Производственная травма

Общежитие просыпалось. Утро зимнего выходного дня выдалось солнечным и морозным. Разглядывая из окна своей комнаты пейзаж заснеженного северного города, Дмитрий Яковлевич Ткаченко, с тоской подумал: да, не Крым, однако, не Крым. К тому же, на улице выходной, а у меня, у тридцати шести летнего, почти что честного труженика, ни в одном глазу, ни в одном…
На улице перестройка. Сухой закон. Водки не достать. Придётся целый день баловаться пивком.  А жаль, под водочку оно конечно было бы веселее. Да и пейзаж за окном выглядел бы по-другому…
Философские размышления Дмитрия Яковлевича прервал пролетающий откуда-то сверху мимо его окна, до боли знакомый предмет. Истерзанный сухим законом мозг Дмитрия Яковлевича тут же просигнализировал своему, страдающему без спиртного, хозяину: внимание, сосредоточься и обрати свой взор на то, что сейчас пролетает за твоим окном…

Опытным взглядом, Дмитрий Яковлевич молниеносно определил: мимо его окна пролетала водочная пробка. Подхваченная северным морозным ветром, она, словно в вальсе, нагло кружила перед его окном, и как бы издеваясь над истосковавшимся по «огненной воде» покорителем севера, щекотала его, расшатанные сухим законом, нервы.
Пробка, предположительно от бутылки «Столичной», несколько раз стукнулась об оконное стекло его комнаты, и, якобы спрашивая, а как насчёт того, чтобы по маленькой, улетела куда-то в низ…
Дмитрий Яковлевич, округлив глаза до размеров донышка гранённого стакана, смахнув со лба мгновенно выступившую испарину пота, превозмогая нарастающее волнение, с трудом выдавил из себя: ни хрена себе…
И это в то время, когда водку в магазине можно купить только по письменному разрешению райкома партии, кто-то, в разгар сухого закона, на глазах у всей общаги, собирается достойно провести выходной день… Откуда такая роскошь…? Откуда такие связи…? Чтобы вот так просто, в такое сложное время, не боясь «народного контроля» и КПСС, так смело устраивать застолья, и в открытую разбрасываться водочными пробками…
Гулять, предположил Дмитрий Яковлевич, собираются где-то на верхних этажах… Кто-то из коллег…
В общежитии живут только работники нашей автобазы. Значит, нужно срочно идти в гости…
И через несколько минут, Дмитрий Яковлевич, уже двигался по коридору расположенного выше этажа, пытаясь по запаху определить, где именно намечается праздник. Как вдруг, из одной из комнат, раздался будоражащий душу запах жаренной картошки.
- Кажется здесь, с трудом сдерживая волнение, подумал Дмитрий Яковлевич… Здесь. Картошечка да под водочку, а если ещё и под селёдочку… Лучше не придумаешь. И Дмитрий Яковлевич приблизился к заветной двери…

Василий Данилович Алисаев, живший этажом выше Дмитрия Яковлевича, тоже, с самого утра, размышлял над тем, как ему лучше провести свой выходной день. В свои пятьдесят три года, Василий Данилович приехал на Север, чтобы заработать себе повышенную северную пенсию. Работал водителем. Возил песок на строительство подъездных дорог к нефтяным буровым вышкам. Северные трассы, ходки, холодная и угрюмая тайга за окном кабины старющей «Татры», не сильно радовали будущего пенсионера, но чего не сделаешь ради обеспеченной старости. И Василий Данилович, мужественно переносил невзгоды, мечтая при этом, вместо работы на зимней трассе, заполучить хоть какое-то тёплое местечко где-то на овощной базе или пивзаводе. Но мечта всё не сбывалась и не сбывалась. А тут, пару дней назад, ветерану шоферского труда, внезапно, крупно повезло. Утром, получая у диспетчера путёвку на выезд, он, в графе «заказчик», увидел завораживающую запись – городской ОРС, то есть, отдел рабочего снабжения. Василий Данилович сразу даже не поверил свалившемуся на него счастью. Но окончательно убедившись в том, что ему предстоит ехать не в карьер, а в ОРС, понял - это подарок судьбы… И если он, старый и проверенный обольститель женских сердец, не сможет там в ОРСе найти подход к какой-то барышне, особенно той, которая заведует или водочным, или колбасным складом, он будет не он…
И Василий Данилович, нажав на педаль газа, не обращая внимания на знаки ограничения скорости, помчался в ОРС …

