Судебное слушание

 На Украину пришла весна. Солнышко начало согревать её остывшую за зиму землю. На лужайках появилась первая весенняя травка. Запели птички. Зажужжали пчёлы. И народ, тоже, потихоньку потянулся к природе.
В этот тёплый, солнечный, майский день, на лужайке, на берегу небольшой мутной речушки, несущей по степи отходы местного завода, возлежали подвыпившие мужики. Легкий весенний ветерок покачивал ветки ивы, на сучке которой, висела сетка-авоська с трёхлитровой стеклянной банкой. Судя по цвету жидкости наполнявшей банку, в ней находился отборный самогон, марки «чмурдяк». 
На небольшом костерке жарилось нанизанное на ивовые прутья сальцо, с только что украденного с ближайшей фермы коллективного хозяйства, кабанчика. В середине рабочей недели - господа отдыхали.
За «столом» возлежало пятеро…

На скорую руку, на газетке, издаваемой местной городской властью, был накрыт походный «стол». И за этим столом, возлежала местная «знать». По рангу, эта самая «знать» была разной: у кого-то в кумовьях ходил директор местного завода, у кого-то городской прокурор, у кого-то председатель местного суда, а у кого-то, даже сам городской мэр. Поэтому, статус у представителей «знати» был разный. Но несмотря на разницу, всех возлежавших вокруг газетки, объединяла одна общая любовь к «Батькивщине», нежелание платить ей налоги, и отвращение к работе…

Председательствовал, лёжа за столом, местный предприниматель, Григорий Иванович.
Отдыхающие, друг друга стоили. Но Григорий Иванович, отличался от всех некоторыми определёнными особенностями: за свои пятьдесят восемь лет, он не произнёс ни одного слова правды, не выполнил ни одного данного обещания, и ни разу никому не отдал долг. А также, ни разу не нарушил строжайшего, им же установленного, и им же созданного персонально для себя, джентельменского правила, пить - только за чужой счёт… 
Кроме того, Григорий Иванович, дружил одновременно и с местным судьёй, и с местным градоначальником, и с городским прокурором, из-за чего, за такими вот столами, всегда был дорогим гостем, и всегда председательствовал…
И, именно из-за этих самых связей Григория Ивановича, в этот весенний и солнечный день, и был накрыт данный «стол»…

За эти, подаренные судьбой Григорию Ивановичу «связи», члены регионального козацкого куреня, принимали дорогого товарища в состав вольного регионального украинского козацкого войска. Так как биография Григория Ивановича ничего особенного собою не представляла, три отсидки по пятнадцать суток, две «горбатых» в трудовой книжке, три развода, и алименты на пятерых детей от разных браков, в интересах дела, о ней, лучше всего было вообще не вспоминать. Поэтому, присутствующие, пропустив биографию кандидата, сразу же перешли к главному вопросу повестки данного высокого собрания: разлив по первой, собрание, попросило кандидата, исключительно для порядка, перед приёмом в козаки, рассказать присутствующим о его дружбе с городским судьёю. Этот вопрос, почему-то, козаков, волновал больше всего…
- Ну, что сказать, Григорий Иванович поднял очи к небу, Анатолий Григорьевич (судья), золотой человек. А главное, всех, кто к нему попадает, очень и очень любит. Хочет всех утешить и помирить. И рассудить… 
Как-то раз, один наш соотечественник, пригнал пинками к нему в суд другого нашего соотечественника, и стал жаловаться: 
- Вот, панэ судья, занял этой скотине сто баксов, а она, их, мне не возвращает…
Анатолий Григорьевич, будучи человеком интеллигентным и высоких моральных правил и норм, поправил жалобщика:
- Не скотина, а гражданин… Притом, судя по ситуации, возможно, будущий наш потенциальный спонсор.
И призвал скандалящих быть взаимно вежливыми. Потому, что они не возле пивной бочки находятся, а в самом справедливом в мире, суде. И, как положено народному судье, решил «развести» враждующих…
Как всегда, перед началом развода потёр свои честные руки. Прикинув, насколько тянет вина разводимых, и во что им обойдётся развод, с большой радостью взялся за дело.
Для начала он спросил у истца, давал ли тот взаймы деньги тому, кого он притащил в суд?
Истец подтвердил: да, ваша честь, давал.
- А в какой валюте, и сколько?
Тот ответил: сто баксов, ваша честь.
Анатолий Григорьевич, после слов «ваша честь», сравнив понятие чести с собственной биографией и поступками, откашлявшись, продолжил:
- Деньги давали в долларах?
- Ну конечно же в долларах. Новая сотка была.
- Так, чудненько, просто чудненько, заволновалась «их честь»… 
А вы, должник, судья обратился к ответчику, подтверждаете, что брали у этого пана деньги?
Ответчик, нехотя кивнул, согласен мол, подтверждаю.
- В долларах брали, уточнил судья?
- Та в долларах. Только сотка была не новая, а старая и рваная…
- Это неважно какая была сотка. Тут важно в какой именно валюте эта сотка была…
 Анатолий Григорьевич радовался как ребёнок. Так всё удачно у него складывалось, что аж петь захотелось.
 Процесс, обещал быть интересным, а главное приятным. И судья, потерев от радости руки, открыл уголовный кодекс. Заглянул туда и, глядя на разводимых как вскрикнет:
 - Что же вы наделали? Вы же оба нарушили закон…
Истец с ответчиком округлили глаза. А судья между тем продолжал:
- Статья восьмидесятая уголовного кодекса гласит, что доллары, Анатолий Григорьевич поднял палец вверх, иметь можно. Но производить какие-то действия с ними, брать в долг, а тем более давать их кому-то взаймы, да ещё и под проценты, категорически запрещено…
В общем, вам обоим, за запрещённые валютные операции грозит от пяти до восьми строгого режима, с полной конфискацией.
Разводимые побледнели…
И тут, подметил лежащий возле «стола» Григорий Иванович, вмешиваюсь я. Посоветовавшись с другом судьёй, принимаем решение, помочь оступившимся. Выхожу я от судьи и говорю:
- Итак, бараны, если не хотите в тюрьму, с каждого по пятьсот долларов. Анатолий Григорьевич вас прощает. Но купюры должны быть только новые, а не те, какими вы там друг друга охмуряли. Всё поняли? Деньги должны быть завтра к вечеру. А не то, после завтра с утра приедете сюда на «чёрном воронке». Всё поняли? Тогда, до завтрашнего вечера свободны.

