Повесть Пять шагов из детства, глава шестая

Сашка. Пропала для общества!

Третий день Надя, Светка и Сашка выходили в школьный вестибюль вместе. Вместе надевали куртки, болтали, смеялись. А потом получалось, что Надя и Светка шли домой порознь.
Ведь они жили в разных концах города. Им никогда не было по пути. Светка раньше ходила с Яной Передельской, а Надя - с Сашкой и Камиллой.
О Камилле вообще речи быть не могло. Она являлась в школу то раз в неделю, то (редко) - два. Классная вызвала мать, мать развела руками, поскольку сама дочь не видела. Если Милку до сих пор не выперли из школы, то просто потому что не хотели портить отчетность - конец десятого класса, ёлки!
А теперь пропала и Сашка.
Нет, Сашка исправно посещала занятия и получала там свои тройки - четверки. Но около школьного крыльца ее непременно ждал Витька Тюбик. Он трудился на плиточном комбинате, где работа сменами. Эту неделю Тюбик наслаждался второй сменой. И попутно - Сашкой. До пяти вечера Сашка принадлежала ему.
Бесполезно было в это время Сашке звонить. По ходу дела, они вообще телефон выключали. И у Светки в голове рождались самые красочные и пакостные соображения насчет того, что Сашка и Витька делают наедине в пустой квартире с выключенным телефоном.
- Вот увидишь, потом окажется, что они трахаются! - возбужденной скороговоркой говорила Светка Наде. - А что, ты веришь, будто взрослый пацан будет просто так с Санькой сидеть? За ручки держаться? В шахматы играть?
И она развивала эту мысль дальше, от чего бедную Надьку жарило румянцем и знобило настоящей температурой.
- Все уже не девки - и Сашка, и Милка, про Передельскую и говорить нечего, та еще шалава... Кошмарики! Никогда бы не подумала, что мои подруги...
- Это не наше дело, Света, - возражала Надя, красная и отчаянно смотревшая в горизонт.
У Нади рушились идеалы жизни. А заодно - и вера в себя.
У Светки летела ко всем фигам ее роль лидера. От этого она была вечно дерганая, на уроках крутилась, будто шило в заднице, на переменах грызла бесчисленный фаст - фуд: чипсы, сухарики и противные слипшиеся булки с маком.
Сашка, напротив, ничего не ела.
Она ничего не ела даже дома. Мать ругалась:
- Стала, как глиста в корсете! Совсем извлюблялась!
Мать не имела ничего против влюбляния. Витьку она знала с детства, и полагала, что он "парень как парень, главное - непьющий".
Сашке не это было главное.
- Санек, какая у тебя сумочка прикольная! Сама сшила? - спрашивал Витька.
- Ага.
Хриплый Сашкин голос звучал расслабленно. Никогда он не будет музыкально вибрировать, как у Милки. Но Сашкины веснушки тонули в румянце.
Никто раньше ее не хвалил, кроме девок - подружек. Ни мать. Ни братья. Никто.
- Санек, мороженого возьмем?
- Ага.
Мороженое бралось, и самое дорогое, и сколько угодно. Витька был взрослый, зарабатывал неплохо. Конечно, не миллионерский сынок, как Милкин Семен.
Просто нормальный пацан.
Они приходили к Сашке, включали видак, и сидели с мороженым или с чаем с зефиром, или с тем лакомством, которое Тюбик Сашке покупал. И просто смотрели.
"Титаник". "Лолита". "Пианино". Все фильмы, которые были популярны в Сашкины шестнадцать лет. И, хотя оголодавшая по сексу Россия жадно лопала тогда фильмы со сплошными голыми телами, Тюбик ни разу такого Сашке не принес.
Обломайся, Светка! Не было клубнички!
Кроме поцелуев, конечно. Куда же без них.
 Первый поцелуй состоялся еще там, ночью на мостике. Это вообще был первый в Сашкиной жизни поцелуй. Она не могла произвести его физиологический анализ. Поскольку была так оглоушена своими эмоциями (а они конкретно сбесились!), что несколько дней ничего не соображала.
А дальше возник эффект наложения. Еще поцелуи, еще ливни и потоки эмоций.
И вот в результате Сашка перестала общаться с подругами.
Только в школе и по телефону.
- Ну? - заговорщически спрашивала Светка. - Как делишки?
- Нормуль, - лениво отвечала Саша.
