Сэм.
- Нет, ну никак я его не понимаю! Сколько можно терпеть? Определенно, мое терпение лопнуло! Я больше не могу так жить. Да ты только послушай, что он делает! Недавно он проглотил торт из листьев, который они сделали в школе. А потом он заболеет какой-нибудь гадостью. И как прикажешь мне быть? Это не ребенок, а наказание какое-то. А недавно он устроил мне такое, что я потом еще неделю отойти не могла. Он обклеил все стены в своей комнате цветными бумажками для записей. Этими, как их там, стикерами. Сказал, что так, видите ли, красивее. А мне потом отдирать все это, пока Джордж не увидел. Нет, самое главное, он умудрился дотянуться почти до потолка. Я его спрашиваю, как он это сделал, а он говорит, что взял у Джорджа лестницу. Но ведь она тяжелая, а ему всего шесть лет. Но он молчит. Мне кажется, что он вставал на стол и пианино, чтобы так высоко дотянуться. Нет, но самое обидное, что обои-то после этих стикеров все попортились. Что я могла сказать Джорджу? Он сначала не заметил, потом был в шоке. Потом сказал, что нужно было лучше следить за ребенком. Но меня-то дома не было. Не могла же я сказать, что с ребенком сидела нянька, а я в это время была в ресторане на другом конце города. Пришлось с полной покорностью согласиться.
Мэри, ты меня слушаешь? Мы решили, что завтра будем клеить новые обои, потому что на те без слез не взглянешь. А очень жалко будет избавляться от этих. Ведь я еще с ними спала. Помню, как по ночам частенько не спала, а разглядывала цветочки и прочие картинки на них. Потом обычно приходила мама и вставляла мне за это. Когда я долго не засыпала, она то и дело грозила поменять обои в моей комнате. Но вот. Мне двадцать семь, а обои все еще здесь. Теперь на них смотрит мой сын.
Мэри, а, может, он просто хотел заклеить картинки? Может, они ему не нравятся? Может, поэтому он их заклеил?
- Не знаю, не знаю. У меня просто нет слов. А ты его не спрашивала?
- Спрашивала, конечно. Но что он мне может ответить? Сказал, что ему так захотелось. Но ты же знаешь его. Больше пяти слов из него не вытянешь. И Джордж тоже спрашивал. А он молчит, как партизан на допросе. Мне даже наша учительница химии, если помнишь, больше говорила. Хотя у нас с ней были отношения похуже чем у Александра Первого и Наполеона. В общем, не важно. Говорит, что ему так захотелось. Сколько раз не спросишь, так и отвечает. Правда, порой перефразирует, но суть-то не в этом.
Я вот о чем все думаю. Может, мне его показать какому-нибудь врачу? Может, он у меня ненормальный. Хотя, как подумаю об этом, меня коробит. Он славный мальчик, но порой делает странные вещи. Он ведь пошел в школу, ты знаешь об этом. Учительница мне постоянно жалуется на него. Говорит, что он просто неуправляемый.
На прошлой неделе… Я тебе не рассказывала? Нет? Ладно… На прошлой неделе мне звонит его учительница, и просит прийти за ним. Я прихожу. Она говорит, что мой мальчик уже второй урок смотрит только в окно и на часы, не слушает ее. Она его спрашивает, что случилось, а он говорит, что устал быть в школе и хочет домой. Как тебе? Устал быть в школе! Я была в шоке. Не помню, чтобы мы когда-нибудь так делали. Я понимаю, он просто не привык. Он раньше никогда и не вставал так рано, и не занимался так много. Но, я думаю, ему уже пора бы привыкнуть.
А еще совсем недавно он в школе отказался идти на урок математики. Он сказал, что ему не нравится математика. И знаешь, что он делал? Он весь урок был в коридоре и помогал уборщице. Он мне рассказал все, о чем они говорили. Но на уроке он так и не появился. Я боюсь, что так он никогда не получит должного образования.
Я вполне могу его понять, но когда что-то в подобном роде происходит слишком часто, меня это начинает настораживать. Я о многом Джорджу не рассказываю. Мне кажется, что он и так не в духе последнее время. А если еще и о мальчике рассказывать, то он вообще выйдет из колеи.
