Сцены из нашей жизни

Станислав Гонтарь






 














Гонтарь С.П.







Сцены из нашей жизни

Пьесы, рассказы

















Севастополь
2007



ББК 84 – 6
Г 65

Гонтарь С.П.
Сцены из нашей жизни. Пьесы, рассказы – Севастополь:
       Рибэст, 2007. – 152 стр.




























       © Гонтарь С.П., 2007
 ISBN 978-966-8277-71-1 Рибэст, 2007



Содержание

Пьесы

Почему удав не носит штаны? 4

Охота на лохов 33

Канадец в Тавриде, или Давайте возьмем интеграл 60

В мире света царствуют тени 117

Рассказы

Перестройка в полку морской пехоты 137

Артист 142

Обыкновенная история 146
ПОЧЕМУ УДАВ НЕ НОСИТ ШТАНЫ?
(комедия в одном действии)

Действующие лица

Иванов Егор Кузьмич – изобретатель
Светлана – его возлюбленная, директор
       агентства недвижимости
       «ТЕРРАриум»
Серёга – сосед по дому
Отлейкин Виктор Иванович – адвокат
Похмелкин Борис Николаевич – адвокат
Аркаша – робот-интеллектуал.

(В просторной комнате, за большими окнами которой синеет море, Егор Кузьмич занимается на велотренажере. Тихо играет музы-ка. Ветер с моря колышет прозрачные занавески, лучи восходящего солнца бликами играют на тонированных стеклах. Возле окна на ажурной подставке находится столик, с обеих сторон которого стоят высокие барные стулья. В углу – робот, на его груди висит табличка с именем «Аркаша», на голове – лавровый венок. В глубине сцены на журнальном столике – розы, в углу – кресло и диван).

