Глава 4
Мы сидели, прислонясь к холодной, гладкой как зеркало поверхности. Рухнув, флаер повредил какой-то шланг, и теперь из него с громким шипением вырывался пар, наполняя зал удушающим сырым туманом. Из-за этого понять размер помещения, обстановку вокруг, да вообще где мы, что и как — не было возможности. Павел сидел и, потирая ушибленное бедро, недоумённо смотрел то на меня, то на Ясю, пытаясь сообразить, как эта маленькая стройная девчушка силой здоровенного мужика с лёгкостью вышвырнула нас обоих из разбитого салона флаера.
— Так. И никак иначе, — с улыбкой прошептал я ему. — Драться тебе с ней не советую.
— Ребята, простите меня, прошу, — увидев Пашкино недоумение, заговорила Яся, — но по-другому нельзя было. Вы просто растерялись бы и не смогли бы понять, что делать. Могли погибнуть.
Паха вздохнул и понимающе кивнул. Отсутствие людских голосов, окриков, звуков движения сильно напрягало. Где и что сейчас предпринимает враг? В любой момент из стены тумана мог выскочить наёмник, да хотя бы сам Алан, и разделаться с нами в секунду. Шипение постепенно стихало. Пар начал рассеиваться и проявлять детали интерьера зала. Массивная металлическая конструкция, за которой мы укрылись, оказалась основанием высокой колонны, увенчанной круглой платформой. Там, в высоте, потолка видно не было. Да и был ли он? Буквально в двух шагах от нас была стена. Сплошная. Отступить и смыться было некуда. Выглянуть и посмотреть — что там в зале, не позволял инстинкт самосохранения. Я прислонился к холодному металлу и прикрыл глаза. На мгновение закралось обманчивое чувство — всё! Всё закончилось.
Я вздрогнул, увидев краем глаза справа от себя движение в рассеивающемся паровом облаке. Тут же оглушительный выстрел заставил зазвенеть в ушах тысячи комаров. Стреляла Яся. Некто, выдохнув, ухнул и грузно завалился обратно, исчезнув из поля зрения за углом нашего убежища.
— Там их трое, — через секунды послышался тяжёлый низкий голос, явно принадлежащий человеку большому и грузному.
— Так, так, так, — резким, задорным голосом заговорил Алан, и его слова зычно разнеслись по объёму зала. — Русский, недооценил я тебя! Кого же ты так быстро себе в друзья подцепил, а? Я сразу понял, что ты не один. Один тюфяк завалить четверых моих не смог бы. Да и чёрт с ними…
— Там девка какая-то, — вновь громко пробубнив, прервал его тяжёлый голос.
— Агент Одиннадцать Три? Яся? — зычно спросил Верховный. — Ты как здесь оказалась? Ты должна была…
— Да, Верховный, я должна была быть изолирована и не мешать сейчас реализации твоих далеко идущих планов. — с ироничной издёвкой ответила ему она, ничуть не учитывая разницу в иерархии. — Но ты просчитался, знают все…
— Опа! — резко вмешался в разговор Алан. — Мэлон[5] , это твоё «не будет проблем. Все риски исключены»? И как же теперь с тобой дальше работать? А нужен ли ты теперь? Ты просто бесполезен…
Верховный прокричал что-то невнятное. Послышался шум борьбы и выстрелы. В мгновение всё стихло, и только было слышно, как кто-то стонет и корчится от боли. Короткий щелчок ещё одного выстрела и всё на долю секунды стихло, чтобы сразу же разразиться бешеным рёвом Верховного:
— А-а-а, да как ты смеешь, ублюдок! Немедленно освободи меня, убери своих подонков! Ты кто здесь такой, что о себе возомнил? Тебе лучше…
— Я не советовал бы тебе сейчас начинать с оскорблений. Быстро же ты научился сквернословить по-нашему. Понравилось? — грубо прервал его Алан и продолжил гораздо тише и спокойнее. — Не стоит.
— Что же ты задумал? — хрипя и тяжело дыша спросил его Верховный. — Без меня ты ничего не сможешь. Ты ничего не знаешь о мире Мийя.
— Ну что ж, ты хочешь знать, что я задумал? — Алан заговорил громко, даже очень громко.
Его голос эхом разносился по залу. Без сомнения, он говорил не только с Верховным, но и с нами. Но зачем?
— И я даже благодарен тебе, Мэлон. За то, что ты возник на моём пути, как чёртик из табакерки, когда я уже рвал на себе волосы от обиды и отчаяния и готов был провалиться в небытие. За твою глупую доверчивость — ты решил, что я идеальная кандидатура на сотрудничество. Да, да, я понимаю, жизнь в безопасном окружении даёт ложную уверенность и притупляет осторожность. В твоём случае, я бы даже сказал, отупляет. Хм, ей богу, как ты стал Верховным, ума не приложу, — он тихо усмехнулся.
— Да что ты знаешь обо мне… — решил заступиться за себя Мелон.
— Да ладно ты… — с ухмылкой прервал его Мак и продолжил, издеваясь, благодарить.
— Не ломятся сюда ваши оч-чень страшные солдаты, не мешают мне — за это тоже спасибо. Хоть это ты смог устроить. Ну кроме той, что за колонной сидит, — повысил голос Алан.
И тут сверху я услышал стук ботинок по металлу. Я вскинул руку с Узи. На верху, на площадке стояли двое: Алан и белобрысый скуластый юнец, похожий на молодого Дольфа Лундгрена[6] . Мы были на мушке. Смысла сопротивляться не было. Хитрозадый Мак своим громким излиянием, отвлекая, заговаривал нам зубы. У него это получилось. Верховный же предупредить нас не решился. Да и не хотел, может быть.