Знаешь, Мэри, я полюбила Сэма за это время. Он хороший мальчик. Но порой он меня пугает. Ты когда-нибудь слышала, чтобы ребенок читал наизусть отрывок из «Гамлета»? Я пришла за ним в школу. Он стоял как раз у входа. Смотрю издалека, а он что-то говорит. НУ, я думала, что песенки поет или еще что-нибудь в этом духе. Подошла и слышу, он читает стихи. Причем помнил он немного, но читал очень выразительно. Я была в шоке. Ты когда-нибудь сталкивалась с подобным?
- Нет, не сталкивалась. Мне кажется, что он у тебя попросту вундеркинд. Такое может быть? То ребенок вундеркинд, а ты об этом узнаешь только сейчас? Смотри, как я поняла, у него хорошая память, он читает стихи, рассказывает о различных исторических событиях, о которых слышал по телевизору. Он вундеркинд в какой-то степени.
- Не говори так. Ты меня пугаешь. Я знаю, что в таком случае нужно гордиться ребенком, но мне почему-то страшно. Я боюсь иметь ребенка, который не похож на остальных.
- Натали, но ведь все дети различны. Нет ни одного похожего ребенка.
- Да, да, знаю… И все равно боюсь. Это как-то пугает.
- Я бы на твоем месте гордилась.
- Но ты просто не знаешь, каково иметь ребенка со странностями. Девочке в два года это еще не грозит. А вот мальчику в шесть лет вполне. Он у меня странный…
- Мы все странные в какой-то степени. Например, я не помню, чтобы кто-нибудь еще в нашей школе надевал платья задом на перед, а потом приходил в класс. Ты заходила и говорила, что упала с лестницы…
- И свернула шею! Да, было такое. Но ведь идея хороша.
- Разве это не могло показаться твоим родителям странным?
- Странным? Не думаю. Я же выделывала такие штуки крайне редко. Да я и не обклеивала стены в комнате стикерами. Иначе в детской стены были бы выкрашены какой-нибудь краской, от которой они хорошо отдираются.
- Мне не кажется Сэм странным. Он обычный мальчик. Просто у него свое особенное видение мира.
- Не кажется? Что ж…
- Что ты сейчас делаешь?
- Режу картошку. Обещала сегодня приготовить картошку с курицей. Их самое любимое блюдо. Хоть в чем-то они схожи. А ты что делаешь?
- Выбираю ткань для платья. Одна моя знакомая попросила меня сшить платье на выпускной для ее дочери. Им хочется чего-нибудь особенного и неповторимого. Та девочка принесла мне вчера эскиз. Конечно, все в точности не удастся сделать, как она хочет. Но мне хочется сделать все по максимуму.
- Какое платье?
- Фиолетовый шифон, V-образный вырез спереди, длинная юбка, все это отделано красивой лентой со стразами. Ну, здесь много нюансов, про которые просто невозможно рассказать по телефону. Приходи ко мне как-нибудь, я тебе все покажу. Но платье будет невероятно красивым. Это я обещаю, как профессионал своего дела.
- Значит, выбираешь ткань…
- Да, из своих старых запасов. Давно уже хотела все перебрать. Вот и случай появился.
- Помнишь, у меня на мой день рождения было фиолетовое платье с кружевами. Я его потом отдала своей кузине. Мне тогда всего десять было.
- Помню. Ты так им гордилась, что у меня было огромное желание треснуть тебя по голове чем-нибудь. Но платье было красивым.
- Сэм сказал, что не любит фиолетовый цвет. Это было, когда мы выбирали обои в его комнату. Я хотела что-то светло-фиолетовое или сиреневое. А он сказал, что не любит ни один из этих цветов. Они кажутся ему мертвыми.
- И какой цвет он выбрал?
- Зеленый. У нас будут невероятно красивые зеленые обои. Такой бледно-зеленый цвет, очень красиво. Я теперь не знаю, что мне делать, Мэри. Не знаю. Стоит ли мне потакать всем его капризам? Я в такой растерянности. Я пыталась с ним говорить по-взрослому. Ну, поругала немного. Но я не могу его ругать. Он начинает на меня смотреть такими глазами, что сердце сжимается. А если не ругать, то это ни когда не кончится. Что мне делать, Мэри?
- Не у меня надо спрашивать. Я сама еще в этом деле новичок. Это все равно, что спрашивать у первокурсника медицинского факультета, как делают операцию на сердце. Спроси у своей мамы. Я могу лишь дать пару глупых советов. Но мне кажется, что не нужно ругать, а нужно говорить с ним честно и прямо. Это тогда все останется на его совести. Хотя, я не знаю.
