С тобой и без тебя

Мое сердце всегда предчувствует нашу с тобой встречу. Я уже так привыкла к его нервному подрагиванию за несколько мгнове-ний до того, как я случайно встречаю тебя. Как я хочу видеть тебя чаще! Хочу видеть постоянно, каждую секунду жизни! Хочу, чтобы мое сердце сбивалось с ног оттого, что ты рядом!
Жаль, что мы видимся с тобой лишь по пять минут в день, и то не всегда. Я так жду События, когда ты будешь со мной не пять минут, а…

Я не верю, что это происходит со мной! Я счастлива! Наступило это самое Событие! Мы будем вместе НЕДЕЛЮ! Мой отец едет в командировку и берет меня с собой. А ты — его личный во-дитель…

В четыре часа утра ты приезжаешь за нами. Мы с отцом садимся в машину: папа на заднее сиденье — спать, а я вперед — рядом с тобой… Машина трогается с места…
А ведь мы за всю жизнь ничего кроме «здрасьте» и «пока» друг другу никогда не говорили. Что же я буду делать? Что я должна предпринять по отношению к тебе?
Пять утра. Слабый рассвет. Наша машина — одна из немногих в это время — едет по извилистой горной трассе Кавказа. В машине играет тихая музыка, любимые папины исполнители: Михаил Круг и Иван Кучин. Я не люблю этих певцов, но радиоволны доходят до нас с сильными помехами, а ехать в глухой тишине не хочется. Мы с тобой не разговариваем. Как всегда.
Ты очень скромный парень. Тебе девятнадцать лет. Позже, спустя три года, ты доверительно расскажешь мне, как в свои девятнадцать боялся даже поздороваться с понравившейся девушкой. А пока… В твоем поведении нет ничего, что говорило бы о том, что я тебе симпатична. Внешне твое отношение ко мне — вежливость, но равнодушие.
Мы едем. Светает. На одном из крутых поворотов ты мне шепотом, чтобы не разбудить спящего на заднем сиденье отца, сказал: «Смотри!» и кивнул на огромный грузовик, перевернувшийся и скатившийся на обочину. Аварии в этих местах не редкость: слишком опасные участки дороги. Но меня поразило не это. Ты ЗАГОВОРИЛ со мной!
Еще несколько часов пути в полном молчании. Мы миновали Кавказский хребет. Теперь перед нами бесконечная серая дорога, пронзающая бескрайние кубанские поля. Машина двигается с бешеной скоростью, но на равнине это не ощущается. Время близится к обеду, августовское солнце печет все сильнее. Мое стройное полуобнаженное шестнадцатилетнее тело не производит на тебя абсолютно никакого впечатления.
Где-то в час дня приезжаем к родственникам в деревню. Нас с тобой сажают вместе обедать. Здесь, когда мы первый раз рядом и не в машине, я как будто вижу тебя с другой стороны. В буквальном смысле. Обычно, когда ты возишь меня в школу, я вижу тебя справа: твой нежный симпатичный профиль. Обожаю эту родинку, эти глаза, этот носик! Наверное, в машине мне достается твоя лучшая половина. Сегодня я увидела тебя другим. Серьезным, уставшим после долгой дороги. И все равно симпатичным!
Обедая вместе, мы спорим, цветной или черно-белый телевизор стоит на тумбочке напротив нас. Правда оказалась на моей стороне. А жаль…
Ну что ж. Это уже что-то. По крайней мере, ты понял, что разговаривать со мной не так и страшно. И все равно, когда рядом есть кто-то еще, ты упорно молчишь.
Мы отдохнули несколько часов и едем дальше, в родную папину деревню. Быть на месте мы рассчитываем только утром.
Среди ночи папа предлагает сменить тебя за рулем. Я пересаживаюсь на заднее сиденье, папа ведет машину, а ты, слегка опустив спинку кресла, дремлешь, но стараешься не засыпать.
…Ты не замечал в ту ночь, как я лежу сзади и не свожу с тебя глаз. Мой… Любимый… Самый красивый в мире… Переживала, что ты не можешь уснуть, потому что тебе не очень удобно. Много раз хотела посоветовать тебе опустить спинку сидения ниже; так нежно дотронуться до твоего плеча и шепнуть на ушко… Меня все время что-то останавливало. Наверное, боялась испугать тебя своей инициативой. Долго еще смотрела на тебя, на пробегающие по небу звезды… На кубанских равнинах небо огромное — половина сферы, от горизонта до горизонта! На Кавказе из-за гор такого не увидишь. Я изучала контуры твоего лица, строила планы на те несколько дней, что нам оставалось провести вместе, пыталась предугадать, что между нами изменится, когда мы вернемся в Сочи… И незаметно для себя уснула.
Проснулась в шесть утра, когда мы подъехали к современной пятиэтажке. Я с ужасом услышала папины слова о том, что ты будешь жить не с нами. Стало грустно, но я старалась, чтобы ни ты, ни папа этого не заметили. Передо мной как будто исчезли все го-ризонты, рухнули надежды! Казалось, без тебя поездка не имеет смысла…