Подсудимые ушли счастливыми. До сих пор благодарят судьбу за то, что так легко отделались. Ведь Григорьевич мог и по восемьсот присудить. А мы, Григорий Иванович сладко потянулся, после удачного «развода», целый вечер с правосудием торжествовали. Я на следующий день только к обеду до пивной бочки смог добраться. А судья тоже себя на следующий день плохо чувствовал. Даже кому-то вместо трёх положенных, пять впаял. Вы думаете легко судьёй быть? Да ещё рассудить так, чтобы и овцы были целы и волки сыты…

Как-то раз, продолжал кандидат в козаки, три юных бандита, по неопытности, запив водочку пивком, искали приключений. Проходя мимо автовокзала, трио увидело стоявшего на костылях какого-то мужика. Решили попросить у него закурить. Товарищ на костылях, тракторист из соседнего колхоза, только что выписанный из больницы для дальнейшего лечения в домашних условиях, был сам не против закурить. Но по причине его принадлежности к тому классу, который по своему финансовому состоянию, мог курить только чужие, уже много дней сам отказывал себе в этой роскоши. Поэтому, получив отрицательный ответ на сделанное хромому предложение угостить их сигаретами, юные дарования, произвели действия, после которых, товарищ на костылях, через полчаса, снова оказался в больнице, на той самой койке, которую только сегодня покинул. Обидчики же хромого, уже через час, были в камере. После произведённого следствия, дело было передано в суд. Анатолий Григорьевич, изучая дело, от радости, до мозолей натёр руки. Процесс, обещал немалые доходы…
***
Как и предполагалось, родственники подсудимых, начали искать варианты освобождения своих оступившихся чад. После недолгих переговоров с ними, компромисс был найден. Григорьевич с пониманием отнёсся к родственникам подсудимых, и за определённую сумму пообещал сделать так, что все будут довольны… При этом родственникам объяснили, что на суде, прокурор, будет ругать несчастных мальчиков. Судья тоже. Но потом, после того как прения закончатся, судья удалится в совещательную комнату, а через время выйдет и вынесет приговор - всех осудить условно. Подсудимые и их родственники были счастливы.