- Я не могу его ругать. Мне так радостно на душе, когда он радуется. Я его действительно очень сильно полюбила за это время. Но я не могу смотреть, когда он грустный. Я даже не могу его заставить играть баклажан в школьной пьесе. Он, видите ли, фиолетовый. Пришлось покрасить баклажан в коричневый цвет. Сама понимаешь, теперь он играет какашку.
Я просто в растерянности. Мы недавно купили ему ручку. Эта ручка может писать восемью цветами. В ней еще был фонарик, печать. А на следующий день он приходит без нее. Я очень удивилась. Слава богу, он очень честный. Сказал, что эта ручка очень понравилась Оскару из его класса. Вот он и подарил свою ручку этому Оскару. Пришлось купить ему новую. Нет, что это я говорю. «Пришлось»! Ну, просто неприятно.
Знаешь, я хочу отдать его в кружок пения. Мне кажется, ему там понравиться. Там много детей, они поют славные песенки. Как тебе идейка?
- Чудесно. Просто чудесно. Кружок пения, ты сказала? Да, помню, ты очень любила петь. Жаль, что со временем это прошло.
- Правда, не знаю, как к этому отнесется Джордж. А спросить как-то боюсь. Я стала его бояться. Мэри, что мне делать? Я боюсь его огорчить. Я боюсь, что он обо всем узнает.
- Натали, ты все еще любишь его?
- Я уже не знаю. Две недели назад я с уверенностью бы сказала, что не люблю. Теперь не знаю. Но все уже не как раньше. Раньше я чувствовала, что не смогу прожить без него и дня, что отдам за него жизнь. Сейчас уже этого нет. Я спокойна, когда он уезжает куда-то. Я не чувствую больше боли расставания. Хотя, мне кажется, что еще у меня к нему что-то осталось. Я не знаю. Я в замешательстве.
- Натали, Натали… Я не знаю, чем тебе помочь. Мне кажется, что ты его немножко, но любишь. Но не мне об этом судить.
- Не знаю.
- А что у тебя с Артуром? Как я поняла, ты с ним встречалась, когда Сэм обклеил стены.
- Да, встречалась.
- И?
- Я не люблю его. Даже самую малость не люблю. Он хороший, но ничего я к нему не испытываю. Прихожу на свидание и сразу же начинаю смотреть на часы, когда снова пойду домой к Сэму. С ним было очень приятно. Но я не могу так. Я не могу врать Джорджу. Не могу. Мне кажется, Джордж меня любит. А я так боюсь его разочаровать. Я так боюсь, что он разлюбит меня, поймет, что я на самом деле ничто.
- Ты ни ничто, Натали. Ты чудесная.
- Я не знаю.
- Не плачь. Все будет хорошо.
- Я рассталась с Артуром. И знаешь, мне стало легче. И я снова могу смотреть в глаза Джорджу спокойно без задней мысли. Последнее время у меня так начинало биться сердце, когда он брал телефонную трубку. Я просто сходила с ума от страха.
Мне стало легче, но не лучше. Я все еще хочу чего-то другого. Мэри, что мне делать? Мне хочется чего-то. Я поняла, что хотела не любви другого. Чего же тогда?
Джордж считал, что ребенок сделает нашу жизнь лучше. Но ничего не получилось. Нас теперь стало трое, ему приходится работать больше, чтобы мы ни в чем не нуждались. Я его вижу реже. Теперь вместо него у меня Сэм.
Нет, Сэм чудесный мальчик. Мы правильно сделали, что усыновили его. И я его очень люблю. Но я-то думала, что он спасет наш брак. Оказалось, что нет. Мэри, всего пять лет прошло, а мы уже почти не любим друг друга. Пять лет!
Я не знаю, но мне казалось, что с ребенком все будет по-другому. Я представляла яркие семейные праздники, длинные походы в лес, фейерверки на заднем дворе. Но все это оказалось так редко. Я хочу видеть всю семью вместе. Мне хочется каждый день устраивать с ними какие-нибудь праздники. Я думала, что так и будет. Мне казалось, что по утрам я буду всем им готовить горячий шоколад и отменные бутерброды с собой, а вечером после сытного обеда мы будем играть в карты или Бинго. А Джордж приходит с работы и идет в душ, потом ужинает и ложится спать. Мы с Сэмом играем.