И вот наступил долгожданный выходной. Приняв ванную, надев чистую белую майку и с отвисшими коленями спортивные шерстяные брюки, Василий Данилович, напевая песню про молодого тракториста, взял в руки бутылочку «Столичной», которую давеча раздобыл в ОРСе, и отвернув пробку и швырнув её в открытую форточку, налил себе пятьдесят грамм. Блаженство начинало наполнять его, истерзанную сухим законом, душу. Жизнь, потихоньку, начинала налаживаться…
Но тут кайф Василия Даниловича, вдруг, был прервал стуком в дверь. Наступившее счастье, тут же, куда-то улетучилось, а вместо него, душу шофёра наполнила определённая тревога: кого это к нему принесло в так хорошо начавшееся утро. И принявший с утра на грудь северянин, насторожился. Да и делить с кем-то доставшуюся ему по случаю водочку, у него не было никакого желания. Жил он в комнате один. Гостей не ждал…
- Кто там, подойдя к двери спросил Василий Данилович.
- Свои, ответили из-за двери
- Какие свои? Все мои «свои» сидят на Колыме, сурово пошутил Василий Данилович.
- Да это я, Дмитрий, твой коллега, живу этажом ниже.
- Ну и что тебе, коллега, надо, попытался уточнить Василий Данилович?
- Открывай, у меня к тебе есть очень важный разговор.
Какой у этого непрошенного гостя может быть ко мне разговор, почесав затылок подумал хозяин комнаты… Но, тем не менее, он, осушив рюмашку и прикрыв газетой стол, открыл дверь.

В коридоре, на пороге его комнаты, стоял Дмитрий Яковлевич. 
Василий Данилович с Дмитрием Яковлевичем работали в одной автобазе. Они были знакомы, но друг друга недолюбливали.
- Чего надо? Строго спросил у незваного гостя, Василий Данилович.
- Да вот, решил на чаёк заглянуть, так сказать в гости, пробормотал Дмитрий Яковлевич.
- Какой чаёк? Какие гости? Ты что, не знаешь, что незваный гость хуже татарина.
- Ай! Как не хорошо твоя говорит, возмутился проходящий в это время по коридору сосед по общежитию, татарин Азат. Не хорошо Василий Данилович так про татарина говорить, не хорошо, однако…
- Прости Азат, смутился Василий Данилович. И тут же исправился: незваный гость не хуже, а лучше татарина…
Василий Данилович, внимательно осмотрел непрошеного гостя: ну и что тебе надо, гость? К тому же, извини дорогой, в этот час я гостей не принимаю.   

Такого поворота событий, Дмитрий Яковлевич никак не ожидал. Через плечо неприветливого хозяина комнаты он видел, что праздник намечается именно здесь: на столе стояли неудачно прикрытые газеткой две бутылки «Столичной», рядом лежали нарезанная докторская колбаска и сушенная рыбка, а под столом стояла целая дюжина бутылок «Жигулёвского» пивка. И что, всё это будет выпито и съедено без него…? Нет, такого Дмитрий Яковлевич допустить не мог. И щекотнув Василия Даниловича, он проскользнул в комнату. Где, рассмотрев повнимательнее стол, и потирая руки, произнёс:
- Так что, значит выпьем?
Василий Данилович, шокированный такой наглостью непрошеного гостя, показав указательным пальцем на дверь, ответил:
- Пошёл вон, мерзавец, кто выпьет, а кто на это даже не посмотрит. Он уже было собрался вышвырнуть наглеца со своей комнаты, но запах горелой картошки, заставил Василия Даниловича отвлечься от непрошеного визитёра.
На стоящей на высоких ножках посреди комнаты самодельной электрической печке сделанной за бутылку водки в мастерской автобазы, в большой чугунной сковородке, вперемешку с сальцом, доходила до готовности, горячо любимая Василием Даниловичем жареная картошечка.
- Что значит, кто выпьет, а кто и посмотрит, переспросил у устроителя праздника, Дмитрий Яковлевич. А ты, что не будешь?
Василий Данилович, удивлённый наглостью гостя, перемешав картошечку, повторно указал визитёру на дверь: пошёл вон, шаровик.
Начиная понимать, что на этом празднике ему похоже ничего не светит, Дмитрий Яковлевич, решил хоть что-то поиметь с праздничного стола. Схватив открытую бутылку «Столичной», он, предварительно взболтнув её, со словами будь здрав Данилыч, опрокинул её себе в рот.
Глядя, как обнаглевший «гость» расправляется с таким трудом доставшимся ему напитком, Василий Данилович пришёл в ярость. Пока Дмитрий Яковлевич, не отрываясь хлебал с горлышка «Столичную», Василий Данилович, в спешке, искал взглядом по комнате, что-нибудь увесистое, чем бы можно было бы остудить наглеца. Но увидев, что «коллега», уже оприходовал полбутылки драгоценного напитка и не собирается останавливается на достигнутом, и не находя под руками ничего подходящего для  усмирения  «дорогого гостя», Василий Данилович, вспомнив молодость, плюнув на ладоши, с размаху,  врезал дорогому гостю прямо под дых…
Дмитрий Яковлевич, остановленный таким непредвиденным для него способом, уронив на пол недопитую бутылку, кашляя и хватая как рыба мокрыми губами воздух, рухнул на пол.   
Пока «дорогой гость», пуская пузыри, на четвереньках искал выходные двери, Василий Данилович, тоже на четвереньках, искал под кроватью выроненную «коллегой» бутылку.
Обливаясь слезами, чихая и кашляя, Дмитрий Яковлевич, с трудом вдохнув воздуха, сидя на полу, уставился на неприветливого хозяина, который оттирал от пыли найденную под кроватью недопитую ним бутылку.   
Отойдя немного, Дмитрий Яковлевич поднялся на ноги. Посмотрел на доходившую в сковородке жаренную картошку. Потом, на молча наблюдающего за ним Василия Даниловича. Потом снова на картошку. После чего, зажав пальцами нос, шикарно высморкавшись, и со словами «так не доставайся же ты никому», отправил то чем сморкался, прямо в сковородку…
Василий Данилович - остолбенел…!!!
Мало того, что непрошенный «гость» выпил почти бутылку его водки, испортил ему праздничное настроение, так он, ко всему этому, ещё и лишил его завтрака, из так горячо любимой ним, жареной картошки…
Такого хамства, Василий Данилович простить не мог. Скрипнув зубами, шофёр с тридцатилетним стажем, с яростным выражением лица пошёл на обидчика. Дмитрий же Яковлевич, в ответ, отшвырнув ногой в сторону печку со сковородкой, принял стойку каратиста. Разборка, обещала быть крутой…

