1.2 Аарон Хендельман - Иерусалим

Что за город. Равви Аарон Хендельман жил в Иерусалиме двадцать лет, а город все не переставал удивлять его. Он всегда уходил из дома на заре и мог видеть, как солнечный свет согревает камни. Этим утром в воздухе были прохладные нотки. Его черное шерстяное пальто и шляпа впитывали их как губка.

Аарон, его жена Хана и трое их детей жили в поселении ортодоксов недалеко от долины Бен-Хинном. В это время дня, когда еще нет шума возни малышей и их воплей, простые, прямоугольные квартиры казались картонными коробками. Он шел, и коробки исчезали позади, а справа вставали древние стены, похожие на складки женской юбки.

Аарон подошел к Яффским воротам. Перед ними высилась Башня Давида, тонкая и острая тень в окружающей темноте. Проходя под аркой ворот, он становился частью города, над его головой возвышались камни. И его пальцы провели по арке, а губы прошептали Шма Исраэль из Торы.

По древней улице он шел к сердцу Ершалаима. Дороги вне этих стен – а Джаффская дорога особенно – были слишком современны на его вкус. Реклама сигарет Camel и уродливые фасады магазинов с пончиками. Но внутри двадцать первый век отступал. Теперь оставалось только пересечь презренные кварталы захватчиков - Христианский по левую руку и Армянский по правую. Он ускорил шаг, его губы скривились. Можно было пройти напрямик, но у него была привычка сворачивать в сердце Еврейского квартала. В его аллеях и дворах жил запах самой древности. Чуть позже они заполнятся халатами и футболками с дешевыми изображениями мадонн и звезд Давида. Но сейчас здесь были только сумрачные скаты камней, существовавших и тысячу, и две тысячи лет назад, и еще раньше.

Он, раввин Аарон Хендельман, должно быть тоже был существом из другого времени: сорокалетний, среднего роста и веса, все еще мужественно выглядящий, со сверкающими коричневыми глазами, коричневой же бородой, длинной и не стриженной, которую не тронула седина. Его черные одежды как будто тоже перешли из другого века. Если бы часы пошли назад, то через двадцать лет он уже не был бы настолько не от мира сего; через двести лишь некоторые части его одежды вызывали бы удивление; две тысячи лет, оденьте его по-другому и будет самое то. Ему нравилось думать, что в сердце, в сердце, он был таким же, как и его предки – не отличался от израильтянина, мерявшего шагами эту же дорогу по пути к Храму в дни Иеремии. Как он понимал чувства пророков из Торы! Благодаря порокам своих жителей Иерусалим копил грехи для кары небесной. Во времена Иеремии этими грехами были продажная любовь, пьянство и потеря евреями своих корней. Теперь еще появились короткие шорты, а потерявшие корни евреи так и прошли сквозь все века. Еще Моисей говорил: «Вы костный народ. Камни и те меняются легче».

Он прошел через Мусорные ворота, спустился по лестнице и миновал пост охраны. Солдаты знали его, но все равно настояли на обыске. Равви ортодоксов вызывал сейчас не меньше подозрений, чем палестинец. Но кого винить, если весь мир сошел с ума. Пройдя пост, он оказался перед ха-Котель, Западной стеной. Единственной сохранившейся частью Второго храма.

Восход солнца порозовил кремовое сооружение. Как всегда к стене Аарон приблизился с волнующим чувством новобрачного, как будто его удостоили некой привилегии. Он подошел к стене и мягко, с нежным вздохом любовника, опустил на холодный камень сначала руки, потом лоб.

В этом святом месте вокруг Аарона стояло еще несколько дюжин молившихся. Было  несколько харедимов – ультраортодоксальных евреев. Они носили бороды, пейсы и меховые шляпы. Аарон был ортодоксом, но не харедом и обходился без пейс, хоть и носил бороду. Его шляпа была из черной шерсти, под ней он носил кипу.

Он присоединился к миньяну (прим. пер.: группа для совместной молитвы, обычно 10 человек) ранних птах из своей синагоги и открыл портфель. Вынул талит и тфилин (прим. пер.: мужская молитвенная одежда – прямоугольник из белой ткани и две черные кожаные коробочки), поцеловал их. Обернулся в молитвенную шаль, наложил древние кожаные полосы с коробочками – в них были вложены свитки с фрагментами из Торы – на левый кулак и на лоб. И начал читать молитву, качаясь перед стеной.