Сэм – чудесный мальчик. Но меня он пугает. Я боюсь, что из него не вырастет хороший человек. Вот чего я боюсь. Он уже прогуливает уроки.
- Мы тоже прогуливали уроки. Мы тоже делали множество глупостей. Но разве из нас не выросли хорошие люди? Разве ты не считаешь себя хорошей? Вот и с Сэмом все будет хорошо. Пройдет год или два, и он образумится. Ты полюбишь его еще сильнее. И он будет умнее. И все у вас будет хорошо, Натали. Я хоть и не пророк, но это вам предсказываю.
- Мэри. Мэри. Послушай меня. У меня сегодня в голове мелькнула страшная мысль. Я сама ее испугалась. Это ужасная мысль. Но я над ней немного даже задумалась. Я… захотела подать на развод.
- Что? На развод?
- Да. Знаю, знаю… Это ужасная мысль. Но тогда я думала только о том, чтобы Сэма оставили со мной. Я даже не подумала о Джордже. Мне так стыдно за это. Разумеется, я не буду подавать на развод. Это ужасно пошло. Но мысль у меня была. Мне так стыдно за нее. Но с другой стороны, это выход…
- Даже не задумывайся о разводе, милая моя. У вас еще целая жизнь впереди. Все наладится. Стоит только захотеть, и все наладится.
- А знаешь, что сегодня случилось? Это такое чудесное событие! Мэри, это такая радость! Я сегодня с Сэмом покупала подарок Джорджу в магазине. Мы решили подарить ему бадминтон. Помнится, раньше он хорошо играл. Так вот. Мы выбирали ракетки по цвету. А одна женщина, такая пухлая, высокая, улыбка до ушей, такие мягкие морщинки по лицу, подошла к нам. Она о чем-то поговорила с Сэмом. А потом сказала мне, что мы очень похожи. Говорит, сразу видно, что мать с сыном. Я просто растаяла от удовольствия. Я прямо-таки ощутила физическое родство с Сэмом. Он мне всегда был как сын, но теперь я чувствую его еще острее. Хотя до этого мне казалось, что мы ни капельки не похожи. Чудесная эта женщина. Мэри? Ты меня слушаешь, да? Мы похожи с Сэмом? Только честно.
- Немного. У вас у обоих серые глаза миндалевидной формы. Ну и что-то в движениях общее проглядывается. И у Сэма такая же манера окать, как у тебя. Хотя он говорит совсем не так, как ты.
- Надо же! Мы с ним похожи! Это так чудесно.
- Да, просто восхитительно.
- Мэри? Ты когда-нибудь чувствовала, что хочешь развода?
- … Да. Когда Фред сказал, что не хочет ребенка. И больше никогда.
- Мэри, а мне немного его хочется. Самую малость. Я устала. Мне так хочется чего-то другого в жизни. Эта жизнь не по мне. Я хочу любви, много-много любви. Мне так хочется чего-то. Мне кажется, что после развода я смогу это что-то получить. Может, мне хочется работы, а может, хочется любви кого-то другого. Мне чего-то хочется. Нужно отдавать кому-то любовь. Мне кажется, что развод – это выход. Ведь я уже не люблю Джорджа как раньше. Только бы Сэма оставили со мной. И больше мне ничего не надо. И я уеду домой из этой чертовой Франции.
- Ты уверена?
- Нет. Если ты уедешь из Франции, то тебе вряд ли отдадут Сэма.
- Я не могу уехать без Сэма. Я его люблю больше всех на свете. Даже больше тебя, Мэри.
- Натали. Помнишь, мы давали клятву семь лет назад? Тогда ты только познакомилась с Джорджем, а я все еще встречалась с нашим хоббитом. Помнишь, тогда мы давали клятву, что не разведемся, пока не поймем, что дальше так жить невозможно? Помнишь? Ты мне поклялась, что не разведешься, пока твоя жизнь не станет невыносимой. Ты собираешься нарушить клятву? Или твоя жизнь уже стала невыносимой. Тебе следует всего лишь кое-что подкорректировать, и все снова будет в ажуре. Я тебя уверяю. Все будет просто чудесно. Просто это небольшая трудность в жизни. Я уверена, что ты ее преодолеешь. А я всегда буду готова поддержать тебя. Ты не разведешься, Натали. Это крайняя мера. Если ты разведешься, то только навредишь Сэму. Он ведь тоже любит Джорджа. Он будет скучать. Ну не плачь, Натали. Не надо плакать. Все будет хорошо.