 Ей хотелось после ухода Витьки лечь на диван и лежать, закрыв глаза. И чтобы ее пекло изнутри неведомое тепло. Чтобы мысли разлетались во все стороны, а вместо них приходили прозрачные летучие образы. Ей хотелось тянуть это странное ощущение вечно и бесконечно.
А не болтать со Светкой, мать ее етти...
- Был Витька?
- Был.
- Чего делали?
- Видак смотрели.
- Эротику, небось?
Здесь Светка хихикала так, что охота было дать ей в нос.
- "Форрест Гамп".
- А мне, прикинь, Передельская сегодня около подъезда говорит так в спину: "Как бы ваша Саша на аборт не залетела!" Вот сука, реально тварь!
Светка этого не выдумала. Но могла бы, естественно, не передавать.
- Мало ей Витек стрип - шоу устроил, - спокойно отозвалась Сашка. - Надо, наверное, повторить...
 И опять ничего Сашка не рассказала.

Она не рассказала даже, когда все произошло. Потому что на "эротике" лежал противный лохматый налет того, что называется "взрослая жизнь". Для чего мы все так рвемся в эту поганую взрослую жизнь? Поскорее попасть в ад, даже не успев умереть?
Приперся Морозов. Конечно, пьяный в хламину. А Сашка и Витька сидели на диване в Сашкиной комнате и целовались.
Дверь - шарах! - долбанулась по стене. Морозов до этого на Витьку не попадал. Впрочем, для создания боевого настроения, ему это и не требовалось.
- Ах, доченька, вот ты чем занимаешься?! Выросла ****ина, вся в мамашу! Еще домой будешь ебарей своих таскать!
Сашка плавилась, сгорала, испепелялась от стыда. Один вид Морозова чего стоил (на свитере остатки засохшей блевотины, на щеке - "асфальтовая болезнь"). Словами папаша не ограничился. Шагнул к дивану и замахнулся на кого - то. На Сашку или на Тюбика - понять было трудно, потому что вестибулярный аппарат Морозова подводил.
 Тюбик молча перехватил Морозову руку в запястье.
- Отпусти, козел! Отпусти, падла рваная! - взвыл Морозов. Потому что боль была порядочная, армейский прием.
- Выкинуть его? - спросил Тюбик у Сашки.
Полумертвая Сашка очнулась и крикнула хрипло, по - мальчишески, хрен с ним, с голосом!
- Выкинь! Пусть в сарае во дворе проспится, тварь пьяная!
Тюбик легко довел Морозова до сарая и там закрыл на простой шпингалет.
Морозов орал около получаса. Из - за заборов выглядывали и быстро исчезали соседские лица. К Морозову давно привыкли - как к комарам. Поорет и затухнет. Так оно и оказалось. Морозов помянул раз триста двух ****ей - жену и дочь, двух пидарасов - сыновей, а также особенно активных соседей, которые просили его заткнуться. А потом, видимо, заснул. Алкоголь имеет благословенное анестезирующее свойство.
Сашка не выдержала. Забыла, что она жесткая, смелая и сильная. Съежилась, закрыла лицо руками и заплакала.
- Санек! - испугался Витька. - Ты чего, малыш?
Малыш. Это не прозвучало пошло, люди. Это не клубничка была, Света.
Сашка растеклась в руках у Витьки. Он стал целовать ее, чтобы она не плакала. А ей вдруг так приятно стало плакать, потому что ведь это слаще всего в мире - когда тебя жалеют, утешают. Любят, одним словом.
Кто вообще - то Сашку любил? Морозов, что ли? Мать, только своими личными траблами занятая?
Братья считали Сашку за маленькую девочку. Подруги, как уже поняла Саша, были каждая в себе, для себя, ради себя.
- Санек, рыжик, пусть он только еще раз возбухнет. Я его изуродую, как бог черепаху. Глаза на жопу натяну.
 Сашка стала целовать Витьку в ответ. Горячо, неумело и быстро. Они были на том же диване, и свет горел тот же самый, синеватый, от маленькой бра.
 Витька протянул руку и выключил эту бра.
 А мать была в ночную смену.
 Никто не испортил самого первого и самого лучшего. Конечно, был обычный нелепый шепот, и под шепот расстегивались молнии и падали на ковер тяжелые предметы вроде ремней и свитеров.
 Сашка вопросов не задавала, препятствий не возводила, но и трепета возвышенного у нее почему - то не проснулось. Она отметила мелкие детали: у Витьки почти нет волос на груди, зато полно на руках, мужской член устроен не совсем так, как рисуют на стенках туалетов... Это не так больно, как говорят, но и совсем не так райски - блаженно.