Даже если и не было никакой наигранности в его действиях, все равно он хорошо представлял себя со стороны: величавый, основательный, настоящий раввин. Он гордился тем, что делает. Кто-то должен показывать миру, что на самом деле значит быть евреем.

Через час Аарон был у себя в офисе Аиш ХаТора. Это была школа для неортодоксальных евреев, где их обучали древним канонам. Эти евреи обычно были молодыми американцами, чьи родители были либо неверующими, либо же (что может быть даже хуже) консерваторами или реформаторами. Аарон учил талмуду и мидрашу. Платили не много, но эта работа давала возможность целый день находиться напротив стены, а его расписание позволяло уделять много времени его настоящей страсти – коду Торы.

Этот код огнем горел в сердце Аарона. Величайшие из раввинов всегда знали, что в Торе есть скрытые сообщения, но у мудрецов, мир их праху, не было интегральных микросхем. Сейчас можно запустить программу, задать слово поиска, допустим «небеса», и процедура пройдет по всем буквам иврита в Торе, ища скрытое в тексте заданное слово. «Скрытое» слово читается по Равноудаленным Буквенным Расстояниям – для краткости РБР или просто расстояние. Например, фраза «Раввины уповали и молились Богу провести народ через землю и через море в царство их, землю Израиль» (“The Rabbis hoped and prayed for God to lead the people over land and over sea to the kingdom of their being, Eretz Yisrael”) содержит скрытое слово «небеса» («heaven») с расстоянием одиннадцать.

Еще больше мир поразили массивы связанных слов и фраз в еврейской Библии. Массивы получаются если построить из букв исходного текста строки длины расстояния. Массивы помогают найти связанные слова или фразы рядом с ключевым словом.


    T h e r a b b i s h

o p e d a n d p r a y e

d f o r g o d t o l e a

d t h e p e o p l e o v

e r l a n d a n d o v e

r s e a t o t h e k i n

g d o m o f t h e i r b

e i n g e r e t z y i s

r a e l


Тот факт, что массивы были найдены в оригинальном тексте на иврите, делает задачу одновременно и проще и сложнее.

Но... научная общественность, естественно, оскорбилась. Как еще может относиться атеист к вложенным небесами в текст сообщениям? В проклятом опровержении говорится, что такие «тематические массивы слов» могут быть найдены в любом тексте. Хоть в «Войне и мире». Чем непосредственно сейчас и занимался Аарон.

Он все еще разгадывал надписи в последней стопке распечаток, когда вошел Беньямин Йорив.

«Наконец-то!» - промычал Аарон. «У меня есть для тебя работа».

«Это из вашего последнего задания?» - Беньямин подошел к столу. Аарон отпрянул – у парня дурно пахло изо рта, а кожные проблемы оставили на нем чешуйчатый след. Сказано было, что Бог дает каждому и достоинства, и недостатки, но достоинства Беньямина были скрыты не хуже кода в Торе.

«Что такое?» - спросил Беньямин. «Какой-то баг в программе?»

«Нет».

«Но здесь слишком много страниц».

«Ничто не проходит даром, Беньямин.»

Аарон дождался, пока парень отсканирует трехдюймовую стопку листов. Покрытые чешуйками брови Беньямина поползли вверх. «Оппа, одна из наших ключевых фраз, «Йозеф Кобински» встречается во всех массивах. Странно».

«Странно? Не то слово – три сотни массивов и в каждом один маленький равви. Ты, как всегда, уловил суть».

Аарон откатил стул влево. Так он не только покинул зону выдоха Беньямина, но и смог дотянуться до энциклопедии Чачика – кто есть кто среди еврейских ученых. «Я бы сказал, это опровергает мою теорию, согласен со мной?»

«Что за теория?»

Аарону даже стало печально на миг. Уже в четвертый или пятый раз приходится объяснять это. «Витцум, Рипс и Розенберг в своей статье в Статистической Науке взяли имена тридцати величайших раввинов из этой самой энциклопедии. Они нашли массивы кодов для каждого раввина, причем его имя находится рядом с датами его рождения и смерти. Понятно?»

«Я знаю это».

«Хорошо, что ты это знаешь. Я тоже».

«Ну и..?»

«Ну и они выбрали раввинов, чаще всего упоминавшихся в энциклопедии. А я сделал наоборот».

«Зачем?»

«Не понимаешь? Подумай!»

Беньямин изобразил напряжение ума, а затем просто пожал плечами.

