Попутчик. Ю. Коллега

Попутчик. Ю. Коллега

 Возвращался из Хабаровска домой, в Арсеньев. Билет достал только в об-щий вагон, но нашел свободную полку на втором ярусе, в проходе, чему не-сказанно обрадовался, так как за последние дни очень устал и мечтал только об одном – выпить заранее припасённую маленькую бутылочку пивка и зава-литься спать. И всё.

 На полку залез сразу, чтобы никому не мешать. В вагоне обычная суета. Спрашивают свободные места, рассовывают вещи – всё как обычно. Поезду ещё стоять полчаса.

 Вдруг раздался громкий возглас человека, привыкшего, чтобы его слушали:
-
- Кто из вас … , - далее прозвучали фамилия, имя отчество.

Я высунул голову в проход и увидел молоденького лейтенанта милиции.

 - Я - такой-то растакой-то, - растеряно отозвался, сидящий подо мной муж-чина. Голос у мужчины звучал низко и вязко, как спокойная река на перекате.

Милиционер подошёл к нему, представился и потребовал паспорт. Внима-тельно изучив документ, он предложил сесть (они сели прямо подо мной) и сказал гражданину, что тот находится в федеральном розыске. Далее я не ви-дел лиц, но волей-неволей, лёжа на второй полке отвернувшись к стене, всё хорошо слышал, через пространство между полкой и окном.
-
- Вы находитесь в федеральном розыске, но не волнуйтесь, если бы-ло бы что-нибудь серьёзное по нашей части, я бы пришёл с наруч-никами.
-
- Ну, спасибо, утешили.
-
- Вы догадываетесь, кто вас может разыскивать?
-
- Понятия не имею.
-
- Старый друг по армии, например или давняя любовь?
-
- Всё может быть.
-
- Я сейчас составлю протокол, и мы расстанемся. Но вы должны бу-дете явиться в отделение милиции по месту прописки, скажем в пятницу, вам удобно?
-
- В пятницу? Да, я уже буду в Спасске. Но как вы меня нашли?
-
- Вы покупали билет, и все данные вашего паспорта ушли в общий банк данных, а там все разыскиваемые занесены, сработала про-грамма поиска, и всё – вот я здесь.

Милиционер, пошуршав бумагой, видимо, начал заполнять протокол, так как стал повторять фамилию, имя, отчество по слогам. «Угу…, угу…, угу… Го-род Спасск, улица… угу…, где работаете? Удостоверение? Давайте… О, рус-ская православная церковь… Вы, что, поп что ли?»
-
- Священнослужитель.
-
- Извините. Не часто в нашей работе мы встречаемся с вашим бра-том… Вы едете в…
-
- Бикин, - подсказал священнослужитель.
-
- Цель поездки? – задал милиционер с моей точки зрения лишний вопрос.
-
- Я везу письмо настоятелю местной церкви (назвал церковное зва-ние и фамилию) от (и опять назвал звание и фамилию).

Составив протокол, милиционер ушёл. Поезд тронулся, а я начал думать, как бы мне выпить пиво, не оскорбив религиозных чувств священника. Дело ос-ложнялось тем, что я не купил разовый стаканчик и придётся пить прямо из бутылки. М-да. Пива хотелось сильно, и я резонно решил, что он не мусуль-манин, а всё-таки наш, православный, а пиво не водка, да и жарко. В общем, насчёт пива я всегда могу договориться со своей совестью. Спрыгнув с пол-ки, я сел напротив него и более внимательно рассмотрел своего попутчика. Он был одет в мирское, моих лет, впрочем, наверное, немного моложе (глядя в зеркало, я частенько ловлю себя на том, что выгляжу старше, чем вообра-жаю себе). Кряжистый, с широким, приятным лицом с крупными чертами и окладистой чёрной бородой. Волосы на голове у него, как и у меня, были стянуты в хвостик. От него веяло силой и покоем. Но больше всего меня на-смерть поразило то, что он … пил пиво… прямо из горлышка бутылки. Ви-димо я не смог скрыть удивления, потому, что он, наклонившись ко мне, до-верительно пророкотал: «Я ещё и курю – слаб человек».

 Это меня несколько сбило с толку, но я не забыл, зачем слез – достал бутыл-ку пива и начал её открывать, как это случалось не раз, лезвием складного ножа, который вытащил из кармана. Поезд трясло, я боялся порезаться, да и крышка держалась на удивление крепко, короче - у меня ничего не получа-лось. Мужчина молча взял бутылку у меня из рук, шагнул в купе напротив и, сунув бутылку куда-то под стол, ловко открыл её.
-
- Там специальная, встроенная открывашка, - пояснил он.

