Бестан Шильтбергера и Беш Тау

Хадис Тетуев
«Бестан» Шильтбергера и Беш Тау Эл: пятигорские черкасы, басиане и судьба одного корня

  Тетуев Хадис Инзрелович, исследователь истории Кавказа

Аннотация. В работе исследуется передача формы bestan в немецком оригинале «Записок» И. Шильтбергера (1420-е гг.) и ее перевод «Бештамак» у Ф. Бруна (1866). Показано, что bestan — типовая средневековая транскрипция имени Бештау, а комментарий Бруна содержит ряд ошибок, закрепивших в историографии ложную форму «Бештамак». Реконструируется двухъярусная модель имени «пять гор» (Ибн Баттута, 1334 — Шильтбергер, 1420-е — КБЧ, 1627 — Гербер, 1728 — Эллис, 1788). На этой основе пересматривается этнонимический пласт: корень Бас- прослеживается от басилов армянских хроник через басиан грузинской традиции к «обезам» русских летописей и «пятигорским черкасам» XVI века; документальная линия Темрюка Айдаровича (1555–1746) и узел Кашкатау рассматриваются как единый корпус. Самоназвание Беш Тау Эл — «страна пяти гор» — вводится в научный оборот как документированная часть этой цепи.

Ключевые слова: Шильтбергер, Брун, bestan, Бештау, Беш Тау Эл, Ибн Баттута, басилы, басиане, обезы, пятигорские черкасы, аланы, асы, Темрюк Айдарович, Кашкатау, алты кесек, Пасис-мта, Иванов, Кушева, Кумыков.

I. Постановка проблемы

В главе XXXVI «Записок» Шильтбергера в ряду стран Золотой Орды стоит «страна Бештамак (bestan), весьма гористая, с главным городом Джулад (Zulat)». Переводчик и комментатор Ф. Брун (1866) в примечании к главе XXV колеблется между двумя локализациями — Бештау (Пятигорье) и Бештамаком на Тереке — и закрепляет в основном тексте вторую. Настоящая работа показывает: обе формы комментариев Бруна — редакторские решения, тогда как единственная форма, за которую отвечает сам Шильтбергер, — bestan; она сопоставима с именем страны пяти гор — Беш Тау Эл, известным как народное название балкарцев. Впервые с таким охватом источников тезис «пятигорские черкасы — балкарцы» подается через полный корпус письменных фиксаций имени.

II. Свод фиксаций у Бруна

Форма bestan и комментарий к ней занимают три места в бруновском издании.
Первое — глава XXV, с. 31: «гористая страна Джулад (setzulat), где есть епископ кармелитов и еще двое его братьев». Второе — примечание 2 к той же главе, с. 33–34: Брун сначала отождествляет «гористую страну» с Бештау (Пятигорьем), где «Ибн-Батута встретил хана Узбека», затем допускает «ближайшие окрестности Екатеринограда, ныне еще именуемые Бештамак (Klaproth, l. c. 327; cf. G;ldenstaedt, Reisen, изд. Клапрота, 235), потому что область эта орошается пятью притоками Терека». Третье — глава XXXVI, с. 56: «страна Бештамак (bestan), весьма гористая, с главным городом Джулад (Zulat) (см. выше гл. XXV пр. 2)» — с прямой отсылкой переводчика к собственному примечанию.
Важен порядок чтения: в главе XXXVI выбор уже сделан, а примечание этот выбор пересматривает. Два места, разделенные двадцатью пятью страницами издания, документируют колебание одного переводчика — и лишь немецкое bestan остается формой источника.

