Глава 8
На улице дышалось легко, несмотря на мороз. Яся начала оглядываться, смотря то под ноги, то поверх крыш домов. Сдвинув шарф вниз, она выдохнула и глядела на пар изумленным взглядом.
— Мороз, — сказала она, то ли спрашивая, то ли подтверждая факт.
Опустив руки в сугроб, она подбросила рыхлый снег фонтаном и радостно созерцала белое облако, словно африканский ребёнок, впервые увидевший зиму. И в то же мгновение, подопнув ногой, разметала эту несчастную кучку снега, которую немедленно подхватил и унес к крышам дворовый вихрь, гуляющий между стен домов. Ей богу, я уже не удивлялся. Поняв, что для неё это в диковинку, я схватил её за руку и потянул к выходу из двора.
— Пошли, здесь ничего интересного нет. Пойдём, пойдём.
Миновав арку и следующие дома, мы вышли на проспект. Фары бегущих машин отражались от укатанного снега и расплывались в белой пороше мутными пучками света. На открытом пространстве несильный, но не стихающий ветер поднимал колкую позёмку с рыхлых снежных сугробов, окутывая нас морозной пылью, которая в ту же секунду превращалась в капельки воды на тёплых ресницах.
— Я не думала, что они такие шумные, — удивлённо сказала Яся.
— Кто шумные? — не поняв, к чему именно относилась эта реплика, спросил я.
— Ваши автомобили.
— Да не такие они и шумные, — хохотнул я. — Есть кое-что и пошумнее. Вон видишь? — рукой я указал на видневшиеся вдали радужные фонари ледового городка. — Нам туда. Побежали, согреемся.
Я не успел схватить её за руку. Она припустила так, будто наконец увидела долгожданную цель своего путешествия. Угнаться мне за ней не представлялось возможным. Когда я, запыхавшись, подбежал к входу в городок, Яся рассматривала входную арку, сделанную из прозрачнейшего цветного льда, подсвеченную изнутри. Она то проводила рукой по гладкой поверхности, то прислонялась лицом, наивно пытаясь рассмотреть, что там — внутри прозрачной глыбы.
— Кирилл, а почему лёд цветной? Он должен быть бесцветным.
После такого вопроса на ум приходила только одна реплика с интонацией строгой, очкастой, старой училки: «Послушай, милочка! Посмотри на себя. Сколько тебе лет!? Ты задаёшь эти глупые вопросы назло мне?! Стыдно в твоём возрасте не знать элементарных вещей. И хватит надо мной издеваться!».
Несмотря на поздний час, жизнь в ледовом городке кипела гейзером, хотя детей практически не было. С ледовых горок, рискуя нанести себе увечья, группками катились трезвые и нетрезвые граждане, по-поросячьи визжа от восторга. Разогретая молодёжь активно фотографировалась возле многочисленных ледовых фигур, издавая при этом какие-то невообразимые звуки, как будто они могли отобразиться на фото. Двое охранников безрезультатно пытались достать из ледовой чаши пьяного мужичка, который, в виду своего, мягко говоря, нетрезвого состояния, решил заночевать в ней, рискуя замёрзнуть насмерть. Сейкьюрити, перевалившись через край, пытались зацепить его за одежду, но как только мужичок оказывался у края чаши, немедля начинал издавать нечленораздельные звуки и активно махать руками и ногами, явно не желая, чтобы его беспокоили. Вырвавшись из рук спасителей, он съезжал в центр чаши и успокаивался до следующей попытки его спасения. Немного понаблюдав за таким цирком, я решился помочь этим трём бедолагам. Тем более было видно — терпение помогающих на исходе. Я попросил Ясю подождать и скоро направился к чаше. Но девушка решительно направилась со мной.
— Кирилл, подержи меня за ноги. — Она уверенно перекинулась через край, а я едва успел схватить её за щиколотки.
Как заправский МЧСник, Яся ухватила раскисшего мужичонку за воротник и одним рывком выволокла его за пределы чаши. Не успев среагировать, он плюхнулся на утоптанный снег, поджал ноги и мирно засопел. Ошарашенные и онемевшие охранники, опасливо озираясь на неё, подошли к пьянчужке и стали пробовать поставить его на ноги.