— О! И второй русский здесь! А я думал, кто-то из местных. Оружие швырнули к стене, быстро, — сухо скомандовал Алан.
Мы немедля подчинились.
— А где девка!? — вдруг вопросительно прикрикнул он, спрашивая, то ли у нас, то ли у Верховного.
И только теперь я заметил, что Яся исчезла. Исчезла в никуда, ведь здесь абсолютно негде было спрятаться. Пашка, оглядываясь, смешно завертел головой — для него это тоже было неожиданностью, хотя он сидел рядом с ней.
— Чёрт, вы то меньше всего были мне нужны, — выругался Алан и жестом отправил своих холуев на поиски.
Павел исподлобья с немым укором посмотрел на меня.
— Даже не смей думать об этом, — зло процедил я ему сквозь зубы.
— Заткнись! — прикрикнул на меня Алан и махнул пистолетом, требуя подняться наверх.
Мы с Пашкой поднялись по узкой лестнице на металлическую площадку основания колонны. Одновременно с противоположной стороны появилась глыба фигуры Обезьяна, как прозвал его Пашка. Алан Мак молча вопросительно посмотрел на него, в ответ получив отрицательное мотание могучей башки.
— Благодарите Бога, руси! Ещё немного поживёте. Заодно и проверим, наплевать ей на вас или нет. — Он небрежно махнул рукой в нашу сторону и приказал Обезьяну. — Займись.
Обезьян невесть откуда достал длинный нейлоновый ремень и навис над нами. Я и опомниться не успел, как мы с Павлом уже сидели спиной к спине с намертво связанными за спиной руками. Обезьян довершал своё дело, связывая мои ноги ещё таким же ремнём, с недовольством поглядывая на меня. В его горилльих глазках читалась досада из-за того, что Алан не позволил ему расправиться с нами немедленно. Закончив, он, с ехидной улыбкой, пренебрежительно шлёпнул мне огромной ладонью по щеке. Даже эта несильная пощечина отразилась резким звоном в моих ушах. Я с ужасом представил, что будет, если этот мастодонт вложит всю силу в свой удар. Голова отлетит, как мячик для гольфа с тишки[7] , как пить дать.
Закончив с нами, Алан и Обезьян гулко топая, спустились с площадки.
— Иди, ещё её поищи. — Мак указал Обезьяну на дверь возле пульта и громко прикрикнул, когда Обезьян посмотрел на него, безмолвно вопрошая «как она могла туда пробраться незамеченной». — Иди! Чем чёрт не шутит.
Обезьян нехотя скрылся за дверью, открывшей проход в ярко освещённый коридор.
Пар почти рассеялся и теперь, оказавшись наверху, я смог оглядеть зал, куда мы недавно так бесцеремонно проникли. Большой, овальный, с потолком-куполом, плавно перетекающим в ствол распределительной башни, в центре которого находилась колонна, на площадке основания которой пленились я и Пашка. Крыши, и впрямь, не было — наверху виднелся круг уже светлого утреннего пасмурного неба. По этой трубе морось дождя сюда не долетала. А может он уже и кончился. Пульт, находившийся напротив, переливался мириадами цветных огоньков, непонятных графиков и диаграмм, менявшихся на экранах мониторов. Справа лежала конструкция, которая недавно была флаером, кувалдой пробившим ход внутрь башни и похоронившим под собой одного синеглазого блондина из команды Верховного — из-под флаера торчала его безжизненная рука. Стеклянный купол кабины разбился и осыпался мелкими осколками внутрь флаера и на пол зала, и теперь они мерцали хрусталиками в ярком свете ламп. Раздвижные двери башни, не успев сомкнуться, приняли на себя удар летательного аппарата и были выворочены внутрь со своих направляющих подобно створкам неаккуратно открытой картонной коробки. Верховный сидел на полу со связанными за спиной руками, прислонившись к останкам флаера. Рядом, под дулом пистолета белобрысого юнца, ничком сидел ещё один его сопровождающий, слегка шевеля руками, обхватившими голову. Третий бездвижно лежал посреди зала лицом вниз с дыркой в затылке. Готовый.
Мэлон, насупившись и тихо рыча, как рассерженный пёс, смотрел на неспешно приближающегося к нему Алана. Алан, пнув попавшуюся ему под ногу руку убитого, подошел к Верховному и, сев перед ним на корточки, негромко заговорил:
— А ведь я мог сейчас жить в вашем мире, делать то, что вы хотите, работать вам на благо. Я сначала и был согласен. А эта ваша стерва кинула меня, оставила подыхать. Чем я вашим не угодил? Ну, немного похвастался перед камерами на публику. Что страшного?
— Но ведь я разглядел в тебе потенциал, Алан, — рычал Мэлон, — я тебя ждал. Они должны были забрать тебя, но эти недоумки решили, что ты — ошибка в определении совместимости характера индивидуума с социумом мира Мийя. Я пошел на преступление против Директории, протянул тебе руку, предложил выгодно сотрудничать. Вместе бы мы изменили этот вялый мир так, как пожелал бы я… как пожелали бы мы. Не нужно здесь убивать. Здесь нужно всё менять, властью менять. Они на это не способны…
Верховный замолчал, зло, но в то же время с толикой надежды, смотря на Алана.
— Разглядел… — Алан, посмеиваясь, начал слегка мотать головой, — смешной, ей Богу. Знаешь, есть такая русская поговорка «Сопливых вовремя целуют», — и громко прикрикнул, резко посмотрев на нас. — Да, русские!
— Да, сука, — еле слышно ответил Павел, только он его, вряд ли, услышал.