III. Разбор переводческих решений Бруна

Первая позиция — не ошибка. Указание «где Ибн-Батута встретил хана Узбека» точно: по изданию И. Ю. Крачковского (1884, с. 289, 298) ставка Узбек-хана стояла «в местности, называемой Бишдаг», где «баш… значит у них пять, а даг значит гора» и где находится «ключ горячей воды»; на 28 рамазана 734 г. х. (3 июня 1334 г.) путешественник присутствовал с ханом при праздничном богослужении.
Вторая — семантическая подмена. Довод «область орошается пятью притоками Терека» — аргумент этимологии «бештамак» (пять устьев), а не «беш тау» (пять гор). Показание источника, на который Брун сам ссылается, дает противоположную семантику: у Ибн Баттуты «даг» значит «гора». Немецкое «весьма гористая» (sehr gebirgig) — тоже за «пять гор».
Третья — противоречие примечания основному тексту. Примечание допускает два места в сотне километров друг от друга, а выбор сделан в основном переводе главы XXXVI. Единственный объединяющий довод работает на тот вариант, который переводчик первым не предложил.
Четвертая — хронология кармелитов. Утверждение, что орден «в 1238 году был переведен в Европу св. Людовиком», сливает два события: переселение ордена в Европу началось около 1238 г. (Кипр, Мессина, Марсель) без участия Людовика IX; Людовик привел шестерых кармелитов в Шарантон в 1254 г.
Добавим значимую деталь: Брун пишет «Бестань» с мягким знаком — русификация прячет финальное -n оригинала, существенное для сопоставления с тюркскими формами.
Сам метод Бруна документирован его собственными признаниями. В примечании 1 к главе XXXVI он сообщает, что его гипотеза о локализации Арнача на Тереке «сильно поколебалась бы» при другом чтении одной буквы (orden/оргенсь); в примечании к главе XXV он заменяет в переводе слово rothen («красные») на grossen («великие») — по «легкости» ошибки. Переводчик не только комментирует, но и правит текст по историко-географическим соображениям; следовательно, и «Бештамак» основного текста — переводческое решение, а не цитата источника.
IV. Фонетико-семантический ряд
Формы имени выстраиваются в непрерывный ряд. Ибн Баттута (1334) передает область как Бишдаг и глоссирует ее сам: «баш — пять, даг — гора». Шильтбергер (1420-е) дает bestan — финальное -n вместо -у и замена начального согласного суть типовые операции средневековой транскрипции; параллель из той же главы XXXVI: Темур-тапит при Темур-капи («ворота Тамерлана») — замена согласной на конце имени, отмеченная самим Бруном. Эллис (1788) фиксирует уже точную форму: «единую цепь, называемую Besht-tau (т. е. пять гор)». Клапрот (1812) закрепляет «Бештау».
Две позиции ряда требуют комментария. Форма «Бештай» у Аталикова — артефакт французского издания 1798 г., с которого выполнен перевод: английский оригинал 1788 г. дает Besht-tau/Besh-Tau в обеих фиксациях. И «весьма гористая» не требует высокогорья для своего объяснения: Пятигорье — остров из семнадцати обособленных лакколитов, вздымающихся над плоской степью от 500 до 1401 м; для идущего из дербендской степи такой ландшафт — «sehr gebirgig» без натяжки.

V. Двухъярусная модель имени «пять гор»

Современная локализация области Бишдаг (В. А. Бабенко, 2018) совмещает свидетельства источников и географию: область Бишдаг могла примерно совпадать с Минераловодской наклонной равниной в междуречье Кубани, Кумы и Терека; путь из Маджара занимал четыре дня; место праздника Рамадана предварительно локализуется «в окрестностях гор Машук, Бештау, Железная, Развалка и Змейка». Автор честно оговаривает: в тексте Ибн Баттуты нет описаний вида на Эльбрус, ставка хана кочевала.
Отсюда модель двухъярусности. Имя «пять гор» прикреплено в XIV веке к предгорному узлу — лакколитам и горячему ключу; в 1420-х Шильтбергер применяет его к «весьма гористой» стране с городом Джулад; к XVI веку — по Меховскому (1517) «от реки Терек до Кубани», по КБЧ (1627) — «в горах» по Череку, Чегему, Баксану, Малке; по Герберу (1728) — «пять очень великих гор» нагорной зоны — имя распространяется на горный ярус, где сидят балкарские общества. Имя не зависит от выбора одного списка вершин: оно обозначало страну целиком, а разнообразие «пятерок» (пять вершин массива Бештау, пять лакколитов, пять великих гор водораздела) — не уязвимость, а след миграции имени по вертикали ландшафта. Показательно и независимое совпадение: границы Бишдага по Бабенко (междуречье Кубани, Кумы, Терека) почти дословно воспроизводят границы Меховского.

