком, когда мы проходили мимо трибуны. Я кричал вместе со всеми, чувствуя себя частью единого потока.
А после демонстрации - самое вкусное: мы шли в гости к папиному брату дяде Саше. Его дом был наполнен ароматами праздника: мамалыга, шкварки с жаренным луком, брынза, фасолица и токана, «муждей», жареная рыба и молдавский гивеч из баклажанов, кабачков, помидоров, моркови и лука.
Собиралась вся наша русско-украино-молдавская семья. Взрослые садились за стол, начинались разговоры и смех. Главный парад был здесь, за столом, где собрались самые близкие. Для меня это был день абсолютного счастья.
Прошли годы. Страна, в которой я родился, исчезла. Дата 7 ноября перестала быть праздником. Я всё это понимаю и принимаю. Но когда наступает ноябрь, память упрямо возвращает меня в детство. Я снова чувствую холод древка в руке, вижу красный бант и ощущаю тепло отцовских плеч. Это мой личный праздник единства семьи, который никто не отменит.
Все нынешние руководители государств, образовавшихся на осколках Советского Союза, - выходцы из моего счастливого прошлого. Я смотрю на них по телевизору. Один, с важным видом рассуждающий о «европейском выборе», в семидесятые был пламенным комсоргом, клеймившим «тлетворное влияние Запада». Я помню его - он цитировал Ленина лучше, чем я помнил имена своих сослуживцев. Он получал грамоты, ездил в заграничные командировки как самый идейно подкованный. Он был плоть от плоти той системы.
Другой, теперь строящий свою власть на национализме и рассказах об «оккупации», был сыном крупного партийного функционера. Он учился в МГИМО, отдыхал в правительственных санаториях Крыма, его будущее было расписано на десятилетия вперёд. Он носил красный галстук, потом комсомольский значок, потом партийный билет - как ступени одной большой, надёжной лестницы, ведущей к вершинам власти.
Третий, который теперь с пеной у рта доказывает преимущества свободного рынка и называет советский период «чёрной дырой», был «красным» директором завода, получал государственные премии и клялся в верности плановой экономике на каждом партийном собрании.
Четвёртый, тот, кто когда-то носил партийный билет и учился в университете за казённый счёт, а теперь, откинувшись в мягком кожаном кресле своего «джета», ностальгически улыбается и с гордостью рассказывает историю своей борьбы - историю о том, как он и его товарищи «забивали последний гвоздь в крышку гроба коммунизма», хороня систему, которая его же и вскормила. Правда он недавно сбежал из своей страны...
Мне непонятна их жгучая ненависть к этому прошлому, заставляющая переименовывать города, улицы, сносить памятники и переписывать учебники. Может, они ненавидят не страну, а самих себя в том прошлом? Своё лицемерие, свои клятвы, которые они предали. Ведь проще объявить всё ошибкой, чем признаться: «Да, я верил, а потом предал». Предавший всегда ненавидит того, кого предал. Они сносят памятник собственной совести. Я смотрю на их холодные, расчётливые лица и вижу тех мальчишек с горящими глазами. Мне больно за то, что Великая Идея породила таких циничных и беспамятных детей.
С каждым годом 7 ноября становится для меня и поводом для горьких размышлений о нынешних «наследниках Великого Октября». Создаётся впечатление, что для руководства левых партий восстановление социализма - не более чем лозунг для привлечения электората. За громкой риторикой скрывается политическое приспособленчество, а цель - не смена формации, а места в парламенте. Великий день, изменивший ход истории, стал для них просто политическим инструментом.
Но и мы, «электорат», несём свою долю ответственности. Почему мы не участвуем в выборах, отдавая право выбора другим, или раз за разом голосуем за тех, кто десятилетиями имитирует деятельность? Возможно, нам самим стало удобнее верить в эту симуляцию, чем ежедневно бороться за свои интересы. Настоящее левое движение - это, в первую очередь, сознательные и активные граждане.
Так что 7 ноября - это повод спросить не только с них, но и с себя: готовы ли мы к борьбе за справедливость, о которой так любим вспоминать в этот день? Или нам достаточно красивых слов и красных знамён?