— Не мучайтесь, вызовите полицию, — посоветовал я и, взяв Ясю за локоть, поспешил ретироваться, дабы избежать лишних вопросов.
Мы слонялись по городку. Она с любопытством разглядывала праздно шатающиеся шумные компании. Остановившись у самой высокой горки, девушка долго наблюдала за радостными людьми, катящимися по ледяной дороге - кто на ледянках, кто на ногах, а кто так — на пятой точке.
— Почему они — взрослые — так себя ведут?
— Ну как «почему». Это же весело — катиться с горы, — не найдя вразумительных слов, ответил я. — Попробуй!
Она недоверчиво посмотрела на меня.
— Давай, давай, иди, — подбодрил я её и начал искать какую-нибудь картонку.
Подняв брошенную кем-то треснутую ледянку, я вручил её Ясе.
— Чтобы лучше скользить, — пояснил я, тут же подумав, что моё объяснение совсем никчёмное, ведь она была не глупая.
Взяв у меня ледянку, она, оглядываясь, зашла в толпу, поднимающуюся по лесенке на горку. Я подбадривающе махнул ей рукой и через мгновение потерял её из виду. Через некоторое время меня начало одолевать беспокойство — Яся должна была уже давно скатиться, но она не появлялась. Переживая как за родную дочь, я начал искать её взглядом то со стороны спуска, то со стороны лесенки. Когда волнение моё уже начало достигать уровня паники, я почувствовал лёгкий толчок в спину. Обернувшись, я увидел Ясю. Её раскрасневшиеся щёки и сияющие глаза излучали детский восторг.
— Кирилл, это действительно очень увлекательное действие! Ты меня не обманул, — и не дав мне ответить, спросила. — А что там, в том небольшом помещении?
Я посмотрел в ту сторону, куда она указала.
— Это тир.
— Что это — «тир»? — полюбопытствовала она.
— Пойдём! — предложил я и мы поспешили к фанерному павильону с расставленными у стены жестяными баночками и висящими всюду мягкими игрушками — призами.
Колоритный кавказец в дубленке с поднятым воротником, но без шапки, толстыми, как сардельки, пальцами ловко начинял пневматическую М16 шариками для стрельбы.
— А-а-а, пострэлать хотыте, молодые луди? — бодро воскликнул он, когда мы подошли к рубежу. — Подходыте, всё заряжен, всё честно! Дэсять банок — двенадцать выстрэл. Всё сбиваэшь — вот этот ряд приз выбираэшь. Кто будэт стрэлать? А, вижу, дэвушка будэт стрэлать!
— Ну да, — ответил я, немного удивившись, с чего это он так уверенно решил, что Яся хочет пострелять.
Но мельком взглянув на неё, сразу понял — она явно уже выбирала себе оружие, из которого желала расправиться с блестящими баночками. Недолго думая, она взяла короткоствольный АК.
— А выдержит ли стена выстрелы? Она производит впечатление ненадёжной.
Наблюдая это, я почувствовал, что брови мои от удивления всё больше и больше изгибаются в дугу, а шапка приподнимается над волосами. Примерно то же происходило и с кавказцем, который, наблюдая всё это, чуть не выронил коробочку с металлическими шариками. Яся, как заправский стрелок, взяла автомат, бегло осмотрела его, передёрнула затвор… и с удивлённым выражением медленно протянула мне его:
— Кирилл, а что это значит?
Не знаю почему, но я сразу понял суть вопроса. Шапка и брови приняли привычное положение, а меня накрыл ироничный смех. Она, полу обиженно, полу удивлённо, смотрела на меня.
— Ты подумала, что он настоящий? Да это же пневматическая игрушка! — хотел было я пуститься в разъяснения, но, бросив мимолётный взгляд на хозяина тира, сказал, ухмыльнувшись. — Ну и чудная же ты, ей богу.
Яся, недвусмысленно посмотрев на меня исподлобья, вдруг вскинула автомат, приняла стойку и, выпалив десять шариков за семь-восемь секунд, разделалась с баночками и бросила кавказцу короткое «ещё». Владелец тира, с выпученными глазами, молча и медленно выложил новый рожок на стойку. Моментально сменив магазин, она проделала то же самое со следующим рядом баночек, после чего, с превеликим удовлетворением, небрежно положила автомат на стойку и посмотрела на меня с выражением «ну что, съел?». Мне сказать было нечего. Я только поднял большой палец вверх.