VI. Асы, басилы и басиане: судьба корня

Алано-асский пласт — тот фон, на котором имя «пять гор» получает этнического носителя, и его документация распадается на четыре независимых свидетельства.
Первое — Ибн-Руста (ок. 903 г.). Народ аланов состоит из четырех племен, «но почет и царство принадлежат у них племени, называемому D.hs?s». Р. Блайхштайнер и затем В. Ф. Минорский прочли форму как Рухс-ас — «благородные (светлые) асы», что соответствует имени роксоланов; чтение закрепилось в науке. А. А. Туаллагов добавил параллель «Ашхарацуйц», где в большинстве списков значится «аланский народ аш-тигор»: выделение Ибн-Рустой царского племени продиктовано его ведущим положением в аланском союзе. Асы не просто входили в аланское объединение — они его возглавляли.
Второе — Рубрук (1253). Фламандец, прошедший Кавказ, дважды фиксирует самоназвание. О правительстве Бату: «пришли к нам некие аланы, которые именуются там аас, христиане по греческому обряду, имеющие греческие письмена и греческих священников». О географии: «К югу у нас были величайшие горы, на которых живут по бокам, в направлении к пустыне, черкисы (Cherkis) и аланы, или аас, которые исповедуют христианскую веру и все еще борются против татар». Оба места существенны: имя «ас» дано как живое имя в среде, а размещение «по бокам гор» совпадает с предгорно-горным поясом, к которому позже прилагается имя пяти гор.
Третье — Барбаро (XV в.). Генуэзец, заставший свежую память об аланах: «Название Алания произошло от племен, именуемых аланами, которые на их собственном языке называются ас». К XV веку самоназвание «ас» еще сохранялось в живой речи Предкавказья — той самой земли, по которой Шильтбергер писал свою «весьма гористую» страну.
Четвертое — Эллис (1788). Английский автор резюмирует традицию: имя аланов «обычно прилагалось только к народам, населявшим северный склон Кавказа от горы Беш-Тау до Каспийского моря», и, со ссылкой на Рубрука: «аланы в его время назывались Acias, или Akas (ныне абхазы)». Фраза Эллиса соединяет в одном предложении все звенья: Беш-Тау как западный предел аланской земли, «ас» как имя ее населения и «абхазы» как то, во что это имя превратилось в чужом слухе.
Басилы: армянская линия корня. А. В. Гадло связывал «племя Басилов», вошедшее в западное аланское объединение и влившееся в дигорскую часть осетинского этноса, с тем же корнем. Армянская традиция фиксирует басилов рано и независимо: Мовсес Хоренаци ведет «толпы хазир и басил» через Дербентские врата под предводительством собственного царя; «Ашхарацуйц» помещает «сильный народ басилов» на реке Атиль; Михаил Сириец называет Барсилию «страной алан» — откуда исследователи выводили первоначально аланское (иранское) обличье племени и его позднейшую тюркизацию.
Чередование губных и грузинская форма. Сопоставимость форм на расстоянии трех языковых традиций объясняется типовым явлением средневековой передачи: чередованием губных. Греческая рука вместо начального b пишет ; (ср. Фазис), грузинская — регулярно дает P при исходном B; армянская фиксация дает форму с -ил. Ряд Пасис — Басил — Басиани — басеян — Бас Эл читается не как совпадение созвучий, а как один корень, пропущенный через три фонетические системы. Разлет лабиальных — почерк передачи; он же — дополнительный довод против семантики «барс»: исконно тюркское имя с начальным б не расползается по F–P–B, тогда как чужое имя через ухо посредников — расползается с необходимостью.