Светлана. (Выходя из спальни). Доброе утро, дорогой. Я совсем не слышала, как ты поднялся. Который час? Десятый? Какой кошмар! Как поздно я сегодня! Мне стыдно! Прости меня, соню.
(Потягивается, подходит к Егору, прикасается своей щекой к его щеке).
Егор. (Обнимает ее за талию). Доброе утро, любовь моя! Ты и не могла слышать, как я встал. Проснулся ни свет ни заря. Ходил по залу, встречал рассвет, прокручивал в мозгу свой сон, боялся его за-быть. (Пауза). Сходил за цветами. Утром прохладно, тихо.
Светлана. (Только теперь замечает цветы). Какая прелесть! Ка-кое чудо! Розы, мои любимые с детства цветы! Я в восторге! (Идёт к букету). Сказка! Ты просто очаровашка, миллион поцелуев тебе (По-сылает воздушные поцелуи, переставляет цветы на подоконник). Проснулась, а меня ждут цветы. И как после этого не бегать к тебе на свидания? (Смотрит в окно). Народ уже вовсю жарится на пляже, так что заканчивай, пойдём к морю (Подходит к зеркалу). И что за сон, дорогой? Что могло взволновать моего любимого суслика?
Егор. (Неторопливо). Мне снилась Канада. Поля подсолнухов… А за ними, на горизонте – горы, вершины в снегу и небо чистое, го-лубое над ними. Всё видел ясно, отчётливо, сам поразился.
Светлана. А мы? Что было с нами?
Егор. Тебя я не видел. Помню, бежал я по полю, к горам. Под-солнухи кончились, и передо мной появилась старая ветряная мель-ница с аистами на крыше. Дощатая, дырявая., лет 200 ей.
Светлана. (Все еще возле зеркала). Ты был без копья, мой Дон Кихот? Не бросался на крылья?
Егор. (Так же неторопливо). На краю поля я притаился и следил за птицами. Очень красиво: аисты кружат над полями. (Пауза). Этот сон перевернул мне все нутро, и я проснулся. (Увеличивает скорость, давая понять, что окончил рассказ).
Светлана. Когда, наконец, твой дядя пришлет нам вызов в Ка-наду? (Капризно). Хочу на Ниагарский водопад! Хочу на Большие озера! Хочу в Торонто! Хочу заблудиться в подсолнухах, лечь на землю, смотреть в небо и каждому проплывающему облаку кричать: «Если ты в Россию, передай: я здесь, сбылась моя мечта!» (Начинает заниматься макияжем). Вот так, мой суслик! Что ты умолк? С первого дня нашего знакомства ты обещал меня вывезти в Канаду. Не думай, что я забыла!
Егор. Разве я отказываюсь от своих слов? Я всё делаю для выез-да. Разбросал десятки своих изобретений по канадским фирмам, вдруг хоть одно да выстрелит? А пока тружусь над роботом и насла-ждаюсь общением с тобой. Каждый день – неповторим, каждая встреча – прекрасна! Как здорово, что мы нашли друг друга, люби-мая! А ведь могли и не пересечься наши пути, каждый пошёл бы сво-ей дорогой.
Светлана. Звездец! (Вдевает в уши бриллиантовые серьги, на-девает кольца, рассматривает их под солнечными лучами). Дорогой, признаюсь, вчера я слегка потратилась: купила себе потрясающий купальник и парэо, все в изумрудных тонах. Так что за тобой – коль-цо и серьги с изумрудами. (И тоном, не терпящим возражений). Со-гласись, что женщина становится более привлекательной, когда часто меняет наряды. Ведь ты же хочешь, чтобы я была интересной, неот-разимой?… Ну, ответь, суслик, что ты молчишь? Але… ты меня слышишь? Остановись. Да не рви ты сердце! Побереги силы! Ты мне нужен.
Егор. Да, да, да… Светофорчик. Все слышу. Женщина без скромности, что суп без соли.
Светлана. (Вертится перед зеркалом). То-то и оно, Егор. Како-ва? А? Посмотри. Да ты на меня посмотри. Сюда, сюда! Что ты на Аркашу уставился? Третий десяток к концу, а хоть завтра под венец!
Егор. Слов нет, чертовски хороша!
Аркаша. Ни пава, ни ворона!
Светлана. О, глянь-ка, включился твой вундеркинд. Вчера я его отключила. (Аркаше) Будешь оскорблять, выкину. Больно много бол-таешь!
Егор. А что я в Монреаль на выставку повезу? Добрый малый напоминает тебе: скромнее надо быть, скромнее. Помнится, когда те-бе стукнуло 35, первое, что ты забыла, это свой возраст.
Светлана. Разве это плохо? И не надо его помнить. Женщине столько лет, сколько лет ее последнему любовнику. (Спохватилась, что сказала лишнее, подходит к Егору, вновь прикасается своей ще-кой к его щеке, кокетливо добавляет). За вычетом каких-то 10-15 лет у любовника.
Егор. Аминь! Ты закончила? Тогда вот что, подай-ка завтрак, я уже заканчиваю. (Делает рывок на тренажере. Дальше говорит с от-дышкой). Трапеза будет у окна, полюбуемся морем, выпьем коньяч-ку. Как ты любишь говорить?..
(Светлана замешкалась).
Аркаша. Тихое очарование буржуазии…
Светлана (Аркаше). Не прогибайся, всё равно выброшу.
Егор. Ну и зря! Аркаша – пропуск в Канаду, многотысячные контракты. Живое воплощение искусственного интеллекта.
Светлана. Но при всём его уме, он не может заменить мне муж-чину…
Егор (Слезает с тренажера). Безусловно, дорогая. Его батарейки сядут через час. (Короткая пауза. Смеётся). До международной вы-ставки в Канаде его не дразни, он, как губка, впитывает всё.
Светлана (Услышав название страны, опять начала капризно). Хочу в Канаду! Хочу в Ванкувер! Хочу на Ниагару! Хочу кольцо с изумрудом! Хочу бейсболку! Заплету косичку вот так (Показывает), сяду в купальнике и парэо в джип и с ветерком помчусь в горы. А ес-ли навстречу попадется полицейский, я ему сделаю вот так (Показы-вает кукиш), и пусть все видят, какая я…
Аркаша. Дурочка!
(Светлана хотела запустить в него полотенцем, которое висело на тренажере, но у неё зазвонил мобильник).
Светлана. Доброе! Аеньки? Да, да, продается, двушка, на треть-ем, дом банковский, панорамный вид моря. Евроремонт средний. (Присаживается за столик, знаками показывает Егору, чтобы он подал завтрак. Егор выходит. Светлана, прикрывая телефон рукой, негром-ко). Что ты звонишь? Ты же меня подставляешь. Поговорить хочешь? Давай поговорим. Ты скучал по мне? Расскажи, как? О! (Сексуально). О! Мне так приятно это слышать. Дальше, дорогой! О! И мне было супер! Разве можно забыть то купание под луной. А как тебе моё длинное золотистого цвета платье? Я, как русалка, ждала тебя на бе-регу. А потом… О! Я вспоминаю и балдею, и думаю…
Аркаша (Перебивает) Настоящая блондинка думает тем местом, о котором думает мужчина!
Светлана (Смеётся). Нет-нет, это не мой, не переживай, Витя. Он готовит завтрак. У нас в доме чудо техники – говорящий робот, последнее изобретение моего… Что? (Зло). У тебя пропало настрое-ние? (Громче). И это когда ты говоришь с такой женщиной? А я ду-мала, что ты мужик…
Аркаша. Мужик тот, у кого деньги, все остальные – самцы!
Светлана. Слышал? И то правда! Железка железкой, а начинка хоть куда!
(Входит Егор, несёт на подносе кофейный сервиз, бутылку коньяка «Хэннэсси», бутерброды, галеты).
Светлана (Громко и зло). Есть другие варианты, звоните. Да, это агентство недвижимости «ТЕРРАриум», а я его директор. (От-ключается. К Егору). Вечером, дорогой, я в твоем распоряжении. А сейчас, сам знаешь, много работы. По-быстрому завтракаем, покупа-емся на море, и я побегу, много звонков, работает реклама. Так мы вечером куда двинем? (Приступают к завтраку, звучит блюз).
Егор. Приглашаю в театр. Премьера комедийного спектакля. Получишь массу удовольствия. К тому же, на людей посмотришь, се-бя покажешь.
Светлана. Вот уж нет уж! Театра мне и на работе хватает. А без новых украшений я показывать себя не буду! Давай-ка закатимся в хороший ресторан, отдохнем как белые люди. Оторвемся по полной программе. Я люблю танцевать (Делает несколько движений). А ты в бильярд: бац! бац! и шар в лузе. Да, немножко я пошалю, не без это-го. Но исключительно ради тебя, суслик! Когда у мужчины нет со-перника, у него нюх притупляется.
Егор. Пей кофе. Будем считать, что твои слабости сходят за модные пороки. Я ничего не слышал.
(Звонит мобильный у Егора).
Егор. Да, я слушаю. Чем занимаюсь? Не тем, о чем ты думаешь.
Светлана (Перебивает). А зря.
Егор. Ты как всегда не вовремя. Я только слез с тренажера. Еще в душе не был. Что за срочность? Подожди немного. (Отводит теле-фон в сторону, кривится, не слушает, пьет кофе).
Светлана. Кто это?
Егор (В трубку). Серега, не могу, я занят. Я весь в пене, мне не до визитеров. У тебя что там, пожар? Подожди, говорю (Отхлебывает кофе). Вот прилип как банный лист… Да подожди же ты, не тарахти, твою мать!
Светлана. Да отшей ты его! На фиг он тебе нужен?! Да он во-обще не нашего круга, паразит спившийся. Что ты с ним базаришь? Отключи телефон. (Тянется за телефоном, Егор отводит ее руку).
Егор (В трубку). Не кричи! На полтона ниже. Сделай паузу, Се-рега, дай сказать. Но ты и меня пойми. Звонишь спозаранку, ставишь перед фактом. Я могу кофе выпить?
Светлана. И вообще… (Подходит к Егору, кладет ему руку на затылок, гладит, трется коленкой). Положи трубку, дорогой. Давай поиграем. Мур, мур-мур-мур…
Егор (Отводит телефон в сторону). Гав, гав-гав-гав, после душа, мой котенок. (В трубку). Да я не на тебя лаю, Серега. Ну, достал ты меня! Ох, и зануда же ты! Кстати, знаешь, кто такой зануда? Это му-жик, которому легче дать, чем отказать. Да это не я, так говорят жен-щины. Ладно, черт с тобой. Забегай. (Отключается).
Светлана (Обиженно). Ну и что ты наделал, суслик мой ты гладкошерстный?! Утро пропало! У меня были такие планы… я так… горела…
Егор. Тихо, тихо. Все в норме. Пять минут я потрачу на Серегу, а потом мы предадимся любви. Ну не обижайся, Светофорчик. Ну, сделай «мяу». У тебя это так здорово, так сексуально получается. Ну, мяукни…
Светлана. Дудки. У меня пропало всякое желание. Ты испортил мне настроение. Плохо, когда мужчина забывает, что рядом с ним женщина. А Серега твой опять в рулетку проигрался или на бутылку ему не хватает, гаду. Чтоб он сдох, алкоголик проклятый! Я тут рас-пинаюсь об эмиграции, думаю о путешествиях, а он со своим свиня-чим рылом все испортил. Да и ты хорош! Отшил бы его – и дело с концом!
Егор. Случилось у него что-то, я по голосу слышу. В общем, ты, Светофорчик, иди на пляж, приступай к водным процедурам, а я раз-берусь и подойду. Все будет хорошо.
Светлана (Шутя). Ой, суслик, не опоздал бы ты! Не оставляй меня без присмотра, уведут. (Собирается). И хочу тебя, дорогой, пре-дупредить: денег Сереге не занимай, пожалеешь, как всегда!
Егор. Разберусь, Светофорчик, разберусь. Все выясню, разрулю ситуацию. Ты прямо из меня какого-то тюфяка делаешь.
Светлана. Жалко мне тебя, суслик. Ты добрый, милый, вот тебя и имеют всякие уроды. Короче, я на пляж, а ты Серегу побыстрее вы-проваживай. Намек понял? (Проходит мимо Егора к выходу, виляет бедрами) Мур, мур-мур-мур…
(В дверях сталкивается с Серегой, брезгливо от него
отворачивается).
Егор (Вслед Светлане, но получается так, что якобы входящему Сереге). Гав, гав-гав-гав.
Серега (Опешил). Добрый вечер, Егор, то есть утро. (Смотрит на Свету, спрашивает ее). А что с ним? Это ты его до собачей жизни довела? (Светлана молча уходит). Ну и дела! На каком языке к тебе, Кузьмич, теперь обращаться? Собачьего не знаю. Ну да ладно. Коро-че, выручай!
Егор (Пьет кофе, указывает Сереге на кресло, жестами пригла-шает сесть). Проси тихо, чтоб я половину не слышал. Говори, заика-ясь, чтоб я половину не понял. Уходи быстро, как будто тебя здесь и не было. Светофорчик на тебя еще с прошлого раза зуб точит. Не ве-рит, что ты долг отдал. Нет-нет да устраивает мне концерты.
 Серега. Много я там занимал, Кузьмич! Две копейки, три руб-ля, выпил, дернул – ни фига!
Егор. Сам факт ее возмущает, она в этих вопросах ох как щепе-тильна. Все в книжечку записывает. А что касается «ни фига», так те-бе, может, лучше кокаин нюхать? Или, на худой конец, пулемет ку-пить – он тоже с ног валит.
Серега. За какой шиш купить? Побираюсь по друзьям, как могу. Две копейки, три рубля, и в кармане – ни фига (Показывает). Выру-чал ты меня, Кузьмич, но то все по мелочам, а теперь у меня к тебе дело на миллион.
Егор. Тугриков?
Серега. Если бы! Мне очень, ну просто очень надо, прямо сей-час, сию минуту, две тысячи «зеленых»! Кроме тебя, просить не у ко-го. Я знаю, что твоя… (Смотрит на дверь) разозлится, но ведь у нас могут быть свои, мужские, дела? Или нет? Или мы под бабами ходим, растуды их налево. Ну, мяукнет она, не без этого, а ты гавкни в ответ!
Егор. А если она гавкнет? Ты, что ли, придешь мяукать в от-вет? Ну да ладно, видно ты с вечера не просох. Объясни, для чего тебе столько денег? Умер кто или водка подорожала? Прости, не предлагаю кофе, знаю, не пьешь, а чифира нет. Водку принципиаль-но не налью.
Серега. Да иди ты со своей водкой, Кузьмич! Я завязал. Мне ав-то предложили. Ты же знаешь, как я долго искал машину с правым рулем. Мне нужна только такая (Делает неловкое движение правым плечом, рука висит неподвижно, как плеть). Делом займусь, подсоб-ное хозяйство заведу, кое-что на рыночек возить буду, ну тот же ял-тинский лук. Чем не бизнес? Короче, вся надежда на тебя…
Егор. Стоп, стоп, Серега! Дело говоришь! Я двумя руками «за». Давно пора взяться за ум, но где гарантия, что ты вернешь мне день-ги? Или мне рядом с тобой становиться на базаре лук продавать?
Серега. А я и не верну. (Пауза). Мы сделаем по-другому. Я сдам тебе в аренду квартиру на все лето! В элитном банковском до-ме, с видом на море, да еще и в двух шагах от пляжа, мне как «аф-ганцу» ее дали пару лет назад. В прошлом году я на этой хате, сда-вая курортникам, поднял три с половиной штуки «зелени»! При-кинь! И это за три месяца! А тебе сдам на полгода. Посчитай! Ни один банк таких процентов не даст. Клево! Ты при хватке твоей… (Косится на дверь) все семь тысяч отобьешь. Чем не бизнес! Вруба-ешься? (Егор молчит, соображает). Кузьмич, пожалуйста, выручи! Выгляни в окно. Тачка возле дома. Класс! Стоит этих денег! То есть мы уже не прогадали. Если что-то не срастется, продам тачку. Я хо-чу новую жизнь начать…
Егор. Верю, Серега! Повторяю: я только «за». Но вот вопрос: тебя не прокатят с этим авто, не кинут? Оно не в угоне?
Серега. Обижаешь, Кузьмич, все чисто! Проверено! Стал бы я тебе мозги компостировать. Там наши парни – боевое братство. Мы и тебя позовем обмыть покупку.
Егор. Спасибо. Лучше без меня. Я не по этим делам. Наши, – значит, наши. Убедил. Вот тебе ручка, вот блокнот, пиши расписку (Выходит). Заодно я в душ, быстро.
Серега (Звонит по мобильному). Мужики, все срослось! Я сей-час! Едем к нотариусу!
(Устраивается на столике. Пишет расписку левой рукой, но блокнот елозит из стороны в сторону. Тогда Серега вырывает листок, кладет его на стол и, чтобы он не елозил, ставит на него бутылку коньяка «Хэннэсси». Смотрит на бутылку, улыбается. Берёт стопку, но, поколебавшись, ставит на место. Пишет. Берёт бутылку, рассмат-ривает этикетку).
А вкусный, наверное, зараза, пять звёзд всё же. (Ставит на ме-сто). Живут же люди! Утром пять звёзд, вечером пять звёзд, а я всё «шило» да «шило». Попробовать, что ли? (Не выдерживает). Ну, да ладно, Кузьмич, за тебя, за мужскую дружбу!
(Наливает, пьёт, начинает петь «Утро туманное»).
Аркаша. С деньгами в кармане ты и умён, и красив, и даже петь умеешь.
Серега (Смотрит на Аркашу) Ни фига себе! Ну, твоё здоровье, мужик! (Пьёт).
Егор (Входит, протягивает деньги). Пересчитай, две штуки.
Серега (Радостно) А-а-а-а! (Достает из кармана ключи). Держи, Кузьмич, ключи. Вот расписка. Как мог, накалякал, чтоб твоя… (Смотрит на дверь) не бесилась. Ты извини, я тут слегка продегусти-ровал твой коньяк! По глоточку с твоим парнем.
(Идет к выходу, столкнувшись в дверях со Светой, икает, суёт деньги в карман, проходит мимо неё. В сторону).
О! Помяни черта в юбке, и «спотыкач» пить не надо (Икает, уходит).
Светлана (Зло). Ну что, суслик, и на сколько тебя он теперь развел? Колись! И не его ли дружки внизу в машине?
Егор (Примирительно). Не развел, Светлана, наоборот. Я сделал выгодное вложение капитала.
Светлана. Что ты сделал?! Повтори! Или мне послышалось?
Егор (Сбивчиво). Ты все время… последнее время… упрекаешь меня… я непрактичен… не умею деньга делать…
Светлана. И что? (Сверлит глазами). Много сделал «деньга»?..
Егор. Я приготовил тебе сюрприз…
Светлана (Перебивает). Суслик, ты пугаешь меня. Рожай быст-рее, во что ты вляпался с этим алкоголиком?
Егор. Тебе будет чем заняться в свободное время.
Светлана. Во что тебя втравил этот урод, говори! У тебя что, короткое замыкание?
Егор. Не смешно! Во-первых, не урод, а афганский товарищ, а во-вторых, он обещал…
Светлана. О, майн Гот! Легче ежа убить ладошкой, чем вытя-нуть из тебя слово. Я спрашиваю, в какую еще аферу ты вляпался и во что нам это встало?
Егор (Гордо). Я вложил две тысячи «зеленых» в дело, которое принесет шесть, если ты мне поможешь.
Светлана (Зло бросая на пол полотенце). Ага, теперь я должна тебе помочь! То есть ты дал Сереге две тысячи баксов? Просто так, из рук в руки, добровольно? Олух ты Царя Небесного! Да тебя одного на минуту нельзя оставить! Деньги тебе жмут карман? Морозят руки? А расписку ты взял с него?
Егор. Да, вот она! Не шуми, не надо. Давай сядем, выпьем конь-ячку, обсудим. Хорошее дело я задумал, прибыльное.
Светлана (Брезгливо берет расписку). Вот эта грязная, обор-ванная бумажонка и есть расписка? (Многозначительно смотрит на Егора). Суслик, а я вот все думаю: почему удав не носит штаны?
Егор (Рад поговорить на другую тему). Почему? Я не знаю. Слушай, как интересно. Правда, а почему? Давай обсудим. Как здо-рово! А, может быть, они ему в шагу жмут?
Светлана. Спроси у своего монстра
Егор. Не пугай маленьких. Он вырастет и всё поймёт.
Аркаша. Введите ключевое слово.
Светлана. Сколько жизнь тебя била, сколько я тебе объясняла, что нельзя никому доверять в денежных делах. Никому! Понимаешь? Никому! Так нет же, не слушаешь, живешь с открытыми карманами. Душа нараспашку. Расписку ему, видите ли, написали! А две тысячи – тю-тю! В туалет отнеси эту расписку!!
Егор. А при чем здесь расписка? Лично с меня довольно и Сере-гиного слова!
Светлана. Ну ты вообще, Егор Кузьмич! Дундук ты! Ты еще о-го-го какой крепкий! Нет у меня сил больше с тобой бороться! Я сей-час же звоню Отлейкину!
Егор. А кто такой Отлейкин?
Светлана. Кто-кто? Друг семьи.
Егор. Почему я не знаю такого друга?
Светлана. Да адвокат это, майн Гот, адвокат! Из одной конто-ры, с которой я сотрудничаю. (Звонит). Виктор Иванович, это Света. Вы сейчас очень заняты? Нет? Вы мне срочно нужны, просто сию же минуту! Вы можете подбежать?
Егор. Зачем он нам?
Светлана (В трубку, не обращая внимания на Егора). Вот и спа-сибочки. Ждем…ждем…ждем! (Отключается).
Аркаша. Но ты забыла дать ему адрес…
Светлана. Да? Странно. И правда, забыла. Ну, ничего, он найдет.
Егор. По запаху, что ли?.. Ну конечно, я совсем забыл, друзья семьи должны знать адреса наших жен!
Светлана. Ты что, ревнуешь?
Егор. Светофорчик, конечно, нет! Ну что ты? Как ты можешь? Я так уверен в себе. Ревновать, подозревать тебя не в моих правилах. Ревность вызывает ссору. А каждая минута распрей с тобой – веч-ность, отнятая у любви. Хотя, конечно, не хотелось бы последним уз-нать, что у меня такие ветвистые… (Показывает руками на голове) рога.
Светлана. Философ Заноза, или как его там, Спиноза, что ли? Еще никто рогами небо не проткнул! К адвокатам и врачам не рев-нуют и не время устраивать сцены. Лучше бы за деньгами так следил.
(Бежит к двери на звонок, открывает дверь. Входит Отлейкин,
в шортах, с полотенцем на плече, яркой пляжной сумкой).
Как, однако, вы быстро (Улыбается ему).
Отлейкин (Пытается обнять). Привет, давно не виделись! (При виде Егора, возникшего из-за спины Светланы, виновато). Извините за прикид! Я был рядом, на пляже. Так что стряслось такое ужасное? «Скорая» зачем?
Егор (Опережая Светлану). Вы не могли бы, уважаемый, отве-тить: «Почему удав не носит штаны?»
(Отлейкин недоуменно переглядывается со Светланой).
Светлана. Знакомьтесь. Это мой Егор Кузьмич. Я, наверное, много чего вам о нем говорила. (Егору). А это Виктор Иванович, наш спаситель.
Егор. Очень приятно, хотя я в толк не возьму, зачем мне адво-кат?
Светлана. Молчи. Зато я понимаю. Виктор, может, хоть ты ему растолкуешь, что человек не должен сорить деньгами, раздавать их направо и налево, пусть даже под расписку, пусть даже друзьям…
Отлейкин (Кивает на Егора Кузьмича). А что, он такой боль-шой и не понимает? Или у него денег куры не клюют?
Светлана. Он же у нас изобретатель! Технический гений! Он где-то там (Делает неопределенные жесты) высоко, далеко, короче, не от мира сего…
Аркаша (Подсказывает). В эмпиреях…
Егор. А там, скажу я вам, уважаемый, совсем не плохо. Правда, не всем вход разрешен…
(Светлана переглядывается с Отлейкиным, делает неопределенный жест возле своей головы).
Отлейкин (Подходит к роботу, оставляя весьма заметные сле-ды). Так вот ты какой, шалунишка! Давай познакомимся: Виктор, ад-вокат.
Аркаша. Адвокаты – это такие дятлы, которые при виде денег, заливаются соловьями.
Светлана. Так вот, Виктор, и живу. Смотри, разве это расписка? (Подает ему бумаженцию).
Отлейкин (Читает вслух). Я, Серега Федотов, получил от Егора две штуки пять звездочек за право пользоваться моя хата банковский дом шило не коньяк… живут же люди… пять звезды… всю ночь… с утра… пять звёзд…
Светлана. Как тебе документ? В пьяном угаре писанный…
Отлейкин. Полный улет, Светофорчик! Есть, правда, отпечаток большого пальца вместо росписи (Рассматривает расписку на свет, вертит и так, и сяк, нюхает). Коньяком пропахла пять звездочек, «Хэннэсси».
Егор. Какой завидный нюх! Я еще раньше догадался, что вы уникум. Кстати, коньяк употребляете? Довольно дорогой, не каждый адвокат может себе позволить.
Отлейкин. Исключительно в гостях и по делу.
(Проходят в комнату. Егор Кузьмич садится за столик, Светлана на диван, Отлейкин в кресло).
Егор (Наливает две стопки. Одну ставит на край стола, по-дальше от себя, другую рядом. Но адвокату коньяк не предлагает. Тот сидит и глотает слюнки. Егор Кузьмич разговаривает сам с со-бой). Ладно, Егорка, никто тебя не понимает. Выпьем с горя, сердцу будет веселей. (Чокается, продолжает сам с собой). Ну, Витек, давай по первой.
(Пьет первую. Вторую оставляет нетронутой. Адвокат истекает слюной, но Егор Кузьмич упорно не предлагает ему выпить. Опять наполняет свою стопку. Сам с собой). Ну, Витек, давай по второй! (Чокается. Для адвоката это сущая пытка. Наполняет опять свою. Сам с собой). Ну, Витек, тебе хватит. (Выпивает одну за другой). А… а… хорош… (Адвокат сползает с кресла).
Аркаша. Так-то! Красиво жить не запретишь, если гуляют на свои.
Светлана (Следившая и за Егором и за Виктором). Виктор, я тебя для чего пригласила?
Отлейкин. А для чего? Не помню! (Не отводит взгляд от бу-тылки). Что-то насчет удава и штанов.
Светлана. Для начала научи Егора Кузьмича отказывать всяко-го рода просителям. Известно, что рука просящего не отсохнет.
Отлейкин. Научить? О, это я с огромным удовольствием. Что- что, а это мы можем! (Поднимается с кресла). Егор Кузьмич, освобо-дите место у окна. Я сяду. А вы встаньте вот здесь, посреди комнаты.
Егор. Зачем?
Отлейкин. Будем учиться отказывать. Это, видите ли, большое искусство. Не каждый им владеет, поэтому большинство попадает впросак. Представьте себе на минуту, что я – Егор Кузьмич, а вы – Серега. Ты пришел ко мне, уважаемому бизнесмену, занимать деньги. Ну, начали.
Егор. Не понимаю, что я должен делать?
Светлана. Черт бы тебя побрал, Егор. Ты сейчас должен играть роль Сереги, просителя денег, а Виктор будет играть роль Егора Кузьмича. Начинай просить, раз пришел!
Егор. Я думаю, с чего начать?
Отлейкин (В роли Егора Кузьмича, забросил ногу на ногу. На-лил коньяку по стопочке себе и Светлане. Довольно улыбается). Ну, Серега, проси. Представь на минуточку: мы со Светофорчиком толь-ко-только поднялись, еще тепленькие, еще пребываем в неге после ночи любви, а ты пришел за зелеными. Тебе, видишь ли, в одном мес-те свербит…
Светлана. Вот гад ползучий. Ни стыда, ни совести. Позже не мог прийти?!
Егор. Зачем весь этот концерт?
Светлана. Делай, как умные люди говорят! Учись отказывать, а то будешь всю жизнь деньги раздавать, помрешь нищим. А здесь, по-ка никто не видит, пять минут позора – и ты поумнеешь на всю ос-тавшуюся жизнь.
Отлейкин. Проси, Серега, твою мать, а то выгоню. Взашей попру!!!
Егор. Меня, что ли? Так я у себя дома. Как это ты попрёшь?
Светлана. Ну и дундук же ты, суслик. Несколько минут побудь Серегой. Ведь тебе нужны деньги, ты и проси, сволочь.
Егор (В роли Сереги, к Отлейкину, который пребывает в роли Егора Кузьмича). Кузьмич, дело у меня к тебе. Не мог бы ты одол-жить мне денег, не откажи в любезности.
Светлана. О, майн Гот! Что ты как овца блеешь? Этот ублюдок, он так просил? Да в жизнь не поверю! Этот алкаш и слов то таких не знает. Не успела я с моря вернуться, как он пулей вылетел с пачкой денег в руке. Как он просил? А ну, повтори!
Отлейкин. Откажу в любезности. Нету, дорогой Серж. Деньги, как вода, были и нету, испарились.
Егор (В сторону). У-у-удавил бы гада. Расселся, подлец. (В роли Сереги протягивает руку). Всего две тысячи зеленых, Кузьмич. Для тебя – тьфу! Мусор, мелочь. Все равно на бабу потратишь…
Светлана (Взрывается). Ну, Серега, зараза же ты! Да тебя надо в шею, в шею гнать! А Егор Кузьмич (Показывает на Отлейкина) тебя выслушивает. Да ты знаешь, кто ты? Знаешь, ты просто… зануда!
Егор (В сторону). Чертова баба! Научил на свою голову. По-хоже, никому отказывать не будет, всех мужиков занудами будет называть.
Отлейкин (Светлане). Не мешай. Пей коньяк. Горький какой-то, не то, что наш, «Октябрьский». (В роли Егора Кузьмича). Серега, нет денег, и сотни нет, и доллара нет, ни цента! Да что там цента, копееч-ки нет. Все в деле. И точка.
Егор (В сторону). У-у-у-ублюдок! Говнюк! Жмот!

