Комната в семейном общежитии военно-политической академии имени В.И. Ленина. Улица Большая Пироговская. Здесь живёт семья выпускника академии Александра Марунина, пока ещё живёт. Помещение, учитывая размеры жилищем назвать тяжело, для семьи из трёх человек четырнадцати квадратных метров явно мало, однако семья молодого майора здесь прижилась, и расставаться с этими, ставшими родными метрами, будет трудно. Однако придётся.
Стук в дверь. Марунин глянул на часы, улыбнулся, посмотрел на жену.
– Ровно семнадцать. Парни пришли. Танюша, встречай!
В проёме гостеприимно распахнувшейся двери показался Виктор Голубев, да не с пустыми руками. Вошёл шумно, выгрузил большую сумку на стул, мельком глянул обстановку жилища и, повернувшись к супруге Марунина, вручил букет цветов.
– Очень рад видеть вас и лично познакомиться. Позвольте обнять вас…
Татьяна зарделась, мило улыбнувшись, подставила щеку для поцелуя.
– Проходите, Виктор Иванович, очень приятно… Располагайтесь…
Голубев присел на краешек дивана.
– А где народ, Саша?
– Так я у тебя хотел спросить, где парни…
Виктор удивлённо посмотрел на Марунина.
– Здорово. Договорились ровно в пять, и нет ни-кого, странно…
Вновь раздался стук в дверь.
– Гостей ждёте?
У входа в комнату стояли Баринов и Игнатьев. Одеты в гражданское, не сразу и узнаешь. Но выправка, военная.
Смех, улыбки, обнимашки…
Баринов скинул пиджак.
– Жарковато, братцы. Жарковато и тесновато, а Санька?
– Ладно тебе, ты с женой моей поздоровайся, медведь старый!
– Так уж и старый…
Константин вытянулся в струнку, щёлкнув при этом каблуками, кивнул Татьяне.
– Пардон, мадам, рад знакомству… Майор Баринов…
Потянулся к Тане и Игнатьев.
– Вашу ручку, прелестная леди…
Марунин охнул.
– Это же надо, не узнаю окопных бойцов. Где вы, парни, таким манерам научились, наверняка уж не в войсках. А?
Татьяна укоризненно посмотрела на мужа.
– Саша, ну зачем ты так…
И, обращаясь к вошедшим, гостеприимно улыбнулась.
– Рады вам, дорогие гости! Костя, верно подметил, тесновато, но так уж сложилось. Хотя знаете, сокурсники Сашины на праздники, перед выходом на московские демонстрации, всем отделением здесь собирались – пятнадцать человек, и ничего не жаловались. Сосиски, капуста, по сто граммов на человека и о тесноте никто не вспоминал.
Голубев вставил своё веское слово.
– Ничего, товарищ майор, в гарнизоне по новому месту службы трёшку как минимум получите. А вы, товарищи, проходите, располагайтесь, время бежит, да и слюнки тоже. Танюша обещала вкусно и сытно накормить, верно, я говорю, хозяюшка?
Татьяна всплеснула руками.
– Боженьки, котлеты горят!
И умчалась на кухню.
Оглядевшись, офицеры разместились за небольшим столиком.
Костя удивлённо произнёс.
– Ты смотри, действительно все уселись и для Серёги местечко есть и Татьяне хватит. Саша, а дитё где?
Марунин, отвечал, разливая по стопкам спиртное.
– В садике Жека, Таня сейчас за ней пойдёт, здесь недалече, минут двадцать идти. Ну что же, позвольте на правах хозяина сказать слово.
Поднял стопочку, посмотрел на гостей.
– Серёги пока нет, но думаю, подойдёт, ждать не будем. Друзья, прошло десять лет, и мы вновь встретились. Только в отличие от встречи в июне семьдесят второго первое слово говорю я, а не Виктор Иванович. Но главенство старшины забирать не стану, скажу лишь за прошедшие десять лет потерь нет, в сборе почти все, так что Витя, можешь говорить. Слово старшине, майору Голубеву.