Грузинская P-форма перестает быть фонетическим допущением — она стоит на карте. Пасис-мта — вершина Главного Кавказского хребта на границе Сванетии, Рачинского уезда и бывшего Осетинского округа, в углу, образуемом этими землями (Географическо-статистический словарь Российской империи, ст. «Пасис-мта»). Разбор по грузинской грамматике: «Пас-ис-мта», «гора Паса» — с посессивным -ис; при грузинском переходе исходного b в p форма читается как «гора Басов». Показательно, что Вахушти описывает границу Басиани той же именной моделью: с севера — «срединною между Басиани и Черкесией горою Черкезис-мта», то есть «горой черкесов». Две пограничные горы Басиани названы по одной формуле «имя народа + -ис-мта»; Пасис-мта при этом лежит на западной границе Басиани, которую Вахушти проводит «Кавказом между ним и Сванетией» — ровно в том углу, где сходятся Сванетия, Рача и Дигория. Название горы, окаймляющей страну, и имя самой страны опираются на один корень — в грузинской передаче с типовой заменой губной.
Гора носит двойное имя, и двойственность сама документирует механизм слоев. В. Я. Тепцов (1880-е) описывает вершину так: «возвышается конический Лапыр-баш, иначе — по-грузински — Пасис-мта (Фазиса вершина). Рачинцы называют этот пик еще Лапури». Балкарский Лапыр-баш — имя по внешнему виду: лыппыр/лапыр — «копна, копенка», коническая вершина на снеговой площади действительно напоминает стог. Тепцов, услышав грузинскую форму, прочитал ее как «Фазис» — река Колхиды из греческой традиции: греческая Ф-версия была в литературном обороте уже в XIX веке и была выбрана потому, что знакомое имя лежало ближе, чем чужой корень. Итог: три имени одной вершины — старое этнонимическое (Пас-ис, «гора Басов»), описательное балкарское (Лапыр-баш, «копна-гора») и книжно-греческое прочтение («Фазис») — сосуществуют в одном документе XIX века; какой из них попадет в карту, решал тот, кто записывал. Рачинское «Лапури» автор сам объясняет как исковерканное татарское «Лапыр-баш» — и цепь искажений замыкается на глазах читателя.
Чтение имени. Чтение «басилы — басиане» остается рабочей гипотезой: значительная часть историографии видит в этом племени булгаро-хазарский круг и выводит имя из тюркского «барс» («страна барсов»). Против такой семантики говорит распределение самих фиксаций: армянский и сирийский авторы ставят басилов в гуннский круг и в аланскую страну, тогда как все позднейшие продолжения корня ложатся на истоки рек Центрального Кавказа — Басиани Вахушти, Басиания Гюльденштедта «на части высокого снежного хребта около Малки, Терека, Аргудана… до самой Кубани», «народ Басеян» атласа 1745 г. в верховьях Черека (его контур совпадает с гюльденштедтовским: расхождение двух картографических версий объясняется не разными народами, а смещением, оговоренным в первом издании атласа — см. памятку сверки). Нарицательная основа Бас- с региональным топонимическим формантом дает стране имя «обладающих истоками и перевалами» — семантику, которая объясняет не отдельное созвучие, а весь ряд до самоназвания Беш тау эл; чтение «барс» объясняет лишь звучание и возникло уже после того, как племя было помещено в аланскую страну. Чтение «барсил» в этой перспективе — та же операция знакомого имени поверх чужого, что «Баязытцкие» вместо «Баазытцких»: сначала слух подменил имя, потом этимология подменила смысл.
Грузинская традиция удержала корень в чистом виде: Басиани Вахушти — «страна устроенная… более прочих овсов знатная», то есть общество овсов, знатнейшее среди овсов; Паллас (1794) фиксирует старое имя Малкара — Басиан.
Свод этих свидетельств дает рабочую гипотезу, которую следует формулировать как гипотезу: ас-аланский компонент населения страны пяти гор сохранил в самоназвании Беш тау эл — «страна пяти гор» — ту же топонимическую и этнонимическую традицию, которую грузинские хроники называют Басиани, а русские документы XVI века — «пятигорские черкасы». Корень Ас-/Бас- — мост между аланской эпохой и балкарской: не «аланы исчезли», а «аланы-асы перешли в новое общество, сохранившее имя страны». Никакая отдельная фиксация не доказывает это тождество; доказывает совокупность: независимые источники четырех веков и трех языковых традиций описывают одно и то же пространство одним и тем же корнем.