 - Как хорошо. А я, сколько езжу, и не знал. Спасибо, – я, присев на корточки, исследовал, как он сказал «открывашку». Да, действительно, всё предусмот-рено, молодцы. Мне всегда нравились простые и логичные конструктивные решения, особенно если они не требуют дополнительных затрат. А здесь си-ловой кронштейн как раз выгнут для усиления…, дырка…, да, красиво.

 Я сел на своё место. Мой добрый попутчик между тем разговаривал по сото-вому телефону. Я почему-то решил, что с женщиной. Завершая разговор, он сказал:

 - Ну, всё, всё. Бог - наше солнце.

Мне не понравилось, что он сказал это своё «Бог - наше солнце» как-то ми-моходом, привычно, не предавая значения сказанному. Всуе, одним словом. Мне всегда казалось, что священник должен более трепетно, что ли, обра-щаться со словом «Бог». Впрочем, жизнь сложнее, чем мы это себе можем представить. А фраза всё-таки красивая: Бог - наше солнце.

 Спрятав телефон, он обратился ко мне с вопросом:
-
- Куда едете?

При других обстоятельствах я бы, пожалуй, ответил односложно или не от-ветил бы вообще, но его простодушие разоружило меня, да и мне самому хо-телось поговорить с ним, ведь, в самом деле, не каждый день встречаешься со священником, поэтому я ответил пространно:
-
- Домой, в Арсеньев. Дочку в Хабаровске устраивал в общежитие - в институте учится.
-
- Первый курс?
-
- Второй.
-
- У вас в Арсеньеве церковь достроили?
-
- Нет ещё, - ответил я, и, желая ему понравиться, начал рассказывать какая она красивая и какое удачное место выбрали для неё, - я сна-чала пожалел, что её начали строить не напротив моего дома, как говорили (неплохо бы было каждый день видеть купола из окна), а подальше, но потом, посмотрев на город с сопки, решил всё-таки, что там, где она стоит сейчас, ей самое место – она хорошо видна среди частных домов и очень, очень красива.
-
- А вы видели некрасивые церкви?
-
- Видел. Как раз в Хабаровске, на пристани. Яркая как рождествен-ская ёлка, но какая-то светская, даже купеческая.
-
- Купеческая?... Да, пожалуй.
-
- А кто в вашей церкви настоятель?
-
- Откуда же я знаю.

Он полез в свой толстый полудипломат-получемодан и, достав толстую пач-ку сшитых листов, нашел там нужную строку, зачитал фамилию, которая мне ничего не говорила. Делал он это, видимо, больше для себя, чтобы запом-нить, а не для меня. Проговорив несколько раз имя, отчество, он спрятал папку назад и опять обратился ко мне. Я с удовольствием отметил, что ему со мной интересно. Я вспомнил, что интересовало меня и задал вопрос:
-
- Скажите, это правда, что если купола золотые, это значит церковь построена в честь святого, а если покрашенные, какие-нибудь цветные, значит в честь святой?
-
- Нет, нет. Тут нет никакой связи.

Далее он начал долго объяснять мне, что синий цвет куполов в честь, по мо-ему он сказал, троицы. Впрочем, тут же сделал оговорку, что это условно, просто среди народа бытует такое мнение. К тому же он назвал область Рос-сии, где купола всех церквей – зелёные.

Он мне был симпатичен. Мне нравиться манера людей размышлять вслух, а не говорить, проповедуя истины. Он, между тем, подумал и подтвердил ещё раз:
-
- Нет. Цвет куполов, в общем, ничего не обозначает. Извини, я схо-жу в туалет – пиво.

