1.3 Калдер Фаррис - Орландо, Флорида

Съезд проходил в отеле «Даблтри». Тот был огромен, ничем не выделялся среди прочих отелей и пах маслом для загара. Калдер Фаррис собирался зарегистрироваться под своим именем, не указывая звания. В гражданской одежде никто не примет его за солдата.

Он вошел в отель, не снимая темных очков.

И не ожидая многого от этого съезда. Название «Холизм и Новая Физика» было каким-то очень неубедительным. Но работа есть работа и к тому же у него была еще одна причина посетить Орландо. Добрый старый Папа.

Женщина на регистрации с длинными серыми волосами была одета в прозрачный, состоящий из юбки и топика костюм. Такие как она верят в экстрасенсорику, ауру и тому подобное дерьмо, но вот самую обычную невербалику они понять не в состоянии. Это было заметно сразу же. Она сделала ошибку, начав флиртовать с Калдером. Хихикая и  что-то рассказывая о выступлениях на съезде, она невзначай положила кисть своей красивой руки на обтянутое черным свитером предплечье Калдера.

Как бы с трудом выдохнула: «Вот это да!», ощупывая крепкие мускулы. Она буквально излучала какую-то хищническую энергию, а выражение ее глаз можно было описать так: «Мне понравилась железная твердость твоей руки и мне очень хотелось бы познакомиться другими частями твоего тела, по-видимому, не менее твердыми».

Калдер преодолел желание врезать ей. Вместо этого он как бы ненароком снял темные очки и осмотрел их.

Рука женщины отдернулась. Секунду он наслаждался ее вывернутым лицом, глаза на котором, как будто завороженные, не могли оторваться от его глаз. Потом она стала обслуживать кого-то другого, а он вернул очки на место и удалился с регистрационными документами в руке.

С лицом Калдера Фарриса все было благополучно – оно было немного рябым еще со времен подростковых угрей, но со временем это стало почти незаметно. В его тридцать два это даже придавало лицу какую-то жесткость и не воспринималось как дефект кожи. Шесть футов и три дюйма, увлеченно занимающихся бегом и работой с тяжестями. Пока он был в темных очках, его можно было принять за обычного высокого, смуглого и мужественного человека. Но рано или поздно он снимал очки.

Все дело было в его глазах. Радужные оболочки голубого цвета, настолько светлого, что можно назвать их белыми. Они не нравились людям. Глаза были как бы окнами, через которые наружу просачивался холодный внутренний свет. Через эти глаза смотрел демон. И это создавало сраные неудобства.

Но, как и всему на свете таким глазам нашлось свое применение.

В баре отеля он заказал себе кофе, просмотрел список выступлений, вычеркивая ненужные ручкой с войлочным пишущим узлом.

- Хилерство (прим. пер.: филлипинский способ проведения хирургических операций, где применяются только руки лечащего) и Синхронистичнось (прим. пер.: явление притяжения человеком в собственную жизнь определенных людей, мест и событий).

Отчерк.

- Черные Дыры и Свертывание Пространства Фрэнка Герберта.

Еще отчерк.

- Квантовые скачки: Резкое Изменение в Законах Физики.

В этой теме он очень хорошо разбирался и мог бы сам выступать за деньги с подобными докладами. Но всегда оставалась незначительная возможность узнать однажды что-то очень полезное. Найти ту самую, вошедшую в пословицу жемчужину в свином хлеву. Тема этого доклада обладала хорошим потенциалом. Он долистал до биографии докладчика и узнал его имя. Этого ублюдка он слушать не будет. Третий отчерк.

Бармен долил ему кофе. Через несколько стульев от него сидели два молодых человека, увлеченных какой-то очень обычной беседой. Все выдавало в них любовников. Во Флориде или на этой странной научной конференции, где бы она не проходила, в этом не было ничего удивительного. Просто это гребаный штат этой сраной страны, которой он поклялся служить и которую он обещал защищать.

Калдер подобрался и обнажил зубы в беспощадной улыбке.