- Да, Сэм. Он чудесный мальчик. Он недавно подарил мне корону из картона и сказал, что теперь я – королева.
Я не буду разводиться, ты права. Мы же клялись кровью.
Мэри, а помнишь парня по кличке «эльф», с которым я встречалась за год до окончания школы? Мэри, это была настоящая любовь?
- Нет. Вы же ругались каждый день и ссорились по пустякам. Это было не лучше, чем у меня с хоббитом. Мы были такими странными парами. Постоянно ругались, ссорились, гуляли с пивом, ходили на дискотеки. Это было ужасное время. Помнишь, мы даже поссорились из-за этих сказочных животных.
- Нет, не помню. Я только помню, что он познакомил меня с Джорджем. Поэтому я и спрашиваю. Я влюбилась в него с первого взгляда. Я так быстро забыла эльфа. Мне так стыдно перед ним.
- Это все прошло, Натали. Это все в прошлом.
- Мне кажется, я не люблю Джорджа.
- А мне так не кажется.
- Я не знаю, что мне делать.
- Продолжать заниматься приготовлением блюда. Ты покончила с картошкой? Теперь надо заняться курицей.
- Да, сейчас.
- Знаешь что? Пойди вместе с Сэмом на кружок пения. Снова будешь петь. А потом запишись на танцы. Потом походи на какое-нибудь вязание крючком. Выучи в конце-концов французский в совершенстве. И не забудь сказать сегодня вечером Джорджу, что ты его очень сильно любишь. И не забудь крепко-крепко поцеловать. Только приготовь постель для чудесной ночи. А утром ты сделаешь им обоим горячий шоколад, бутерброды с самым вкусным джемом и колбасой, с которой твоя мама нам упаковывала с собой, поцелуешь на прощание в лоб Сэма и в губы очень нежно Джорджа. А потом ты выйдешь на улицу под мелкий снег, который выпадет завтра, и поймешь, что жизнь прекрасна. А дальше твое сердце тебе подскажет.
- Подскажет?
- Обязательно! Прости меня, пожалуйста, Натали. Мне надо бежать. Девочка пришла по поводу платья. Я сейчас буду занята. Ты, как я понимаю, будешь занята до завтрашнего вечера. Поэтому позвоню тебе завтра вечером. Счастливо тебе, моя дорогая. Не теряйся. Все будет хорошо.
- Оревуар, Мэри.
- Поцелуй от моего имени Сэма и обними Джорджа. Скажи, что в Нью-Йорке дождь. Он скучает по вам, в смысле Нью-Йорк. Так что очень скоро вы должны будете его проведать, пока он не затопил нас в своих слезах.
Натали положила трубку. Она с невероятной аккуратностью доделала свое блюдо и осталась ждать.
Мэри сидела на диване. Никто к ней не пришел. Она выбралась из-под груды разноцветных тряпок и пошла к комоду. Оттуда она извлекла пачку сигарет мужа. Мэри закурила. Она не курила с восемнадцати лет. Но сейчас ей вдруг захотелось. «Пять лет». Эти «пять лет» никак не лезли у нее из головы. Разумеется, она не верила в это, но все равно продолжала бояться.
Джордж появился в двери, а перед ним встал маленький лохматый от шапки мальчик. Оба были встрепанные, раскрасневшиеся на холоде. Джордж протянул немного помятую коробку конфет жене.
- Конфеты? В честь чего?- удивилась Натали. В ее голосе стали проглядываться радостные нотки.
- Мама! Мама! Мы уезжаем! – Сэм вертелся вокруг нее, дергая за рукава.
- Я взял отпуск на три недели! Ура! Мы, наконец-то, сможем отдохнуть всей семьей! Поедем на Багамы или в Африку, где будем смотреть на живых слонов, - весело пробасил Джордж; последние его слова, естественно, были адресованы сынишке. – Правда, Сэм? Хочешь в Африку?
- Давайте поедем куда-нибудь в другое место. Слоны страшные.
- Отпуск? Ты взял отпуск? Ты не шутишь? – Джордж не успел ответить, Натали уже радостно и по-детски бросилась ему на шею. – Отпуск! Всей семьей!
- Мам, пап! Давайте поедем в Дисней-Лэнд!
