Ангел-хранитель

1

В огромном камине зло потрескивает огонь. Шипят поленья, плюются искрами, кажется, языки пламени злорадно подмигивают, издеваются. Человек с породистым изможденным лицом развалился в глубоком кресле, бессильно растекся между широкими подлокотниками, невидяще вперил потухшие глаза в пустоту. Устал. Очень устал. Невозможно. Жить больше не хотелось: не за чем и не для кого.
Неожиданно он встрепенулся, будто вспомнил о чем-то. Приподнялся и ухватил с низкого журнального столика «Макаров».
Черный, тяжелый металл приятно холодит ладонь. Внушает уверенность. Успокаивает. Одним движением, молниеносно дослал патрон в ствол, щелкнул предохранителем и быстро, чтобы не успеть передумать, ткнул оружием в висок. Сухой щелчок громом отозвался в голове. Открыл глаза. С удивлением посмотрел на пистолет. Отдернул затвор – патрон выпал, ударил о подлокотник. Поймал, поднес к глазам. Капсюль пробит. Чувствуя растущее раздражение, уткнул ствол в подбородок и быстро спустил курок. Металлический щелчок. Передернул. Поднес пистолет к виску. Потянул крючок. И вновь оружие отказалось стрелять. Передернул... И так раз за разом. Семь раз. Семь кусочков смертоносного металла отказались служить человеку, беззвучно сгинули в длинном ворсе пушистого ковра.
«Это правда», - прошептал он. Замер на мгновение. Вскочил. Взревел, как медведь пронзенный рогатиной. Уши заложило от крика. Зашвырнул ПМ в окно - стекло звякнуло рассыпаясь. Заметался по комнате. С натугой приподнял тяжеленное кресло – со всей силы грохнул им о каминную полку. Щепа полетела во все стороны. Прыгнул на журнальный столик, проломил, с остервенением растоптал, раздавил, как ядовитую змею. Взбешенный, потный рыскнул взглядом по сторонам – ничего в комнате не осталось. На стену бросился. Молотил кулаками, локтями, пинал ее. Руки в кровь разбил, до костей. Силы оставили. Упал, забился в угол, свернулся калачиком и заплакал: «Ненавижу, сволочь... Ненавижу...»

2

Антону всегда везло. И в школе, и в университете, и в сознательном тридцатилетнем возрасте. То, что многим стоило бы карьеры, свободы и, возможно, жизни, ему сходило с рук. Обстоятельства способные погубить человека менее удачливого, для него были не более, чем веселой игрой. Это дар. Дар судьбы, высших сил, проведения... Когда твои мечты сбываются, вопрос «почему?» задается в последнюю очередь. Антон все хорошо осознавал и принимал как данность. «Везунчик ты», - льстили многочисленные школьные друзья и приятели. Завидовали, но про себя – с таким человеком лучше дружить. Они помнили Пашку-Пупса...
Пашка-Пупс – признанный авторитет всей шпаны улицы – «везунчика» невзлюбил. Слишком тот чистенький, выхоленный и смотрит на всех свысока, уважения не выказывает. Пашка прилюдно «наехал» и прилюдно получил. Не в морду, конечно, но на словах узнал, что «он крыса помоечная, и шел бы он лучше рыться в отбросах, пока ходить может». Пупс потерял дар речи, и без того не богатый, сжал огромные натруженные кулаки, но сдержался. Обещал поговорить потом, без свидетелей... С группой преданных «гвардейцев» целый месяц выслеживал обидчика. Поджидал возле школы, устраивал засады около дома, следовал по пятам, вел наблюдение – ждал удобного момента. Потерял сон и аппетит, но триумф справедливости отказывался наступать. Антон то опаздывал, то приходил раньше времени, то менял планы – проскальзывал мимо облав, как вьюн между пальцев, уже и думать забыл о существовании «какой-то там шпаны». Быть может, рано или поздно и Пашке бы повезло – судьба любит настойчивых, но как-то вечером неудачливый «мститель» хлебнул с горя денатурата и на утро уже не проснулся.
В университете Баловень Судьбы превратился в грозу всех преподавателей. Любил он их шутя пожурить, пощекотать нервы незлобно, блеснуть эрудицией – выставить на всеобщее посмешище, другими словами. Профессора подобный юмор, как правило, не понимали: писали докладные в деканат, строчили доносы ректору, «топили» на экзаменах. Жалобы волновали беспардонного студента, как стук гороха бетонную стену. К экзаменам готовил только один билет – его и вытаскивал. Когда получил «красный диплом», бывшие атеисты уверовали в Бога и понеслись в церковь ставить свечи.
За пять лет работы в банке Антон из простого бесправного менеджера вырос до заместителя главного директора и подумывал о радужных перспективах бракосочетания с дочерью шефа. Знал бы он сколько интриг плелось за кулисами, сколько влиятельных людей жаждут его крови, скольким не менее влиятельным перешел дорогу, скольких погубил... Но он не знал. Пер, как бульдозер, по усыпанному розами пути и по сторонам не смотрел. Скажи ему кто-нибудь скольких «укатал» мимоходом – пожал бы плечами недоверчиво и забыл бы о разговоре через минуту.
Когда есть все, о чем мечтал, начинаешь понимать – чего-то не хватает. Понять не можешь. Чувство неудовлетворенности сосет под ложечкой и отравляет безоблачную жизнь. Легкий дискомфорт перерастает в затяжную депрессию. Хочу того, сам не знаю чего. И где это искать? Но все, как правило, просто. Новых ощущений хочется. Полноты чувств, переживаний жаждет обожравшаяся, избалованная душа. Бури хочется ей. Чего-то непредсказуемого, дикого, неохватного. Например, Любви. Настоящей. Неземной. На всю жизнь. разумеется