«Когда-нибудь ты научишься пользоваться своими мозгами. Ибо сказано, что настанет время и мертвые восстанут из своих могил».

«Равви..»

«Итак, во-первых, мы запустили ту же самую проверку, что и они, но с новым набором данных. Если бы мы также нашли массивы для всех раввинов – это доказывало бы существование кода. А что касается моей собственной теории, мне пришло в голову, что ’малые’ раввины появляются в коде реже, чем ’большие’. Если опыт показал бы это, то его результаты уже не объяснишь ’Войной и миром’»

Беньямин ткнул пальцем в раскрытую энциклопедию. «Но о раввине Кобински здесь всего один параграф, а в трехстах массивах встречается его имя. Это даже чаще, чем Баал Шем Тов, самый известный из всех раввинов».

Огорченный Аарон помассировал виски. «А разве я не сказал, что это опровергает мою теорию?»

«Но как же...»

 «В этом и есть весь вопрос, Беньямин - но как же. Ты очень красноречиво выразил суть».

«Должно быть особенность имени – часто встречающаяся последовательность букв или что-то в этом роде».

Аарон погладил бороду. «Йозеф – возможно. Но мы искали фразу ’Йозеф Кобински’. Как она может быть часто встречающейся?» Аарон взял книгу Чачика и вслух прочел параграф о Кобински: «Йозеф Кобински, Брезезин, Польша. Родился, Тиш’а б’Ав, 5660 года».

«В 1900,» - быстро посчитал Беньямин.

«Умер, Кислев, 5704»

«Ноябрь, 1943.»

Аарон закатил глаза. Парень провалил экзамен по датам в прошлом месяце. Как обычно, он выучил их позже всего остального класса.

«Равви Кобински был студентом равви Элезара Закса, известного в Брезезине каббалиста. Он изучал физику в Варшавском Университете, а позже преподавал там, пока не начал серьезно заниматься каббалой. Равви Кобински многими почитается как гений каббалы. Его первая и единственная книга, Книга Милосердия, была прелюдией к великим свершениям. К сожалению, продолжить ему помешал холокост. Он умер в Аушвице.»

Аарон откинулся на спинку, кресло застонало под его весом. Да, его теория разрушена. Кто слышал об этом трехсот-массивном-Кобински? Да никто. Его сильно беспокоило жжение в груди и он резко вынул из кармана антиоксидант. Он заметил, как отекли пальцы. (’Соль’, сказала бы Хана, ’сердце’, напомнила бы она ему и он в очередной раз не обратил бы внимания.)

«Возможно на самом деле он значительный человек. Или станет таким». Беньямин приподнял очки на переносице вытянутым средним пальцем.

«Он мертв. Почему-то я не думаю, что у него еще есть время достать из рукава туза».

«И че мутить бум?»

Аарон нахмурил густые брови и взглянул на парня исподлобья. «Что мы собираемся делать? Ты это пытался спросить на своем отточенном языке? Я скажу тебе. Мы проверим что такого особенного есть в нашем новом друге. Мы возьмем еще несколько слов из биографии и посмотрим». Он порылся в поисках карандаша и блокнота. Написал на странице «Брезезин. Елизар Закс. Книга Милосердия. Аусвиц», оторвал ее и передал Беньямину.

«Все слова вместе?» - Беньямин искоса рассмотрел список.

«Нет,» - сказал Аарон со вздохом страдальца. «Нет, нет и еще раз нет. Запусти поиск по каждому из слов отдельно. Посмотри, встречаются ли они в этих трех сотнях массивов». Он махнул в сторону стопки листов на столе.

Беньямин снова приподнял очки, открыл рот и произнес «Ну, на это уйдет время».

«И что? У тебя есть дела поважнее?»

Аарон подошел к вешалке на обратной стороне двери и снял молитвенную шаль. Пора было начинать первое на сегодня занятие. Он открыл дверь и подождал. Беньямин неуклюже стоял все на том же месте.

«Сделаешь это после занятий» - напомнил ему Аарон.

Спускаясь в зал, Аарон чувствовал, как его походка становится летящей. Он отчетливо ощущал, что сегодня фортуна улыбнулась ему. Само по себе это поразительно не было, как говорится «даже у дураков есть удача». Фокус в том, как ты своей удачей воспользуешься.

К счастью для него, а возможно и для расшифровки кода Торы, равви Аарон Хендельман дураком не был.