Жалоба в ЦК

Над буровой мела метель. Погода стояла нелётная. И доносившийся откуда-то из-за снежных облаков звук вертолёта, удивил не только опытных, видавших виды монтажников, но и молодого, полгода работающего на Севере, Акимова. Звук винтов то приближался, то удалялся. Бригада вышкомонтажников переглянулась. Судя по тому, что вертолёт вылетел в такую нелётную погоду, что-то случилось…
Бригадир, Иван Филиппович Чумаковский, отдавший многие годы работе на благо Родины, и давно уже ждавший от неё благодарности в виде правительственной награды, заволновался: какого спрашивается хрена, в такую не лётную погоду, в небе, да ещё в метель, кружится вертолёт? Да ещё притом и над его буровой…
Чумаковский, давно и в тайне, мечтавший об ордене, а если повезёт, то и о звезде Героя Социалистического Труда, знал, что, если вертолёт погнали в такую погоду, значит случай исключительный. А может, у Чумаковского спёрло дыхание… А может, это как раз тот случай, которого он так давно с надеждой ждёт… Может быть, вертолёт, в такую нелётную погоду, летит именно для того, чтобы сообщить ему весть о том, что поданная разнарядка, на вручение ему высокой правительственной награды – утверждена…
Может он уже герой… Но пока об этом не знает… И может именно с этой вестью, в такую сложную погоду, к нему летит вертолёт?
У Чумаковского сжалось сердце. Он давно ждал этого момента. И главное, как он считал, давно его заслужил.
***
В бригаде, бригадир Чумаковский, держал строгий порядок. Дисциплина у него была железной. Сроки строительства буровых вышек, он постоянно опережал. Руководимая им бригада, уже давно привыкла к его стахановским методам работы, и уверенно, с помощью то пинка, то матерка, уверенно шла к светлому будущему своего бригадира. 
Иван Филиппович подумал: да, это везут весть о его награждении. Другой причины, для прилёта вертолёта, на строящуюся им буровую, да ещё в такую скверную погоду, просто не было…
И вот, сквозь метель показались очертания идущего на посадку вертолёта. Да, это летят к нему. Чумаковский, уже взглядом награждённого героя осмотрел стоящую позади него, бригаду. Бригада же, с недоумением смотрела на садящийся, во время метели, вертолёт.
Сдуваемый с ног ветром Чумаковский, оставляя после себя огромную борозду в снегу, двинулся к вертолёту.
Из открывшейся двери МИ-8 выглянул борттехник, и что-то прокричал на ухо бригадиру. Стоящая вдали бригада не могла слышать о чём кричит бортмеханик, но по тому, как округлялись глаза у их шефа, можно было понять, что новость для него была очень и очень неожиданной…
Чумаковский, оторопело смотрел на бортмеханика, а тот, что-то крича, то показывал на наручные часы, то на небо, то разводил руками, глядя на усиливающеюся метель.
- Да, прохрипел звеньевой Соснин, наверное, шефа наградили. И специально для этого, за ним, прислали вертолёт.
Бригада, увидела, как их бригадир, по проложенной им же борозде, двинул обратно от вертолёта в сторону бригады.
- Ну что Филиппыч, радостные вести? Можно начинать тебя качать, спросил звеньевой…? Но Чумаковский, вместо ответа, растолкав собравшихся его поздравлять подчинённых, приблизился к самому молодому и новенькому работнику его бригады Акимову, и выпучив глаза спросил:
- Ты что такого натворил? Велено тебе, и мне вместе с тобой, срочно вылететь в управление. Прибыла комиссия из Москвы. И желает тебя видеть…
Бригада открыла рты.
- Десять минут на переодевание - и в вертолёт.
И Акимов с Чумаковским, разбежались для переодевания по своим вагончикам.
Бригада переглянулась…
***
В набравшем высоту вертолёте стало тепло. Чумаковский, всё не мог понять, какая может быть связь между комиссией из ЦК и этим салагой Акимовым. Честно говоря, Акимов Чумаковскому не нравился. Постоянно мешал ему работать. То Конституцию трактовал, то о КЗоТе речи заводил. Одним словом, мешал ему зарабатывать звезду Героя Социалистического Труда. Но какие у него могут быть отношения с Москвой…
В аэропорту, прилетевших, уже ждала машина начальника управления Некрасова.