Хоть бы эти педики подошли к нему. Он бы уж отвел их на стоянку и показал альтернативное для них понимание слов «получить по заднице».

Его ярость вспыхнула моментально, словно солнечное затмение, но он забил ее обратно внутрь. Разумеется, он бы ничего им не сделал, даже если бы они позволили себе провокацию. Он не стал бы бить парней, даже если бы один из них положил руку ему на штаны, а затем поздоровался. Избиение гражданских любой сексуальной ориентации не очень здорово смотрелось бы в его послужном списке, о котором Калдер очень заботился.

К тому же он действительно опытный профессионал. Он никому не врежет просто так.

Это просто забавный случай, гнев тут совершенно не нужен. Подумаешь, педики. Он вернулся к расписанию докладов.

Струнная Симфония и Теория Всего. (прим. пер.: игра слов - в физике струн этот термин обозначает одномерный протяженный объект, а не струну музыкального инструмента)

Калдер взглянул на часы. Уже десять минут как началось. Собрав бумаги, он отправился искать нужную аудиторию. Чаевых он не оставил.

В конференц-зале было порядка шестидесяти стульев и большая часть из них была занята. Калдер устроился в задних рядах и просмотрел биографию лектора. Доктор Ларч, молодой профессор Госуниверситета во Флориде. Ага, наверное, половина слушателей – его студенты. Подхалимничают. Калдер стал оценивать профессора. Выглядит сообразительным. Эффектен. Рассказывает как какой-нибудь ведущий публицистической передачи на телевидении. Калдер это ненавидел. Он сложил руки на груди и приготовился слушать.

Через сорок пять минут Калдер избежал столкновения с потоком выходящих людей, оставаясь на своем месте. Как всегда, три-четыре въедливых слушателя окружили лектора и  заговорили его. Калдер малевал в своем блокноте – оружие, неподвижные лица, темные черты на белой бумаге. Пару раз Ларч удивленно останавливал на нем взгляд.

Наконец профессор направился к выходу. Калдер энергично оттолкнулся от кресла, намеренно показав свою мощь.

«Доктор Ларч? Я Калдер Фаррис»

Калдер протянул руку и Ларч пожал ее. Его рука была потной. Совсем уж слабым рукопожатие Калдер бы не назвал.

«Здравствуйте,» - откликнулся Ларч с вопросительной интонацией. И вам нужно... ?

«Я бы хотел обсудить вашу лекцию. Могу я угостить вас обедом?»

Теперь уже Ларч оценивающе оглядел его. «Я... немного занят».

Калдер улыбнулся. «Тогда может быть выпьем? Я не представился полностью - лейтенант Калдер Фаррис, морская пехота Соединенных Штатов».

Через полчаса они уже сидели друг напротив друга в итальянском ресторане вниз по улице. Выйти из отеля предложил Фаррис, а итальянскую кухню – Ларч. Он-таки решил сэкономить на обеде, раз его просят о консультации. Упоминание о морской пехоте решило дело. Ларч, скорее всего не часто встречал пехотинцев. Не его круг общения.

«Скажите, лейтенант Фаррис, чем именно вы занимаетесь в армии?»

Фаррис потыкал вилкой в винегрет. «Я служу в разведке».

«Это правда?»

«Правда в том, что я не имею права вдаваться в подробности».

Ларч недоверчиво усмехнулся. В ответ на это Калдер вынул бумажник и достал из него удостоверение офицера корпуса морской пехоты США с надписью «Разведывательное подразделение». Его фотография в униформе смотрелась внушительно.

«Могу я узнать, чем именно занимается разведывательное подразделение морской пехоты?» - спросил Ларч, подаваясь вперед. «В основном расследованиями, так ведь? Откуда же у вас интерес к физике?»

«Доктор Ларч.» До этого момента Калдер был безупречно вежлив. Он не снимал очков, был одет в темную пару. Форма одежды не была регламентирована явно, но подразумевалась. А сейчас он позволил себе добавить металла в голос. «У нас не так много времени. Я бы хотел обсудить вашу работу, если вы не возражаете».