— Разглядел. Да только я уже обиделся, — смешливо продолжал говорить он в лицо нервозно сопящего, постоянно тщетно пытающегося высвободить руки, Верховного. — Я капризный, оч-чень капризный. И когда нарисовался ты со своим чудесным предложением, у меня уже через час был готов план… — он встал, выпрямился и эпично раскинул в стороны руки. — И теперь ты желаешь знать — чего я хочу? Чего я хочу! Так слушай. У меня нет секретов от друзей. — Он с ехидной улыбкой посмотрел на нас и вновь склонил голову к Мэлону. — Вот здесь, — он пальцем указал на плотно уложенный большой армейский рюкзак, лежащий у пульта, — моё будущее. Пока ты охотился за своими транслерами по всему нашему миру, я зря времени не терял. В сущности, принцип действия ваших коробок не такой и сложный. Правда, нужно сделать поправку на то, что я, всё-таки, гений… и миллиардер. Так вот, не буду лить воду и перейду к сути, — голос Алана приобретал пафосный оттенок.
Он готовился рассказать нам. Казалось, он предвкушал, как мы поразимся и будем сражены на повал его гениальностью, недостижимым абсолютным превосходством его разума. Его поза просто излучала гордыню. Ещё немного, и за спиной расправятся крылья. Выглядело это всё очень театрально — он просто издевался, прикалывался, так сказать.
— В этом рюкзаке усилитель для портала переноса. Дома у меня точно такой — уже готовый, запитанный мощным источником энергии. — Он оголил запястье и показал Верховному чёрный браслет с мигающим на нем глазком зелёного индикатора. — Пришлось доставить неудобства соседям — пусть немного посидят без света. А этот я запитаю от, так любезно предоставленного Вами, Мэлон, генератора распределения. — Он снова опустился на корточки перед Верховным. — И когда они синхронизируются, то пф-ф-ф… — Мак показал ладонями небольшой взрыв, резко вскочил на ноги и быстро пошёл к рюкзаку. — И сюда можно будет доставить всё что угодно, хоть Эйфелеву Башню, — как бы «между прочим» закончил он.
— Что ты хочешь? Что ты сюда доставишь, зачем тебе такой мощный портал? Ты же видишь, мы беззащитны против вашего варварского оружия. Здесь некого уничтожать…
— Ну, во-первых, не что, а кого, — снова прервал его Алан. — Во-вторых, никакого ужасного оружия я сюда доставлять не буду — не надо мне этого. Не хочу я портить здешнюю красоту — она мне ещё пригодится, — пояснял он, расстёгивая многочисленные лямки и замки рюкзака, извлекая из них части своего изобретения.
— Так кого? — требовательно вопрошал Верховный.
— Ну, разве что, пару дюжин моих друзей. Для начала.
— Зачем?!
— Ну надо же как-то нейтрализовать ваше куцее правительство.
— Что значит «нейтрализовать»?!
— А это от них зависеть будет. Будут умницами — сами нейтрализуются, ну а если закапризничают, то… — Алан, не поворачиваясь к Верховному, жестом ладони показал выстрел из пистолета и продолжил возиться с рюкзаком.
Верховный склонил голову и сначала завыл, потом зарычал. Его тело начало извиваться, руки отчаянно пытались освободиться. Ему это удалось. Ремень, связывающий руки, под натиском усилий Мэлона, развязался, а возможно, и порвался. И это не удивительно — мощный, высокий Мэлон, вряд ли много уступал в силе Обезьяну. Сдерживал его только постоянно направленный в его сторону пистолет белобрысого. Теперь же отчаяние взяло верх над осторожностью. Белобрысый в растерянности наводил пистолет то на Мэлона, то на, также сидящего рядом, обхватив голову, как будто ничего не происходит, синеглазого аборигена — не решался стрелять без приказа Алана. Алан не сразу понял, что произошло, приняв возню сзади за очередные бесполезные попытки Верховного освободиться. И только когда невесть откуда подскочивший Обезьян врезал по челюсти уже развязавшему свои ноги Верховному, догадался окрикнуть Мака. Мэлон, получив удар, выдохнул, обмяк и отрешённо уставился синими глазами в потолок.
— Не стрелять! — громко крикнул, подпрыгнувший как ошпаренный, Мак. — Не стрелять.
— Подонок… — слово хрипло вырвалось из уст Верховного.
Казалось, что это последний его выдох, но его губы, шевелящиеся в беззвучных проклятиях, говорили, что это не так.
— Именно для этого мне и нужны мои помощники, — медленно шагая к Мэлону, говорил Алан, — а то, я чувствую, у вас тут все такие — самоотверженные болваны.
— И что дальше? — изнемождённо вопрошал Верховный. — Что дальше? Это же не цель?..
— Вот! — поднял вверх указательный палец Алан. — Вот мы и подошли к сути вопроса: «Чего ты хочешь?» — Он поднял взгляд вверх. — Напомни, сколько вас тут всего? На планете?
— Ты не гений, ты дурак, Мак. Просто дурак, — еле слышно хрипел Мэлон.
— Да! Около шестисот миллионов, ты говорил, — не обращая внимания на слова Верховного, продолжал Мак. — Рай. Прямо-таки Рай. Э! — он щёлкнул пальцами, чтобы Обезьян и Белобрысый обратили на него внимание, и негромко приказал. — Если что — обоих.
— Дурак, дура-а-ак…
— Понятно, понятно, — отмахнулся Алан. — Так, о чём это я?.. Ах, да… Девственные леса, кристально чистые озёра, бескрайние снежные просторы… Это ли не мечта всякого нормального человека? Богатого, очень богатого. Но… Одна загвоздка — деньги властны только там, — он неопределённо поводил рукой в воздухе, — здесь они на хрен никому не нужны.