 Сперма имеет ни на что не похожий запах, и она слегка едкая, когда внутри.
А резинки у Витьки с собой не было.
- Не уходи! Я не смогу одна спать. Останешься?
- Конечно. Мне завтра в утреннюю смену. Сделаешь мне завтрак?
Завтрак. Сашка, которая всю жизнь была как пацан, которая смеялась хриплым смехом, плевалась и курила - она должна сделать завтрак.
С удовольствием, Витенька.

Для нежности не надо иметь врожденных способностей, как для занятий музыкой или восточными единоборствами. Она сама откуда - то вылезает, пользуясь человеческой слабостью. Сашка расслабилась. Потеряла долголетнюю выдержку и силу нелюбимого ребенка. Ее слегка погладили, и она обалдела от неожиданности ощущения.
Завтрак, обед, поцелуи, секс. К черту школу, не пойду завтра в школу. Только люби меня. Только жалей меня. Никто не заметил меня в этом мире, МЕНЯ, а ведь я, может быть, лучшее творение господа.
 А ты заметил.

- Саша! Здравствуй! - Наденькин вежливый голос - это совсем не то, что Светкины наглые базары. Но и Наденьку Саше слушать не хотелось.
- А! Надюха! Привет.
- Анна Ильинична спрашивает, что с тобой. Ты заболела?
- В общем - то, нет.
Надя оглянулась испуганно - звонила из учительской. Хотя там никого и не было.
- А что такое? Отец снова, да?
- Ну, как бы с него началось... а потом Витек как приложил ему, аж душа порадовалась!
 Надя слушала спокойно. Хотя уже лились к ней через телефонную трубку предчувствия, предчувствия, предчувствия.
А Сашке все было уже до лампы. Она сидела на кухне в трусах и футболке. Вот так она готовила завтрак Витьке. Вот так они вместе пили кофе.
- А как ты себя чувствуешь? - осторожно спросила Надя.
И услышала то, чего больше всего боялась.
- Да мы как бы... короче, у нас все было.
- Что - все?!
У Нади язык стал сухой и твердый. А сердце стучало медленно и громко.
- То есть секс.
Надя ни за что в жизни не стала бы расспрашивать - как да что. Она пробормотала совсем детским голоском: "Хорошо, не буду мешать тебе, Сашенька". И почти уронила трубку.
- Ну, и где она? - спросила Светка. Она стояла около расписания, и любезничала с Борюсиком, который, традиционно уже, лапал ее за талию.
- Дома.
- А чего дома - то? Заболела?
Надя покраснела ужасно, нечеловечески. И Светка, почуяв запахи свежайших новостей, стряхнула с талии руку Борюсика:
- Погуляй, блин, Боря! У нас свои базары.
- Она с ним...
Надя не договорила. Светка закивала быстро - быстро, и стала в этот момент глубоко отвратительна Наде.
- Я же говорила! Я догадывалась!
А дальше Светка начала развивать свои мысли перед застывшей бледной Надей, и мысли эти были пропитаны завистью и отчаянием, как ромовая баба - липким сиропом.
- Уж до такого опуститься! До заводского мужика! И я не верю, что там любовь. Подражает Передельской и Милке!
У Нади легонько кружилась голова, и подташнивало. Точно в автобусе укачало.
Слушать Светку было омерзительно. А не слушать - заедят насмерть ужасные мысли. Надя - то никогда не обманывала себя, и понимала, что тоже завидует им. Этим "падшим" и "пропадшим" Милке, Янке, Сашке.
У нее, по всему похоже, никогда не будет секса. Никогда в жизни. От сознания этого Наде хотелось пойти домой и отравиться. Сам по себе секс Наде казался, скорее неприятным явлением. Но дети? Но семья?
Слава богу, прозвенел звонок. Пойдем писать тест по обществознанию. И то в радость...

Светка не могла угомониться. Ее трясло и подкидывало невыносимое моральное возбуждение. Она терпела до вечера, потом повисла на телефоне:
- Надь! Ты чего делаешь?
- С братиком играю.
- Пошли, погуляем.
Надя не отказалась, потому что ей было жалко Светку. Она не виновата, что ее любознательность направлена не в ту сторону.
 И Сашку жалко. Такая у нее семья тяжелая... этот Витька для нее - подарок с небес!