Минуту Ларч изучал собеседника. «Могу я сначала узнать, насколько детальный и длинный допрос вы собираетесь провести?»

«Это не допрос, мы просто обедаем,» - объяснил Калдер соответствующим тоном голоса. «Вы тоже можете задавать вопросы, но как вы понимаете...»

«Но, как я понимаю, тогда вам придется меня убить,» - Ларч саркастически хмыкнул. А Калдер нет. Он просто сидел и смотрел на Ларча из-за своих темных очков. Спокойный словно камень. И шутливое настроение профессора сменилось неловкой нерешительностью с капелькой – да-да, Калдер физически чувствовал это – с почти незаметным привкусом страха.

Такие удачные моменты Калдер не пропускал – он засыпал Ларча вопросами, спокойно, но настойчиво. Лекция касалась физики струн и она затрагивала некоторые вопросы, которые он хотел бы прояснить. Некоторые неожиданные высказывания профессора его заинтересовали. И он задал свои вопросы, один за другим.

Ларч, как мог, ответил на них и Калдер был уверен, что тот ничего не утаил. В этом просто не было смысла. Возможно, он извергал все это из себя ежедневно перед сотнями студентов, мозг большинства из которых был не в состоянии всосать что-нибудь из рассказа.

Ничего потрясающего устои Калдер не узнал, но было несколько новых для него идей и они были машинально сохранены в памяти.

Когда разговор был окончен, он позволил официанту убрать со стола. Калдер уже хотел уходить, когда Ларч заказал спумони. И лейтенант смотрел, как тот отравляет свое тело сахаром и насыщенными жирами. Его мускулы автоматически напрягались, будто бы им не терпелось разобраться. Через десять лет Ларч будет выглядеть как мешок с картошкой, а его кровеносная система будет работать в треть своей сегодняшней силы. Сраный книжный червь.

Калдер взглянул на часы. Он чувствовал, что в этот момент ведет себя не профессионально, тратя свое время. Получив все, что ему было нужно от Ларча он больше не испытывал интереса к нему.

«Может быть теперь,» - произнес Ларч: «Вы сможете рассказать мне о вашей работе. Разумеется, без секретной информации... На что похожа ваша жизнь? Много путешествуете?»

«Случается».

«Женаты?» - Ларч осмотрел пальцы Калдера, явно сделав какой-то вывод.

«Нет».

Ларч облизал ложку. «Вы неплохо разбираетесь в физике. Этому вас научили в морской пехоте?»

Ларч всего-навсего разговаривал с ним. Так поступают все нормальные люди, это Калдер знал, но демон внутри него уже протянул свою холодную руку и сжимал его сердце все сильнее. Ларч хотел заглянуть за жалюзи, обнажить душу лейтенанта. У Калдера появилось искушение позволить ему это.

А затем он вспомнил, что от Ларча ему больше ничего не нужно; и можно не притворяться, что этот разговор ему интересен. Не торопясь, он снял темные очки и улыбнулся.

«Расплатимся?» - Ларч подозвал официанта.

Лейтенантское удостоверение Калдера Фарриса было фальшивкой. На самом деле он не служил в разведывательном подразделении морской пехоты. Раньше он был морпехом, и даже формально оставался им и сейчас, но с тех пор как он перешел в разведку он уже не являлся сотрудником корпуса. Набор его навыков, а особенно его интерес к науке, самым непротиворечивым образом привели его к работе на Министерство Обороны.

Но это все неофициально. Если даже вы, запись за записью, изучите реестры сотрудников Министерства, кроме самых засекреченных, то вы не найдете там Калдера. Вы обнаружите ДАРПА (Defense Advanced Research Projects Agency) - Управление Перспективных Исследовательских Программ. Одной из ветвей ДАРПА будет ДСО (Defense Sciences Office) – Научная Служба. Вы найдете начальника ДСО, доктора Алана Рикера, одного из людей, которому Калдер докладывал о результатах работы. Вы не найдете Калдера Фарриса.