Горячая сковородка с картошкой, слетела с печки на пол, и сделав круг остановилась прямо посреди комнаты.
Василий Данилович, в это время вцепился зубами в плечо обидчика. Дмитрий Яковлевич, заскулив, в ответ, схватил Василия Даниловича за его «мужскую гордость». Через мгновение, «коллеги» выли оба…
Василий Данилович, вспомнив армейскую закалку, стиснув зубы и пренебрегая боль, резким движением, с задором бойца, вырвал свою «мужскую гордость» из рук неприятеля. И «коллеги», отступив на шаг друг от друга, заняли угрожающие позы…
Василий Данилович, рванул на груди новую, недавно купленную одетую с утра майку, и бросив её обрывки на пол, с обнажённым торсом кинулся на врага. Дмитрий Яковлевич, не раз менявший с похмелья тяжёлые колёса на своём автомобиле, и будучи привыкшим к подъёму тяжестей, уверенно принял на грудь нападающего на него собрата по профессии: ухватив коллегу двумя руками за горло, Дмитрий Яковлевич, с выражением лица разъярённого Отелло, повалил напавшего на него Василия Даниловича на пол.
И уже на полу, сидя верхом на поверженном противнике, продолжая при этом держать его за горло, Дмитрий Яковлевич увидел, как начали расширяться зрачки у его противника. А Василий Данилович, в этот время, с ловкостью опытного гимнаста, подбросив на полметра вверх оседлавшего его наездника - встал в позу мостика…
Упавший на грудь Василия Даниловича, подброшенный им же, Дмитрий Яковлевич, услышал где-то снизу, под Василием Даниловичем, стук чугунного предмета. А Василий Данилович, продолжая стоять в позе мостика, прохрипел:
- Сковородка…
Заглянувший под сделанный Василием Даниловичем мостик, Дмитрий Яковлевич, увидел на обнажённой спине коллеги, прилипшую к ней жареную картошку. Сковородка, во время приземления подброшенного Дмитрия Яковлевича на грудь вставшего на дыбы Василия Даниловича от спины отпала. А вот картошка на спине осталась…
Тут же, Дмитрий Яковлевич, переведя взгляд с картошки на своего несостоявшегося собутыльника, и увидев, как багровеют щёки стоящего в позе мостика Василия Даниловича понял, что ему действительно уже пора уходить. И чем быстрее, тем лучше.
Оттолкнув в сторону несостоявшегося собеседника по застолью, Дмитрий Яковлевич рванул к выходу. А Василий Данилович, которого отшвырнул убегающий с праздника жизни собрат по профессии, снова упал на валяющуюся рядом с ним ещё не остывшую сковородку. Только теперь уже обнажённым животом…
    
Несколько секунд спустя, по коридору общежития, за перепуганным до смерти Дмитрием Яковлевичем, с криком убью, с килограммом, ещё не остывшей картошки на спине, и большим красным кругом на животе, с утюгом в руках, нёсся озверевший Василий Данилович…
***
На спину Василия Даниловича – дули всем общежитием…
За уцелевшую после визита Дмитрия Яковлевича бутылку «Столичной», живущий в общежитии ветеринар, убрал со спины Василия Даниловича, остатки его завтрака.
На вопрос молодого врача-практиканта, что его привело в поликлинику, Василий Данилович, оглядев очкарика с ног до головы, ответил:
- Окалина за шиворот попала. От сварки. Производственная травма.
Медик-практикант, долго оглядывал красные круги на животе и спине пациента, после чего спросил:
- Видать, большая была окалина…?
Василий Данилович, вспомнив сковородку, и сделав несчастное лицо, ответил:
- Да сынок, большая, очень большая.
Учитывая почти почтенный возраст больного, молодой практикант, выписывая ему больничный лист, насчёт окалины поверил. И даже задумался о кандидатской диссертации на тему появления на теле пострадавшего, после попадания на него окалины от сварки, остатков жареной картошки…

1986 год