 И даже Янку глупую жалко. Она никогда раньше не была злой. Заносчивая просто, родители испортили, забаловали...
Светка и Надя ходили туда - сюда бессмысленно по улице Ленина, которая, как во всех городах, была главной. Магазинчики и заросли одуванчиков составляли антураж главной улицы. Слишком маленький наш городок, и слишком узко в нем человеческое сознание. Убоги поступки людей. Нет, нет, нет романтики и искр счастья.
 Счастье заменяют сигаретами, пивом, мелкими гаденькими скандальчиками.
 Надя думала обо всем этом, а Светка курила и озиралась, ища подходящей компании.
Отдельные прохожие. Пьяные. Какие - то пацанята лет по восемь - девять. Нету компании.
Ага, вот Передельская протопала мимо на своих звездных каблуках. Под ручку с новым парнем, кажется в администрации работает, у Янкиного папаньки.
- Мы не хиппи, мы не панки, мы подружки - лесбиянки! - сказала Яна, не оборачиваясь даже, и они с ее кавалером заржали мерзко.
Это в адрес Светы и Нади, ясен - красен.
- Какая же она мразь! - крикнула Светка. Но легче от этого не стало.
- Давай к Лере зайдем? - предложила Светка.
Наде неудобно было переться в чужой дом, когда их там не ждали. Но Светка уже решительно постучала в дверь маленького коттеджа, вокруг которого изо всех сил цвели первые весенние подарки - нарциссы, подснежники...
- Здравствуйте, Лерочка!
Светка всегда говорила с Лерой подлизывательски - восхищенным голосом.
Лера стояла на пороге в халатике и сигаретой. Пронзительной красоты волосы падали на плечи как попало. И вид у бывшей актрисы был усталый и какой - то грустный.
В тон мыслям Нади. Надя Леру очень любила. Как, впрочем, все девчонки, даже Передельская.
- Что вы, девчонки?- она была удивлена.
- Мы просто так заглянули. Не помешали?
- Да нет, - ответила Лера. Но в дом не пригласила.
- Что - то случилось у вас?
- Нет, - сказала Светка, - вернее, да. То Камилла от нас отделилась, то Янка. А теперь и Сашка туда же.
- Куда - туда же?
Лера лениво спрашивала. Надя видела - ей особо и дела нет до девчонок и их адских волнений.
 А ведь казалось, она так их любила... Вот какова внутренняя суть взрослых. Вот как открылись глаза у Надьки, когда она получила от жизни несколько приличных пинков.
Светка скороговоркой рассказывала про Камиллу - продалась за деньги! подруг променяла! Потом про Янку - оказалась гадиной, шлюхой, черте чем... Потом про Сашку.
- Я знаю про Камиллу, - сказала Лера, - ты мне уже рассказывала, Светик. Это ее жизнь. Не исключено, что у нее с этим парнем серьезно. А Яна сама мне рассказывала... говорила, что вы ее третируете. Бойкот объявили.
- Это мы третируем?!
 Лера тем же спокойным тоном объяснила, что Яна просто эпатажная девочка. И что подругам не объявляют бойкот, не поговорив по - человечески. Это детский уровень отношений.
Светка смутилась. А Наде и вовсе хотелось уйти.
- Но ведь и Сашка! - отчаявшимся голосом сказала Светка. - Мы ей совсем не нужны! Даже в школу не пошла!
- Пропала для общества, одним словом, - усмехнулась Лера.
Так снисходительно и с таким всезнающим видом...
- Мы пойдем, Валерия Сергеевна, - тонким голосом сказала Надя, и потянула Светку за руку. - Пошли, Света!
- Да, девчонки, пока. Мне надо мужу укол сделать.
Придя домой, Светка позвонила - таки Сашке.
Фиг вам. Отключен телефон. Светка чуть не взвыла от отчаянной тоски, которая не понять откуда лезла в душу и рвала ее в клочья.
Набрала другой номер.
- Борюсик, привет! Вы в субботу собираетесь?
- Как всегда, - солидным (хотя и ломающимся) голосом ответил Борюсик, - у Негритенка родаки на дачу едут. Можно у него посидеть. Три корабля обещали подплыть. Придешь?
- Приду, - ответила Света.
 А куда еще себя деть - то? Лучше уж слушать раздолбанную гитару и курить траву, чем с ума сходить от дурных мыслей. Светка думала так. И грызла ногти - аж до мяса.