3

Странно. Он никогда не любил пешие прогулки. Особенно, когда едешь на работу, вязнешь в пробках на каждом перекрестке, спешишь и уже опаздываешь. Но утро раннее и ранняя осень, и солнце светит ярко, хотя и не греет, и все такое свежее, чистое, умытое. А за кованой оградой парка шумят резными багряными кронами могучие клены. Манят тишиной, покоем. Он останавливает машину у главных ворот и ступает на усыпанную листьями аллею, прямую, как стрела, летящая в бесконечность…
 …Антон зашел в «самую чащу», туда, где у заснувшего фонтана пересекались все пути. Он продрог, зябко ежился, ноги оледенели – ощущения полузабытые. Редко бывал на улице - «офисная» одежда грела плохо. Мерзко дрожал и собирался уже повернуть назад, кляня себя за дурацкую выходку, но увидел ее... Она плыла навстречу. По огненной реке из листьев. Неукротимые рыжие кудри казались порождением осени. Огромные синие глаза обжигали холодом. Притягивали, лишали воли. Он забыл обо всем. «Можно с Вами?» - спросил и устыдился нелепости вопроса. Натренированным взглядом она оценила костюм, туфли, часы и согласилась: «Можно».
Влюбленный мужчина способен на многое. На все. В частности весь мир бросить к ногам любимой женщины. Но даже для Антона поднять весь мир было не под силу. Пока. Из всего многообразия проявлений жизни он выбрал самое лучшее, на свой вкус, разумеется. Созерцание нежнейших утренних рассветов с крыш высочайших небоскребов, полеты на воздушном шаре, конные прогулки по девственной природе заповедников, романтические вояжи под парусом над прозрачной синевой бездны, прочие мелочи вроде фонтанов бьющих шампанским, миллионов голубых роз… Он старался не выглядеть пошлым и банальным. Хотя впервые влюбившись без памяти в тридцать лет, не замечая ничего вокруг, не слушая никого, именно таким и выглядел и был.
Он видел лишь ее, слышал только ее. Ловил каждое желание. Наслаждался каждой минутой проведенной вместе. Не надо ничего. Только купаться в лучах холодных синих глаз, теребить медный локон волос. Вот высшее наслаждение. Тысячу раз прав говорящий о рае в шалаше. Прикажи она умереть – умрет. От счастья. Но любовь всей жизни не была кровожадной. И он жил. С полной уверенностью, что достиг всего, чего только может пожелать человек. Впервые был по-настоящему счастлив.