— А-а-а, — протянул очнувшийся кавказец срывающимся голосом, — я всэгда говорил, что дэвушка в армия надо ходить. Вот, выбирай прыз тут.
Кавказец провёл рукой по ряду висячих игрушек и вдруг встрепенулся:
— Нэт, красавица, подожди, — кавказец перешёл на полушёпот. — Вот, это тэбэ.
Из-под стойки он выволок на свет огромного розового медведя. Медведь был такой милый и вкусно пах морозом и новой игрушкой, что я, не мешкая, схватил его в охапку. Яся же выразила не то удивление, не то непонимание, и я уже ждал вопрос про цвет. Но она промолчала. Мы скоро попрощались с кавказцем и направились к выходу — как-то сразу, не сговариваясь, поняли, что пора домой.
Не торопясь, мы шли вдоль улицы. Медведь был насколько большим, настолько и тяжёлым. Нести его было ужасно неудобно. Он постоянно пытался выскользнуть у меня из охапки.
— Кирилл, что я должна с ним делать?
— Да ничего. Оставь его у меня. Он тебе, явно, не понадобится.
Постоянно перехватывать выскальзывающего мишку мне надоело и последние метры до дома я просто тащил его по снегу за лапу.
В квартире было тепло и тихо. Пахло обжитым и уютным помещением — я раньше этого не замечал. Да и такие променады я давно не делал. Как только меня окутало ласковое тепло родного очага, мне сразу захотелось спать. Яся, как-то незаметно раздевшись, прошмыгнула на кухню и заняла «своё» место за столом. Я, молча, щёлкнул кнопку чайника.
— Чай будешь? — спросил я её и тотчас, не дожидаясь ответа, побежал в комнату, вспомнив о своих наблюдателях, по пути отругав себя за безалаберность и забывчивость.
Осторожно отогнув край шторы, я осмотрел двор, насколько мог его видеть со своего наблюдательного пункта. Вот она — ГАЗель — стоит себе в дальнем углу двора, но настолько запорошена изморозью, что изнутри машины вряд ли можно было что-то разглядеть. «А вообще, эта машина имеет какое-либо отношение к следящим за мной? А может, это просто мои страхи?»
Я вернулся на кухню. К моему удивлению, она уже самостоятельно заварила чай и протягивала мне мою большую кружку.
— Что сама не пьёшь? — Я полез в шкаф за чистой чашкой.
— Спасибо, Кирилл, я выпью немного воды.
Она взялась за чашку обеими руками, заодно и обхватив мою ладонь, на мгновение просмотрела мне в глаза и опустила взгляд. Её холодные руки аккуратно соскользнули с моей кисти, увлекая за собой чашку.
— Спасибо, — еле слышно сказала она, наливая себе воды. — Ты иди, отдыхай. Устал. Вижу, устал. Я тоже сейчас допью эту воду и пойду.
— Ясь, там на кровать ложись, а я…
Она внезапно упёрлась мне ладонью в грудь и, немного наклонив голову, посмотрела мне в глаза, будто гипнотизируя.
— Иди! — тихо приказала она.
Действительно, спать хотелось ужасно. Тепло квартиры разморило меня до состояния, когда бороться со своими желаниями уже не представляется возможным. Я залпом допил чай и пошёл в спальню, моментально забыв, что только что предложил свою кровать Ясе. Тяжёлая голова магнитом прилипла к подушке. Веки, как в замедленном кино, начали смыкаться. Сквозь оставшуюся щелочку почти закрытых глаз я видел часть коридора и вход в зал. Видел, как она бесшумно подошла ко мне. Как нежно погладила по шевелюре, что-то невнятно прошептав. Затем скрылась в проёме тёмного зала, вышла оттуда, выключила свет. Послышался щелчок захлопнувшейся входной двери. «А может она и есть тот человек, который должен прийти за Интелисом? Да нет, не может», — отогнал я мысли. Да и это уже было неважно. Я спал.
http://proza.ru/2026/11/10/683