Он махнул, изображая досаду, и начал мерно вышагивать из стороны в сторону с поникшей головой, играя раздумье. Это издевательское актёрство начало раздражать не только меня — видно было, что Верховный находится на грани. Я боялся, что Мэлон не стерпит наглости и откровенного издевательства и предпримет очередную попытку освободиться. Тогда ему не жить. А ведь, пока он жив, и у нас есть шанс не превратиться в трупы. Тем более, я был абсолютно уверен, что Яся не бросила нас.
Очередной Алановский щелчок пальцами и вскрик, изобразивший озарение, заставил вздрогнуть и меня, и Мэлона.
— О! А что если шалить там, а сюда иметь возможность свалить, если что? А? Как Вам идея, Верховный? — опять издевался Мак, видно было — ему это приносит истинное наслаждение. — Вот я гений!
— Дурак! Мы спасли Ваш мир! Не будет он уничтожен! Если бы знал, каких усилий нам это стоило! — громко, насколько мог, хрипел Верховный. — Так не лучше ли тебе, — он перевёл дух, — просто убраться со своим оставшимся сбродом ко всем чертям!!!
Мелон попытался было встать, но Обезьян лёгким ударом ботинка в грудь усадил его на место.
— Хватит орать! — раздраженно крикнул он.
— Пусть похрабрится, — одёрнул его Алан, но Верховный устало задышал и опустил голову.
Больше припираться с Маком у него не было сил.
Не дождавшись продолжения мэлоновского возмущения, Алан подошёл к пульту и поводил рукой по экрану монитора, передвигая какие-то символы. Мерный негромкий вой механизма заполнил зал и по площадке пробежала мелкая щекочущая дрожь. Я и Павел одновременно подняли голову. Площадка с генератором начала медленно опускаться.
— Ну хорошо, — вдруг усмирившимся тихим голосом заговорил Верховный, — посвяти меня в свои планы. Может, действительно, они толковые. Может, я соглашусь с тобой и полезен буду тебе. Всё решаемо…
Пашка начал что-то бурчать про скотину и предателя, но я пихнул его, заставив замолкнуть. Я сильно сомневался, что Верховный, вдруг, после всего этого решил сотрудничать с Аланом, исполняя его волю. Он решил сыграть — я чувствовал. Решил, чтобы Алан вслух изложил свой план. Хотел услышать его. Или, чтобы всё услышал ещё кто-то, кого мы пока не видим.
— Ну вот, я слышу речь не мальчика, но мужа[8] , — удовлетворённо ответил Мак, блеснув при этом знанием русской литературы. — Не хлынут к вам ни потоки варваров, ни орды воинов, я это обещаю. Мой мир хрупок, и мы недавно в этом убедились. Но все хотят жить — жить, не в чём себе не отказывая. А страшно. Теперь страшно после того, что произошло. Да и раньше страшно было. И представьте — тут появляюсь я с удивительной услугой «Новый ковчег». Нормально звучит? Это я сейчас только придумал. — Он поднял вверх указательный палец.
— Так ты хочешь сделать из нашего мира спасательную шлюпку, — догадался Мэлон.
— Ну не совсем, но в сущности — да. Спасательный пятизвёздочный лайнер, скорее. Жить в лесу или в поле толстосумы не согласятся. Поэтому здесь должно быть всё по высшему классу, — Мак продолжал излагать свою лекцию, словно профессор, пытаясь заинтересовать флегматичную аудиторию своей идеей. — Всё, что только пожелают. С вашими-то технологиями. Всё построим, всё сможем — так ведь? Вы же мне поможете? — он поднял брови, ожидая ответа Верховного, но тот только хрипло кашлянул в ответ. — Нет, нет, они не вломятся сюда, сметая на пути все барьеры в порталах перехода. На вратах будет стоять билетёр. Так уж и быть, беру эту должность на себя. — Он приложил руку к груди и слегка поклонился Верховному. — А билеты будут очень, очень дорогими.
Мак закончил собирать из извлечённых из рюкзака частей свой чудовищный транслер и хлопнул по нему ладошкой. Тем временем платформа с генератором достигла площадки и мы с Павлом вжались в ограждение, чтобы не быть ею расплющенными. Генератор был похож на большой огранённый кристалл с пульсирующим светом внутри, находящимся в обрамлении медленно вращающегося массивного кольца. Сам генератор в середине имел сквозное отверстие, чтобы платформа могла свободно перемещаться вдоль колонны.
— Экскурсии, пока только экскурсии. Потом строительство по проектам, в которых будут воплощены все желания клиента. Строжайший контроль за работами. — Алан подозвал к себе Обезьяна и водрузил на него своё изобретение. — Наконец-то ваши скучающие аборигены займутся настоящим делом.
Обезьян приволок транслер Алана и грубо водрузил его на платформу.
— Осторожнее! Установи его на опоры.
Обезьян вопросительно посмотрел на Алана.
— Снизу, не видишь, что ли, ножки, — раздражённо объяснил он и вполголоса добавил, — осёл, — И вновь обратился к Мэлону, который теперь то и дело поглядывал в сторону основания колонны, на котором, вжавшись в ограждение, сидели мы с Пашкой. — А теперь представь, насколько легче станет жить сильным нашего мира и им подобным, если они будут знать — чуть что, можно свалить подальше. Насколько легко и непринуждённо они будут тратить свои состояния. Много. Много кто пожелает иметь такую возможность, я-то знаю. Но вот у меня нет желания жить в вашем болоте. Мне нравится мой мир, — Мак сжал кулаки и эмоционально затряс ими, — безумный, сумасшедший, придурочный. А эти бараны ради призрачного рая, в который они заглянули одним глазком, готовы будут платить мне столько, сколько я скажу…
— А вот теперь слушай меня, Алан. Весь твой план — это ничто иное, как бред умалишённого гения, который возомнил себе, что любая его идея обречена на успех, — грубо прервал его Верховный, дав понять, что ни о каком сотрудничестве не может быть и речи.