Задача ДСО – «выявлять и рассматривать наиболее многообещающие научные и инженерные технологии, а также использовать их в интересах МО». Другими словами, найти Дерьмо, отобрать его, приспособить и переработать в Большое Гадкое Дерьмо, заставляющее врагов США позеленеть, сбросить кожу или же торопливо смыться куда подальше.

В основном сотрудниками ДСО были гражданские ученые. Они раздавали гранты и вербовали других гражданских ученых, делая им выгодные предложения. Они следили за работами таких людей, как Стивен Хоукинг и Ричард Фейнман, они были подписаны на журналы «Nature», «Science» и «Cell», общались с людьми из Bell Labs, Intel и всех лучших университетов.

Это не было миром Калдера Фарриса. Это задачей был поиск людей, чьи статьи не публиковались в журналах: опальный физик из Южной Африки пытался довести до совершенства клонирование людей, гений-одиночка создавал более компактные, более смертоносные бомбы. Чудаки, смущающие официальный научный мир иногда, в конце концов, приходили к важным результатам. Он выслеживал свою дичь вне направлений, в которые верила наука. Там, где технология все же развивалась, часто в каких-то абсолютно идиотских направлениях, иногда с пугающими результатами. Правительство обращалось с этими людьми не многим лучше, чем с серьезными террористами. Только если была такая возможность, и если хватало времени, и так далее, и так далее, то их склоняли на свою сторону в дружеской манере. А иначе...

К счастью для доктора Ларча его идеи не были достаточно значимы для дальнейшего интереса МО к ученому.

Вернувшись в гостиницу, Калдер снял со стакана пластиковую оболочку и наполнил его из крана в ванной комнате. Выпил. Наполнил еще раз и снова выпил. Спагетти маринара никак не могли улечься у него в желудке.

Он подошел к черной казенной сумке и достал синюю парадную форму. Гостиничным утюгом он загладил несколько морщин на костюме. Он принял душ и оделся, осматривая каждую деталь униформы так тщательно, будто бы в ближайшем будущем его ожидала инспекция. Несколько минут он провел около зеркала, поправляя головной убор и проверяя блеск и ровность своих орденов и нашивок. В зеркале его бледное, рябое лицо с бело-голубыми глазами, контрастирующее с короткими черными волосами было похоже на лицо приведения или мертвеца. Он вытянулся во фронт. Его глаза на отражении в зеркале.

Он остался доволен своим суровым внешним видом. Выглядел как беспощадный ублюдок. Теперь никто и никогда не решится запросто сделать ему подлость. Это не повторится никогда.

Уже стемнело, когда он подъехал к Национальному кладбищу Флориды в Бушнель и запарковался на долгой прямой дороге через бесконечные белые могильные плиты. Когда его отец откинулся, он уже был отправлен в отставку, но все равно выбрал это военное кладбище. Вся его сраная жизнь прошла в армии.

Все надгробия были одинаковы. Здесь их были тысячи, но Калдер легко нашел нужное при свете луны. Он уверенно шел к могиле своего отца.

Постоял минуту у могильного камня, где разложившаяся плоть его отца была в пяти-шести футах под его ногами. Надпись на камне – «Капитан Джон Макум Фаррис Второй».

Второй. Но Калдер, его единственный сын, не был Джоном Третим. Он был недостаточно хорош для этого даже в день, когда он получил свое имя.

Калдер осмотрелся. Он был один на этом кладбище. Теплый флоридский бриз щекотал его чисто выбритое лицо. Он расстегнул ширинку, и мощная теплая струя ударила в камень и тонкими струйками стекла в траву. Калдер шагнул в сторону, и теперь он мог мочиться прямо на голову лежащего у него под ногами.

Когда струя стихла, он стряхнул капли и застегнул штаны. Отсалютовал могиле, закончив жест вытянутым средним пальцем, и презрительно усмехнулся. «Надеюсь, ад пришелся тебе по вкусу, гребаный ты сукин сын».