Весенне-трагедийное

- Бревнышко, - просюсюкал Егор со счастливой улыбкой психа.
- Что? – вздрогнул я, резко остановился, огляделся непонимающе.
Серыми шлакоблоками, как немой укор потомков, стояли обшарпанные дома, размякший снег обнажал клочья туалетной бумаги; собачье дерьмо, бритвы консервных банок; поверх всего, на робком весеннем солнце загорали мутные медузы пластиковых бутылок – и ничего. Ничего достойного такого щенячьего восторга.
- Бревнышко, - повторил Егор и дрожащим от волнения пальцем указал на одеяльце белого снега, обреченно прячущееся в тени дерева.
- Это не бревнышко, Егор. Это колышек. Тын, по-народному, - задумчиво изрек я. И засмотрелся. Посмотреть было на что.
Кол возлежал на снегу просто и без изысков - так покоится на мраморном постаменте меч каких-нибудь древних королей. Поражал изяществом и простотой форм. Идеальная длинна и толщина. Почти прямой, ровный. Только на самом конце - сучок. Но тем удобнее бить им под колени. Подсечь. И по спине. И по ребрам. И... Эх, раззудись плечо! Так и просится в руки. Кажется, что уже чувствуешь солидную тяжесть, уверенную упругость, правильную аэродинамику и прочие приятные чувства. Эх... Да что ж он лежит?! Просто так?! Без всякого смысла?! Такие вещи просто так не валяются. У него должен быть смысл, предназначение, судьба.
Пока мыслил, мой спутник, как человек действия, уже искал для колышка судьбу и предназначение. Жадно озирался по сторонам, рыскал глазами. И ничего. Только обреченно каркали прохожие. Вороны суетливо месили грязь. Да мелкая шпана пинала футбольный мяч за решеткой школьного дворика. Никакого повода, чтобы поднять эту склизкую, буро-зеленую деревяшку. Ну, никакого. То есть абсолютно. Егор тяжело вздохнул, опустил плечи... Вдруг вздрогнул, целая буря чувств исказила физиономию: обида, досада, недоумения сменяли друг друга, мелькали, как числа в окошке однорукого бандита. Выпала злость.
- Вот он. Падла..., - процедил приятель.
- Егор, ты не волнуйся. Дыши глубже... Шок... Потрясение... Понимаю... Все пройдет... Что не пройдет, то вылечат, - вкрадчиво успокаивал я.
- Это он. Вчера на гопников нарвался. Около школы. Меня мордой об асфальт. Лежу – думаю, что-то не то. Не правильно. Чего-то не хватает. А он, вот он где. Разлегся. Падла...
Предназначенные друг другу, казалось, самой судьбой – разминулись. Разошлись, как Гитлер и тротиловый чемоданчик. Как Леха и Маша. Как... Маленькие трагедии весны. Точка.

Максим Волков