Алан, от неожиданности, забыл про Обезьяна с транслером и уставился на Мэлона, приоткрыв рот в немом вопросе.
— Ты покажешь им рай. Рай, полностью готовый принять их. Рай, в который они так стремились. Почему ты думаешь, что они захотят ждать апокалипсиса, который может и не настать? Да они устроят самоубийство вашего мира! — Мэлон уже не говорил, а хрипло орал. — Ты покажешь им путь, и как только они убедятся в его реальности, они положат все свои средства на хаос и разрушения! Гибель вашего мира станет неизбежностью! Желанной неизбежностью! Ими желанной! И этого достаточно. Ты, глупец, думаешь, что сможешь контролировать? А, ну да, ведь ключи к вратам у тебя! Тебе самому не смешно? Они живьём порежут тебя на куски, сдерут шкуру! Ты отдашь им все свои ключи и ещё будешь умолять, ползать у них в ногах! Ты самоуверенный идиот, останешься и подохнешь там, вместе со своими богатствами, сгоришь в устроенном самим же собой аду! И все твои чёртовы клиенты сгорят! Не смогут они сюда попасть, какой бы огромный и мощный транслер ты ни сделал! Всё это утопия, твой воспалённый мозг…
— Ну всё!!! — неистово закричал Алан.
Он был красный от гнева. Мак подскочил к Верховному и начал иступлённо, как по боксёрской груше, молотить ему по лицу. Верховный пытался уклоняться, но удары сыпались и сыпались нескончаемой чередой. Наконец Мак выдохся.
— Всё, надоели вы все мне, — сказал он, выпустив пар ненависти и жестом подозвал Обезьяна. — Грузи его и этого нытика на платформу. И русских тоже. Как только генератор заработает, они поджарятся, как тараканы на сковороде. Хватит уже перекладывать с места на место это вторсырьё. Никому оно не нужно.
Пашка нервно заёрзал и заворчал:
— Где Яся, то? Всё напрасно, что ли? Зачем мы вообще сюда шли?
— Здесь она, здесь. Поверь мне, я знаю, что говорю, — громким шёпотом попытался успокоить я его.
Послышался шум взваливаемых на платформу тел. К нам по лестнице поднялся Белобрысый.
— Вставай, — скомандовал он, тыкая в нас стволом пистолета.
Кто пробовал встать на ноги со связанным с другим человеком спиной к спине, тот поймёт, что быстро выполнить такое действие не представляется возможным. Да ещё в узком пространстве. Покорячившись некоторое время, мы плюнули на это бесполезное занятие и просто перевалились на платформу генератора. Я плечом задел медленно вращающееся кольцо и чуть не свалил нас обратно, ощутив жутко обжигающий холод неизвестного металла. Белобрысый упёрся в нашу телесную конструкцию ногой и не дал упасть с платформы. Теперь перед нами стояла наисложнейшая задача, требующая чувства баланса как у канатоходца — сидя спиной к спине на узком пространстве между ледяным кольцом и огороженным только невысоким бортиком краем платформы, не свалиться с неё. Мэлон и Нытик, как назвал его Алан, находились в более выгодном положении, если можно так сказать. Их погрузили на платформу как скрученные ковры. Нытик при этом был ещё и без сознания — когда их повели к платформе, он вдруг осмелел и набросился на белобрысого с кулаками. Но, получив от Обезьяна в челюсть, вырубился и продолжил путь к площадке уже вися на его плече. Их горизонтальное положение казалось мне более удобным, чем наше сидячее.
— Кир, надо что-то делать, Кир, — начал шептать мне Павел. — Как только платформа начнёт подниматься, нам конец. В этой адской трубе стены гладкие как попа младенца. Зацепиться не за что.
— Паха, не дрейфь. Смотри, Мэлон даже не мычит и не дёргается. Я ещё раньше заметил, перед тем, как он свою речь двинул… видел он кого-то. Глазками стрелял в сторону. Поэтому и развёл Алана, чтобы тот всё выложил…
— Кирюх, мне бы твою уверенность. Развязаться бы нам…
Мак появился на платформе и, не обращая внимания ни на нас с Белобрысым, ни на Обезьяна, до сих пор возившегося с Нытиком, связывая его бессознательное тело. Щелкнув тумблерами на своём супертранслере, он заставил его зашипеть множеством кулеров, охлаждающих электронные внутренности этого чудо-прибора.
— Всё, не будем тянуть кота за неизбежное. Начнём! — его возглас подытожил всю эту возню.
Обезьян и Белобрысый спешно ретировались с платформы. Алан медленно спустился, гремя тяжёлыми ботинками по металлическим ступеням и прошёл к пульту. Поводил пальцами по экрану и торжественно нажал всей пятернёй на возникший на экране красный круг, чем спровоцировал изумлённый возглас Верховного:
— Что же ты делаешь, глупец?
— Завожу генератор, не видишь, что ли? — безразлично ответил Мак и нажал какую-то кнопку на пульте.
Платформа мелко завибрировала и начала свой плавный подъём. Кольцо, обрамляющее генератор, начало свой разгон. Это ощущалось даже не визуально. Тело почувствовало, как платформа отчаянно сопротивляется крутящему моменту разгоняющегося, по всему этому, имеющего огромный вес, кольца. Леденящий холод стал ощущаться и на расстоянии от него.