Виктор Иванович неспешно поднялся. За прошедшие годы он заметно изменился. Окреп, возмужал, озорной огонек, некогда блиставший в глазах, чуть угас. На лице сосредоточенность и жесткость. Прошедшие времена наложили отпечаток на облик
майора, всё же позади годы сложной командирской службы: батарея, два года на дивизионе, вот уже и академия за плечами. Не просто всё это.
Изменились и другие офицеры. Пожалуй, лишь Костя Баринов обличьем остался прежний: такой же улыбчивый крепыш и не скажешь что Христов воз-раст, лет двадцать пять дашь от силы.
– Друзья, сердечно приветствую вас! Вот и собрались мы на свой офицерский круг. Да, именно так. У казаков круг высший орган самоуправления, сход если проще. Нам, конечно, не решать вопросы войны и мира, выборов атаманов, судебные дела, но применительно к нашей встрече, я всё же выбираю понятие офицерский круг. Звучит не только солидно, но и вполне соответствует сути и содержанию нашей встречи.
Игнатьев дёрнул Баринова за рукав, подмигнул, мол, смотри, умные речи старшина говорит. Ишь как завернул, казачество вспомнил…
Голубев увидел жест друга.
– Хорош, хорош! Ещё дам слово.
Игнатьев сделал лицо серьёзным.
– Продолжаю. Мы, как и договаривались десяток лет назад, вновь встретились. На дворе то же яркое солнце, то же небо, мирное небо, и мы. Чуть стали старше, наверно и ума прибавилось. Помните, холостяками в семьдесят втором были, а сейчас женатики, детишки есть и это прекрасно. Саня, тебе спасибо, что всё организовал, хоть и невелики квадратные метры жилища, но нам не тесно, нам уютно, потому что мы друзья. За дружбу давайте выпьем, за нашу великую дружбу!
Офицеры встали, дружно чокнулись. Игнатьев крикнул:
– Ура, товарищи!
– Ура, ура, ура!!!
Костя Баринов с вилкой в руке, выбирая закуску пробурчал:
– А у Серёги в семьдесят втором стол мощнее был.
Марунин воскликнул:
– Стоп, это не честно! Мы вещи упаковали, даже сковородки малой скоростью поехали к новому месту службы, все, что здесь стоит, из столовки, что на первом этаже. А что, не вкусные закуски? Оливье, огурчики, помидоры… Ты салат попробуй, прежде чем критиковать…
Виктор поддержал Саню.
– Кончай ты, Костя привередничать, дома вкусняшки поешь…
Баринов засмущался.
– Да я что, я ничего, ребята… Я обстановку раз-рядить…
Офицеры рассмеялись.
Голубев, призывая к тишине, постучал вилкой по бутылке.
– Тише, товарищи! Это что же получается, у нас три «академика», Костя, насколько я понимаю, в академии учиться не желает, и так надеется генералом стать, остается Серж. Но тут уж разберемся, когда Устюжанин подойдёт. Давайте сделаем так, сейчас махнём ещё по одной, для разогрева, так сказать, а затем каждый расскажет, как прожил этот десяток лет, что интересного в жизни, да, и о семействах не забудьте: жены, дети...
Костя съехидничал, как обычно.
– Собаки, машины, яхты, дачи…
Виктор строго посмотрел на друга.
– Вы, молодой человек притихли бы, а то с вас начнём. Итак, поскольку мы офицеры ракетных войск, вспомните каков главный тост ракетчиков. А?
Игнатьев как школяр нетерпеливо вытянул руку.
– Я знаю! Я!
– Говори!
Володя встал, потянулся к рюмке. А рюмка пуста…
– Кто разводящий, почему не налито?
Голубев посмотрел на Марунина.
– Саша, наливай.
Спустя минуту Владимир продолжил.
– За тех, кто на боевом дежурстве! Кто несёт сей-час боевую службу в составе дежурных смен пуска, на пунктах управления. И за нас, скоро и мы присоединимся к братству дежурных сил! Ура, товарищи!!!
Офицеры встали, дружно чокнулись. Выпили. Потянулись к закускам.
Продолжение следует