Выстрел. Часть 1

 Данное произведение ещё не закончено. Я выкладываю только часть...



Я стою на крыше дома с пистолетом во рту. На его блестящей белой стали играют солнечные лучи и, отражаясь, попадают мне в глаза. На его блестящей стали написано Десерт Игл 9-го калибра. Когда стреляют из него, у стрелявшего сильно закладывает уши. Это произведение искусства. Это произведение современного мира. Это ситуация. Это случай, при котором в голове одна мысль: всё кончено. Это параноидальный бред. Это жизнь. Когда мой палец сожмёт курок, расположенный на деревянной ручке с резьбой, я возможно и ничего не услышу. Возможно, не услышит никто. Я стою на крыше 100 этажного дома, и солнечные лучи от его стали, до сих пор ослепляют меня. Сколько я здесь стаю, я не знаю. Мой галстук развивается на ветру и внутри меня ничего не происходит. Я считаю. Считаю до 500. На 500 раз коммуникатор в моём кармане пропищит. Уже 300. Рядом со мной стоит мой чёрный портфель, такой же как и у тысячи других людей, которые каждый день выходят в 9 утра на работу и в 19 обратно перешагивают порог дома. 350. Если вы его нашли, значит, вы читаете это. 400. Возможно, вы читаете мою почту на коммуникаторе. Выбросите его и всю электронику. 450. Остались последние секунды, когда у человека перед смертью спрашивают его последнее желание, он его не знает. Он не может ничего придумать. Он хочет что нибудь самое сокровенное или примитивное и обычно оно бывает полностью пустым. Я хочу пустоты. Пустоты и спокойствия. Спокойствия от того, что вы скоро узнаете. 500.

Ты ощущаешь как ноги становятся ватными, подкашиваются и ты падаешь. Падаешь в какую то неизведанную пропасть. В другой мир. Вокруг все темно.

Рёв сирен доносился со всех сторон. У одного из новых небоскрёбов класса DeLuxe всё было кончено, чей то труп, без мозгов лежал на земле.

Хотя нет, не темно. Ноги подкашиваются, и ты проваливаешься. Проваливаешься с высоты 100 –го этажа. Это полёт. За этот полёт можно многое рассказать. А можно и ничего не рассказать. Ты просто падаешь. А я вот падаю без мозгов. Мои мозги на пуле от
Desert Eagla 9-го колибра. Мои мозги где то там. А вот тело в полёте.

Я улыбаюсь красной улыбкой. Улыбкой с зубными осколками. Я каждый день чистил зубы зубной пастой. Той пастой, что из за дня в день рекламируют по телевизору. Я жевал жвачку после еды. Ту жвачку, которую не жуя, если верить телевизору, мы обретём кариес.

Я лежу, а вокруг какие то жёлтые ленточки и люди в синей форме бегают и что то записывают. Ты смотришь на них и ощущаешь какие они неудачники.

Те неудачники, которым я плачу налоги. ****ь, я не хочу из платить. Я бы все отдал что бы сдохнуть и мой труп не нашли. А нашли те, кто поймёт меня. Говорят, это делают слабые люди. Если бы это делали слабые люди, цивилизации уже бы не существовало. Мы все слабые.

Кровь растекается по асфальту, и ты слышишь, находясь где-то наверху, с каждой секундой отрываясь всё больше от земли чьи то крики.
Кому ты был нужен? Никому.

Покажи, как ты их ненавидишь.
Выстрел.
Покажи своё презрение миру.
Выстрел.
Покажи, как тебя все достали.
Выстрел.
Покажи всем, как они тебя «понимают».
Выстрел.
Покажи стоимость всего мира.
Покажи пример.
Измени мир.
Выстрел.
500.
Выстрел.




Сирены выли все громче и громче. Скорая гонящая на красный свет уносилась всё дальше и дальше и дальше от того дома, где всё случилось. Он всю жизнь проработал в скорой помощи, он раезжал из дома в дом и выносил приговоры. Сегодня приговор был таков: Труп с пулевым ранением. С выбитыми мозгами. Черепно-мозговая травма. Травма от пули. Самоубийца. Самоубийца, выбивший себе мозги.
Он нередко ставил подобные диагнозы.
Он хотел себе такого же.
Дождь барабанил по стеклу, и вся набережная представляла собой одну сплошную лужу, как будто кто плакал. Дворники машины не справлялись, она уже подьезжала к больнице.
К больнице номер 38… В которую клали далеко не всех…