Край света

Наверное, почти все любят весну. Весной тает снег, светит солнце, распускаются цветы, поют соловьи. Еще весной все влюбляются. И когда идешь, скажем, по Тверскому бульвару, то просто глаз радуется. Тут и там на лавочках под деревьями сидят мальчики и девочки. Они преданно глядят друг другу в глаза и признаются в любви. Мальчик обещает подарить девочке весь мир, она ему – пойти за ним на край света. Когда видишь все это, самой хочется пробудиться от зимней спячки, и так же сидеть на лавке, целоваться, потом вставать и идти. Куда угодно. Хоть на тот же край света. Правда тут есть одна тонкость…
Некоторые люди воспринимают этот самый край света буквально, а другие – умозрительно. И то, и другое плохо, как всякая крайность. Моя проблема в том, что я всегда понимаю все слишком буквально. Нет, честное слово, если захочется, готова собирать рюкзак - и в путь. И все равно мне, что подумают и скажут люди, кого это заденет или обидит, кто будет без меня скучать. И мне даже безразлично, что думает об этом человек, ради которого рюкзак, собственно говоря, и собирался. А вот это уже непростительная ошибка.
Только представьте: сидит какой-нибудь молодой человек дома, смотрит телик, пьет пиво, никого не ждет, а тут звонок в дверь. Он открывает дверь и видит девушку с рюкзаком за плечами, и она с радостной улыбочкой говорит: «Привет! Собирайся, мы на край света идем». Выходов из создавшейся ситуации несколько. Молодой человек может взять девушку за плечи, развернуть ее и пинком вытворить из своей уютной квартирки. Может действительно начать паковать вещи. Почему бы и нет, в конце концов? А может девушку впустить, рюкзак с плеча снять и сказать что-нибудь, вроде «Край света? Да не вопрос, милая! Сейчас только футбик досмотрим, пиво допьем и вперед!». Из трех перечисленных вариантов последний – самый неудачный. А поскольку я испытала на собственной шкуре именно его, позвольте дать вам дружеский совет. Если вам вдруг «посчастливилось» оказаться в этой ситуации в качестве девушки, попробуйте сжать зубы и самостоятельно выдворить себя пинком из этого адского помещения. Ну а если вы молодой человек, то тоже сожмите зубы и все-таки найдите в себе силы спустить эту наглую особу с лестницы. Всем лучше будет. Честное слово.
Если же вы рекомендаций выполнять не хотите, то позвольте рассказать, что будет дальше. Основываясь на своем собственном опыте, конечно. Другого нет, к сожалению.
Когда-то, давным-давно я сильно влюбилась в одного мальчика. Причем взаимно, что со мной до этого бывало нечасто. Пожалуй, даже сейчас, несмотря на то, что случилось с нами после, я могу сказать, что это было самое счастливое время моей жизни. Я думала о нем 24 часа в сутки, хотела быть рядом с ним постоянно и плакала как на похоронах, если он уезжал на два дня в другой город. Не могу сказать, что не видела его недостатков. Видела, и прекрасно. Но это были такие мелочи, по сравнению с нашими прогулками по вечернему городу, поцелуями на бульваре, письмами, признаниями, клятвами… За месяц мы рассказали друг другу все о наших прошлых жизнях, мыслях, чувствах и планах на будущее. Иногда мы спорили и ругались, но всегда мирились, и, как мне казалось, начинали только лучше понимать друг друга. А еще мы занимались любовью. Везде, где только могли. И даже там, где не могли. И как, самое главное!