Аркаша. Жадность и навоз заставит лизать.
Егор (В роли Сереги). Егор Кузьмич, мне для дела, на машину…
Светлана. Не, ты глянь на него, видал дармоеда? В дом прихо-дит, деньги просит на машину. Сандалии бы лучше купил! Егор, по-чему не попер его в шею, наследил-то как…
Егор. Подожди, того, кто наследил, еще как попру! Всех дар-моедов и шакалов коленом под зад. (В роли Сереги). Я ведь не взаймы прошу. Я квартиру сдам тебе в аренду на полгода. Ты шесть штук снимешь, Кузьмич. Чем не бизнес? В банке 10% и то не каждому обещают, а дают ничего. (Суёт кукиш Отлейкину).
Отлейкин (Пьет коньяк. В роли Егора Кузьмича гладит руку Светланы, доволен своим положением, издевается). Серега, честно, нету! Ничего нет! Вот смотри (Выворачивает карманы, они дырявые). Пусто, ветер свищет, одни дыры.
Егор (В сторону). Пришел, обжора, чашки лижет! Грязи нанес, «Хэннэсси» пьет. Свету с утра лапает, друг семьи! Носки бы зашто-пал. (В роли Сереги) Егор Кузьмич, я бизнесом займусь. На пенсию не проживешь, сам знаешь.
Светлана. Серега, какой у тебя к черту бизнес? Спирт с водо-проводной мочой разбавлять?«Шило» отдыхающим впаривать?
Отлейкин (В роли Егора). Хоть плачь, Серега, хоть кричи. Не могу. Дружба дружбой, а денежки врозь. Вот если бы ты заболел, мо-жет, сотню-другую и занял… и то подумал бы. Я тебе не собес.
Егор (В сторону). Чтоб ты удавился. На сотню и веревку путную с мылом не купишь. (В роли Сереги). А помнишь Афган, Кузьмич? Машины были разбиты, и надо было ноги уносить, к своим проби-ваться… Кто тебя тащил?
Светлана. Сколько лет прошло! Нашел чем разжалобить! Иди в собес, верно сказано, и не нужна нам твоя квартира. Сам сдай её в аренду, тогда хоть чёрта рогатого купи.
Отлейкин (В роли Егора Кузьмича). Действительно, а что квар-тира? Кто ее видел? Кстати, где ключи? Ага, вот они. (К Светлане) А ну-ка, дорогой Светофорчик, (Гладит ей руку) смотайся в квартиру, а мы поговорим с Серегой.
(Светлана уходит).
Сергей, в квартире у тебя что из бытовой техники есть? Стирал-ка? Холодильник? Утюг? Телевизор? Опять же, кабельное телевиде-ние есть? Нынче клиент жуть какой привередливый. По ночам ему эротику подавай!
Егор (В роли Сереги). А то? Все в норме! Пусть смотрят, пло-дятся!
Отлейкин (В роли Егора Кузьмича). Мебель, койки? Полуторки, двушки, на троих? Знаешь, были такие – «Ильич с нами»? А теперь модно два Виктора, оба с нами…
Аркаша. Четвёртый – лишний, третий – запасной!
Отлейкин. Умный ты, как я погляжу, опытный! Постельное бе-лье, подушки?
Егор (В роли Сереги). Все О’кей! (Аркаше) Вот сволочь, я то Серегу так не пытал, на слово поверил.
Отлейкин (В роли Егора Кузьмича). Кондиционер? Сантехника? Двери на месте? Замки надежные?
(Налив две стопки коньяка, ставит перед собой, разговаривает сам с собой вслух).
Это тебе, Серега, а это мне! (Но Егору Кузьмичу не подает). Ну, давай, Серега, дернем.
(Чокается, выпивает первую, затем и вторую следом. Наливает, выпивает опять обе).
 Все, Серега, тебе хватит, ты за рулем, так что прости – я и за те-бя, и за себя. Ну, будьмо! (Выпивает опять две). Эх, как аристократы «Хэннэсси» пьют? Никакого удовольствия! Через силу, можно ска-зать, заглотил.
Аркаша. Человека тянет к добру, особенно чужому.
Егор (В роли Сереги). Кузьмич, так ты дашь деньгу или нет? За-драл ты меня! Что, так и стоять с протянутой рукой?
Отлейкин (В роли Егора Кузьмича). Нет денег, прости, Серега, друг. Конечно, сердце болит за тебя, а рука не поднимается, язык так и советует: «Иди и заработай, тогда цену деньгам будешь знать!» (Оп-рокидывает бутылку над стопкой, но коньяк закончился).
Егор (Увидев пустую бутылку). Ах, ты свинья неблагодарная! (Пинает его ногой). Нажрался коньяка, бутылку опорожнил. Да ты хоть знаешь, ублюдок, что она стоит 70 баксов, а ты ее за пять минут опустошил! Козел вонючий!
Аркаша. Конюх!
Егор. Сидит на моём стуле да еще издевается надо мной (Пи-нает его). Вот тебе, друг семьи, по заду кобелиному… Пошёл вон! (Пинает).
Отлейкин (Жалобно). Егор Кузьмич, опомнитесь, я не Егор Кузьмич! (Прыгает к двери, получив пинка, прячется за вошедшую Светлану).
Светлана. Егор, прекрати, что ты себе позволяешь?! Ты нане-сешь ему травму, не совместимую с любовью!
Егор. Я его убью сейчас! Пошёл вон!
(Пытается пнуть его, но Светлана не позволяет. Войдя в роль Сереги, не может просто так выйти из неё).
Так дашь деньги или нет, или еще добавить? (Замахивается ногой).
Отлейкин (Вынужден доиграть роль). Дам, дам, не бей меня, Серега! Помню, как ты меня выручил, все помню… дам. (Лезет в карман, выворачивает карманы, в подкладке – дыры).
Егор (Сел, тяжело дыша). То-то! У-у-удавил бы, собачье отро-дье. До чего жадный!
Отлейкин (Светлане). Ну, что там квартира? (Переступает с но-ги на ногу).
Светлана. Кошмар! Это не квартира – бомжатник! Притон гаст-арбайтеров! Да знаешь ли ты, суслик, что там обитала целая бригада строителей? Десять рыл! Там все загажено, все! Обои сорваны, унитаз забит, входная дверь выломана! Даже линолеум сняли. Махнули на бухло! Виктор, Виктор, я в шоке! Что теперь делать?
Отлейкин. Я тоже в шоке. Меня так пинали. Всё болит. (Чешет зад). Но мужайся, Светлана, это еще цветочки. Ягодки, как я пони-маю, впереди. Для того, чтобы привести квартиру в порядок требуется что? Опять деньги. Причем очень даже немалые: но я не займу, у меня нет. Так что же вы выгадали, Егор Кузьмич?
Светлана. Боже, у меня были такие планы! Мы хотели съездить в Венецию, и вот все рухнуло! Все! Теперь надо заниматься ремонтом чужой квартиры. Виктор, я живу, как на дымящемся ядре! Я не знаю, что этот гениальный человек выкинет через час-другой! Его за грани-цей ценят и уважают, вот ему там и надо жить, а к жизни здесь он со-вершенно не приспособлен! Все, суслик, я умываю руки! Я палец о палец не ударю в том вонючем борделе, которым ты меня осюрпри-зил! У меня тоже нервы! И они сдали! Мне надо срочно снять стресс! Идем к морю, Витя, оно успокаивает.
Егор. Аминь!
Светлана (Ещё громче). А ты… ты, суслик, сам вляпался, сам и разгребай свое дерьмо.
Егор. Ты что, не поняла? Я же сказал твоё любимое «звездец»! Так тебе понятней?
Отлейкин (Берет Светлану под руку). Эх, Егор Кузьмич, ува-жаемый. Была у вас жар-птица в руках, а теперь что? Перо в деликат-ном месте!
(Идёт к выходу со Светланой).
Аркаша. Шорты замени: промокли в деликатном месте!
Егор. Скатертью дорожка.
(Тяжело трясет головой, трет виски, а затем, приняв решение, хвата-ется за мобильник).
Серега! Это Кузьмич! Серега, у меня тут такой скандал! Ты, по-хоже, меня развел на «бабки»! Надеюсь, не нарочно. Ты когда в по-следний раз был в той квартире, полной варваров? Месяц назад? И в каком она была виде? В норме? А теперь, со слов Светы, это конюш-ня. Она посмотрела и устроила мне головомойку. В общем, я намерен отыграть все назад! О чем я думал? Да я очухаться не успел, как ты меня взял на арапа! Жалко мне тебя стало. Я из-за своей жалости по-лучил геморрой головного мозга!
Серега (Входит с мобильником в руках). Не кричи, Кузьмич, я уже тут. Не стал заходить – слышал потасовку, стоял на площадке. Я чего к тебе примчался? Хотя, подожди минуту. Выгляни. (Показывает на окно). У подъезда красавица-тачка, все оформил. Все срослось, как нельзя лучше. Спасибо тебе… Дай пожму руку!
Егор. У меня из-за твоей тачки жизнь наперекосяк! Как ты мог со мной так поступить?
Серега. Да не так страшен черт, как его малюют, Кузьмич. Ну, жили там квартиранты, ну и что? Выгнать – не вопрос. Конечно, для банкиров, крутых мэнов, может быть, хата и не блеск. Не спорю. Но для простых граждан, кто из Воркуты, из Тюмени, – лучше не сыс-кать. Есть где кости на ночь бросить, и это главное! До моря – два ша-га. Но интерьер, кстати, еще не самый кошмарик.
Егор. Не самый? А что самый?
Серега. Дочка моя.
Егор. Она-то при чем?
Серега. При всем при том. Я, дурак, примчался к ней на радо-стях на машине, дай, думаю, похвалюсь. Рассказал, где взял бабки и на каких условиях. Как ее понесло, жадобу, Кузьмич! То, что было у тебя в доме, – это игра детей в песочнице в куличики… А что было у меня… Дай воды, в горле пересохло. (Пьет). Короче, она потребовала ключи от квартиры, хочет ее закрыть и никого не впускать.

