Тася

Однажды я пошёл со своей подругой к знакомому, на какой-то "гитарный вечер". Как оказалось, имелись ввиду посиделки со свечами и гитарой, медленно кочующей от одного играющего к другому. Из уважения я решил посидеть немного, Ирина согласилась составить мне компанию - хотя ни один из нас не любил таких вот самодельных концертов.. Мой приятель играл дольше всех - а потом, как обычно и бывает, инструмент поплыл дальше по людскому течению.. Во второй раз он надолго остановился у Таси, худенькой девушки, сидевшей в тени и лишь изредка протягивающей руки к маленькому огоньку. Я уже собирался уходить, но не хотел выпускать из объятий Иру и отрывать взгляда от ровно мерцающего пламени. Тася запела какой-то старинный романс.. К его середине я уже не мог не смотреть на поющую - так много отражалось на её лице, а уж в её голосе.. Я молил Бога, в которого тогда не особенно-то и верил, чтобы песня не кончалась никогда. Но с губ девушки сорвались последние ноты, последние слова всколыхнули моё сердце тёплой, чуть горькой волной.. Тася смущенно улыбнулась моему восхищённому взгляду и больше на меня не смотрела. Я заметил, что даже Ира была впечатлена.
Тем временем Тася попросила парня, довольно равнодушно смотревшего в пустоту за её хрупкой спиной, подыграть ей.. Тот кивнул, и музыка настала вновь. Я жил ею, кажется, целую вечность - от одной ноты к другой перекидывал бесконечные мосты и, стараясь не бросить ни одного взгляда в бездну под ногами, бежал, бежал по хрупким его доскам.. Изредка я ворчал про себя на скрипку, порой слишком уж фальшиво перебивавшую певицу.. Грустные глаза девушки не отрывались от пламени.. Мне казалось, что если она посмотрит на меня, мне откроется всё - все истины и все миры.. Но взгляд Таси был неподвижен и оттого непреклонен.
Вскоре девушку сменил кто-то ещё - песня про сырые палатки и не сваренную вовремя кашу повергла меня не то что в уныние - в отчаяние.. И мне почему-то очень больно было смотреть, как скрипач подаёт руку Тасе, уводя её с собою в ночь.
Позже мне рассказали, что Тася иногда поёт на концертах, но в целом ей не везёт - романсы нынче не очень-то в моде.. Поговаривали, девушка хочет записать свою первую пластинку.
Я старался ничем не выдавать своей заинтересованности. Я водил Иру на концерты классической и современной музыки, на выставки картин - но каждый раз, когда я отказывался от предложения заглянуть на "гитарный вечер", в моей душе переворачивалось что-то большое, серое и тяжёлое.. Как часто, глядя на Ирину тихими счастливыми или меланхолично-грустными глазами, я вспоминал Тасю.. И ничего в ней не было особенного, кроме голоса - голоса, наполняющего своими чувствами всю её.
Наступала осень. Ира поехала к своей матери на выходные - я же, сославшись на болезнь, остался. Дело, конечно же, было не в болезни, а скорее в том, что в субботу собирался быть очередной вечер.. С гитарой. И, как я надеялся, с Тасей.
Когда я пришёл, ещё было светло, и мало кто из обычных гостей присутствовал. Хозяин квартиры и скрипач колдовали на кухне, Тася сидела на кресле, прикрыв глаза. Я тихо поздоровался. Тася взглянула на меня.. Вот странно, тогда, когда я увидел её поющей, мне показалось, что у неё очень тёмные, карие глаза.. А они оказались светло-серыми, такими спокойно-грустными... Воистину эта девушка была создана для романсов и соткана из них. Её милая, тоже грустная улыбка, скорее относилась к закату, нежели ко мне.
 - Вы замечательно поёте, - сказал я.
 - Спасибо Вам.. Я рада, что вам понравилось.
 - Очень понравилось.. Тася - можно к вам так обращаться? - у вас настоящий талант..
Тася немного смутилась. Неужели ей нечасто делают такие комплименты? - удивился я.. Позже только я понял дух этой гитарной компании - молчащей и о недостатках, и о достоинствах поющих.. Просто слушающих - бесстрастно, с лёгкой примесью заинтересованности.. Я был - увы, а может и к счастью - не таким.