VII. Обезы и испорченные имена: механизм чужого слуха

Русские летописи сохранили имя народа, которого нет на современных картах, — обезы. Оно встречается четыре раза: под 1154 г. — женитьба Изяслава Мстиславича на невесте «из Обез»; под 1223 г. — «поплениша Яссы, Обезы, Касоги и инех язык семь»; под 1346 г. — «бысть мор… на ормены, и на обезы, и на жиды, и на фрязы, и на черкасы»; под 1395 г. — среди стран Тимура «Гурзистани, Обези, Гурзии». Обезы стоят в одном ряду с ясами и косогами — народами Северного Кавказа. Летописец не спрашивал, как этот народ называет себя сам: он записал имя, каким его услышал.
Л. И. Лавров (1946) показал, что привычное отождествление обезов с абхазами держится на непроверяемой аксиоме. Из летописных известий лишь одно — о походе Тимура — может тянуть к абхазам, и то его следует отнести к абазинам, ибо поход Тимура на «Абасу» шел со стороны Северного Кавказа. Татищев различал два имени: «Часть Мингрелии северная, которую турки и кабардинцы именуют Авхазос, наши древние именовали Обезы» — и, рядом: «Абаза же есть владение кабардинское по реке Куме, имя татарское, значит малый народ».
Имя «абаза/обезы» — не самоназвание, а внешняя передача. При этом корень Бас- в серии внешних форм следует читать только там, где документ показывает спорную этническую атрибуцию: обезы летописей, «баазытцкие» и «абеслинские» в дипломатической переписке XVI века. Применительно к кумскому пространству середины XVIII века имя «абаза» отвечает реальному абазинскому населению — подробно об этом в разделе VIII; смешивать два пространства нельзя.
Список посла в Крым А. Ф. Нагова (ноябрь 1570 г.): «Приехал деи из Черкас Алди-Гирей царевич, а воевал деи черкасы Баазытцкие. И Темрюк деи князь з детьми Баязытцким черкасом приходил помогати» (КРО, т. 1, № 11, с. 22–23, прим. 68). Одно имя в пределах одного документа записано дважды и дважды по-разному — писец имел дело с чужим словом, которое подгонял под знакомое имя султана Баязида. Редакторская глосса издания («по-видимому, северокавказские абазины») вторично совершает ту же операцию, что и писец, — только теперь под словарь редактора. Чтение Р. М. Бегеулова — «басиатские черкасы», балкарцы Черекского ущелья, общество которого в грузинской традиции называется Басиани, а владетельный род ведет происхождение от легендарного Басиата, — сходится с географией (балкарское княжество лежало в непосредственной близости от удела Темрюка), с хронологией (внутрикабардинский конфликт, в который втянут Крым) и с серией форм.
Контекст появления кушевской глоссы документируется выходными данными издания. Том 1 «Кабардино-русских отношений» (1957) выпущен составителями Н. Ф. Демидовой, Е. Н. Кушевой и А. М. Персовым под редакцией Т. Х. Кумыкова и Е. Н. Кушевой; издание входит в серию «К 400-летию присоединения Кабарды к России», подготовленную Академией наук СССР совместно с Кабардино-Балкарским научно-исследовательским институтом. Параллельно в той же юбилейной кампании выходит монография Т. Х. Кумыкова «Присоединение Кабарды к России и его прогрессивные последствия» (Нальчик, 1957). Таким образом, глоссы тома 1 создавались в редакции, где со-редактором выступал автор юбилейной концепции «прогрессивного присоединения», а само издание было подчинено рамке, в которой регион с XVI века предстает «Кабардой». Атрибуция каждой глоссы конкретному редактору в томе не проведена; документируемым фактом является состав редактуры и рамка серии. Независимая линия уточнения — чтение «басиатские черкасы» (Бегеулов) — оценивает саму глоссу по содержанию, независимо от того, чьей рукой она внесена.
Вторая форма — «абеслинские». В памяти гонцу Роману Пивову (1559) Москва перечисляет: «у государя нашего на Москве живут абеслинские князи Амашик с братьею да джанские князи Сибок с братьею, а с ними людей их тысяч с пять; а кабартынские князи живут на своих улусах» (Сб. РИО, т. 59, с. 584). Редакторы глоссируют: «абеслинские — т. е. бесленейские». Против такого чтения — два факта. Фонетический: «абеслинские» содержит корень абес-/абас- в той же серии, что татищевская «абаза» и грузинское «Басиани»; сводить его к Беслъэн — значит принять созвучие одного корня за доказательство, оставив приставку аб- без этимологии. Политический: бесленеи находились в орбите Крымского ханства (в 1571 г. бесленеевцы по приказу хана участвовали в походе на Москву); крымский царевич не воевал с людьми хана — значит, сцена 1570 г., где войско Алди-Гирея бьет «баазытцких черкас», а Темрюк приходит им на помощь, к бесленейцам не приложима в принципе. Отождествление «пятигорских черкас» с «нынешними кабардинцами» фиксируется впервые у Бларамберга — в позднем нарративном слое, а не в основании источниковой колонны.
Итого: Баазытцкие и Баязытцкие у писца 1570 года, абеслинские в памяти 1559-го, базиане и басианцы у Гюльденштедта (заголовок его раздела — «О Базианах и басианцах», и в тексте он колеблется между «Базианией» и «Басиянией») — не разные народы, а одна ошибка чужого слуха в разных исполнениях. Ошибка переписчика узаконялась следующим изданием до тех пор, пока испорченное имя не становилось «историей народа».

