Это глава моей книги, вышедшей в издательстве "Центрполиграф" двумя изданиями - и давно раскупленной. Здесь версия улучшенная и дополненная.
______________
В 1907 году продолжался эсеровский террор.
Вспомните свои ощущения 1990-х, когда взрывались дома и магазины, на улицах стреляли, гибли сановники (Г. Старовойтова, М. Евдокимов, генерал А. Лебедь и многие другие)… Вы хотели, чтобы этот бардак прекратился? Если вы нормальный человек, то несомненно хотели.
Тогда творилось то же. В 1901–1911 годах террористы убили и ранили около 17 тысяч человек. Террор всех задолбал, а остановить его не удавалось: бандитов ловили, но купленные адвокаты их «отмазывали».
19 августа 1906 года новый премьер-министр Петр Аркадьевич Столыпин убедил царя принять Закон о военно-полевых судах. Чем и спас Россию (отдалил катастрофу на 11 лет). А год спустя произнес знаменитую фразу: «Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия».
Столыпин — предтеча Сталина. Лишь эти два человека были настоящими хозяевами страны, ставили преуспевание Родины выше всего и добились этого. Разрушить страну врагам удавалось лишь после смерти этих титанов.
Но к столыпинским годам Россия, повторюсь, утратила духовно-идеологическую основу и потому была обречена…
Вернемся к военно-полевым судам.
Они — прообраз «троек» 1937 года. Состояли из офицеров и разбирали особо тяжкие преступления: убийство, разбой, грабеж. Мразь, взятую с поличным, назавтра вешали — без адвокатов и присяжных, которых легко купить.
Уроды струхнули и унялись. Страна вздохнула спокойно.
Это ЖУТКИЕ РЕПРЕССИИ? НЕТ. Казнь уличенных душегубов — единственный способ пресечь беспредел и гибель миллионов. Особенно в период общепланетного всплеска агрессивности. Не понимали бандиты другого языка!
Государственный деятель не вправе быть «добреньким». Должность обязывает УПРАВЛЯТЬ, а любое руководство — это насилие. Даже велосипед ведя, вы ущемляете его свободу катить под колеса самосвала, и вас можно привлечь за «тоталитаризм»… Не смей держать руль! Ты нарушаешь демократические права велосипеда!
Поймите: у крупного начальника иной масштаб мышления.
Лейтенант управляет взводом благодаря дисциплине — иначе взвод превратится в сброд. Но на соседние взводы ему плевать, у него маленькая ясная задача.
Командир полка согласовывает работу десятка взводов. Иногда боевая задача требует пожертвовать одним из них. Жестко? Да. Но полк спасен, враг остановлен.
Командующий фронтом порой вынужден жертвовать целой дивизией. Принимать такое решение тяжело, но «мягкость» генерала ведет к расслаблению всего фронта — и к захвату Родины врагом.
Лидер политический должен мыслить так же. Общие интересы важнее частных, потому что при крушении системы страдают все ее части.
Столыпинские суды повесили около семисот уродов — из тех, которые убили и изувечили десятки тысяч. И это цветочки; не прими Петр Аркадьевич жесткое решение, от рук террористов погибло бы много больше.
- Эти суды нарушали права человека! Столыпин – преступник! – не уймется либерал.
- Что ж… Тогда желаю вам поразгребать руками кишки вашего близкого, разорванного бомбой бандита — лишь за то, что он честно исполнял свои обязанности. Может, начнете что-то понимать.
Увы, после Столыпина вернулось благодушие.
«В Англии и во Франции было в то время, пропорционально, в 5 и в 9 раз больше полицейских сил, чем в “Царистской” России. Если не ошибаюсь, ни в одном государстве мира не было таких слабых полицейских сил, как у нас.
Наша дореволюционная власть не только об этом не позаботилась, но напротив, ослабила и без того слабый аппарат принуждения. Отправка на фронт [ Первой мировой.] части городовых и стражников, которых и так было в России слишком мало! — как политически оценить такое действие?!» [ Трубецкой С.Е. Минувшее. М., 1991.]
Хороший вопрос. Глупость или измена?
Еще мы помним аграрную «столыпинскую реформу». Штука темная…
Во-первых, неточно название, поскольку премьер ее не разрабатывал (и сперва даже отверг), а лишь осуществлял. А важнее – туманность ее сути.
Она рушила сложившуюся веками сельскую общину, тут всё ясно. Но вот хорошо это или плохо? Историки спорят. И не прекратят, по простой причине: реформа не успела состояться, слишком мало времени ей было отпущено. Нельзя судить о процессе, прерванном на взлете.
Впрочем, успеха и быть не могло.
- Почему??
- Потому что патриархальная (традиционная) эпоха в России сменялась эпохой модерна.
- Особняки Шехтеля в Москве?
- Не только… Прежде всего, это иной способ бытия общества.
В патриархаике страны жили веками, тогда и сформировались сословия (замкнутые мирки): крестьяне, помещики, купцы, ремесленники, воины… Мирки стояли врозь, лишь краями соприкасаясь.
Модерн – это «глобализация» внутри страны. Границы сословий размываются, отныне все взаимосвязаны. При этом, как ни парадоксально, тает чувство общности. Каждый за себя – и каждый вовлечен в единый поток, подобно песчинкам. Либерализм мог появиться лишь в модерне.
Вдобавок, все державы вынуждены развивать индустрию, чтоб от конкурентов не отстать.
Эти процессы объективны, их не остановить – если ты не племя в дебрях Амазонки. Можно лишь корректировать детали.
Что это значило для крестьян?
1) процентно их делалось меньше, они обязаны были кормить растущую массу горожан,
2) община размывалась, единоличное же мироощущение еще не возникло,
3) крестьяне как сословие становились ненужными; городу требовался лишь абстрактный «производитель еды» – хоть завод, хоть инопланетяне, хоть манна небесная.
На рубеже веков деревню настиг жесточайший кризис, не уцелеть ей было в прежнем виде. И пока всё общество не перетекло в русло модерна [ Это легло на плечи Сталина как генсека.], никакие реформы спасти сельское хозяйство не могли.
_______
Читать дальше: http://proza.ru/2026/11/19/2298