 - Скажите, а Вы играете? - спросила девушка.
Я замялся.. Конечно, я знал несколько аккордов на гитаре, но по сравнению с тем, что я слышал от Таси, я не то что не играл - даже петь-то не умел.. Хотя всегда мне говорили, что у меня приятный и глубокий голос.
 - Нет.. Я и пою не очень.. И романсов ваших не знаю..
 - О, это просто. Я вам сейчас спою один - мелодия очень лёгкая - и слова напишу.. Мы с вами разучим его до вечера, правда-правда!
Тася даже немного оживилась.. Она попросила меня достать гитару, а сама принялась писать мне текст. У неё был приятный простой почерк. Но когда девушка запела, мне и в голову не пришло пытаться запомнить мелодию - меня закружило в оживших, слетевших с её губ нотах, в её глазах, так ни разу и не посмотревших на меня.
Когда песня закончилась, я заметил в дверях скрипача. Он всё так же равнодушно смотрел на мир, на Тасю и на меня.
 - Без нас начали, Настик? - чуть усмехнулся он.
 - Да нет.. я хотела, чтобы молодой человек выучил мой любимый романс.. Твой, кстати, тоже, Кирилл. Не хочешь к нам присоединиться?
 - Нет, пожалуй.. Скоро гости придут. С тортами и поздравлениями.. Сегодня ведь у нас праздник, не забыла ещё?
 - Нет, - мягко и лучисто улыбнулась Тася, - конечно не забыла..
Одарив всю комнату на прощание чуть тронувшей губы улыбкой, скрипач вышел.
 - С каким праздником, Тася? - не удержался я.
 - С годовщиной нашей свадьбы, - тепло и чуть отстраненно ответила девушка.
Я так и не выучил тот романс - всё мешало мне сосредоточиться.. Мысли мои - в первую очередь. Так быстро сентябрьское солнце скатилось за дома, ещё быстрее пришли гости - большинство с букетами, открытками и чем-то, завёрнутым в блестящие обёртки. В честь праздника был устроен сольный вечер Таси и Кирилла. Скрипач пел редко - у него был тихий и довольно высокий голос. Прозвучала и пара знакомых мне песен, но я постеснялся вмешиваться в идиллию одинокого прекрасного пения. Как скоро наступила ночь..
Уже практически все ушли; догорали свечи, и вся комната заполнилась сумраком, с ленивыми тенями и оттого ещё более живым пламенем. Тася сидела одна - скрипач вышел покурить. Хозяин квартиры готовил всем нам кофе на кухне.. А мы с Тасей тихо-тихо, чтобы случайно не вспугнуть дремлющие тени, говорили.. Не припомнить мне уже, о чем.. Когда я шел по четырём часам утра пешком к себе домой, я был уже твёрдо убеждён в том, что люблю Тасю больше жизни.
Ира вернулась днём в воскресенье - я мирно спал на диване. Она в шутку повязала на меня цветастый, но отнюдь не аляпистый шарфик, заботливо связанный для меня её мамой - а я даже не проснулся.. Во сне я говорил с Тасей.
Встал с уютного дивана я только вечером, улыбнулся в теплый шарф и поцеловал Иру. Я по-прежнему был неравнодушен к ней, к её красоте и женственности, к её стихам и улыбке.. Но то место, что пустовало с самого начала жизни, мне казалось, навсегда заняла Тася.. Единственное, чего мне хотелось - это обнять эту девушку, закрыть собой от осеннего ветра, сидеть с ней рядом у камина и слушать, слушать, слушать её голос.. Я не знал, что из всего этого любовь, что - влюблённость, что - привязанность.. Во сне я договорился встретиться с Тасей завтра днём, в парке.
Хоть я и понимал всю абсурдность своих действий, я отправился в парк. Было пасмурно - того и гляди дождь пойдёт.. Ирина ушла к каким-то поэтам на какой-то "литературный вечер", по ряду причин проводившийся утром, перетекающим в день. Я отказался сопроводить её - но мне и вправду нездоровилось.. Девушка не обиделась, но немного огорчилась - ведь ей так нравилось, когда я смотрю на неё в "её стихии", смотрю и восхищаюсь..