Ну и чудеса, удивлялся Акимов. Что-то тут не так, подумал Чумаковский…
Уазик, погрузив прибывших, помчался в управление.
Акимов, не мог поверить происходящему. Неужели же это приехала комиссия из Москвы, по его письму…
И молодой вышкомонтажник вспомнил, как он, несколько месяцев назад, с наступлением холодов, пошёл на склад получать положенную для работы на крайнем Севере, тёплую меховую одежду.
Зайдя на склад, он увидел сто пятидесятикилограммовую кладовщицу, в белом дублённом полушубке, в добротных собачьих унтах, с палкой копчённой колбасы в одной руке, и буханкой хлеба в руке другой. Она,
увидев Акимова, откусив очередной кусок колбасы, спросила:
- Тебе чего, касатик?
Акимов, вспомнил, как он, тогда, перетаптываясь с одной ноги на другую, робко, протянул ей листок из бухгалтерии, на получение полушубка, унтов, и тёплой шапки. А кладовщица, не переставая жевать, отложив в сторону хлеб и колбасу, обтерев руки об висящую рядом занавеску, взяв листок, лениво начала изучать, его содержимое.
- Ну что, голубь сизокрылый, замёрз, значит…?
- Да, немножко, ответил Акимов.
- Ну что ж, кладовщица, зевнув, генеральским голосом отчеканила: раз замёрз – будем одевать. Не позволим такому орлу остаться на морозе без наследства. И удалилась в глубину склада.
Через несколько минут, она вернулась с большим свёртком в руках. И вручая его Акимову, сказала:
- Носи дорогой! И не мёрзни!
Акимов посмотрел на свёрток. Он состоял из осенней фуфайки, в которую были завёрнуты ватные штаны, валенки, и солдатская шапка…
- Да, но согласно выписки из бухгалтерии, мне, как бы, положен полушубок, а не фуфайка. В тайге ведь работаем. И унты, а не валенки. И утеплённая шапка, а не та, которую вы мне дали.
Кладовщица - округлила глаза:
- Молод ещё для полушубка и унтов. Такие вещи мы даём только заслуженным работникам. А ты у нас кто? Без году неделя как работаешь, а уже подавай ему полушубок, унты, утеплённую шапку… Всё! Свободен! И, взяв со стола колбасу, добавила:
- Иди, и не мешай работать. Годика так через три, четыре за полушубком приходи…
Акимов вспомнил, как он тогда, положив на стол кладовщицы полученный свёрток, потребовал от той  объяснений. И то, как она, осыпав его отборной матерной бранью, вытолкала пинками со склада. 
***
Уазик приближался к управлению вышкомонтажной конторы. Акимов, с окна автомобиля, увидел тот самый склад, из которого, после требования объяснений от кладовщицы, был нею же выброшен без фуфайки и валенок. Также, он вспомнил, как он тогда, придя в общежитие, достал тетрадь и на чистом листе написал - в Центральный Комитет Коммунистической Партии Советского Союза…
Уазик подкатил к управлению. Возле конторы собралось почти всё руководство предприятия, в котором он работал. Акимов, глядя на своё начальство не узнавал его: вместо дорогих полушубков, оно всё было одето в  дешевенькое пальто, притом, в лютую северную зиму, в основном в осеннее. На головах начальства, были одеты скромненькие кроличьи шапчонки. А на ногах, вместо унтов, давно не видевшие гуталина, ботиночки…
- Вот это дела, прошептал, стоящий рядом с Акимовым, Чумаковский.
- Что это с ними…?
- Сейчас, похоже, узнаем, ответил Акимов.
В кабинете начальника было людно. Сергей Степанович Некрасов, начальник управления, с распростёртыми объятиями и радостной улыбкой, по-отцовски, встретил, никогда ранее им не замечаемого, вошедшего Акимова. И посмотрел на бригадира Чумаковского так, что у того мороз по спине пробежал.
