Лаборатория Системной Нейролингвистики - Если бы

Зимой выходить из теплого холла Лаборатории на улицу не хотелось. Илья открыл знаменитую прозрачную дверь из пятисантиметрового стекла, прошел под длинным козырьком над входом и, когда навес кончился, начал с хрустом месить только выпавший чистый снег своими высокими рифлеными подошвами. Еще не выйдя с территории Лаборатории на улицу, он встретил Гошу. Гоша был феноменом, как и все сотрудники ЛСН, в общем-то. Все мы в чем-то уникальны, подумал Илья. Уникальность Гоши была в умении за пол дня без документации разобраться в аппаратуре любой сложности. Похоже, когда он возился с Институтской МВС-5000БМ ему не нужно было думать, он просто чувствовал ее.

- Илюха, не забудь – завтра в 10 у нас в филиале пуско-наладочные новой числомолотилки.
- Да, я помню.
- Ты представляешь, только что в метро чуть цыганке деньги не отдел. Сто лет их в Москве уже не видел, а тут засмотрелся на красавиц и не заметил даже, как эта тетка подошла…
- Гоша, мне холодно. Давай завтра расскажешь.
- Хорошо, до завтра. Не опаздывай.

Через полчаса Илья должен был быть в баре в Замоскворечье и уже немного опаздывал. Получилось так, что прежде чем добраться до места, он говорил еще с двумя людьми. Причем совсем ему незнакомыми. Перед тем, как спуститься в метро он рассказал какому-то иностранцу с вытянутым лицом как добраться до музея Пушкина. Еще подумал, зачем тому музей в такое время? Наверняка уже все закрыто. Но почему-то не донес это соображение до иностранца

А уже выходя на Новокузнецкой, наоборот, сам спросил, как лучше пройти к бару. В это время что-то тяжелое упало справа от собеседников, у которых шанс встретиться в Москве еще раз настолько мал, что можно почти точно сказать, что эта их встреча была первой и последней. Они одновременно посмотрели на сложившиеся  в кучу строительные леса, Илья поблагодарил мужчину и они разошлись.

* * *

Все знают или догадываются о великом множестве пространств «если бы». Что-то такое все читали. Если бы вы не перешли тогда на другую сторону дороги, то не встретились бы с будущей женой или мужем, и вообще на вас бы упала огромная сосулька. Многие даже задумываются, почему это они решили перейти, или о том, куда пропадают не случившиеся «если бы» пространства. Но кто, скажите, думает обо мне – выбирающем единственно верное вероятностное пространство для всех людей?

Конечно, в одиночку я бы не справился – людей очень и очень много, а выбор совершается каждый бесконечно малый интервал времени. Я подбираю себе добровольных помощников. Они не догадываются о своей роли, но когда это кому-нибудь мешало хорошо ее сыграть? Я даже думаю, что это лишь помогает, но сейчас не об этом. Выстроенная мною цепочка работает практически без сбоев сотни лет. Есть я, есть люди-помощники, есть люди-питомцы.

Я осуществляю общее руководство процессом, помощники каждым своим действием направляют разных питомцев в нужные вероятностные пространства, а питомцы в своих поступках свободны. Помощников очень много и чтобы отличить их от питомцев мне приходится помечать одному мне заметным способом. Все довольны, противоречие между свободой воли и предопределенностью устранено. Живем!

Иногда я инспектирую этот отлаженный механизм, гуляю по улицам, всматриваюсь и вслушиваюсь в происходящее на них. Вот сейчас я вижу, как спрашивающий дорогу мужчина задержал прохожего на минуту, а в это время впереди, как раз там, где мог бы оказаться, не остановись он, тот прохожий, складываются и с грохотом падают на асфальт строительные леса. Я доволен; я ищу метку помощника на мужчине, но не нахожу ее. На нем нет моей метки. И мне становится не по себе.