— Генератор невозможно запустить здесь, внизу. Как тебе это удалось?
— Ну я же гений, — язвительно ответил Мак, — разве этого мало?
— Ну раз ты — гений, то должен был понять, что даже на малой мощности эта машина сожжёт здесь всё. Ты превратишься в кучку пепла, и твоим грандиозным планам не суждено будет сбыться.
— Ты считаешь меня за дурачка? Платформа будет уже высоко.
— Кто тебе сказал, что она будет уже высоко? — прохрипел Мэлон, но Алан уже не слушал его.
В следующее мгновение две руки уцепились за край поднимающейся платформы, и на площадке вмиг оказалась Яся, ловко сбалансировав на краю. Я с дуру чуть не издал ликующий возглас, но мой рот был вовремя зажат её ладошкой. Платформа достигла входа в трубу.
— Ребята, простите меня за то, что покинула вас и заставила пережить всё это, — принявшись развязывать нас, оправдывалась она, — но так было надо, поверьте.
— Ну ты, Яся, — такая Яся! — повеселев, пошутил Павел и крепко уцепился за край платформы.
— Там Верховный, — указал я затёкшей рукой на противоположный край платформы, закрытый от взора генератором.
— Я знаю, Кирилл. Но дольше здесь находиться уже опасно. Генератор разгоняется.
И действительно, я сейчас только заметил, что между кольцом и кристаллом появилась еле заметная сетка из проскакивающих, толщиной не более человеческого волоса, молний.
— А теперь ложитесь на живот и крепче ухватитесь за край.
Мы с Пашкой, насколько могли, вжались в холодный металлический настил. В руке у Яси оказался маленький серебристый цилиндр, который она тут же отправила в промежуток между колонной и кристаллом генератора. Взрыва я не слышал, но тряхануло так, что казалось, сейчас вся эта конструкция разлетится на составляющие части. Платформа остановилась, ещё пару раз дёрнулась в попытке продолжить движение вверх и, ускоряясь, устремилась к земле. Немного не достигнув основания, сотрясаясь несколько раз, платформа накренилась, стряхнув нас троих с настила. Я и Павел спрыгнули вниз и оказались за основанием, там, где мы укрывались в первый раз. Яся сумела ухватиться за край и в следующую секунду запрыгнула обратно. Уже довольно быстро вращающееся кольцо зловеще загудело. Я в ужасе представил, что будет, если оно сорвётся со своих направляющих. Истеричные крики Алана, Обезьяна и Белобрысого; дикий гул кольца, перерастающий в стон; скрежещущие, разрывающие слух звуки разрушающихся конструкций — всё слилось в один все заполняющий звук, от которого хотелось бежать, забиться в щель, оглохнуть. Громоздкий ящик алановского транслера, скользнув по наклонённой поверхности платформы, соприкоснулся с бешено вращающимся кольцом генератора. Тот час многотонная конструкция предала ему чудовищный импульс, от которого тот со скоростью снаряда вылетел с настила и ударился в свод потолка, разлетевшись на куски. Следующим было бессознательное тело Нытика, таким же образом познакомившееся с дьявольским нравом бешеной машины, которая не оставила ему ни малейшего шанса на выживание. Тряпичной куклой, кувыркаясь и вращаясь, оно пролетело до стены и рухнуло с огромной высоты, оставшись лежать в невообразимой позе, как оборвавшая нити марионетка.
Мак ревел, как стадо маралов. Из-за основания мне не было видно, но по грохоту выстрелов было понятно, что он в отчаянии палил куда попало. Яся же с ловкостью кошки, умудряясь держать равновесие при всей этой дикой тряске, пробралась к Верховному, который при ударе свалился с платформы и, зацепившись полой своего плаща за ограждение, беспомощно висел вниз головой, связанный, как муха в паутине. Несмотря на своё помешательство, Алан заметил её и немедля начал в неё стрелять, не давая приблизиться к Мэлону.
«Боже! Что она делает? Зачем? Зачем?» — вертелось у меня в голове.
Я не мог на это смотреть, и помочь ей тоже не мог.
— Агент Одиннадцать Три! Яся! Оставь меня! Уходи! — как будто услышав мои мысли, заорал Мэлон.
Но Яся не ушла.
— Я приказываю, слышишь!? Ты всегда была несносная, как и твой отец! Пошла вон! — красный от напряжения Мэлон решил сыграть на её чувствах.
Она бы не отступила, если бы не гигантский ослепительный разряд с продирающим до костей гулом электрической дуги не пронизал пространство зала. И Яся его бросила. Она в считанные секунды оказалась возле нас.
— Его уже не спасти! Сюда, за мной! — крикнула она, пытаясь пересилить оглушительный рёв.
Мы кинулись к железной стенке основания. Она поддела панель, которая открыла проход в темное нутро этого пьедестала.
— Давайте сюда! И дальше внутрь, от стены!
Я и Пашка буквально занырнули в проём и оказались в темноте, на каких-то мягких, скользких, как щупальца спрута, то ли канатах, то ли тросах, беспорядочно лежащих на полу.
— Ё моё, что это? — барахтаясь в них, воскликнул Павел.
— Это тяги платформы. Они оборвались при взрыве и обрушились сюда, — доходчиво объяснила она, плотно прикрыв за собой проём. — Ребята, сюда ко мне, подальше, от железной стенки.
Мы сбились в круг, склонили головы и обнялись. Крепко обнялись.
— И не бойтесь!
— Уговорила, не будем, — шутливо ответил Павел.
В следующий миг произошёл взрыв.
Глава 5
Когда железная стенка нашего укрытия остыла настолько, что к ней можно было приблизиться на расстоянии руки, Яся попыталась выбить панель ударом ноги. Она не поддалась.