В парке было очень мало людей, в основном бабушки сидели на скамейках да подслеповатыми глазами смотрели в желтеющую даль. В условленном месте никого не было; я с горечью подумал, что это и правда было глупо - идти сегодня в парк.. Заморосил дождь. Я уже собирался уходить, но вдруг мимо моего взора проплыл серый зонтик.. Девушка под ним остановилась и посмотрела на меня своими печальными серыми глазами..
 - Ах, это вы.. - сказала она.. Как замечательно, что я Вас встретила.. Каждый день гуляю в парке, а Вас впервые вижу.. Должно быть, кого-то ждёте..
 - Вас.. - только и сказал я...
Мы шли молча. Она жила в просторном двухэтажном доме, внизу всё ещё горел камин.. Тася подбросила дров, устало опустилась в кресло.. Я сел в соседнее.. А Тася всё молчала.
 - Я скоро уеду... Первый дождь пошёл. Первый осенний дождь... Мне нельзя больше оставаться здесь. У нас с Кириллом есть домик на юге - там сейчас как раз тепло.. А мне очень вреден холод..
Я слушал, не перебивая, и в меня постоянно стекал дождь, безудержный осенний дождь с крыши... Я не мог представить, что Таси не будет рядом.
 - Знаете, Вы первый, кто сказал мне, что я хорошо пою.. Я надеюсь, что Вам и вправду понравилось.. И я хотела бы подарить вам мою пластинку. Вы не возражаете?
Я робко принял подарок.
 - А как же вы?
 - Не волнуйтесь, я-то всегда себя услышу.. Мне почему-то кажется, что Вас я больше не увижу.. А ведь я так и не знаю, как Вас зовут..
Я открыл было рот, чтобы назвать имя, но девушка отрицательно замотала головой.
 - Не надо, прошу Вас.. Если я знаю Вас таким, имя ничего уже мне не скажет.
Я не знаю, что случилось со мной в эти минуты. Я забыл обо всём и рухнул перед нею на колени. Кажется, в глазах моих блестели слёзы и горело безумие.. Но я не мог себя сдержать. Я умолял Тасю быть со мной, уехать - хоть на край света - со мной, навсегда.. Тася смотрела с жалостью и отвернулась, когда я замолчал, чтобы незаметным движением смахнуть слёзы. Я понял, что остаюсь один.
 - Но почему, почему, Тася? - на невысказанный отказ пламенно ответил я, - Вы не верите, что я люблю Вас? Хотите, я брошусь в воду, хотите, я принесу вам горящий уголь из этого камина в голых руках? Чего, чего Вы хотите?
 - Успокойтесь, успокойтесь, - её тоненькая ручка легла мне на плечо, будто пытаясь отогнать моё сумасшествие, - ничего я не хочу, я верю, верю Вам..
 - Тогда почему? Я сделаю Вас счастливой, Тася.. Я клянусь..
Тася молча подняла правую руку. В свете камина полыхнуло золотом свадебное кольцо на её изящном худеньком пальчике.
 - Он не любит Вас, Тася, - бесцветно вымолвил я.. - Он не любит Вас.. Он к Вам равнодушен.. А я.. я сделаю всё для Вас..
 - Я знаю, сейчас Вы покорите горы.. Но вы устанете любить меня, скоро, очень скоро.. Поверьте.. Вы не правы, Кирилл любит меня. Он превратил свою жизнь ради меня в.. в..
Тася расплакалась. Я резко встал и прижал её к себе. Тася плакала тихо - но слёзы лились на мою рубашку так отчаянно, что мне захотелось умереть, умереть немедленно от вселенской безысходности и вечной, как мне казалось, всеобъемлющей жалости и любви..
Назавтра они уехали.
Бесследно исчезла Тася. Никто не мог сказать мне, где живут они с мужем на юге - Тася каждый год уезжала с первыми холодами и возвращалась на Пасху. В последний раз, когда я был на "гитарном вечере", один из гостей тихо мне сказал, что Тася неизлечимо больна.
Я не мог больше жить в этом городе. Я убедил Ирину переехать чуть южнее.. Весь год я ждал Пасхи. Когда Ирина уходила куда-нибудь, я закрывал глаза и слушал пластинку - там, среди тихого треска и плача флейты со скрипкой жила Тася - её голос и даже её глаза - постоянно опущенные или смотрящие вдаль, в тёмную холодную даль..