VIII. Темрюк Айдарович — пятигорский черкес

Владетельный князь, с которым Москва строила кавказскую политику 1550–1570-х годов, в русских источниках устойчиво именуется князем Пятигорских черкас.
Степенная книга под 1555 годом: послы «приидоша служити… от всея Пятигорския земля, дающеся Государю и с женами и с детьми и со всем своим Пятигорским государством» (ПСРЛ, т. 21) — присяга принесена от страны как целого. Под 1556 годом летопись сообщает, что «черкесы пятигорские взяли два города, Темрюк да Томан» — военная операция атрибутирована по имени земли. Лицевой летописный свод под 1561 годом: в Москву приехала «из Пятигорских черкас… Темрюкова Айдаровича дочь княжна Кученей» — невеста Ивана Грозного прибыла с пятигорской земли. Год спустя царь «послал в Черкасы Пятигорские к Темгрюку-князю посольством Григория Плещеева» — «оберегати его от его недругов, от черкас, которые от него отступили»: недруги Темрюка тоже черкасы, значит, «черкес» в московском делопроизводстве — политическое поле, а не кровное имя, и «Пятигорские» — определение по земле.
Картографическое замыкание — «Книга Большому Чертежу»: «земля Пятигорских черкас» перечисляет реки Малка, Баксан, Чегем и Черек — номенклатуру ущелий Балкарии; на этой же земле КБЧ ставит горячий колодезь, у которого в 1780 г. встанет Константиногорская крепость и который даст имя будущему Пятигорску. Смежная область на левом берегу Терека описана в КБЧ отдельно и под другим именем — как два перечисления через союз «и», соседние, но не слитые. Гербер (1728) связывает оба яруса уже прямо: «Верхняя Кабарда… называется также пятигорскими черкасами, потому что гор, между которыми живут, есть токмо пять».
Узел Кашкатау. Стратиграфию узла документируют дела первой половины XVIII века. Весной 1720 года крымский хан Саадет-Гирей с 40-тысячным войском перешел Кубань; кабардинские владельцы со своими подданными ушли в местность Бештамак, и та же хроника фиксирует просьбу кабардинских владельцев «построить в урочище Бештамак крепость» (3 декабря 1720 г.) — беженцы принимают урочище под балкарским топонимом «пять устьев», прося защиты на территории, им не принадлежащей.
Состав партий и порядок разделения документируются экстрактом 1746 года: «Баксанской партии владельцы родились от одного кабардинского владельца Казыя… Жили оные три владельцы, как отцы, так и они нераздельно в вершинах реки Баксана… Потом между оными владельцами началася междоусобная ссора, почему предписанные владельцы Бамат Кургокин и Касай Атажукин, согласясь, привели крымское войско и вышеписаннаго владельца Арсланбека Кайтукина… с вершин реки Баксана выгнали, который ушёл жить в крепкое и тесное место, на так называемой горе Кашкатов… и по той горе Кашкатау владелец Арсланбек с братьями стали называться у русских людей Кашкатовскою партиею» », с.140-142.Указатель…1879.
Цитата закрывает все звенья схемы: единство дома до разделения («от одного владельца Казыя… нераздельно»), инициаторов раскола с крымским участием («Бамат Кургокин и Касай Атажукин… привели крымское войско») и наречение партии по месту («по той горе Кашкатау… стали называться… Кашкатовскою партиею»); Атажукины и Кургокины, оставшиеся на Баксане, составляют «баксанскую партию» — так, по хронологии экстракта, около 1728 года («ушел жить на гору Кашкатов, тому ныне осъмнадцать лет») единый дом Казия раскалывается надвое, а междоусобица, в которую вмешалось крымское войско, отрезает Кайтукиных от Баксана.
Тот же экстракт возвращает историческую справку: «А оная гора Кашкатов неудельная его, Арсланбека, и была она со всеми ея угодьями прежних, на Терке живущих, выезжих кабардинских князей Казбулата Мусалова, Довеи и Алдигирея Канбулатовых, а по фамилии Идаровых», с.140-142.Указатель…1879.
За формулой «по фамилии Идаровых» стоит документированный дом. Родословные росписи XVII века (приложение к КРО, т. 1) дают цепь: «А у Тобулды-мурзы дети Инармас да Янхонт да Минбулат. Идар-мурза да Убит; у Идар-мурзы дети: Комургун да Желегот да Канбулат да Елбузду». Идар — старший князь Кабарды второй половины XV века; его сыновья — Темрюк (в кабардинской традиции Кемиргоко), Биту, Желегот и Камбулат. Имя отца Темрюка в русских документах 1550-х годов передано как «Айдар»; исследователи видят в «Айдарович» и «Идарович» две формы одного имени, разошедшиеся после смерти Темрюка около 1571 года с переменой диалекта — то есть «Темрюк Айдаров» ранних грамот и «Темрюк Идаров» позднейших документов суть одна персона в двух фонетических фиксациях.
В XVII веке ветвь Канбулатовичей прочно связана с Тереком: Терская крепость стояла в наследственном владении Сунчалея Канклычевича, внучатого племянника Темрюка; после Сунчалея (ум. 1624) княжение над нерусским населением Терков наследовали Шолох, Муцал Сунчалеевич (ум. 1661), Каспулат Муцалович (ум. 1681). Три имени экстракта — Казбулат Мусалов, Довей и Алдигирей Канбулатовы — терская линия того же дома: Казбулат — сын Муцала Сунчалеевича; Довей (Дивей) и Алдигирей — сыновья Канбулата Пшимаховича, братья Терского князя Салтанбека Канбулатовича; Адильгирей умер в 1717 году. Показательно, что и грамота 1678 года в пределах одного текста называет этого князя дважды: «Казбулату Муцаловичу Черкаскому» и «Казбулату Мусаловичу Черкаскому» (КРО, т. 2) — тот же механизм варьирования отчества, что «Баазытцкие/Баязытцкие» 1570 года: казенная рука писала чужое имя неустойчиво.
Замыкание узла. Кашкатау —  место пятигорской привязки, и ее замыкание. Вотчина Идаровых, названная экстрактом 1746 года, лежит на реке Чегем — в номенклатуре КБЧ, входящей в «землю Пятигорских черкас». Три независимых документа сходятся в одной точке: чертеж XVII века относит Чегем к земле Пятигорских черкас, канцелярия XVIII века называет гору у реки Чегем наследственной землей дома Темрюка Айдаровича, летопись XVI века титулует самого Темрюка князем Пятигорских черкас. Титул «Пятигорский» — не поэтическое определение и не ошибка писца, а точная привязка владельца к его наследственной земле, подтвержденная через сто девяносто лет карманами канцелярии. Формула «кабардинские — по фамилии выезжих князей, гора — их вотчина» разводит происхождение и место, не разрушая пятигорской привязки, а документируя ее: спор 1746-1761 годов о межах развернулся ровно в том пространстве, которое источники XVI и XVII веков называют Пятигорьем. Из документальной линии следует прямой вывод: Темрюк Айдарович — пятигорский черкес в точном смысле источников; отождествляющий слой Бларамберга стоит в конце колонны, а не в ее основании.