(Егор Кузьмич садится в кресло. Долго и пристально смотрит на Сергея).

Егор. Подожди, Серега, дай сообразить. Ты мне сдал в аренду не свою хату? Но как же так? Ты же ее получил как «афганец».
Серега. Ты только не прикидывайся контуженным, Кузьмич. В жизни все бывает. Была моя – стала дочкина. Получил я ее как инва-лид войны. Приватизировал, подарил дочери от первого брака. Сам прибился к вдовушке, живу в деревне. Дочь сдает хату внаем, на то и живет. Дети, внуки – все есть хотят. Я хотел с ней полюбовно дого-вориться…
Егор (После паузы). Серега, ты не знаешь, почему удав не носит штаны?
Серега (Смотрит на свои штаны, на ноги, на сандалии). Нет, не знаю. (Пауза). Так вышло, Кузьмич, вернее, не вышло ни хрена… Ну, не в меня уродилась дочка, плевать ей на отца.
Егор. Серега, ты уже сегодня принял на грудь? Дать огурчик с рассольчиком? Протрезвеешь и начнешь все сначала. Скажи, что ты пошутил насчет дочери…
Серега. Я в завязке, Кузьмич. Я же за рулем. Но если тебе надо, я проеду в магазин, привезу… Ехать?
Егор (Поднимается). Иди отсюда, Серега, лучше уйди. Не хочу тебя видеть. Не ожидал. Всё! Разговор окончен.
Серега. Да ладно тебе нагнетать, Кузьмич, прорвемся (Идет к двери). Ты, Егор, как я понимаю, (Осматривает квартиру) не послед-ний кусок хлеба доедаешь. Ну, бывай. Не таи зла.
Аркаша (Вслед). Смотрю на тебя и думаю: здоровый ты шкаф, Серёга, а антресоль у тебя пустая.
(Серёга смеётся и уходит).
Егор (Набирает номер). Алло. Адвокатская контора Похмелки-на? А Бориса Николаевича можно? Это Егор Кузьмич беспокоит. Помните, да? Прекрасно! Я по делу. Могли бы мы с вами встретить-ся? Прямо сейчас. Я у себя дома, банковский дом, квартира 113. Все расходы по вызову такси оплачу. Спасибо. Жду.

(Возвращается Светлана, за ней осторожно, оглядываясь по сторонам, входит Отлейкин. Он обвёрнут полотенцем, в сандалиях на босу ногу, с наручниками. Гарпун подводного ружья торчит вверх, как пика).

