До миллениума оставалось ещё лет восемь. СССР уже распался, но осознание этого ещё не пришло — люди жили по инерции, нащупывая новую реальность.
Шёл март. В южной республике весна вовсю брала своё: днём пригревало ласковое солнце, набухали почки, воздух пах влажной землёй и молодой травой, и народ потихоньку перебирался в лёгкие куртки и плащи. Но вечерами всё ещё тянуло прохладой, и девчонки любили собираться у Вали в однокомнатной квартире — на большой застеклённой лоджии, где стоял старый обогреватель и всегда пахло выпечкой. Это было уютное, почти салонное место. Там знакомились, сплетничали, пили горячий чай со сладостями, которых всегда было вдоволь, потому что никто не приходил с пустыми руками.
Да и Валя классно гадала. Очередной расклад слушали всей компанией, затаив дыхание, а потом бурно обсуждали: делились, у кого что сбылось и как на самом деле повернулись события.
В один из таких вечеров разложила Валя карты и посмотрела на Нину:
— Вижу поезд, и вокруг стекло.
— Это авария?! — испуганно спросила Нина.
— Нет, просто вокруг стекло.
Девчонки зашумели наперебой:
— Валя, а как ты вообще в картах поезд увидела?
— Нин, а ты не говорила, что куда-то собралась!
— Действительно, даже в планах нет, — пожала плечами Нина.
— Да если и соберёшься поехать, билеты сразу не взять — надо заранее, месяца за два.
***
Но судьба распорядилась иначе уже через неделю. Сначала Нина случайно столкнулась на улице с подругой Лерой — та разругалась с матерью, ушла из дома и искала угол. Нина без лишних раздумий отдала ей ключи от пустующей бабушкиной квартиры. А спустя несколько дней Лера позвонила сама:
— Нинка, бросай всё, рванём на этой неделе в Москву!
— Да у меня и денег нет, и дел там никаких, — начала было Нина, но в голове тут же всплыл Валин расклад: «Вижу поезд...» — На что поедем-то? И где билеты возьмём?
- У меня папик появился, в твоей квартире встречаемся! Десять тысяч баксов подарил — гуляем! Я всё оплачу: и билеты в оба конца, и на жизнь в Москве тебе дам. Бери паспорт, дуй на вокзал, я там тебя жду.
На вокзале у касс стояла привычная для тех лет безнадёжная очередь, но девчонкам повезло: к ним подошли двое скучающих офицеров. За небольшую доплату они пообещали снять военную бронь на завтрашний московский поезд. Нина только ахнула: дорожка явно вилась сама. Выбора особого не было — офицеры достали плацкарт, но в те дни люди готовы были ехать хоть на подножке, лишь бы доехать куда надо.
На следующий день девушки уже устраивались на своих местах. Уезжали они из тёплой южной весны, но в Москве в марте ещё лежали сугробы по колено, поэтому пришлось тащить с собой сумку с зимними пальто и сапогами. Нина с усилием подняла тяжёлую крышку нижней полки и поставила сумку в багажное отделение.
Поезд тронулся — впереди были двое суток пути на север. За окном постепенно менялся мир: сначала мелькала зелёная дымка степей, потом потянулась серая распутица с голыми чёрными перелесками, а ближе к центру России пейзаж и вовсе побелел, затянулся настоящим снегом и свинцовым небом.
В самом вагоне жизнь гудела как на ярмарке. По проходу непрерывно сновали коробейники, продавая то, чем с ними вместо зарплаты расплачивались предприятия: кто отрезы ситца, кто копчёную колбасу, кто огромных плюшевых медведей. Тётки с верхних полок азартно торговались, мужики в спортивных костюмах резались в карты и дымили в тамбуре.
С первого дня пути на Нину положил глаз видный мужчина с этого же вагона. По всему было видно — из тех вчерашних работяг, на кого внезапно свалились шальные деньги: едет в плацкарте просто потому, что купе не достать, а куражу в нём на целый ресторан. Он не сводил с Нины восхищённого взгляда, пытался заговорить, а когда мимо потянулись торговцы с хрусталём, вдруг оживился.
— Эй, земляк, давай сюда! — окликнул он мужика с коробками.
Мужчина купил тяжёлую резную вазу и молча поставил её на столик перед Ниной. Прошёл ещё час, появился новый продавец — и на столе выросла вторая ваза, потом третья. Скоро места на узком столике не осталось совсем: варёные яйца и курица в фольге оказались зажаты в углу, а хрусталь уже перекочевал на пол под ноги. Вазы переливались в тусклом свете вагонных окон и тихо, мелодично звенели в такт стуку колёс.
Весь плацкартный отсек свернул шеи. Соседи с соседних полок перестали жевать и таращились на их столик с открытыми ртами, как на киноэкран. Лера давилась смехом, пихая Нину локтем в бок, а сама Нина смотрела на эту сверкающую гору и вдруг замерла: «Так вот оно что... Поезд, и вокруг стекло!»
В тесном плацкарте, где на каждом сантиметре сидели любопытные попутчики, уединиться было негде, да и Нина не спешила. Когда мужчина в очередной раз заглянул в их отсек, чтобы пристроить на тесном столике новую вазу, она перехватила его взгляд и вполголоса, чтобы не слышали соседи, сказала:
— Вы мне очень симпатичны, и вазы эти чудесные, но здесь же не поговоришь толком наедине. Давайте в Москве встретимся?
Мужчина замялся, отвёл глаза — то ли женатый, то ли командировочный, у которого всё время расписано по минутам, — и разговор сам собой сошёл на нет.
Перед самым перроном, уже натянув зимнее пальто и сапоги, Нина оглядела хрустальное великолепие у своих ног.
— Спасибо вам за прекрасную дорогу и за такое внимание, — улыбнулась она. — Можно я вот эти две возьму себе на память?
— Забирай все! — махнул он рукой с прежним куражом.
Вышли на перрон в столице — мороз щиплет щёки, снег под сапогами хрустит, а у девушек в руках по сверкающей хрустальной вазе. В шесть утра, заиндевевшие с мороза, они ввалились в квартиру к Лериной тётке — и с порога выяснилось, что у той сегодня день рождения. Одна ваза тут же сгодилась на царский подарок. Переночевав, Нина собралась уезжать к своей московской знакомой, которая, узнав о её приезде, с радостью пригласила погостить. На прощание рыжая Лера, щедрая на волне счастья от внезапного богатства, отсчитала Нине пачку купюр — на жизнь в столице и на обратный билет. Девушки обнялись, и Нина поехала на другой конец города, прижимая к себе вторую хрустальную вазу.
***
На лоджию в квартире Вали Нина вернулась только спустя два с лишним месяца, когда на дворе уже стояло настоящее лето. В самой Москве она пробыла недолго, но дела, закрутившиеся после той поездки, так её захватили, что до девчат она добралась только сейчас. Вечером она снова сидела за столом, с удовольствием ловя восхищённые взгляды подруг, и допивала остывший чай.
— Ну надо же, — качала головой Валя, вертя в руках колоду. — Никогда бы не подумала, что «вокруг стекло» — это хрустальные вазы в плацкарте!
— А дальше-то что было? — не унимались девчонки. — Зачем тебя в Москву вообще позвали? К кому вы ездили?
Нина хитро улыбнулась и подвинула к себе тарелку с печеньем:
— Ой, девочки, там такое началось, что за один вечер не расскажешь. Давайте лучше Валя мне снова карты раскинет.
Продолжение истории Нины читайте в рассказе «Это его будущее». http://proza.ru/2026/11/12/1412