Страна Безмолвия. Вариант первый

У многих бывает хобби. Многие ищут каких-то новых ощущений или великих свершений, лихо меняя и убивая даже только недавно размеченные идеалы.
Как это странно. Глядеть в реальность и забывать насовсем о ней. Как это больно и горько, уметь и не иметь права изменить.

Как это… Когда целая жизнь в кровь истоптана одним неловким движением. Чья вина? И есть ли она? Зачем кусать давно искусанные губы в безудержной попытке сдержать крик о безмолвном человечестве? Модно открывать новые горизонты. Всегда было модно. Но крик невозможно продлить за горизонт. Мы в простом и понятном мире, но, зачастую, каждый в своем. Мы боимся криков. Мы боимся перемен. Ведь мы люди, а «люди смертные». Поэтому и стараемся обессмертиться смешными попытками и позывами к выживанию.

Есть в этом мире сотни лиц. И миллионы судеб. В нем всегда есть места и Горьковскому Дну, и Гламурному Олимпу. Среди сотен лиц всегда отыщутся островки счастья, островки удачи и тепла. Но всегда будет и молчаливый холод других невысоких горизонтов, других идеалов.

Любой мега- и миниполис имеет множество своих Ватиканов и Китаев. Но в любом ареале людского обитания всегда найдется место одной такой разной, но такой общей стране, стране нищего безмолвия, где нет блеска и шутливой молодой веселости, где рожденный и выживший стар сразу и по определению. И им никогда не понять, для чего нужна лунная радуга, и для чего нужно кричать, когда все и без того ясно.

«Падшие становятся святыми…» Эх… Автор… Если бы ты был прав… Как немой не обретет голос, так опустившийся не сможет подняться. Потому что всем находится свое место. А джихад за путь вверх едва ли будет когда-то обречен на удачу. Да и нет священной войны, есть только выживание.

В стране безмолвия нет хобби физиков, потеряны навсегда лирики. Мы, мало-мальски успешные, упорно не видим их, спрятанных за странными и страшными одеждами около ржавых вместилищ наших же отходов. Мы не видим их, за толстыми дверями коттеджей и пентхаузов одиночества. Кто один – тот легко останется безмолвным, забыв о размножении когда-то рожденной личности.

Мы даем им молчать. И они молчат. Как заведено.