Светлана. Егор, мы на минутку. Кофе хлебнем – и по делам.
Егор (Указывает на Отлейкина). А этот Победоносец с копьем, он на какую Викторию собрался? И зачем ему наручники? Нынче са-до-мазо не в моде!
Светлана. Кое-кого, возможно, приструнить придется, чтоб но-ги не распускал.
Егор. А колодки на ноги носить с собой слабо? Ладно, проходи-те, бывает, что и дурак дельное скажет.
Светлана. Егор, не держи зло на меня. Сам кашу заварил, засу-чи рукава и берись за работу. Понял? Нужно будет – поможем, обра-щайся.
Егор (Примирительно). Ты как в воду смотрела! Мне действи-тельно нужен адвокат, и я его вызвал, он скоро приедет.
Светлана. А чем Виктор плох?
 (Отлейкин садится в кресло, наручники кладет рядом, у ноги ставит подводное ружье).
Егор. Каждый человек вправе нанять того адвоката, которому он доверяет.
Светлана. Брависсимо! Это ты мне назло отшил Виктора? А зря. Он один из умнейших адвокатов в городе.
Егор. Надо же, какой чести я удостоен! (Смотрит на ногу, дела-ет замах).
Аркаша (Публике). Добропорядочные зрители! Увенчаем лав-рами левую ногу победителя.
(Снимает со своей головы венок и бросает Егору, тот ловко ловит
его и надевает на голову).
Егор. Я его не бил, всего лишь слегка применил силовой приём. Тренируюсь, а вдруг в Канаде придётся в хоккейном клубе вышиба-лой работать (Звучит часть песни «В хоккей играют настоящие муж-чины, трус не играет в хоккей»). Так-то, дорогая, я предпочитаю иметь дело с мужчинами, которые носят штаны. (Входящему По-хмелкину). Добрый день, Борис Николаевич, проходите!
Похмелкин. Ба! Знакомые все лица! В честь чего малый совет в Филях? (К Отлейкину). Коллега, да вы прямо Меркурий в юбке.

Аркаша. Очень похож на гомика.
Похмелкин. Мы с вами, отважный воин, по одну сторону бар-рикады или мне тоже бежать за копьем? Кстати (Смотрит на Отлей-кина пристально), у нас на работе ломают голову: почему удав не но-сит штаны? Не знаете? Нет? И я не знаю. И никто почему-то не знает. А ведь интересно знать, почему, а тут ещё и без штанов… Так что случилось?
Светлана. Вас Егор введет в курс событий, раз он вас нанял. Мы послушаем (Накрывает на стол).
Егор. Борис Николаевич, я выяснил, что квартира, которую я арендовал за две тысячи баксов, принадлежит третьему лицу, дочери моего приятеля…
Похмелкин. Ого! Как же вы так лохонулись? Егор Кузьмич, на вас не похоже…
Егор. С кем не бывает?
Светлана (Присвистнула). Вот так объегорили, вот так под-кузьмили!
Егор. Я хочу подать в суд. Я желаю вернуть деньги и нормально жить. Возможно, нужно арестовать Серегину машину. Я не знаю, да-вайте посоветуемся, как лучше. У меня вся эта история, как кость в горле!
Светлана. А кроме собственной дури, какие у тебя основания подать в суд? Вот эта вшивая расписка?
Похмелкин. Ничего. Была бы шея, а хомут мы завсегда оты-щем. Желание клиента – наша работа. Кстати, не возражаете? (Доста-ет фляжку, пьет). Лекарство. Вынужден принимать – расширяет сосу-ды, улучшает кровообращение. Память того… тю… тю...
Светлана. Приглашаю к столику. Чай? Кофе?
Похмелкин (Отхлебнув из фляги). Так вот. Начнем со сметы. Егор Кузьмич, на вскидку это выглядит так: подача искового заявле-ния – сто, сдать в канцелярию, протолкнуть регистрацию – сто, до-биться принятия дела к рассмотрению – двести, посодействовать, чтобы на очередь поставили вне очереди, – триста, вызов ответчиков и доставка их в суд – сто…
Егор. Чего?
Светлана. Ну не тугриков же!
Похмелкин. Найти свидетелей – сто за каждую голову. Нанять судебных исполнителей – двести, привлечь милицию с целью достав-ки ответчиков в суд – пятьсот, наложить арест на квартиру – триста, арестовать машину и доставить на штрафплощадку – шестьсот…
Отлейкин (Осмелел). И это еще не все. Исполнение решения суда судебным исполнителем, если в вашу пользу, – шестьсот! Судье за вредность – штука.
Похмелкин. Кассационная жалоба обязательно будет, или встречный иск – восемьсот.
Отлейкин. Скрепки, ручки, бланки – триста евро!
Аркаша. Это звездец!
Светлана. Ну вот, что ты натворил, суслик! Верно мама говори-ла: не быть плешивому кудрявым!
Егор. Сколько бы это все ни стоило, а справедливость дороже! Прежде всего я понес большой моральный ущерб! Да и личная жизнь у меня треснула (Смотрит на Свету). Кому я должен передать деньги?
Отлейкин (Вскакивает, при этом падают наручники). Мне. У меня расценки ниже.
Похмелкин. Ну, раз вы мне доверяете вести дело… (Отлейки-ну). И не надо, коллега, пугать меня наручниками.
Егор. Да, Борис Николаевич, только вам. Я за деньгами.
(Выходит).
Светлана. Все, ребята, живем! Без работы нам теперь не сидеть.
(Выставляет коньяк «Хэннэсси». Отлейкин подходит, взялся, было бутылку открывать, но тут же, что-то вспомнив, перебрасывает ее Похмелкину, тот – Светлане).
Коль мы все в одной упряжке, Борис Николаевич, вы должны деньги в общак, то есть мне. Иначе век вам лапу сосать в своей ша-рашке!
Отлейкин. Чтоб мы столько жили, сколько это дело будет гу-лять по судам!
Похмелкин. Уж я-то позабочусь! Главное, чтобы клиент деньги другим не раздал, но это по части Светланы.
(Входит Егор, вручает Похмелкину деньги).
Егор. Отдаю последнее, с верой в вас!
Светлана. Как последнее?
Отлейкин. Что, совсем последнее? Света, это же несерьёзно!
Светлана (Прикинув). Скорее всего, так и есть! Я вчера про-шлась по ювелирным…
Похмелкин (Не обращая ни на кого внимания). Я буду держать вас в курсе, Егор Кузьмич. (Переливает из бутылки коньяк во фляж-ку). На днях выберите время, заезжайте ко мне в контору, подпишем договор. У меня с собой нет печати. Но мы с вами уже имели дело, так что за деньги не беспокойтесь. (Отлейкину). Идемте, коллега!
(Адвокаты уходят).
Светлана. Наконец-то мы остались наедине. Пришло время по-говорить по душам. Глядя на тебя, я так думаю: если Бог кого решил наказать, то лишает его разума.
Егор. Да ты что? И ведь это же надо, а?
Светлана. Устроил потасовку с Отлейкиным. Теперь он разне-сёт по всему городу, с каким ненормальным я живу, на глаза людям стыдно будет показаться.
Аркаша. Не ходи там, где тебя все знают!
Светлана (Указывает на Аркашу). Выбрось этого идиота!
Егор. Не могу, это же мой ребёнок!
Светлана. Голову лечи, суслик! И ты тот человек, ради которо-го я рассталась с мужем?
Егор. С кем это ты рассталась? Твой муж в море, скоро вернет-ся. У него нет другой квартиры, и он явится в твою. Бери тепленько-го, изголодавшегося по женской ласке.
Светлана. А мне это надо?
Егор. Не смеши, Светофорчик. Я раскусил тебя, ангел во плоти! Сама невинность! Чем ближе день его возвращения, тем больше ты бесишься! И, странное дело, все дай… дай… денег, вчера последнее выгребла, и всё тебе мало!
Светлана. Я угрохала на тебя лучшие годы своей жизни!
Егор. Зато приобрела кучу квартир. Всю оставшуюся жизнь ты можешь жить на проценты от сдачи в аренду жилья. Не говоря уже об офисе, который заимела. Кусок хлеба тебе, твоему мужу и детям обеспечен! А моряку еще и рабочее место на берегу!
Светлана. Я здоровье с тобой потеряла…
Егор. Да ты что? Это же надо! Хотя постой, я очень сомнева-юсь. Любовью заниматься – не цемент носить. И потом, ты обзаве-лась горстью бриллиантов. Ты даже летом как новогодняя елка сия-ешь, до неприличия.
Светлана. А мои нервы? Их чем оценить?
Егор. Я дал тебе в пользование шикарный джип. Купи себе бейсболку, заплети вот так (Показывает) косичку, разденься и голая с ветерком в горы. А если гаишник попадется навстречу, покажи ему кукиш, как ты это умеешь! (Показывает в сторону и не один). На!… На!… На!…
(Звонит телефон у Светланы).
Светлана. Да, Виктор, слушаю. Нет доверенности? Егор, ты не брал доверенность? Нет, он не брал. Ищи хорошенько. Где-где? В Караганде… Ищи между сиденьями, за козырьком, в бардачке, у себя в шортах. (Отключает телефон). Егор, надеюсь, ты не отзовешь гене-ральную доверенность на джип? А то перед девочками из агентства как-то смешно получается: мы поругались, и я осталась без машины.
Егор. Я подумаю.
Светлана (Продолжает разговор «по душам»). Все эти годы я мало занималась детьми…
Егор. Зато много ездила за границу. Ты повидала мир. Теперь, когда дети выросли, тебе есть что им рассказать.
Светлана. Я устала и хочу тихой гавани.
Егор. И тихую гавань, и уют я тебе тысячу раз предлагал. Но ты канючила: «У меня муж, у меня дети. Для них наш развод – траге-дия!» В итоге мужа ты вытолкнула в море матросом, так тебе проще: и любовники есть, и я при тебе – персональный банкомат, и статус замужней женщины обеспечен!
Аркаша. Не жизнь, а малина!
Егор. Вольному – воля! Ты свободна!
Светлана. Но наши отношения так далеко зашли, что я не знаю, как их разорвать.
Егор. Не думаю, что дело в наших отношениях. Разорвать их проще простого. Скажи: «Финита ля комедия» и иди на все четыре стороны! Сдается мне, что собака не в этом зарыта.
Светлана. А в чем?
Егор. Предполагаю, но промолчу. Еще не вечер.
(Звонит мобильный у Светланы).
Светлана. Ну, что опять? Достал ты меня, ох и зануда же ты, Виктор! Да тебе легче дать, чем отказать! А? Кто? Это ты, Олег? Прости, мой муженек. Да никому я не даю! Это присказка такая, а сказка будет, когда ты вернёшься из моря. Позвони позже – я на сдел-ке. Жду, жду и запомни: нет более верной жены, чем я! Бывай, целую. (Отключает телефон). В общем, суслик, как ни крути, как ни верти, а расставаться надо. И будем это делать по-хорошему. Я остаюсь в этой квартире, а ты сегодня же собираешь свои шмотки и уходишь!
Егор. Куда? У меня нет другой квартиры! С бухты-барахты та-кие вопросы не решаются.
Светлана. Да ты что! И это ж надо, а? Купи! Крутой мэн!
Егор. Ты же знаешь, что все эти годы мы жили на широкую но-гу. Деньги, как мыши, исчезают незаметно, алмазных приисков у ме-ня нет!
Светлана. А жаль! (Пауза). Вот видишь, доигрался, дорогой! Наконец ты все понял! Весь фокус в том, что жил ты старыми запа-сами, не приумножая свой капитал… Ерундой занимаешься, Аркаше программы пишешь. Правда, изредка строишь новое жилье и пере-продаёшь его. Но это только на фоне инфляции дает прибыль, она затормозилась, а есть надо каждый день. Зарабатывать, как Отлей-кин и Похмелкин, ты не умеешь. За час они сняли с тебя тысячу бак-сов. А впереди… О… Сколько ещё по судам тебе ходить и оплачи-вать адвокатов!
Егор (После короткого раздумья). Да, признаюсь, так, как они, не умею! Это же настоящие гиены бизнеса! Ты слышала, какие у них расценки на канцтовары? За эти деньги я канцелярскую лавку себе куплю. И с кого взяли? С меня, Егора Кузьмича, с твоего, можно ска-зать, гражданского мужа… Хороши же твои друзья!
Светлана. А с кого еще взять, если не со своих? Короче, ты от-дал две тысячи баксов за Серегину квартиру, вот и живи в ней. Заод-но ремонт сделаешь.
(Подходит к зеркалу, поправляет макияж).
И какой к черту ты мне гражданский муж? Суслик, перекре-стись! Нас связывали секс и деньги, и никаких совместных житей-ских проблем мы не решали. Деньги у тебя кончаются, что страшно огорчает меня, а секс я уж как-нибудь на стороне найду. Мальчика по вызову. Оттянулась, расплатилась – и никаких проблем! Собирайся!
Егор. Вот мы и докопались до собаки, пока только до одной. Тебе нужна эта квартира в банковском доме? Считаешь, что получила на нее право?
Светлана. Конечно! По-твоему, пять лет нашего, как ты заявил, гражданского брака, ничего не стоят? Суслик, дорогой мой, за все в жизни надо платить! В том числе и за молодое тело. Поезжай-ка на объездную дорогу, там вдоль трассы стоят плечевые, а на столбе ви-сят расценки проституток. «М» – 30, «Тр» – 40. Так сколько у тебя со мной было этих самых «М», «Тр»? Не помнишь, не считал? Подожди, я как-нибудь подниму свои записи! Бриллианты… квартира, джип, офис, который ты мне построил, да ты мне еще должен, суслик! Лю-бимый, и не дергайся! Не таких ломали. Освобождай квартиру!
Егор. Ты что говоришь, Светлана? Ты в своем уме? Ты хочешь сказать, что все эти годы ты торговала себой?! Что я слышу?!
(Хватается за голову. Пауза).
Я полюбил тебя по-настоящему, глубоко и нежно, как может на склоне лет мужчина полюбить молодую женщину. Твой голос, руки, твои глаза – всё волновало меня с самого первого дня. Каждое утро я дарил тебе цветы, и не было для меня большего счастья, чем радовать тебя. А потом (Короткая пауза), я считал тебя своим другом: доверял сокровенное, советовался. (Пауза).
Светлана. Все, Егор, не грузи, разговор окончен! Я ухожу. У меня остаются джип и квартира. Скоро придет мой муж с моря, и я буду чиста перед ним, как лист белой бумаги. Ты вот все в театр меня приглашал. А на фиг? Жизнь – лучшая комедия! Ты разве не понял? (К публике). И пусть меня освищут, если я плохо сыграла свою роль!
Егор (К публике). О, зрители, особенно мужчины, в восторге от тебя! Ты длинноногая, сексуальная блондинка! (Светлане). Да ты хоть знаешь, кем ты стала в моих глазах, какая метаморфоза про-изошла за один день?
Светлана. Хотелось бы напоследок узнать!
Егор. Ты вечный двигатель мужского либидо! Каждый твой вы-ход, каждое твое появление вызывает прилив потенции!
Светлана. Ха-ха! Какая прелесть! Какая лестная характеристи-ка! Да, я такая! Я еще ни одного с ума сведу! Половая жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно сломанные кровати…
Егор. Вавилонская блудница! Сгинь с моих глаз! (Передразни-вает). «Ха-ха!»
Светлана. Да ты что! И я в долгу не останусь. Суслик, ты был великолепен в роли богатенького, сексуально озабоченного папика! Этакий милый «кошелек с ушками». Не меня ты, суслик, любил, а моё молодое тело, я была украшением твоей приближающейся ста-рости. В моём обществе ты блистал. Я тебя здорово омолодила! И за это тоже надо платить! Мои аплодисменты, родной! Да, мой муж в этой комедии сыграл роль рогоносца, но его не убудет. Он приобрел столько, что за две жизни, не вылезай он из морей, не заработал бы. Пусть радуется и молчит! Да, кстати, он и молчал, так ни разу в ко-медии и не появился. И ему аплодисменты!
Егор. Аминь! Я рад, что ты сняла маску. Мне занятно, хотя и столь непривычно видеть твое истинное лицо!
Светлана. Кстати, ты мне что-то говорил насчет офиса. Напи-ши-ка мне расписку, что не имеешь ко мне материальных претензий. И наш офис – это мой офис. Да и вообще, общую расписку напиши: я тебе ничего не должна!
Егор. А ты со всех, с кем спишь, берешь расписки? Или как?
Светлана. Или как? Да как придется! Бывает – беру, бывает – нет. Надоел ты мне, суслик! (Звонит). Виктор, нашел ты эту чертову доверенность? Поехали, пора развеяться, голова разболелась.
(Звонок на мобильный Егора).
Егор. Да, я слушаю. О, дядя! Сколько лет, сколько зим! Что не звонил? У тебя все о’кей? Конечно, вспоминаю тебя каждый день и страшно чертыхаюсь. Сегодня даже сон видел: поле подсолнухов и старую ветряную мельницу. К чему бы это? Не понял, повтори. Ты, наверное, разыгрываешь меня?
(Светлана задержалась у двери, слушает).
Мельница – твое наследство? Вот те раз! Сон в руку! А когда я был у тебя, почему ты мне ее не показывал? Я бы её купил, хоть какая, да собственность. Если подаришь, с удовольствием приму. Тебе смеш-но, а мне плакать хочется. Все валится из рук, все наперекосяк! Не ус-певаю своими баксами чужие дыры латать! Причём дыр всё больше, а «зелени» всё меньше! Зачем мне садиться? Да, говори, не упаду. Ладно, ладно сел. Что? Подожди, дядя, не торопись. Ты меня разыгрываешь? Повтори! Я опять встал, чтобы сесть! Концерн купил мой патент за полтора миллиона долларов в год? На пять лет хотят заключить кон-тракт? Дядя, я не «голубой», но я тебя расцелую при встрече!
Аркаша. Yes! Yes! Yes! Папон, мы едем в Канаду!!! (Танцует). Мы едем в Канаду!
Светлана (Подходит к Егору). Дай я тебя ущипну за ухо! Мо-жет, это сон?
Егор (Отводит ее руку, тогда она гладит ему затылок). Им ну-жен я, да? Так вот он я. И что, они оформят мне вид на жительство? Нет вопросов, я завтра же вылетаю в посольство. О, майн Гот, как го-ворит Светлана!
(При этом Светлана счастливо улыбается).
С ней? Она ушла от меня, ей нужны молодые.
(Светлана отрицательно вертит головой).
Хорошо, я всё понял, вылетаю. За эти деньги я им еще три де-сятка патентов наклепаю. Мне бы только зацепиться!
(Светлана показывает ему большой палец – все О’кей!).
Слушай, дядя, подожди, не клади трубку, дядя, ты жизнь про-жил, многое повидал, скажи, почему удав не носит штаны? (Слуша-ет). А, понял. До встречи! Спасибо за всё! (Довольный поднимается). Светлана, а ты по восточному календарю в каком году родилась?
Светлана. Год змеи.
Егор. Получается, что дядя прав.
Светлана. В чем?
Аркаша. Проверим!