Конечно, мне очень хотелось быть с этим мальчиком всегда. Несмотря на его лень, отсутствие денег и инфантильность. Как я уже сказала, все это были мелочи. Я думала, что лень можно перебороть, деньги заработать, а инфантильность перерасти. В мыслях я шила себе свадебное платье, обустраивала нашу маленькую квартирку, придумывала имя нашему первому ребенку. Так прошел год. Пролетел как один день. Годовщину мы отметили с размахом – укатили на неделю вдвоем в Сочи. Там мы сняли маленькую комнату с огромной кроватью. С нашего балкона открывался потрясающий вид на море, в которое вечером опускалось красное солнце. Мы купались, занимались любовью, ели какие-то жуткие чебуреки, пили дешевое вино, танцевали на местной дискотеке, любовались закатом и были абсолютно счастливы. Правда, мое настроение несколько портило то, что мальчик отказывался вставать раньше полудня, и на пляж по утрам мне приходилось ходить одной. А еще он упорно отказывался ездить со мной на экскурсии, так как считал, что лучший отдых – это дуракаваляние на пляже. Но с первым фактом я смирилась, а на две экскурсии я его все-таки вытащила.
Проведя так неделю, загорев и сбросив каждый по пять килограммов (мы часто забывали есть чебуреки), мы сели на поезд в Москву. Он всегда безошибочно определял мое настроение и сразу заметил, что я погрустнела.
- Что случилось, Котенок? - спросил он.
- Видишь ли, - протянула я, - мне как-то не верится, что после этой недели мы опять будем жить отдельно друг от друга…
«Вот сейчас он скажет! Как удивятся наши мамы! Его, наверное, обрадуется, а моя не поймет, но смирится со временем», - думала я.
Мальчик неопределенно хмыкнул и промолчал…
Второй год пролетел так же незаметно, как первый. Времени не замечаешь за лекциями, экзаменами, поисками работы… Мы продолжали видеться почти каждый день. Ходили в кино. Часто просто сидели дома и смотрели телевизор. Он стал оставаться у меня. Мы разбирали скрипучий диван, стараясь не шуметь, занимались сексом. Иногда просто засыпали. В конце этого второго года я решилась и сама предложила ему руку и сердце. Он отказался, мотивируя это тем, что не сможет меня обеспечить. Мы уехали отдыхать по отдельности. Было тяжело и плохо, но поскольку я уехала надолго, то через какое-то время «ожила» и даже закрутила новый роман. Мальчик на другом конце света тоже времени не терял и закрутил даже два романа. Но отдых подходил к концу, и нас вдруг опять потянуло друг к другу. Я позвонила первая, прошептав в трубку:
- Я люблю тебя.
- Я тоже, - ответил он.
Мы не могли дождаться момента, когда, наконец, снова увидимся. Он вернулся первый и сразу уехал в свой родной город. Разговаривая по телефону, между признаниями в любви мы договорились, что сразу по приезду я присоединюсь к нему…
Он встречал меня на вокзале с букетом красивых белых роз. Что-что, а цветы он выбирать умел всегда. Мы долго смотрели друг другу в глаза, долго целовались на перроне, не обращая внимания на прохожих. Потом были свечи, вино и любовь, любовь, любовь… Утром я потащила его завтракать клубникой с шампанским. Было летнее утро, грело солнышко, и, наверное, я немного опьянела. Сама не знаю, что на меня нашло, но вдруг я предложила:
- А, может, попробуем пожить вместе?
- Ну, давай, - ответил он.
Счастье… Огромное, большое, светлое… Следующая неделя прошла так, как будто мы вернулись в тот первый наш год вместе.
И вот снова Москва. Институт, работа, куча дел как обычно… Мы ходили в кино. О совместном проживании мальчик не вспоминал, а я молчала. Через полгода я все-таки не выдержала:
- Помнишь, мы, кажется, собирались жить вместе?