Я увидела тебя снова в этот же день после обеда. Как мне показалось, ты тоже был немного грустным. Я подумала — не выспался...
Поехали в лес смотреть настоящие российские березы. Час езды. По левую сторону дороги хвойный лес сменяется березовым, а по правую — как будто точные копии друг друга, километр за километром, луга.
Наступают сумерки, и мы фотографируемся. Отец, который, судя по всему, догадывается, что я влюблена в тебя, ставит нас рядом и нацеливается фотоаппаратом.
— Можно обнять? — невинно спрашиваю я у тебя.
— Да я в таком виде… — смущенно отвечаешь ты.
— Самый красивый парень на свете, еще и выделывается!
Ты повеселел.
— Я выгляжу счастливой? — киваю я отцу.
— Очень! — голос за кадром.
Улыбнулся: тебе это льстит. Тебе приятно, что я выгляжу счастливой, обнимая именно тебя. И с этого момента ты стал другим.
А потом — Липецк. Родственники — моя тетя со своей дочкой — повели нас гулять в Нижний парк. Ты как истинный водитель уверял, что с удовольствием подождешь в машине, но я заглянула в твои глаза, и ты согласился пойти с нами.
Снова фотографируемся, и снова с моей подачи в обнимку.
Мы гуляем по извилистым тропинкам парка, и ты крепко держишь меня за руку. Не сильно, не больно, просто крепко. Как будто боишься отпустить, или как будто в первый раз держишь за руку девчонку.
Дует прохладный ветер, но от твоей руки становится тепло. Для посторонних глаз это не заметно, но я чувствую, как ты заботливо выбираешь мне дорогу получше — между лужицами на тротуаре, как иногда сжимаешь мою руку крепче…

Мы приехали в Волгоград. Это и была цель папиной командировки. Хозяйка уютного современного дома приняла нас с настоящим казачьим гостеприимством. Когда все разошлись по своим комнатам спать, мы с тобой остались вместе в столовой. Предполагалось, что будем есть арбуз.
Мы просидели в столовой до трех часов ночи. Несколько раз к нам заглядывал сонный отец и просил, чтобы мы смеялись потише. Не знаю, как мне удалось разговорить тебя, но в эту первую нашу с тобой беседу ты очень откровенно рассказывал мне о своей жизни. Нам казалось естественным понимать друг друга и делиться впечатлениями. Мы не чувствовали натянутости и не стеснялись говорить о своих недостатках. Ты признался мне, что, возвращаясь в Сочи из дальней поездки, всегда плачешь, потому что очень любишь этот город и свой дом… Мы не замолкали практически ни на минуту, и я была весьма довольна своими успехами в завоевании тебя, хотя бы и в качестве друга.
…Дорога назад всегда кажется короче. В машине играет папина любимая музыка, только теперь она и мне тоже нравится. Эта му-зыка сопровождала нас всю неделю. Заслушанные до невозможности и уже выученные наизусть песни до сих пор напоминают мне о тех днях. Дорога упирается в небо, наша машина летит домой с огромной скоростью, кубанские безграничные равнины, поля подсолнухов… И стаи черных ворон рассыпаются глубоко в небе, как мелкая чайная заварка…

Ты говоришь, что в твоей жизни нет и никогда не было человека более близкого тебе, чем я. Мне это кажется правдой. Во всяком случае, я так люблю тебя, что поверю в каждый твой комплимент. Я хочу, чтобы это было правдой!
Ты помнишь эти восемь дней так же хорошо, как и я. Иногда ты произносишь слова, сказанные тогда, и эти слова вспоминаю и понимаю только я. Эта сказка закончилась, но в память о ней остались фотографии и наши с тобой отношения…

Сейчас ты мой лучший друг. Моему мужу это не нравится. Наверное, он просто ревнует…