— Давай я помогу, — пододвинулся я к ней, — иначе мы скоро превратимся в куриц-гриль. Паха, подставь нам свою могучую спину — мы упрёмся, — теперь решил покомандовать я. — На счёт три! И-и-и раз, два…
Прикипевшая железяка вылетела наружу, звонко забрякав по полу. Вместо живительной прохлады нас обдало жарой, как из открытого окна в знойный солнечный день. Но внутри этой духовки находиться уже не было мочи, и мы с большим облегчением, обжигаясь о края железной стенки, выбрались наружу.
Удручающая картина предстала перед нашими глазами. То, что недавно было чистым и светлым залом, превратилось в подобие остывающей, невычищенной печи. Закоптившиеся окна, чёрные сажные кляксы на потолке и стенах. Пол в некоторых местах был покрыт жирным чёрным налётом. Ужасный запах гари стоял в мутном сизом воздухе, слегка подсвеченном светом пасмурного утра, пробивающимся через немногочисленные островки стёкол, которые умудрились остаться прозрачными. Полумрак окутывал зал. В середине возвышалась искорёженная конструкция, которая недавно была платформой с генератором. Её скрутило так, что угадать в ней некогда круглую, плоскую площадку было невозможно. Кристалл генератора испарился. А кольцо? Кольцо разлетелось на множество обломков, и теперь они торчали острыми дымящимися осколками из стен, потолка и пола. Мы осторожно начали обходить изрядно потрёпанное, но спасшее нас, основание колонны. Я поднял голову. Колонна скрутилась в трубе и теперь была похожа на гигантский стебель вьюна, тянущийся к свету, пробивающемуся сверху.
Сначала, пробираясь между ещё горячей стеной основания и останками флаера, мы увидели Верховного. Бедняга, он так и остался висеть вверх ногами. Его лицо закрывали полы свисающего обгорелого плаща, из-под которых болтались руки. Он смог их развязать. Ему не хватило нескольких секунд, чтобы спастись. Приподнять полу и посмотреть на его лицо не было абсолютно никакого желания.
В центре пульта управления зияла огромная рана, ощетинившись ещё искрившими обрывками кабелей — работа одного из осколков кольца. Из этой расщелины торчали ноги Белобрысого. Тело Алана угадывалось в углу, возле массивного большого железного шкафа. Он пытался его открыть, но шкаф так и не поддался ему по неизвестным причинам. Мак остался лежать лицом вниз, прикипев к створке ладонью, в отчаянии и надежде впившись скрюченными пальцами в зазор.
Я резко обернулся на раздавшийся грохот ломающегося стекла и металла. Со стороны коридора прорывались люди, круша и ломая заклинившие двери. Яркий луч больно ударил в отвыкшие глаза. Сквозь пелену накатившего света я видел расплывчатые силуэты фигур на фоне белого пятна.
— Кирилл, вот и всё. Всё закончилось. Всё. — Яся тихо подошла сзади и обняла меня.
Я повернулся к ней и крепко прижал к себе. Прорвавшийся свет теперь позволял рассмотреть детали. Мы посмотрели в глаза друг другу и, вдруг, одновременно рассмеялись, как будто увидели себя в кривом зеркале комнаты смеха. Она была похожа на домовёнка Кузю[9] . Испачканный сажей кончик носа и щёки, раскрасневшаяся и слегка шелушащаяся от сильного жара кожа, опалённые ресницы и сбившиеся волосы не оставили от опрятной девушки и следа. Но пронзительно синие глаза излучали радость, а её звонкий смех заставлял забыть о произошедшем кошмаре.
— Мы сделали это. Мне не верится. Хочешь честно? — спросил я, переведя дух. — Я не верил, что у нас получится.
— И не получилось бы, если бы я ушла тогда одна, без вас, — вздохнув ответила она, и выражение её лица стало серьёзным.
Она опустила глаза и крепко взяла меня за руки.
— Но, Кирилл, всё это означает ещё одно — теперь мы расстанемся. И этого уже не изменить. Волей случая мы дольше были вместе. Пусть не так долго, как нам хотелось бы, но теперь ты у меня вот здесь. Навсегда. — Яся прижала кулак к сердцу и посмотрела на меня влажными от слёз глазами. — И я ничего не могу с этим поделать. Быть может, я одна здесь такая — неправильная, — усмехнулась она.
Я стоял, смотрел на неё и не знал, что сказать. Сзади раздавались голоса вошедших. Слышались приказы, распоряжения старшего, какие-то разъяснения. Слышал, как Павла взяли в оборот, и теперь он рассказывал, как всё было. Мне сейчас это было безразлично, и я не вникал.
— А может быть всё-таки?..
Закончить вопрос я не успел. Сзади послышался грохот от падающего тяжёлого металлического предмета и сразу же раздался нечеловеческий рёв. Яся вскинула голову и испуганно посмотрела мне через плечо. Она рванула меня к себе, развернула и оказалось спиной к этому чудовищу, которое теперь увидел я. И споткнулась… Споткнулась, навалившись на меня. Рёв замолк также внезапно, как и раздался.
— Держись, держись, что ты? — вскрикнул я, обхватив её и не отрываясь смотря на существо, которое недавно было Обезьяном.
На меня смотрело нечто без волос, с вылезшими из орбит глазами и с кожей, свисающей с лица лохмотьями. Ровно по середине из лба торчал штырь болта[10] , который ловко выпустил из подобия арбалета стоявший поодаль парень. Обезьян ещё секунду постоял, шатаясь, и рухнул тяжёлым кулем, подняв облако черной сажи.
