Сети

Дельфины появлялись в небе, как только сильный северо-восточный ветер разгонял слой за слоем зимние облака до чистых просветов. Приходило тепло. Солнце, достигая острыми лучами плоскости города, прочерчивало крыши отчетливей и заливало все свежими красками. Дельфины шли стаей, не особо приближаясь к земле, но можно было, закинув голову вверх, заметить потоках солнечного света их гладкие тела. Все тот же ветер доносил их частые щелчки и гулкие протяжные крики.
Но город жил своей шумной жизнью. В газетах наравне со сводкой погоды пусть и появлялись маленькие статейки: «В небе мигрируют дельфины…», но дела до этого никому не было. Какой-нибудь ученый строил опять очередную гипотезу для объяснения этого феномена, говорил об энергетических возмущениях и магнитных бурях или об эволюции сознания и революции эволюции, что дельфины обогнали в своем развитии человека и теперь их не связывает ни три измерения пространства, ни измерение времени, они живут в особых состояниях, которые для человека непостижимы.
Меня дельфины совсем не занимали. Какие там дельфины, боже, когда денег не было даже на сигареты. Я уходил из дома как можно раньше, приходил как можно позже, чтоб не трепала нервы своим скорбным видом мать и чтобы отец не начинал вновь об одном и том же, о социальной адекватности каждого гражданина для общего блага нашей страны. Уже три месяца я нигде не работал. Прошлое место работы – апельсины, яблоки, волосатые матерящиеся с «ужясним акцентомь» начальники – после двух дней тщетных усилий справиться с собственной совестью - и на килограмм яблок всунуть семьсот грамм гнилья – я, стянув с себя грязный фартук, оставил на утро третьего дня.
До этого были еще работки. Но нигде, честно сказать не ладилось, нигде не прибавлялось этой самой социальной адекватности. Мне становилось невыносимо скучно. Непреодолимо тянуло бросить это ковыряние и уйти. И я не особо противился. Брал и уходил. Чувствуя, как в спину летят, подобно гнилым помидорам, удивленные испуганные взгляды. Но что мне…
Я был типичным бездельником. Я ходил по улицам и придавался своим заоблачным мыслям, играясь с воображением. Был голоден и беспечен. Постепенно отвыкая от сигарет, избавляясь от этой дурной, без сомнения, привычки. Что уже было плюсом.
В мне бродила уверенность, что все в итоге будет хорошо. По сути, почему будет? Уже хорошо. Я тихо открывал двери, крался по спящей квартире на кухню, бессовестно съедал остатки ужина и отправлялся спать, долго не мог заснуть, смотрел в окно на плывущие в небе дельфиньи стаи. Что тут и говорить – это красиво. Плавные уверенные движения, струящийся, словно волна, лунный свет – дельфины взлетают, ныряют. Во все стороны сияющие брызги. Считая их хвосты - засыпаешь.
Нет, не сказать, что я считал, что живу правильно. Сидеть на шее у родителей, когда тебе под тридцать, когда по всем неписанным законам у тебя уже должна быть жена, дети, собака, машина, высокооплачиваемая и престижная работа, друзья, с которыми пьешь пиво по пятницам, бассейн в который ходишь по субботам, чтобы, как говорится, быть в форме, но несмотря на это уже явно присутствие  уродливого животика. Но жить по стандартам и правилам… в этом ведь тоже присутствует некоторый спорный момент. Для разрешения таких вот спорных моментов я, наверное, и взял бессрочный отпуск.
В тот день мне повезло. Шляясь по Невскому, я совершенно случайно встретил Санька. В школе мы были дружны, вместе пили в парадных портвейн и мечтали о всяких пустяках. Санек хотел быть миллионером, я тоже. Так как ему я безгранично верил.
Судя по его внешнему виду, частично, а может быть и не частично, у Санька стать миллионером получилось. Блестел весь - радостными улыбками, своими дорогими туфлями, крепко бил меня по плечу и обнимал так, что трещали ребрышки:
-Павел! Ебстесь! Как классно, что я тебя встретил! Как ты?! Чем живешь?! Но стоп! После!
Он запихнул меня в красивую блестящую машину. Мы проехали тридцать шагов и подкатили к итальянскому ресторану, где-то совсем рядом с каналом Грибоедова. Потом Санек кормил меня всякими блюдами и поил всякими винами, я пьянел быстро и, что самое ужасное, не успевал съедать все салаты, что приносили и уносили на наш столик.
-Вид у тебя какой-то бомжацкий, - когда восторги немного поутихли, озадаченно произнес Сашка, - ты чего так?
-Работу ищу…
-Ебстесь, считай нашел! Чем ты хочешь заниматься?
-Думать и мечтать, - я был порядком захмелевший, когда отвечал на этот вопрос.
-Супер! Будешь творческим директором!
А потом он без конца что-то рассказывал мне про свою жену, детей, собаку, машину… Я благосклонно и пьяно улыбался. Когда совсем наелся и совсем напился, в мозгу начало настойчиво давить некоторое стремление, а именно, дать деру, свалить. Сказал, что требуется привязать коней, шатаясь между столиками, прошмыгнул в гардероб, спер свое пальто, так как номерка у меня не оказалось, но и гардеробщика, к счастью, тоже не было. Вывалился на блестящие влажные тротуары. Вцепился зубами в холодный вечерний воздух. А потом, боясь преследования, побежал, сворачивая, виляя, запутывая следы. На волю из груди рвался пьяный смех и довольство своей хитростью:
-Как я их опять обманул.
Ночь была теплой. Я шел, не особо задумываясь, куда, только то и дело, прятался в тени домов от проезжающих милицейских машин, которые, конечно же, искали меня, чтобы на утро сделать адекватным творческим директором. В голове ленивые хмельные мысли опутывали крепко мое сознание.
Я свернул на Литейный и застыл пораженный. Хмель тут же выдуло. В сетях переплетений трамвайных, троллейбусных проводов, в безумном их нагромождении я увидел дельфина.
Он бился, теряя силы. Протяжно в резонансе со звоном стальных тросов, рвал слух его тихий жалобный крик. Ржавые провода впивались в его гладкое тело еще глубже при очередной попытки вырваться. Я стоял под ним и смотрел завороженный. В жизни я не видел ничего прекрасней. Тело дельфина словно было сгустком звездного света, который пульсировал, лился и притягивал.
Но я быстро скинул с себя этот не нужный никому гипноз.
-Дружище, не дергайся! Сейчас Павлик тебя спасет.
Я начал карабкаться по рекламам и водосточным трубам к проводам, потом, раскорячившись, начал по ним подползать к дельфину.
-Тише, тише, Павлик тебе плохого не сделает, - приговаривал я.
Дополз. Оказался совсем с ним рядом. Смотрел в восхищении на его гладкое блестящее тело. На мгновение потерялся в его взгляде. Провалился в бездну другого мира. Но человек еще не дорос до этого мира и этот мир меня выплюнул. Я растянул руками и ногами провода и дельфин плавно выскользнул. Крутанул вокруг меня сальто. На меня посыпались щелчки и радостные гулкие звуки. Пронзало уши и шло приятным цунами по венам.
-Ладно, ладно, не стоит благодарностей, - улыбался я, очень собой довольный.
На последок дельфин подплыл ближе и боднулся. Мол, я твой должник.
В нелепейшем виде нашли меня милицейские дозоры, в пяти метрах от земли, запутавшегося в сетях – долго снимали, так как я сопротивлялся. Не хотел слезать. Был счастлив. Пощелкивал и протяжно визжал по-дельфиньи. Впрочем, не похоже. Но что мне…
Так не хотелось становиться адекватным.


Рецензии
красиво!
"Ваша рецензия слишком короткая (менее 8 символов). Напишите более развернутую рецензию."

Синед Шыдалг   04.05.2010 16:29     Заявить о нарушении
спасибо.

В.Нирушмаш   05.05.2010 22:03   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.