- Можно и туда, правда, любимая? А еще можно съездить к твоей подруге Мэри в Нью-Йорк. Ты уже давно ее не видела. Или можно съездить в Англию, навестить твою бабушку. Можно съездить к моей маме в Техас. Где у нас еще есть знакомые?
- Тогда уж лучше ехать в Голливуд. Там практически все знакомые.
- Мама, а поедем в Австралию! Там кенгуру!
- Натали, съездим к Мэри?
- Нет, - резко ответила Натали. Но тут же поспешила продолжить: - Давайте, действительно, поедем в Австралию! Солнце, море, кенгуру…
- Я придумал! Мы поедем на Кипр! Будем там зажигать с ночи до утра!
- Папа? А что значит «зажигать»? Мы будем делать пожары?
- Нет, малыш. Мы будем танцевать всю ночь до утра и веселиться на полную катушку. Проведем там Рождество и Новый год. Правда? Поедем на Кипр? Все, решено! Мы едем на Кипр! Вот как только у нашего Рафаэля начнутся каникулы, мы сразу уедем из этого сырого Парижа! И захватим с собой много гирлянд, обвесимся ими и купаться будем тоже с ними.
- Так, а сейчас Сэм пойдет мыть руки, а то не получит конфеты.
Мальчик убежал в ванную, быстро перебирая маленькими ножками.
- Ты рада?
- Очень.
Джордж извлек из сумки белый конверт и протянул его жене.
- Прочти.
Натали вытащила из конверта открытку. «Я могу представить свою жизнь без работы, друзей, ног и рук… но я не могу представить ее без тебя. Я люблю тебя».
- О! Джордж! Как это мило! Я… тоже тебя люблю.
- Я очень рад. Только, пожалуйста, не забудь крем от загара. А то мы будем как три года назад черные и облезающие.
Джордж собрался идти к себе в комнату. Потом, по традиции, он пойдет в душ, потом ужинать, смотреть телевизор и спать.
- Джордж, все будет хорошо?
- Конечно, малышка. Я тебе обещаю. Давай, открывай конфеты! – сказал он, разворачиваясь.
Вечером она пришла в детскую. Сэм еще не спал после ужина, но свет уже не горел. В своей любимой синей пижаме с самолетиками он лежал под толстым пуховым одеялом. Рукой он незаметно скрябал обои.
- Ты еще не спишь, зайчик мой, - сказала Натали, целуя сына в лоб.
- Нет, не сплю.
- Что ты сегодня такой радостный? Это из-за поездки?
Сэм некоторое время молчал. Он как-то странно смотрел на Натали.
- Мама, а я влюбился! У нас в школе есть одна девочка. Ее зовут Одри. И сегодня я с ней познакомился. Она такая красивая-красивая. Ну, не такая красивая как ты. Я обещал показать ей свои наклейки с собачками. Можно я завтра возьму их с собой в школу? А еще она ходить на балет. То есть занимается балетом. Она мечтает стать балериной.
- Спи, мой мальчик. Завтра мне все расскажешь. А сейчас уже поздно.
- Так можно я возьму с собой наклейки?
- Конечно, радость моя.
- А что ты сейчас будешь делать?
- Я? … Поищу сейчас банки с джемом. Буду завтра вас кормить бутербродами. А потом составлю список вещей для поездки.
- Бутербродами? А можно я возьму один для Одри?
- Конечно. Только если я найду нам джем. Ты сможешь угостить всех. Только сам не забудь поесть. Договорились?
- Да, мам.
- Тогда спи. А то ты завтра проспишь и не успеешь в школу. И твоя Одри будет одна.
- Мама, - сам тон Сэма вдруг изменился. Он стал немного боязливым, низким. Что-то в больших серых глазах напряженно застыло. – А правда, что вы отдадите меня назад, если я буду себя плохо вести?
- Назад? Куда назад?
- В детский дом.
- Кто тебе сказал такую глупость?
- Наша учительница. Она сказала, что вы отдадите меня назад, если я буду себя плохо вести. Это правда?
- Нет. Она пошутила. Взрослые иногда очень странно шутят. Никогда не верь таким шуткам. Как же мы тебя отдадим? Мы же тебя очень любим. Ты – наша семья. И мы никому тебя не отдадим. Ты же мне еще пригодишься, чтобы завтра клеить обои. А пока, спокойной ночи.
- Спокойной ночи, мама. Мам? А Дед Мороз приходит туда, куда мы поедем?
Натали улыбнулась.
- Конечно.