- Да, но сейчас не время. Нет денег, работы…Снимать квартиру недешево…
Сначала я закатила истерику, потом достала деньги, потом нашла дешевую квартиру на окраине Москвы. Мы переехали и устроили новоселье. Друзей, правда, приходилось принимать партиями: все вместе они не поместились бы на нашей кухне. Да и стула было всего три. Но какие могут быть заботы о стульях, когда у нас, наконец, был свой общий дом! Мне нравилось покупать салфетки, цветы, стиральный порошок. Нравилось рассказывать друзьям и родственникам, что у нас нет чайных ложек, и что было бы неплохо преподнести их нам на новоселье. Мне нравилось, собираясь на работу, вытирать по утрам пыль. Ведь это был наш дом, где мы сможем быть очень счастливы. И, кто знает, может быть, именно сюда мы привезем из роддома нашего общего ребенка и будем гулять с ним в лесу напротив…
Прошло два месяца. Как-то раз я вернулась домой в десять. Открыла дверь своим ключом, с трудом втащила тяжелые сумки на кухню. В квартире стояла мертвая тишина. Засунув продукты в холодильник, я прошла в комнату. Мальчик спал на диване, полуоткрыв рот. Будить его, конечно, было бесполезно. Я злобно смотрела на этого, уже, в общем-то, чужого мне человека и думала: «Черт, как мне все это надоело! Спит, наверное, часов с двух. А я тут суп вари, полы мой. Что я в сущности вижу вокруг себя? У меня дурацкая работа, мизерная зарплата. На 8 марта мне дарят пылесос. Я знаю все, что случится в следующую минуту. Вот сейчас я буду мыть посуду, варить борщ, подметать полы, потом сяду писать статью, часа в два, наконец, лягу спать. Он проснется, начнет приставать, а у меня уже сил никаких нет. Ни на что вообще. И так каждый день… Всю жизнь…».
Я вымыла посуду, подмела пол, сварила борщ. А потом, сама замирая от ужаса от того, что делаю, собрала кое-какие вещи и, нацарапав невнятные объяснения на листе бумаги, закрыла за собой входную дверь.
Прошла неделя, мальчик не звонил. Я начала учиться жить без него. В целом я была даже довольна, что ушла. Мне было, конечно, грустно, но я думала, что месяца через два это пройдет, все встанет на свои места, и я буду вспоминать все это с легкой ностальгией по детству…
То, что я беременна, я поняла сразу. Почувствовала еще до того, как сделала тест и УЗИ. Знаете ли вы, что чувствует беременная женщина, когда ей говорят о том, что произошло чудо, и у нее внутри появилась маленькая жизнь? Счастье. Да, возможно, ей не нужен ребенок сейчас, у нее много дел, у нее нет мужа, у нее нет денег. Но при всем при этом она счастлива.
Я позвонила ему и предложила встретиться. Он согласился. Мы уселись на террасе летнего кафе и долго сидели молча, улыбаясь друг другу. Потом он все-таки прервал молчание, сжал мою руку и сказал, что скучал. В ответ я улыбнулась еще больше и на одном дыхании, задыхаясь от счастья, выпалила: «Я беременна».
Вопреки ожиданиям он не упал передо мной на колени, не сказал срывающимся голосом о том, как он меня любит, не предложил бежать в ЗАГС. Он не сделал вообще ничего. Просто отвел глаза в сторону. И тут до меня дошло, что это конец. Действительно конец. Одного романа. И второго тома не будет, потому что его просто уже некому писать.
Я не требовала от него денег и не просила найти врача. Просто решила, что если он не хочет и не любит моего ребенка, то я уж точно не позволю ему помочь мне от него избавиться.
Когда я шла в больницу, то все еще сомневалась. Даже думала, что, может быть, поверну назад. Но, оказавшись в палате с кучей счастливых беременных женщин, я вдруг почувствовала полную безысходность и поняла, что уже никуда отсюда не уйду, что выбор сделан, и ничего уже нельзя изменить.
Мне сделали укол в вену, и я решила, что сейчас засну, а когда проснусь, все уже будет кончено. Но сна почему-то все не было, хотя вот уже пришел врач, вот он уже взял в руки какой-то инструмент, вот он уже что-то начал со мной делать. И тут я поняла, что абсолютно ничего не чувствую. «Что это со мной? - удивилась я, - я же не сплю». А потом все вдруг закружилось. Комната стала похожей на карусель с белыми лошадками вместо врачей. Они вертелись вокруг меня все быстрее и быстрее, а над ними я почему-то отчетливо видела лицо того мальчика, который когда-то называл меня котенком. Последнее, о чем я успела подумать прежде, чем отключиться, был тот самый край света. Мы наконец-то до него добрались.