 Через минуту он пришёл, и извиняющимся голосом пояснил, что «имеет не-мощь». Чтобы он не стеснялся, я ему сказал, что очень понимаю его, что по-сле службы в армии я не ходил в кино, так как не мог досидеть до конца се-анса. Перемёрз в карауле. Теперь всё нормализовалось, но я до сих пор, по-падая в незнакомый город, перво-наперво, по привычке, узнаю, где находятся туалеты. Так, что нечего стесняться, я понимаю. Закрепили мы моё понима-ние, взяв у проводницы ещё по бутылочке пивка.
-
- С религией у меня простые отношения. Я верю в бога, но в церковь не хожу и обрядов не соблюдаю.
-
- Это говорят поголовно все необращённые. Это от слабости.
-
- От слабости?
-
- Да. Так говорит мой друг. Бывший банкир. В своём подъезде полу-чил семь пуль, но выжил и, бросив всё, ушёл в монастырь.
-
- Какой он впечатлительный. Семь пуль – и в монастырь.
-
- Хм, да. Впечатлительный... А вы знаете, в Волгограде есть знаме-нитый дом Павлова?
-
- Да, слышал.
-
- А вы знаете судьбу самого Павлова?
-
- Погиб наверно. Они там почти все погибли.
-
- Да, почти все. Два человека осталось и в том числе сам лейтенант Павлов. После войны ушёл в монастырь, взял имя Сергей Лавров. Сейчас он старец в Киевско-Печерской Лавре, ему уже за 80. Книгу написал, называется «Яко с нами Бог».
-
- «Яко» как переводиться? Яко бы, как бы?
-
- «Как бы с нами Бог»? Нет, нет, конечно. Никак не переводится, не знаю.
-
- Вы мне запишите, а то я забуду.

Он записал в мою записную книгу – С. Лавров «Яко с нами Бог». И я сразу заметил, что слово Бог он написал по-светски, с маленькой бук-вы. Спрятав записную книжку в сумку, я сказал:
-
- А я хорошо устроился – считаю, что доброе дело лучше всякой мо-литвы. Разве не так?
-
- Это словоблудие. Молитва лучше всякого дела.
-
- Интересно, я кого-нибудь обижу и вместо того, чтобы хотя бы из-винится, я пойду в церковь молиться. Это, что - будет правильно?
-
- Видишь ли …, - начал он (пиво – это всё-таки алкоголь и мы как-то незаметно перешли на «ты»), но я его перебил.
-
- Нет, ты скажи коротко, что мне делать, если я кого-нибудь обидел?
-
- Сначала, ты должен сказать ему: «Прости», а потом пойти помо-литься.
-
- Так , всё таки сначала - дело?
-
- Сначала – дело, но молитва лучше.
-
- ???
-
- Извини, мне опять надо…
-
- Да ладно, я тоже пойду.

Я, разгорячённый спором, не мог уняться и на ходу, идя по узкому проходу следом, вытягивая шею, говорил ему на ухо:
-
- Ну, представь себе, если бы я Богу задал вопрос: «Что лучше: доб-рое дело или молитва?». Как ты думаешь, что бы он ответил?
-
- Не знаю. Я не Бог.

Туалет был занят, да ещё в тамбуре ждала женщина. Мой собеседник начал рассказывать мне (думая, что я ничего не слышал) как ему милиционер со-общил, что он находится в федеральном розыске. Рассказывал громко, с рас-чётом на то, что его слышит женщина. Женщина тут же подключилась к раз-говору (а что, мужчина видный):
-
- Вас пригласят на передачу «Жди меня».
-
- О, да. Могу дать автограф, пока не поздно.

Дальше пошёл обычный трёп. Кобелирование, как говорил артист Золотухин. «Странный поп», - подумал я.

Выходя из туалета, я услышал, как он, рассказывал уже другую историю, хвастаясь со страшной силой:
-
- Мне милиционеры говорят: «Что у тебя там? Железо, что ли?». А я в ответ: «Нет, серебро». Открываю сумку, а там пятнадцать кило-граммов серебра. Крестики валом, от таких, до, вот, таких. Они так и обалдели. Говорят: «Мы на прошлой неделе килограмм золота у одного нашли». Но так у меня ж были все документы в порядке. Я это серебро еле допёр, аж плечо болело.

 Прихватив ещё по бутылочке пива, мы вернулись на место.
-
- Понимаешь, - продолжал он, как ни в чём не бывало, - мало просто верить в Бога. Бесы тоже верят в Бога, они то точно знают, что Он существует, так как они, в отличии от нас, Его видели. Нужно хо-дить в церковь, совершать таинства …
-
- Бесы тоже верят… Смешно получается.
-
- Да. Мне один старец говорил: «Учись верить у сатанистов. Они так яро отвергают Бога, что тем самым только доказывают Его суще-ствование». Нужно, Леонид, обязательно нужно ходить в церковь.
-
- Я бы, может, и ходил. Но я отделяю веру от религии.
-
- Как это?
-
- Не доверяю я вашему брату. Стоит передо мной священник и про-поведует умеренность, воздержание, смирение. А сам весь в золо-те.
-
- Облачение монаха стоит 1200 рублей.
-
- Монаха может быть. А у того, кто службу ведёт, один крест на пузе – целое состояние.
-
- Чаще всего он не золотой, а позолоченный.
-
- Всё равно, к чему этот маскарад?
-
- А ты что хотел? Ты же когда гостей принимаешь, стараешься по-красивее нарядиться.
-
- Ладно, не придуривайся. Ты же понял, что я имел в виду.