4

Он сел за столик у окна. Единственный посетитель на весь немаленький зал кафе. Бармен скучающе, уже который раз протирает салфеткой бокалы. Время от времени поглядывает на Антона, надеясь, что тот подойдет к стойке, что-нибудь закажет и можно будет поговорить. Не важно о чем – хоть какое-то развлечение. Но Антон грезит наяву. Мысли текут неспешно, сладкие и тягучие как мед. Сегодня самый главный день в его жизни. Во внутреннем кармане пиджака покоится невзрачная коробочка. Греет сердце. В ней два кольца, две простых, безыскусных полоски золота, но чем-то неуловимым притягательно отличающиеся от миллиона таких же. Ценность их не в огромной стоимости, а в том, что они олицетворяют будущий счастливый союз. Скоро зазвенит колокольчик над дверью и войдет самая прекрасная женщина в мире. Подойдет к нему, обнимет и будет рядом. Всегда.
Мелодичный звон нарушил тишину. Антон встрепенулся. Но это не она. Странный, одетый в розовый с блестками костюм мужчина прикрыл дверь, аккуратно придержав. Лет пятидесяти, щуплый, лысиной напоминающий бенедиктинца он прошествовал к Антону и, подойдя неприлично близко, поинтересовался:
- Здесь свободно?
- Нет, - отрезал тот, отпрянул с брезгливой поспешностью и, оценив белую кружевную блузу, поморщившись на ярко-голубой шейный платок, добавил. - Попробуй с барменом. Он из ваших.
- Вы неправильно меня поняли. Я именно к Вам. Я Ваш ангел-хранитель. Я не отниму у Вас много времени. Позвольте сесть? – вполне интеллигентно спросил незнакомец.
Подумав, что разговор с этим чудиком может оказаться забавным, Антон великодушно кивнул. «Чудик» поспешно выдвинул стул напротив, примостился на край и, аккуратно сложив бледные ручки на коленях, повторил:
- Я ваш ангел-хранитель.
- Не похож. Какой-то ты нетипичный ангел. Ярко-синий.
- Какой есть, - обиделся «ангел». – Если Вам будет проще, то можете воспринимать меня, как одного из кураторов наблюдающих за развитием жизни на вашей планете.
- Пришелец, что ли?
- Роль простого рубахи-парня Вам не идет. Зачем так примитивно? Вы получили хорошее образование и можете понять даже самые парадоксальные вещи. Я один из персонифицированных элементов предопределения, судьбы. Мы смотрим за тем, чтобы предначертанное сбывалось. Что касается меня, то я слежу конкретно за Вами, чтобы Вы смогли выполнить то, для чего были рождены. Охраняю, направляю, помогаю – ангел-хранитель, возможно, самое точное определение из имеющихся в Вашем сознании.
- Спасибо тебе большое, ангел-хранитель. Ты отлично справляешься со своей работой. Грех жаловаться.
- Я рад, что Вы это признаете, - польщено порозовел «персонифицированный элемент», но тут же осуждающе попенял. – Я думал, что Вы совсем не цените мой труд. Вынужден Вам сказать, что с Вами я редко сидел без дела. Вы один из самых проблемных моих подопечных - постоянно влипаете в разные истории, не бережете себя. А ведь Вам очень много предстоит сделать, многое свершит. Многие люди будут ненавидеть Вас, стараться погубить. Настоящая работа еще не началась, но Вашей жизни опять грозит опасность.
- Не может быть?! – в юродствующем испуге воскликнул «подопечный».
- К сожалению может. Не знаю, как Вам и сказать... Вы сейчас близко общаетесь с одной женщиной. Эта женщина…
- Ты лучше не говори. Пошутили и довольно, - процедил Антон, не на шутку рассердившись. Он не позволит всяким сумасшедшим упоминать священное для него имя.
- Эта женщина Вас погубит, - поспешно затараторил Ангел-хранитель. – Она Вас не любит. Ей нужны Ваши деньги. Через год она предаст Вас, изменит, обкрадет и сбежит. Вы сломаетесь. Сопьетесь. Умрете нищим, под забором. А Вы так много должны совершить…
- Так мне, значит, бросить ее предлагаешь? – рассеянно спросил Антон, поднимаясь и решая, как бы половчее нокаутировать это зарвавшееся тщедушное создание, чтобы не убить, не дай Бог.
- Не надо бросать. Просто смиритесь с ее потерей. Вы скоро встретите другую – хорошую, верную. Будете счастливы. Главное, не озлобьтесь, не теряйте веру в людей. И не лезьте во власть. Не Ваше…
Кулак просвистел в воздухе и…
…Из небытия вывели настойчивые трели телефона. Антон сидел за столом, подперев голову руками. Тупо уставился на скачущий перед глазами мобильник. На экране неоново светилось имя лучшей подруги Любимой Женщины. Поймал, поднес к уху, выдал на автомате:
- Да, слушаю.
- Тоооша, - плаксиво завизжало в динамике. – Она умерла! Умерла! На перекрестке… Машина... На месте… Приезжай! Мне так плохо…

5

Он очнулся под вечер. Камин давно потух. Темнота и тишина царили в комнате. Пробуждение было ужасным. Болело все тело: раскалывалась голова, ныли сбитые до кости руки, ступни пульсировали горячо и нестерпимо. Перекатился набок. Со стоном встал на колени. «Боль...», - просипел он еле слышно. Откашлялся. «Боль, - выдохнул уверенно, жестко и спокойно. – Боль, – повторил, пробуя на язык новое, незнакомое слово. – Придется привыкать». Резко, рывком поднялся. Пошатнулся, вскрикнув рухнул лицом в низ. Собрав остатки воли, пополз к выходу, медленно, завязая в роскошном пушистом ковре. Навстречу счастью. Ничего другого не оставалось - жизнь была неизбежна. Невозможно предугадать, когда дар превращается в проклятье.