(Берёт дудочку, играет, Светлана, закатив глаза, очарованная музы-кой, исполняет танец змеи и медленно перемещается к роботу).

Егор. Всё, стоп! Дело идёт к развязке, не тормозите действие!
Светлана (Жалобно). А ты что же, суслик, без меня в Канаду поедешь?
Егор. Так ты же от меня ушла! Ты теперь по вызовам с молоды-ми работаешь!
Светлана. Пропадешь ты там без меня! Тебя облапошат, такого доверчивого, неприспособленного, и потом, где ты в Канаде будешь жить? В норке? Как все суслики? И любая змея тебе сделает больно.
Егор. Не волнуйся, Светофорчик, сооружу себе жилище в ста-рой мельнице с аистами на крыше, посреди подсолнухов. Там, в ти-ши, буду изобретать.
Аркаша (Мечтательно). Аист принесёт нам детей.
Светлана. Браво! Сынок весь в отца! Представляю выводок сусликов-кузьмичей в бескрайних просторах Канады! (Жалобно). А я, суслик, как же я? Ты обо мне подумал? Столько лет душа в душу. И что? Вот так запросто взять и бросить. Я тебе не чужой человек! Се-регу, алкоголика, и то ты пожалел! И правильно сделал. Друзьям надо помогать!
Егор. Как ты заговорила! Двуликий Янус! Воистину, жизнь по-хожа на спектакль! Еще минуту назад я был нищим, а теперь неждан-но-негаданно стал миллионером. Еду в Канаду и даже жильем обес-печен.
(Дверь приоткрывается, Отлейкин жестикулирует:
«Быстрее, я хочу тебя!»).
Светлана (Снимает с ноги босоножек, швыряет в него и кри-чит). Кролик-маньяк, сгинь с моих глаз!
Егор. Так его! Так! Заглоти с потрохами!
Светлана. Все из-за тебя, Егор! Хоть режь на куски, а разлуки не переживу! Мало ли что я могла ляпнуть сгоряча! Это не в счет. Главное, что я нуждаюсь в тебе, мне будет плохо без тебя (Жалобно) и без Аркаши тоже, он такой юморной, я к нему так привыкла. (Пау-за). Посмотри, как ты меня приодел. Я хоть на человека стала похожа. Когда ты меня встретил, у меня были одни колготки, да и те рваные. Я не знала, что такое джип и как в него садиться. (Подходит к Егору). Честно скажу, если бы в минуту нашего знакомства ты был не на джипе, а на «Запорожце», я всё равно прыгнула б к тебе в машину. (Пауза). Хочешь – верь, хочешь – нет! Ты такой импозантный, пред-ставительный мужчина! (Пауза).
Суслик, помнишь утро? Как здорово все начиналось. Будем счи-тать, что ничего дурного не было, просто мы проснулись, и нам по-звонили из Канады, и вот мы думаем, как паковать вещи. До отъезда есть время, давай поиграем: мяу, мяу-мяу-мяу… Ну что ты молчишь, Егор? Я же мяукаю: мяу, мяу.
Аркаша (Публике). Факира на мыло! Когда речь зашла о мил-лионах, удав замяукал!
(Егор смотрит на Светлану. Ему жалко расставаться с ней, он готов всё простить, и это отражается на его лице. Но, всё взвесив, он решительно отвечает).
Егор. Светлана, гав-гав больше не будет! После всего, что я здесь увидел и услышал, я тебе больше не верю! Мне недоставало мудрости понять, что если женщина обманула первого мужа, то об-манет и второго и третьего, а тем паче любовника. Я был ослеплён любовью. А слепого так легко обмануть. Чем ты с особым изящест-вом и занималась, продав душу жёлтому дьяволу.
Светлана. Короче, ты меня не берешь с собой? Нет – так нет! Унижаться не буду! Предлагаю расстаться друзьями, и пожелай мне по-дружески, на прощание, чего-нибудь экстравагантного…
(Егор думает).
Аркаша. Мачеха, евнуха тебе в постель!
(Егор молчит).
Светлана. Не считается! Ты, Егор, скажи что-либо гадкое, не-приятное, ну, матюкнись напоследок, чтобы я без сожаления ушла.
(Егор молчит).
Светлана. Ну почему ты такой добрый, суслик? Ударь, что ли?
(Дверь приоткрывается, Отлейкин просовывает гарпун,
на котором висит лист бумаги с надписью: «Быстрее»).
Егор (Печально). Я сотворил себе кумира и за это поплатился…
Светлана. Скатертью дорожка, суслик!
Егор. Суслик умер! А Егор Кузьмич Иванов покидает сей «ТЕР-РАриум», чтобы поселиться в старой мельнице с аистами на крыше.
Аркаша. Светофорчик, иди, айн-цвай-драй! Мы будем соби-раться.
Светлана (Уходя) О, майн Гот! Как я теперь буду мстить му-жикам! И мстить! И мстить! И, чем больше попадётся лохов, тем лучше!
Аркаша (Выходя на авансцену, публике). Ну, мужики, круто вы по-па-ли!!! Это полный звездец!!!