Он помолчал, глядя на меня, а потом заговорил медленно, подбирая слова:
-
- Знаешь, что я тебе хочу сказать. Откровенно. Ведь я же тебя на-сквозь вижу. Ты закрытый. Ты себе на уме. Что бы я тебе не сказал – ты останешься при своём мнении.
-
- Ну, хорошо. Откровенность за откровенность. Помнишь, в фильме «Место встречи изменить нельзя» фраза: «Сдается мне, мил чело-век, что стукачёк ты». Так вот я тебе скажу: «Сдается мне, мил че-ловек, что ряженный ты».
-
- Считай, как хочешь.
-
- Ну, чем ты занимаешься? Ведь не письма же развозишь по стране. Здоровый мужик. Дело же какое-то должно быть?
-
- Я профессиональный попрошайка.
-
- ???
-
- Я строю храмы. Вернее добываю деньги для их строительства. Рус-ская православная церковь – очень богатая организация.
-
- Богатая. А КПД как у паровоза. Церкви кое-где торчат – да и всё.
-
- Нет не всё. Ты же ничего не знаешь. А в вашем городе , например, есть воскресная школа, столовая для страждущих. И вообще, рус-ская православная церковь – единственная крупная организация, весь капитал которой, весь, - он сделал паузу, подняв палец вверх, - (в отличии от капиталов всяких Абрамовичей, Чубайсов) находит-ся в России и работает на Россию.

Поезд подъехал к станции Вяземское. Стоянка 15 минут. Мы продолжали оживлённо разговаривать. Мне импонировало, что, не смотря ни на что, он продолжал разговаривать со мной уважительно, называл братом, говорил, что наша встреча не случайна, Бог всё видит, и послан он мне во спасение. Все мы, дескать, орудия в его руках. Но при этом вдруг заявил, что ему-то лично плевать - спасусь я или нет. «Это как-то не по-христиански», - обидел-ся я. А в нетрезвой голове стучало: «Ряженный, ряженный».

 Вдруг, он взял свой сказочных размеров дипломат и с улыбкой, тронув меня за плечо, сказал: «Мы сейчас ещё поговорим» и вышел из вагона.

 Я посидел ещё минуту, две и тоже вышел. Купил банку икры на перроне. Вернулся. Посидел ещё минут пять. Поезд тронулся. Моего попутчика не было. «Странно, ему же сходить в Бикине, - подумал я, - если он не дождал-ся, когда откроют туалет в вагоне, «имея немощь», то время сходить на пер-роне ему вполне хватало, да и дипломат зачем было брать – он в таком деле только помеха. В этом дипломате ничего не было, только бумаги, а мне он вполне доверял. Да и бросал он этот дипломат спокойно, когда мы в тамбуре курили. Не моих же слов «ты ряженный» он испугался, и не федерального розыска – он про него с юморком рассказывал… Странно…»



Так неожиданно закончилась эта случайная встреча.



Р.S.

 Спустя две недели ко мне домой явился милиционер с гражданином в штат-ском. Штатский неохотно показал свои документы, из которых следовало, что он следователь и тщательно изучил мои. Сказал, что по показаниям гра-жданки такой-то и гражданина такого-то, вы (то есть я) такого-то числа, дол-го и оживлённо разговаривали с гражданином таким-то в поезде 362, следо-вавшим по маршруту туда-сюда. Его манера разговаривать, вернее, уличать, мне не понравилась, но делать нечего. Я показал ему этот рассказ, сказав, что всё написанное в нём - чистая правда. Рассказ он забрал, приложил к прото-колу. Я поинтересовался, что случилось. Он сказал, что на станции Вязем-ское обнаружен труп моего попутчика. Деньги и документы оказались при нём.
-
- Так, что вы последний, кто его видел живым, - заключил он.
-
- Нет уж, извините, последним его видел убийца. А дипломат, ди-пломат при нём был?
-
- Дипломат? Да действительно… Дипломата при нём… не было.