И вот настал день суда. Родственников подсудимых набился полный зал. Секретарь суда объявила: встать, суд идёт. И в зал вошёл Григорьевич. Внимательно осмотрел присутствующих. Строго посмотрел на подсудимых. И начал заседание с чтения дела. По его версии, дело было так: юные комсомольцы, после собрания, под впечатлением принятых активом решений, и опьянённые гордостью за свою Родину, шли домой мыть ноги и ложиться спать. Но на их пути, откуда не возьмись, встал потенциальный расхититель колхозной собственности, и, размахивая костылями, выкрикивая оскорбительные слова в адрес горячо любимой комсомольцами отчизны, в категоричной форме, потребовал от юных дарований закурить, и что-нибудь выпить. Юные патриоты попытались урезонить разбушевавшегося алкоголика. Но тот, услышав отказ в просьбе, накинулся на комсомольцев, и изломал об их неокрепшие спины свои костыли, после чего, уже без костылей, преследовал их до ворот городской милиции, куда комсомольцы бежали в надежде скрыться от преследователя. А хулиган так разошёлся, что во время погони, сам сломал себе два ребра и разбил всю морду…
Родственники сидящих в клетке комсомольцев, отреагировали на речь справедливого судьи бурными аплодисментами. Сами комсомольцы, открывши рот, слушали судью, не веря своим ушам. Неужели это о них только что говорилось…
Но аплодисменты родственников, робко прервал потерпевший:
- Товарищ судья, я конечно извиняюсь, но я хотел бы уточнить, это наше дело слушается, или не наше…?
Зал, прокурор и судья, в один голос ответили:
- Да ваше, ваше, а чьё же ещё…?
Даже подсудимые в клетке возмутились: вы что это себе позволяете, товарищ? На автовокзале дебоширили, а теперь ещё и в суде хулиганите. Вы, как мы видим, и в самом деле Родину не любите…

Слово взял прокурор:
- Уважаемый суд, я думаю, что здесь всем всё ясно и понятно. Гляньте на этого потерпевшего. Сразу видно, из-под куркулей или кулаков. Родину не любит. Комсомольцев истребляет. Но, даже и в этом случае, правосудие должно быть справедливым. И поэтому, мы должны признать, что наши комсомольцы, в какой-то степени, тоже превысили меры самообороны. Они бежали так быстро от напавшего на них хулигана, что тот, от такой быстрой беготни, преследуя их так часто падал, что даже поломал себя два ребра и избил себе всю физиономию. И мы, суд, обязаны их тоже наказать за такие действия. Поэтому я, как государственный обвинитель, прошу вынести приговор и применить наказание в виде лишения свободы:
 Подсудимому Онученко, один год лишения свободы. Подсудимому Ишаченко, один год лишения свободы. Подсудимому Буряченко, два года лишения свободы. При этом, наказание считать условным…
 Родственники комсомольцев вздохнули с облегчением. Мол, слава Богу, кажись обошлось.
 Вдруг крик в зале:
 - Люди добрые, да что же это делается? Где же справедливость?
 Это кричала бабуля комсомольца, для которого прокурор запросил два года.
 - Это чем же мой внучек хуже этих бандюг? Это почему же им по одному году дали, а нашему соколу аж целых два? Деньги ведь судье платили одинаково, так почему же сроки разные…? Где же справедливость…?

Судья покрылся зелёными пятнами. Вылупив глаза на кричащую старуху, объявил перерыв до вынесения приговора, и под бурные аплодисменты зала, удалился в совещательную комнату…
Пока судья думал кому и сколько давать, в зале суда, родственники подсудимых грызли глуховатую старуху:
- Мама, ну кто вас просил? Ну что вы так кричите, да ещё и на весь зал. Это же храм правосудия, а вы в нём про деньги.

Перерыв закончился. Вышел Григорьевич. Нахмурив брови, прочёл приговор:
Первым двум по три года, а внучку скандальной бабуси – пять. С отбыванием срока в колонии усиленного режима.
Родственники комсомольцев, неделю ходили возле суда с плакатами - «верните деньги»…

Григорий Иванович вздохнул.  Тяжёлая у судьи работа. Анатолий Григорьевич после того случая неделю отходил. Тяжёлая, да ещё и нервная.
Присутствующие – согласились.
***
Вечерело…
Вокруг «стола» валялись пустые банки. Козацтво громко целовалось. Когда, стало совсем темно, по всей деревне у которой Григория Ивановича принимали в козаки, завыли местные собаки. А им подпевали пьяные мужские голоса. То актив возвращался с собрания. Судя по настроению активистов, действия местного судьи, местным активом, одобрялись. А Григорий Иванович, как друг судьи и прокурора, в козацкие ряды, был принят…