ЗАНАВЕС



















О Х О Т А Н А Л О Х О В
(комедия в одном действии)

Действующие лица
Жорик – продавец квартиры
Светлана – риэлтер, директор агентства «ТЕРРАриум»
Олег – её муж
Отлейкин Виктор Иванович – адвокат
Похмелкин Борис Николаевич – адвокат
Радченко Александр
Сергеевич – покупатель
Екатерина Васильевна – жена Радченко
Елена – любовница Радченко
Кацман Моня – владелец квартиры
Роза – его жена
Майор Цегла – майор милиции
Нина Григорьевна – пострадавшая.

(Сцена представляет собой гостиную в трёхкомнатной квартире. Из гостиной двери ведут в другие комнаты и коридор. В гостиной – два огромных окна, занавешенных гардинами, старинная мебель. На комо-де – свинья-копилка, повёрнутая рылом к зрителям. За столом, на кото-ром видны объедки и бутылки, восседает в кресле Жорик. Он обглады-вает куриные крылья и бросает в таз у своих ног. Звонит телефон).

Жорик (Берёт трубку). Что надо? Да, продаю! Да, трёхкомнат-ная! Высота потолка 3 метра 20 см. Цена 170 тысяч баксов. Прямая продажа, торг неуместен. Какое агентство? «Два квадратных метра»? Хорошее агентство недвижимости! На нём все братья и сёстры поко-ятся. Не надо? На нет и суда нет!..
(Бросает трубку. Слышен настойчивый звонок в дверь).
Жорик. Кого ещё нечистая принесла?!.. Да сейчас, сейчас, сей-час, уже иду!
(Открывает. Входят Светлана с газетой в руке и Олег, весь в белом).
Светлана. Привет, привет, ещё один привет и утром два боль-ших привета! Чем ты тут занимаешься?
Жорик. Привет-то привет, а ты кто такая, цыпа?
Светлана (Показывает газету). Ты объявление о продаже квар-тиры давал? Я пробила адрес по телефонному справочнику, вот и пришла! Личные контакты – это как-то надёжнее! Спящая лиса кур не ловит!
Жорик (Заглядывает в кастрюлю с курятиной). И зачем только я на базар ходил? Лису дома надо держать! А у меня только свинья на комоде. А это кто? (Показывает на мужчину, который пришёл со Светланой).
Светлана. Мой муж Олег. Познакомьтесь.
Жорик. Лисун, стало быть. Ну, ладно, что это я? Ты меня очень напугала. Я продаю квартиру так, чтобы соседи ничего не знали. К чему лишний шум в курятнике? Сама посуди. Проходи к столу, са-дись. Ты, стало быть, покупатель. Или ты маклер? А звать-то тебя, рыжая, как?
Светлана. Светлана.
Жорик. Вино будешь? Выпьем, посидим, поговорим и всё такое прочее.
Светлана (В сопровождении Олега осматривает квартиру). Спа-сибо, мы не пьём. Я не маклер, я риэлтер, а всего прочего не будет. Так ты эту квартиру продаёшь? Тебя как звать?
Жорик. Жорик. А то какую же? Эту! (Пьёт вино, берётся за ку-риное крыло). Смотрите внимательно, хата – «сталинка», крупнога-баритная. Спальня – 18 метров, кухня – 7, ванная, туалет, паркет, вид на море и всё такое прочее… Шикарная!
Светлана. А что с горячей водой?
Жорик. Колонка-автомат, всё вручную.
Светлана. А с отоплением? Трубы, поди, старые: зимой здесь, наверное, колотун?
Жорик. С чего это вдруг? Теплынь круглый год!
Светлана. А летом, как на экваторе?
Жорик. А летом прохладно. Хата, ты ж смотри, двухсторонняя! Окна на юг и на север! Шикарная хата! (Плюёт на руки, ест курицу).
Светлана. И за сколько отдаёшь?
Жорик. Сто восемьдесят тысяч наличными. Никаких кредитов в банке, мне абсолютно некогда! Завтра будет другая цена. Всё доро-жает – бензин, молоко, хлеб и всё такое прочее. Вино вчера брал по 10, а сегодня оно 17! Проезд был 50 копеек, стал 75.
Светлана (Переглянувшись с Олегом). Многовато! Квартира этого не стоит!
Жорик. Как сказать! (Не обращая внимания на Светлану и Оле-га, встряхивает бутылку). И на вкус – бормотуха! Э, да где наша не пропадала! (Наливает, пьёт).
Олег (Светлане). Хата – люкс! Если стену сломать и сделать кухню-столовую, отремонтировать, а потом загнать, можно поднять полтонны! Опускай его! (Жестами показывает, как опускать).
Жорик. Чего вы там шепчетесь?
Светлана. Мы в шоке! Жорик, да за такие бабки клиент дом ку-пит! С ремонтом, с кондиционерами! Особняк! Без соседей, с садом-огородом и сауной! А здесь что? Конюшня, а не квартира! Паркет выбрасывать пора, радиаторы 50-х годов! Штукатурка сыплется, сан-техника – тихий ужас! Да тут ремонта тысяч на 50! А столярка? Пальцем ткни – дырка будет!
Жорик. Креста на тебе нет и всё такое прочее…
Светлана. Короче, понижайся в цене! Торг всегда уместен!
Жорик. Что верно, то верно: ремонт нужен и, может, не на пятьдесят, а на все сто… Стену, конечно, сломать можно, но сдуру и не то можно поломать, спроси у лисуна.
Олег (Жестикулирует). Жми! Он дрогнул!
Светлана. Да ты посмотри, Жорик: проводка на роликах, её всю надо менять, счётчики-автоматы – всё надо менять, согласование, проекты, потолок зацепи – рухнет. И пошло-поехало… Да тут и 150 мало!
Жорик. Верно, хата запущена. Но какая хата! Адмиральская! Второй этаж, центр, вид моря. Твоя цена?
Олег (Свете). Жми, он как ёжик пластилиновый!
Светлана. И кому нужен загазованный центр? Окна не рас-крыть! Шум, крики, ночью пьяные оргии!
Жорик. Где?
Светлана. В центре. Ты разве не заметил?
Жорик. Хотелось бы поучаствовать! Вот продам хату и оття-нусь и всё такое прочее…
Олег. Навались! У него слабое место – оргия! (Жестами показы-вает).
Светлана. (Олегу негромко). Так мне что, за ручку его туда от-вести? (Жорику). Вот у нас на взморье квартиры – так квартиры: све-жий воздух, парк, зелень, по вечерам цикады поют, панорамный вид моря, и то таких цен нет! Так что понижайся, Жорик. Я займусь этой квартирой, и очень скоро мы её продадим.
Жорик. Твоя цена?
Светлана. 120 тысяч, больше никто не даст. Будут звонить, обе-щать подумать, и всё, дальше дело не пойдёт. Я эти песни знаю: не первый год замужем.
Жорик. О, это ценная информация, мне надо подумать и всё та-кое прочее…
Светлана (Подходит к свинье, умиляется). Ах, какая прелесть! Ах, какое чудо! Какой удивительный хвостик! Да ещё и пробка в де-ликатном месте! Я очарована! Это жаровница?
Жорик. Копилка, рубли железные собираю.
Светлана. И много накопил?
Жорик. Свинья есть свинья и рубли жрёт, как свинья, и всё та-кое прочее...
Светлана (Хлопает в ладоши). И ведь это же надо! Какое сов-падение! А я ведь тоже собираю рубли! Послушай, Жорик, ты не по-делишься? На счастье! Я тебе со сделки верну!
Жорик. Не вопрос! Для такой крутой леди дерьма не жалко! И всё такое прочее…
Светлана (Олегу). Подай мне пакет. (Разворачивает свинью за-дом к зрителям и открывает пробку. Оттуда со звоном, как из улично-го игрального автомата, сыплется мелочь. Света бьёт свинью по пя-таку, и та выдаёт ей ещё порцию монет). Какой чудесный звон! Я в неописуемом восторге! Деньги, мани-мани… А ведь день только на-чался! То ли ещё к вечеру будет! Олег, ты слышишь этот звон?
Олег. Нет, не слышу.
Светлана. Жаль! Как говорил мой клиент, для осла звуки лиры излишни! Звон монет с утра – добрый знак! Предвестник успеха!
Жорик (Показывает Светлане на стакан с вином). Будешь? (Света отрицательно качает головой). А твой лисун?
Светлана. Он за рулём. (Наполнив пакет мелочью, подходит к висящим на стене миниатюрам). Боже! А это какое чудо! Восхити-тельно! Подсолнухи, полевые цветы, маки! Поразительно! Жорик, я так люблю такие вот миниатюры! Ты всё равно продаёшь квартиру… их выбросят, народ не ценит красоту. Подари мне эту прелесть, я их в офисе повешу. Я буду век тебя помнить и всё такое прочее…
Жорик. Не вопрос! Для такой крутой леди с таким мешком денег…