IX. Беш Тау Эл как документированное самоназвание

Самоназвание «Беш Тау Эл» — «страна пяти гор» — документировано в качестве народного имени балкарцев и сопрягается с колонной фиксаций: Витсен (1687) — «Пятигорье»; Гербер (1728) — «пять очень великих гор»; Эллис (1788) — Besht-tau как имя единой цепи, на которой «разводят прекрасных черкесских лошадей»; Клапрот (1812) — «Бештау». Русский топоним Пятигорск — калька тюркского Бештау: русский географический термин и экзоэтноним «пятигорские черкасы» производны от карачаево-балкарского имени гряды. Документированный субъект «пяти гор» один: речная номенклатура КБЧ — ущелья Балкарии; Меховский понимает имя как обозначение горцев от «пяти гор»; титулование линии Темрюка — средовой маркер той же системы. Ни одна документированная фиксация имени не приписывает субъект «пяти гор» иному этническому пласту в первичных слоях источников.

X. Бытование корпуса: слои публикации

Документы 1746 -1761 годов опубликованы один раз: в рубрике И. И. Иванова «Материалы для истории Кавказского края» («Ставропольские губернские ведомости», 1855, описанной затем указателем Д. А. Кобякова (Тифлис, 1879).           В академические своды документов по Кабарде они не вошли; исследователь, работающий по изданным корпусам, видит иную картину — ту, которую строят глоссы изданий: «абазины» за «баазытцкими черкасами», «бесленейские» за «абеслинскими». Между тем документы, оставшиеся вне сводов, эту картину разбивают изнутри: гора Кашкатау названа вотчиной Идаровых (1746), приход кабардинских партий в балкарские ущелья датирован 1720 годом как бегство от крымского хана. Стратиграфия здесь не требует гипотез о замысле: достаточно сличить слои. Документ, расходящийся с принятой глоссой, живет в историографии с 1855 года на периферии — и потому был доступен всякому, кто хотел его видеть, но не попадал в свод, по которому сверяются выводы.