В этом году праздник был очень поздно - аж первого мая. Я предложил Ирине поехать со мной, но она была поглощена написанием статьи и сказала, что завтра должна быть в городе.. Я обнял девушку на прощанье и исчез в теплом солнце за окном.
Мои руки дрожали, когда вечером я звонил в дверь квартиры "гитарных вечеров".. Там собрались уже все гости - и гитара, не находя достойных рук, всё ползла от одного человека к другому.. Но, едва переступив порог, я уже понимал - Тася не вернулась. Не смотря на всеобщую живость, чувствовалась какая-то фальшь.. Быть может, она чудилась лишь мне.
Через три дня я уехал домой. Я попросил приятеля написать мне, если Тася или скрипач объявятся.. Я старался не слушать сердце, которое безнадёжно и ровно билось в опустевшей груди.. Тася, где же ты, где?
Через год мы с Ириной поженились. Тихо шла жизнь в небольшом городе, тихо и полузабыто.. И сквозь всё это время, через потерянные и обретённые вещи я пронёс только одно - пластинку, бесценную пластинку с голосом моей любимой Таси. Мне казалось, Ирина знала о ней - ведь я ничего не прятал - но со снисходительной улыбкой уступала моей слабости..
Максиму, моему сыну, было тогда около четырёх лет. Суббота, сонное утро.. Ирина пошла на очередную встречу своих поэтов - а я лег поздно, и ей не хотелось меня будить. Максим ещё сопел в кроватке, когда я поднялся и тихо-тихо включил запись на пластинке.. От прослушивания давно уж наизусть выученных романсов меня оторвал стук окно. Это была Ирина, она весело смеялась и указывала на снег, на первый снег.. Я выключил проигрыватель и выбежал к жене на улицу. Мороза почти не было, и мы долго-долго смотрели, как в лучах желтого солнца блестят и немного тают снежинки.. Когда у меня стали замерзать уши, я вернулся, держа за руку Ирину..
Максим дрожащими пальцами пытался собрать черные кусочки разбившейся пластинки, беспомощно оглядываясь на нас. На меня вдруг свалилась такая тяжесть и страх, что я чудом устоял на ногах.. Я подбежал к сыну и единственный раз в жизни ударил его - по лицу, наотмашь.. Бледная Ира схватила меня за руку, но я будто застыл и только с отчаянием глядел на черные кусочки в руках Максима да в детские перепуганные глаза.. Я знал, что мальчику было больно, но он не плакал. Я зажмурился - и впервые не смог увидеть Тасю. Неужели, неужели с этой пластинкой разбилась и моя память о ней?..
Тот ужасный день кончился, и их бесконечная и беспробудная череда затуманила боль. Для всех, кроме меня, это была просто пластинка со старинными, давно позабытыми романсами.. А я так часто теперь сидел в тишине и слушал, слушал голоса внутри себя, пытаясь поймать Тасю, пытаясь оживить её, хотя бы в себе.. Где же ты, любовь моя?
Наступила весна. Максиму стукнуло пять первого апреля - и мы с Ирой в один голос пообещали ему купить завтра же самолёт. Макс обиделся, конечно, когда узнал, что мы его разыграли, но потом великодушно простил. Всё шло своим чередом - даже солнце грело почти что по-летнему..
А в ночь перед Пасхой я увидел Тасю. Она смеялась и пела для меня - в своём тихом доме, сидя напротив камина, рядом со мной.. Она рассказывала мне о море, о том, как купалась в его солёных водах осенью, как приходила к его незамерзающим волнам зимой и как пускала кораблики из скорлупок грецких орехов весной - а они вновь возвращались с прибоем.. Она пела, пела для меня, и её серые глаза казались действительно чёрными - а может, это так отражался огонь.. Целую вечность я провёл с ней, целую вечность я был счастлив.. А утром в дверь постучал Кирилл, подал руку Тасе, и они растворились в воздухе..
Я проснулся от того, что луч солнца упорно светил мне в глаза. Но теперь я мог с радостью бегать по лужам, пить утренний кофе или разгадывать с Максом его детский кроссворд.. Тася вернулась.