Некрасов, обнял Акимова и произнёс:
- А вот это, и есть тот самый Акимов. Комсомолец. Активист. И просто красавец…
Это именно он, не разобравшись до конца в сути вопроса, по неопытности и по молодости, написал жалобу в ЦК. Чем отвлёк занятых людей от важных дел, которые, приехали к нам по его сигналу. После чего, Некрасов обратился к Акимову:
- Вот, дорогой товарищ Акимов. По вашему письму, прибыла с проверкой делегация из Москвы. В составе восьми человек…
И тут, в кабинет директора, с шумом отворилась дверь. И в неё, с большой охапкой полушубков, просунулась кладовщица. Широко улыбаясь, одаривая всех любезностями, она обратилась к Акимову:
- Ты что Володенька? Ну, как ты мог подумать, что тебе, кто-то собирается отказывать в выдаче спецодежды. Просто тогда, твоего размера не было. Да и подходящего для тебя фасона в то время не нашлось. А сейчас, мы получили новую партию, и специально для комсомольцев, в том числе и для тебя, я, отобрала самые лучшие экземпляры. И полушубки, и унты, и шапки.  Хочешь беленький, хочешь чёрненький. И унты. Хочешь собачьи, хочешь цигейковые.
- Выбирай дорогой. Примеряй. Всё для вас, для комсомольцев. Ведь вы же наше будущее.
Акимову, полушубок и унты, примеряли всем руководящим составом конторы.
После того, как меха были отобраны, директор Некрасов Сергей Степанович, торжественно поздравил Акимова с получением новой спецодежды. Кроме этого, директор, от себя лично, подарил Акимову новые меховые рукавицы. И ещё раз поблагодарил Акимова за то, что тот, додумался написать письмо в ЦК, благодаря которому, в наш северный край, приехала такая высокая комиссия. После чего, спросив у председателя комиссии, нет ли у того вопросов к комсомольцу, обняв Акимова, предложил ему освободить кабинет. А самой комиссии, было предложено пройти в ожидавший её автобус, для поездки к праздничному столу, накрытому в честь её приезда в одном из шикарных ресторанов города.
Пока гости из Москвы одевались, Некрасов, мило улыбаясь и кланяясь, вызвался проводить, державшего в руках новый полушубок, Акимова.
Комиссия же, была довольна своей работой. Ведь как-никак, они своим присутствием восстановили справедливость. И её поездка завершилась успешно. Справедливость восторжествовала. Жалобщик доволен. Инцидент улажен. И комиссия, с чувством выполненного долга, дружно направилась, к ожидаемому её автобусу, дабы отбыть на нём к ожидавшему её, столу…
***
Автобус с комиссией тронулся. Некрасов и кладовщица, дружно ухватив Акимова под руки, потащили его в глубь коридора. Оторопелому Чумаковскому, было приказано следовать за ними. В глубине коридора, Некрасов, ухватив за грудки Чумаковского, и прижав его к решётке кассы, показывая пальцем на Акимова, сквозь зубы, прохрипел:
 – Твой работничек…?
 - Чумаковский, перестав дышать, с трудом выдавил:
 – Угу.
 - Так вот, ты всё видел, что этот твой комсомолец учудил…?
Чумаковский побледнел:
- Так точно, видел всё.
- Ну раз видел, значит слушай, премий теперь у вас не будет месяцев семь восемь. Комиссию ведь нужно за что-то и поить и кормить. Вот на это пойдут все ваши будущие премии. Полушубков и унтов, тоже не увидите. Они пойдут на подарки для комиссии. Этого писателя, Некрасов ткнул пальцем в Акимова, в течении недели изловить, и по двум горбатым, выгнать. Ты меня понял? И смотри, чтобы он за это время, полученную им только что меховую спецодежду, не испоганил. При расчёте – её отобрать. Его комплект, тоже пойдёт на подарок комиссии. Да, и про Героя Социалистического Труда, тоже можешь забыть…
***
Некрасов, на своём уазике, поехал догонять высоких гостей.
Кладовщица, волком смотрела из-за угла на Акимова.
Чумаковский, думал о том, что эта сволочь Акимов, лишил его звезды героя.
А Акимов, глядя своим молодым взглядом на разыгравшуюся суровую северную вьюгу думал о том, что он, когда-нибудь, по происшествию многих лет, обязательно напишет юмористический рассказ о том, как он, когда-то в молодости, работая на Крайнем Севере, писал жалобу в ЦК КПСС…

Все фамилии вымышлены.  Любое сходство считается случайностью. Автор.

1983 год.