XI. Разбор возражений

ИЭСОЯ о бестау;. Словарная статья ИЭСОЯ о бестау; («место») возлагает альтернативную версию на осетинское нарицательное. Она снимается тем, что снимается «Бештамак»: термальный ключ Ибн Баттуты и «весьма гористая» Шильтбергера не работают на «место» без гор.
«Пять устьев» и «пять обществ». «Пять устьев» — семантика Бруна, разобранная в разделе III; «пять обществ» — поздняя конструкция Вахушти для южной стороны; обе не объясняют ранние формы.
Античные Абазги. Античные Абазги (Прокопий) — официальная этимология имени абхазов. Ответ держится в рамках исходного тезиса: античная форма — тоже внешняя передача; самоназвание апсуа и позднейшее абазинское апсашва фиксируются независимо от нее, а внешние имена (абаза, обезы) образуют самостоятельный ряд с корнем Бас-. Взаимоотношение двух рядов — предмет отдельного исследования; здесь тезис фиксируется как открытая гипотеза.
«Абазинские околотки» как будто подтверждают абазинскую атрибуцию всего региона. Напротив: документ 1746 года использует имя точно — по народу алты кесек на верхней Куме, тогда как владение Кайтукиных на этой земле остается кабардинским по праву дома. Имя «абаза» в источнике XVIII века работает локально и корректно; некорректные переносы имени (обезы, баазытцкие, абеслинские) относятся к другому ряду и другому слою — и именно их разбор составляет предмет раздела VII.
«Имя „барсил“ с семантикой „страна барсов“ — установленная этимология». Чтение возникло после того, как армянские и сирийские авторы поместили басилов в аланскую страну, и его семантика не сходится ни с географией фиксаций (все продолжения корня ложатся на истоки Центрального Кавказа), ни с фонетикой передач (разлет губных Ф–П–Б — почерк посредников, а не этимологии). Противопоставление двух чтений — семантического и созвучного — проведено в разделе VI.
XII. Выводы
1. *Bestan* — единственная форма, за которую отвечает Шильтбергер; «Бештамак» — редакторское решение Бруна, поддержанное семантической подменой (пять устьев вместо пяти гор), внутренним противоречием примечания и ошибкой в хронологии кармелитов.
2. Топоним «пять гор» впервые зафиксирован в 1334 г. (Ибн Баттута) как имя предгорной области; bestan (1420-е) — вторая фиксация; к XVI веку имя распространяется на горный ярус.
3. Корень Ас-/Бас- образует непрерывную цепь от басилов армянских хроник и асов Рубрука через басиан грузинской традиции к обезам русских летописей и пятигорским черкасам XVI века; грузинская P-форма закреплена на карте вершиной Пасис-мта на западной границе Басиани. Этноним «абаза» в применении к кумскому пространству середины XVIII века отвечает реальному абазинскому населению алты кесек и в эту цепь не входит.
4. Темрюк Айдарович документально — пятигорский черкес: присяга 1555 г. от «всея Пятигорския земля», Кученей «из Пятигорских черкас» (1561); Кашкатау  вотчину Идаровых (1746).
5. Самоназвание Беш Тау Эл — законный правопреемник этой цепи; возвращение корня в научный оборот есть восстановление читаемости источников.
Список литературы
6. Брун Ф. П. Путешествия Ивана Шильтбергера по Египту, Сирии, Персии, Малой Азии и Константинополю. — Одесса: тип. Л. Нитче, 1866. — VI, 157 с. (Оттиск из: Записки Императорского Новороссийского университета. Т. 1.)
7. Neumann C. F. Die Hissen der Schiltberger… — M;nchen: Kaiser, 1859.
8. Бабенко В. А. Локализация области Бишдаг в Центральном Предкавказье по данным письменных и археологических источников // Археология евразийских степей. — 2018. — № 4. — С. 16–20.
9. Путешествие в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. — М.: Географгиз, 1957.
10. Рубрук В. де. Путешествие в Восточные страны (1253) / пер. А. И. Малеина // Библиотека исторического факультета МГУ.
11. Ибн-Руста. Алания: свод известий (изд. по: Туаллагов А. А. Сведения «Ашхарацуйц» об аланах // Известия СОИГСИ).
12. Кабардино-русские отношения в XVI–XVIII вв.: документы и материалы: в 2 т. — М.: Изд-во АН СССР, 1957.
13. Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 59. Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымом и Ногайской ордой. — СПб., 1887.
14. Полное собрание русских летописей. Т. 21. Книга Степенная царского родословия. — СПб., 1913.
15. Книга Большому Чертежу / под ред. К. Н. Сербиной. — М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1950.
16. Лавров Л. И. Обезы русских летописей // Советская этнография. — 1946. — № 3.
17. Татищев В. Н. История Российская: в 7 т. — М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1962–1964.
18. Гюльденштедт И. А. Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа. — СПб., 1809.
19. Паллас П. С. Наблюдения, сделанные во время путешествия по южным наместничествам Русского государства. — М.: Изд-во АН СССР, 1999 (переизд.).
20. Эллис Дж. Memoir of a Map of the Countries Comprehended between the Black Sea and the Caspian. — London: J. Murray, 1788; пер. с англ. Х. И.Тетуева (неопубл.).
21. Аталиков В. М. Английские и французские авторы XVIII–XIX вв. о Кавказе. — Нальчик: Эльбрус, 1988.
22. Гербер И. Г. Описание стран и народов вдоль левой стороны каспийского моря от Астраха до реки Куры // История, география и этнография Дагестана XVIII–XIX вв. — М.: Изд-во вост. лит., 1958. — С. 213–231.
23. Клапрот Ю. Voyage au mont Caucase et en G;orgie. — Paris, 1812.
24. Витсен Н. Северная и Восточная Татария. — Амстердам, 1687.
25. Меховский М. Трактат о двух Сарматиях. — 1517 (изд.: М.–Л., 1936).
26. Вахушти Багратиони. География Грузии. — Тифлис, 1904.
27. Бегеулов Р. М.  К вопросу о «баазытцких черкасах». Известия
Карачаевского научно-исследовательского института им.А.И. Батчаева. Вып.14. Подписано в печать 31.12.2019.
28. Кумыков Т. Х. Присоединение Кабарды к России и его прогрессивные последствия. — Нальчик, 1957.
29. Указатель географического, статистического, исторического и этнографического материала в «Ставропольских губернских ведомостях». 1-е десятилетие (1850–1859 г.) / изд. Кавк. стат. ком.; под ред. Д. А. Кобякова. — Тифлис: Типография Главного Управления Наместника Кавказского, 1879. — [4], 374 с. Материалы для истории Кавказского края // Ставропольские губернские ведомости. — 1855. — №№ 7, 8, 9, 13, 39, 40, 41, 43, 47, 52 (публ. арх. дел И. И. Ивановым).
30. Бларамберг И. Ф. Описание Кавказа (нарративный слой XIX в.).
31. Родословные росписи кабардинских князей XVII в. // Приложение к: Кабардино-русские отношения в XVI–XVIII вв. Т. 1.
32. Мовсес Хоренаци. Заглавие. История Армении. Место издания. Москва. Издательство. тип. Каткова и К°., 1858.
33. Новосельцев А. П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. — М., 1990.
34. Географическо-статистический словарь Российской империи / сост. П. Семенов. — СПб., 1863–1885. — Ст. «Пасис-мта».
35. Тепцов В. Я. По истокам Кубани и Терека. — Орджоникидзе, 1982 (переизд.; первая публ. 1892) — описание Лапыр-баш / Пасис-мта.
36. Свенске В. К. Материалы для истории составления Атласа Российского, содержащего 19 карт. — СПб., 1885 (приложение к IX т. Записок Академии наук).

21 ноября 2026 г.