Злоключения Белоснежки

Жила-была простыня по имени Белоснежка... Она работала простыней в дешевой гостинице... Работа была тяжелой, неблагодарной и требовала железных нервов. Жильцы, туповатые, мало симпатичные люди с нечистой совестью, спать ложились черт-те когда, частенько в нетрезвом состоянии! По ночам они просыпались, стонали, ворочались, порою  метались, как в бреду.  Из-за того, что в гостинице отключали горячую воду, – душ не принимали месяцами...
У Белоснежки не было железных нервов.  Если  бы горничные не меняли простыни каждые два дня – ее жалкая карьера завершилась бы полнейшим нервным истощением... После каждой смены страдалицу тащили в прачечную – стирали, гладили, крахмалили, утюжили... Потом простыня отдыхала в бельевой комнате, где было чисто, сухо, и темно... Она проводила несколько дней на уютной полке; ее покой не нарушал никто кроме прилизанного кастеляна с крысиными усиками, прятавшего за кипами пастельного белья бутылочку спиртного...
Такой режим делал простынинную жизнь почти сносной...
Однажды ее постелили омерзительнейшему типу: маленькому, коренастому, с длинной, неопрятной бородой, в черных очках и малиновом берете... Тело его было покрыто густыми, упругими волосьями; стоило уродцу на минуту прилечь и вся простыня протыкалась множеством маленьких, черненьких, змеек закрученных жесткой спиралью... Линял он что ли?
Этот тип шатался где-то целыми ночами, a утром заваливался спать не снимая ботинок, воняя потом и перегаром... Когда на второй день горничная хотела поменять постельное белье, жилец храпел так, что дрожали оконные стекла – разбудить его не удалось бы даже прибегнув к пыткам...
Белоснежке пришлось отбывать следующие двое суток... Второй срок оказался для нее тяжелейшим потрясением – никогда еще этой слабой, не умудренной опытом простыне не приходилось работать две смены подряд, да еще при подобных, мягко говоря, неблагоприятных обстоятельствах... Страдалица смялась, скукожилась, сморщилась от отвращения к потному, волосатому мужику... Любой другой никогда бы не заснул на такой «пересеченной местности», но этому – хоть бы хны!.. Проснулся ближе к вечеру, опохмелился и снова ушел...
Вернулся поздно ночью с бутылкой виски и толстой, большегрудой женщиной... Они уселись прямо на незастеленную постель, пропустили по стаканчику, и опрокинули по стаканчику на простыню... Боже, какой мерзкий запах!..
Потом женщина подпрыгивала на истошно вопящем матрасе и покрикивала низким, раскатистым голосом так, что все живое вокруг замирало... К тому времени Белоснежка – совсем уже сбилась набок,  лежала на краю постели, свернувшись жгутом...
Под утро женщина собралась уходить, но жилец ее не пускал: после недолгого, ленивого спора он достал перочинный ножичек, отрезал от Белоснежки парочку узких лоскутов и привязал визитершу к кровати... Зря старался: стоило ему задремать – неугомонная гостья отвязалась и выскользнула из комнаты...
Белоснежка знала, что это – конец: испорченную простыню либо выбрасывают, либо пускают на заплаты, а то и сжигают вместе с прочим мусором... Она лежала, грязная, покалеченная; оплакивала свою жалкую судьбу, прощалась с прежней жизнью, казавшейся теперь сущим раем... Рядом, на голом матрасе, натужно храпело чудовище, бесцеремонно порушившее всю ее жизнь...
В полдень жильца арестовали. Он оказался немецким шпионом. Это был Хуго Крафт – злодей и безмятежный пьяница...
Простыню изъяли в качестве вещественного доказательства,  взяли с нее пробу ДНК, представили на суде... Неистовый прокурор махал Белоснежкой перед лицами присяжных; вопил: «Ах, этот чужеземный варвар!.. Этот заморский вандал!..»
Потом немецкого шпиона обменяли, а Белоснежку поместили в центральном архиве прокуратуры: она хранится в 17-м ряду (11-я полка справа) вместе с другими уликами по делу Крафта... Упакованная в бумажный пакет (где ей уютно и тепло), страдалица обрела наконец-то свой долгожданный покой...
Возможно ее будут хранить вечно, как обещали... 
Иногда Белоснежкe кажется, что она победила... Конечно, она переживет этого подлеца Хуго Крафта, которого когда-нибудь несомненно настигнет справедливое возмездие... Иногда ей снятся ножницы в волосатой руке шпиона – напоминание о том что бессмертие лишь временно, да и вечность – крайне шаткая конструкция...
А рядом, на той же полке, в просторном целлофановом мешке копошится толстая, большегрудая женщина...