Глава 5
И вот теперь я собираюсь ехать к нему и не знаю причину его беспокойства. Я подозреваю, что, всё-таки Кирилл втихаря баловался незаконными деяниями. И теперь просит у меня помощи, хотя, честно, я не знаю, чем я могу ему помочь в этой ситуации. Может, он просто хочет поделиться со мной своими мыслями — обсудить, так сказать.
Проснувшись, я не спеша собрался и поплёлся на автобусную остановку. Было промозглое субботнее утро. Промозглое настолько, насколько применимо это слово к утру второй половины декабря. Светлана и дети ещё спали. Я тихо оделся и вышел в сырой и морозный двор. Зимой бывают такие дни, когда в воздухе висит мутная пелена, подобная летнему туману. Слой этой «известковой» изморози оседает на всём. Машины, деревья, дорожки — всё покрыто «мучной пылью» и выглядит, как после побелочных работ, которые только что выполнили полные тётки в робах из видавшего виды распылителя. Казалось, что если сейчас дунет ветерок, то вся эта оболочка слетит белыми газетными листами, открывая все скрытые ею объекты. В такие дни странно сочетаются сырость и мороз. Небо только чуть-чуть начало светлеть, и округа принимала этакий постапокалиптический вид — всё покрыто слоем белого пепла. И если бы не спешащие куда-то люди, мир был бы печально-удручающим.
Маршрутка подошла почти сразу. Подрулила к остановке, резво проскочив жёлтый свет светофора на перекрёстке, и долго катилась по наледи вдоль бордюра на заблокированных колёсах, проскользив мимо ожидавших её людей. Я залез в салон, кинул водителю на капот мелочь и сел на своё любимое место — рядом с тёплым двигателем. В выходное утро дороги были полупустыми, и маршрутка катила ровно, без рывков. Мерное завывание трансмиссии ПАЗика и тепло двигателя сделали своё дело. Меня стало клонить в сон. Господи, за столько десятилетий — больше чем за полвека - ГАЗоновская коробка передач так и не избавилась от своего фирменного завывающего звука. Ещё до Великой войны вездесущие полуторки будили сонные улицы этой музыкой. Казалось, посади человека из того времени с завязанными глазами в салон современного ПАЗа и он воскликнет: «Боже, вы до сих пор на этом ездите!?» Он будет убеждён, что едет на каком-нибудь довоенном автобусе.
Скоро маршрутка стала приближаться к центру. Улицы стали шире, машин больше. Несмотря на то, что Верхневолог теперь столица, маршрутки с водителями-гастарбайтерами здесь ещё сохранились. Скорее, как анахронизм. В центре, сверкая электронными табло и светодиодным освещением, уже вовсю катались электробусы, низкопольные малошумные трамваи. Строился монорельс, готовый соединить правый и левый берег Вологи. Но до окраин цивилизация доходит медленно. Старенькие, видавшие виды маршрутки зачастую остаются единственным общественным транспортом для того, чтобы добраться до центра. Но, в любом случае, их дни уже сочтены.
Когда я открыл глаза, автобус уже катил по проспекту вдоль строящейся эстакады монорельса. Основательно согревшись, я резво выскочил из остановившегося автобуса. Электронный информатор на остановке сообщил мне точное время и то, что я прибыл на остановочный пункт «Квартал имени маршала Косарева», а также то, что в ближайшее время ожидается прибытие электробуса по такому-то маршруту. Удобная штука. Цивилизация!
Кирилл жил внутри указанного квартала, в добротном доме послевоенной постройки. Квартал обрамлял по всему периметру длинный красивый дом времён «архитектурных излишеств»: с лепниной, резными кованными балконами, балюстрадой на крыше. Внутри квартала располагались четыре ряда домов попроще. В одном таком доме и обитал Кирюха. Я проскочил в ближайшую арку и потихоньку побрёл по уютной внутриквартальной улице. Фонари уже погасли, однако ночная синева ещё полностью не покинула город — день наступал медленно и сонно. Нырнув в проход между домами, я подошел к Кирюхиному подъезду. Мельком глянул на его окна — как всегда плотно зашторены. Потоптался у подъездной двери и набрал номер домофона.
http://proza.ru/2026/11/10/659