— Вот гнида, откуда он вылез? — возмутился я, и вдруг почувствовал, что Яся оседает, выскальзывая у меня из объятий.
Моя левая ладонь ощутила пульсирующее тепло. Отчаяние и ужас быстро заполнили моё сознание. Я догадался. Яся глядела мне в глаза. Её мутнеющий взгляд выражал печаль. Как будто два далёких синих огонька постепенно затухали, застилаемые туманом.
— Кирилл, прости, Кирилл, — сказала она угасающим голосом.
Я поднял свою ладонь. Тягучая алая кровь стекала по ней, собираясь в одну, готовую сорваться, каплю.
— Не было выстрела. Не было выстрела. Не было выстрела, — одержимо шептал я и вдруг заорал. — Да ну не было же выстрела!
Пелена слез лишила меня зрения. Комок отчаяния и бессилия лишил дыхания. Я почувствовал, как чьи-то руки подхватили Ясю и отобрали её у меня. В гневе я звал её, махал руками в пустоте, надеясь схватить вора, пока крепкие объятия не сковали меня.
— Успокойся, Кирилл — это бессмысленно, — услышал я знакомый холодный голос Илара.
Разум отказывался верить. Ведь всё закончилось.
«Зачем? Зачем это случилось?» — вопрошал я себя и не находил ответа.
Да ответа и не было. Глядя в мутную пустоту, я стоял, шатаясь, придерживаемый Иларом, не дававшим мне упасть. Я слышал, как Ясю обступили несколько человек. Слышал — пытаются остановить кровь, закрыть рану, вызывают помощь… О, сколько бы я отдал сейчас за то, чтобы этого не слышать. Сколько бы отдал сейчас за то, чтобы в тот момент спиной к Обезьяну оказался я, а не она. Белая звенящая пелена не покидала моё сознание. Я не знаю, сколько я находился в этом плену. Мне казалось долго, слишком долго. Подошёл Павел. Я не увидел — я учуял запах подпалённой ткани.
— Кирюх, она жива. Они пришли… как там их, Восстанавливающие жизненный цикл. С их технологиями, Кирилл…
— Не надо меня успокаивать, — зло сквозь зубы процедил я.
Глаза постепенно высыхали. Я увидел, как двое в синих униформах склонились над Ясей, держа в руках какой-то прибор. Я шагнул к ней, но Илар сжал моё плечо.
— Убери, — грубо смахнул я его руку.
Она лежала на щите, обитом мягкой белоснежной тканью. Её глаза прояснились, но сухие губы выдавали тяжесть её состояния. Я сделал шаг. Один из склонившихся встал и преградил мне путь. Яся ухватила его за рукав.
— Пусть, пусть, — тихо прошептала она.
Мужчина отступил. Я присел рядом с ней. Её холодная ладонь легла в мою и сжала её. Слабо сжала. Её губы зашевелились — она говорила, но я ничего не слышал.
— Молчи, Яся, молчи, тебе нельзя, — погладил я её ладонь.
— Можно, Кир, — первый раз она назвала меня Киром. — Выслушай. Тогда, в мире Уэй, я увидела тебя… гораздо раньше, чем мы с тобой встретились… — Яся часто прерывалась, ей было тяжело. — Это как вспышка, понимаешь? Да, ты понимаешь.
— Да, да. Не продолжай, тебе нельзя…
— Там, Кир, вам это знакомо. Здесь я никогда такого не испытывала… Я теперь понимаю… ты был прав, когда сказал, что лимеренция — это глупое название для… для такого чувства. Я… Я обманула тебя там, в тоннеле… Когда получила приказ возвращаться, я уже знала, что вернусь только с тобой… И будь, что будет… Не вини себя… не плачь, пожалуйста. Мне не больно… совсем не больно.- Она замолкла и отпустила мою руку.
— Это всё! — Восстанавливающий меня отстранил, да я уже и не сопротивлялся. Щит плавно поднялся над полом и медленно поплыл в сторону коридора в окружении двух сопровождающих.
— Павел, Кирилл, идите за мной. Вы будете направлены к себе — в ту точку, откуда сюда прибыли, — сообщил Илар с пафосом официального заявления.
— Ты посмотри на нас! — возмутился Пашка. — Мы похожи на огородные пугала…
— Об этом не стоит беспокоиться. Вы пройдёте гигиенические процедуры и будете снабжены одеждой, соответствующей вашим климатическим условиям в данный период.
— Ну хоть на том спасибо, — фыркнул Павел. — И это всё? Ну помогли справиться с козлами, и теперь - валите отсюда?..
— У Директории Миров нет оснований считать ваши действия существенно повлиявшими на исход, поэтому — возвращение в свой мир — наилучший для вас вариант.
Предлагались и другие варианты — более жёсткие.
— Это какие, такие «более жёсткие»? — Павел уже взбеленился. — Вы что себе позволяете…
Илар надменно посмотрел на Павла и не проронил больше ни слова. Я одёрнул Павла за рукав:
— Да, хорош ты.
Мы шли за Иларом, постоянно перешагивая через валяющиеся части невесть чего. Трудно было определить, чем же это было раньше. Железный шкаф, куда безрезультатно пытался проникнуть Алан, лежал на боку с открытыми створками, придавив его тело. Вот откуда выбралась эта нечисть — Обезьян. Теперь понятно, почему Алан не смог открыть створку. Его просто не пустили, бедняжку. Я сравнялся с телом Алана. В его бедре, чуть выше накладного кармана обгоревших камуфляжных брюк, виднелась неестественно чёрная дыра. Через миг я понял — не дыра это, вовсе. Из кармана выглядывал край транслера.
http://proza.ru/2026/11/11/480