Олег. Есть контакт! Он запал на тебя. Торгуйся! Обещай свида-ние, отвести за руку на оргию и всё такое прочее…
Светлана (Олегу). Не учи монашку надевать на свечку… (Сни-мает миниатюры, складывает в пакет, подаёт Олегу). Жорик, ты о це-не подумал, окончательная сколько?
Жорик. Чёрт с тобой! Согласен: 120 – так 120! Как говорится, орёл мух не ловит.
Олег. Есть! (Жестами). Ещё тот орёл!
Светлана. А документы? Взглянуть бы на них!
Жорик (Достаёт из-под газеты на столе мятый лист бумаги). Не вопрос! Вот свидетельство о праве собственности. Не думай, селёдку я в него не заворачивал. Оно, конечно, поистрепалось слегка.
Светлана (Двумя пальцами брезгливо берёт документ). Жорик, так это же копия! А где оригинал?
Жорик. Ты мне зубы не заговаривай, погляди хорошенько. Это копия, заверенная нотариусом. Это документ! Оригинал утерян. В хате чёрт ногу сломит и всё такое прочее…
Света. Кто тебе выдал копию, кто заверил?
Жорик. Нотариус с улицы Комсомольской, Нина Николаевна. Ты же её знаешь, раз в агентстве работаешь.
Светлана. Да это свидетельство больше похоже на портянку. Ты как себе представляешь сделку?
Жорик. У того же нотариуса. Она баба умная, деловая. Так ты берешься за мою хата или будешь чесать мне головушку? Не хочешь, не надо. У меня отбоя нет от клиентов и всё такое прочее. (Прячет документ под газету, сверху выставляет несколько бутылок). Зато сквозняком не снесёт!
Олег. Надави, Света, и он наш с потрохами! Он же типичный алкаш.
Светлана. Дорогой, не учи сову летать ночью! (Жорику). По копии тяжело будет продать, да и где я такого дурака найду, чтобы он выложил столько бабок наличными?
Жорик. «Столько» – это сколько?
Светлана. Как ты и сказал: стольник!
Жорик. Я от своих слов не отказываюсь. Обещания порядоч-ного человека должны быть обязательством. (Равнодушно ест, пьёт). Особенно для такой крутой леди. Продадим хату, обмоем сделочку, рванем в Ялту, повеселимся, покупаемся под луной и всё такое прочее...
Олег (Светлане). Соглашайся! На квартире полтонны подни-мем!
Светлана. Замётано, Жорик! Только ты потом базар не разводи. Восемьдесят – так восемьдесят, и по рукам!
Жорик. Я за базар отвечаю, я человек чести! Да садись ты рядышком, не маячь! Пей, а то передумаю продавать и всё такое прочее…
Олег (Светлане). Выпей, не убудет с тебя, уважь Жорика.
Светлана (Брезгливо берёт стакан, рассматривает на свет, с омерзением пригубляет вино. Олегу). Вот видишь, дорогой, как тя-жело даются деньги….
Жорик. Давай покупателей, лисонька! Куй железо, пока я не передумал!
Светлана (Звонит по мобильному). Адвокатская контора От-лейкина?.. Виктор Иванович, вы мне срочно нужны! Бросайте все де-ла и сию минуту ко мне! Подождут ваши клиенты! (Раздражённо ко-мандует). Витя, к ноге, я сказала! Будет машина!
Жорик. Во баба! Фельдфебель в юбке! Повезло тебе, лисун, жи-вёшь, как у Христа за пазухой! (Швыряет в таз кость).
Светлана (Олегу). За Отлейкиным мотай, мигом! Одно колесо тут, другое там! Да не бери ты сумку, не твоя, ещё рассыплешь мелочь!
Олег (Взбрыкивает). Я тебе не таксист! Скажи спасибо, что сю-да привёз!
Светлана. Что ты сказал? А ну, повтори!
Олег. Я тебе не Егор Кузьмич, это он у тебя был таджик-водитель, вызови его и командуй!
Жорик. Бунт на корабле, Светик? Лисун от рук отбился? Нехо-рошо!
Светлана (Олегу). Егор Кузьмич, старый конь, не выдержал скачек, сдулся и слинял в Канаду. Так что теперь ты будешь делать то, что я прикажу!
Олег. Посмотрим!
Светлана. Ты ещё здесь? О, майн Гот! Дорогой, я тебя в море опять отправлю, допрыгаешься! Мигом поезжай!
Жорик. Он забыл, кто в доме хозяин? Лисун, не перечь, иначе спать тебе сегодня членораздельно.
Олег. Деньги на бензин! (Протягивает руку Светлане).
Светлана. Я тебе вчера выдала! Где они? Опять на малолеток потратил? Ох, допрыгаешься ты!..
Жорик. Так его! Он у тебя ещё и по курятникам шастает?
Олег (Виновато). Ну, погулял с девчонками, и что тут такого?! На то они и девчонки! Что до денег, то они имеют свойство кончать-ся: деньги, как вода…
Светлана. Денег нет? Как хочешь, так и крутись! Учись зараба-тывать! А то расселся на моей шее! Ещё и девок своих на меня навесил!
Олег. Ну, ты и стерва! Не зря от тебя твой суслик в Канаду урыл!
Светлана. Ты суслика не тронь! Он был мягкий и милый, мне его очень не хватает!
Олег. Так дашь мне на заправку? Или хрен я поеду!
Светлана (Достаёт кошелёк). Здесь двести, записываю, хотя… стой! Верни сто назад! (Забирает стольник, а затем ещё одну купюру). Разбаловала я тебя!
Олег. Ты, чем богаче, тем скупердяистей!
Жорик. Слышь, братан, хватай шапку с орехами и дуй отсюда, как меня в детстве учили! (После того, как Олег вышел, спрашивает Свету). А кто такой Отлейкин?
Светлана. Адвокат, друг семьи и всё такое прочее…
Жорик. А зачем он нам? Одного насилу спровадили… (Показы-вает на вино). Ты будешь? Нет? Ну, тогда я сам… и всё такое прочее … (Пьёт, ест).
Светлана. Отлейкин поможет со сделкой, с нотариусом, с БТИ, да и мало ли какие проблемы возникнут… Он моё доверенное лицо.
Жорик. А платить кто будет?
Светлана. Ты, кто же ещё?! У нас так принято: продавец не-движимости должен оплатить расходы по своим документам.
(Телефонный звонок, Жорик берёт трубку).
Жорик. Да, второй, пяти. Да, слушаю! Сто двадцать метров, центр. Нет, торга не будет! А какое агентство? «Некрополь»? Инте-ресное, актуальное. В некрополе все братья и сёстры…
Светлана. Ты что, сбрендил? Клади трубку! Я же беру квартиру!
Жорик (В трубку). Минутку, минутку, да сделай ты паузу, язы-катая! Продано уже, опоздали! Да, пока ты языком чесала, я уже продал!
Светлана (Вырывает телефонный шнур из розетки). Жорик, ты мне тут не финти! Бухать будешь, когда сделку оформим, и всё такое прочее…
Жорик. Мне вот эта доза (Показывает на бутылки с вином) – что слону дробина, не шебуршись, лисонька! И не порти мне на-строение! А то ведь и послать могу, хотя человек я культурный, с об-разованием! То же мне, цыпа нашлась! Я тебе не лисун!

(Входит Отлейкин в сопровождении Олега, ни на кого не обращая внимания, целует Свету в щёку).

Отлейкин. Расстались ненадолго, прошёл лишь только час, ду-ша моя Светлана, я снова вижу вас!
Светлана. Олег, ты свободен! Может, хоть извозом заработаешь пару тугриков, только с малолетками не шали!
Олег. Да они сами в джип прыгают!
Светлана. А ты их выпинывай! Познакомься с приличной жен-щиной…
Жорик. Со старой леди с девственно-тугим кошельком! Лучше с вдовой, она ни одного танца не пропустит и всё такое прочее…
Светлана. А что? Некрасивых женщин не бывает, бывает мало денег!
(Олег выходит).
Отлейкин. Так в чём проблема?
Светлана. Глянь-ка на документ, Витёк. Жорик, покажи! Копия, да ещё какая! С ней только в туалет!
(Жорик равнодушно достаёт свидетельство).
Отлейкин (Вертит бумагу со скептическим и озадаченным ви-дом). Однако! (Нюхает) И даже с запахом селёдки! Ладно, сойдёт. Какие ещё есть документы: паспорт, код, справка из БТИ?
Жорик (Пьёт). Паспорт у меня умыкнули, осталось удостовере-ние офицера десантных войск. (Показывает) Десантник-диверсант!
(Посмотрев, Отлейкин возвращает бумаги Жорику).
Отлейкин (Свете). Квартира-то неплохая… Есть идея: выку-пить её по дешевке, потом загнать. При нынешней инфляции хорошо поднять можно!
Светлана. Бабок нет!
Отлейкин (Светлане). Да подожди ты с бабками, сперва надо с десантником разобраться. И эта цена, что ты мне шепнула, не предел. Торгуйся или давай я…
Светлана. Лучше ты, я уже исчерпалась: и так, и сяк, как налим на сковородке, даже свидание ему обещала.
Отлейкин. Обещать – не значит дать. (Жорику). Квартира, ко-нечно, неплохая, но с документами – швах! Я бы даже сказал, гиблое дело! Даже не знаю, как быть…
Жорик (Светлане). Ты говорила, что он друг семьи, поможет…
Светлана. Поможет, но не бесплатно же! Готовь бабки и всё та-кое прочее… Кто заказывает музыку, того и отпевают!
Жорик (Перекрестился). Их нет у меня. Ты глянь в холодиль-ник – мышь с голоду повесилась! Может, мы как-то взаимозачётом? Сторгуемся как-нибудь и всё такое прочее…
Светлана. Как тебе не стыдно при друге семьи предлагать всё такое прочее…
 Жорик. Да я о другом! Ты за меня сейчас заплатишь, а когда хату продадим, удержишь.
Отлейкин. А что, это мысль. Какая твоя окончательная цена?
Светлана (Торопливо). Риск слишком уж велик. Мы ему доку-менты сделаем, всё протолкнём, уладим, а он на сделке раз – и со-рвался, ищи ветра в поле!
Жорик. Как ты можешь обо мне так думать?! Гадом ползучим буду! Я диверсант, а не кидала!
Светлана. Тогда слушай внимательно, Жорик, и запоминай: семьдесят тысяч и ни копейкой больше! Семьдесят! Соглашайся, не то локти будешь кусать!
Жорик. Да как это можно? Со ста семидесяти опустить до се-мидесяти?! Да это полный развод!! Ну, как ты можешь, лисонька, так общипать меня! Э-ге-ге… Не согласен! Сделки не будет!
Отлейкин. А зря. Тебе Светофорчик дело советует. Документы – вещь серьёзная, без них – никуда! И даже если ты, как верблюд, про-лезешь в игольное ушко, позже сделку могут признать недействи-тельной, и надо будет деньги возвращать по суду, а судебные дела… Вот это будет тебе э-ге-ге!
Жорик. Дядя, не стращай!
Светлана. Я уже 10 лет на рынке недвижимости и не допущу прокола! От этого пострадала бы моя, в первую очередь, репутация! А репутация – это мой хлеб насущный!
Отлейкин. Так что думай, дружок, диверсантик-десантник!
Жорик (Свете). Забери свинью, она дорогая, импортная, авст-рийский фарфор.
Светлана. Заполнишь монетами, тогда и заберу. А пустая сви-нья – это просто свинья, и никому она не нужна! Давай-ка понижайся в цене, и по-быстрому продадим квартиру.
Жорик. Э, леди, так дело не пойдёт! Здесь что-то говорилось про осла и лиру? (Бросает рубль в копилку. Звучит лира. Закрыв гла-за, Жорик слушает). Какая божественная музыка! Какие чарующие звуки! Продам хату, получу десять мешков мелочью и с утра до вече-ра буду слушать. (Спокойно). А ты, лисонька, на один мешок хочешь меня развести. (Ещё спокойнее). Восемьдесят тысяч наличкой и ни цента меньше! (Бросает монету в копилку, слушает, гладит свинью, улыбается).
Отлейкин (Свете). Выкупить бы, пока он неадекватен!
Светлана. У меня ни цента, а Егорка, сволочь, за бугор слинял!
Отлейкин. Найти бы взаимодавца. Занять и перекантоваться..
Светлана. А всё-таки Егорка подлец!
Отлейкин. У тебя знакомые в банке есть?
Светлана. Удавила бы Егорку! Вот гад, капитально подставил! Звонила, звонила в Канаду, а он трубку не берет, шифруется!
Отлейкин. Ну что ты заладила: Егорка, Егорка! Ну, нет Егорки. И хрен с ним!
Светлана. Клёвый был мужик, прямо Клондайк на ножках! Бы-вало, построит хату, потом продаст, прибежит ко мне и хвастается: как удачно, как хорошо он продал! А я ему, не будь дурой, так, мол, и так: мой у тебя был человечек, это я рекламу давала, это я его к тебе направила. Наплету ему с бочку арестантов, он рот раззявит, любует-ся моими руками, а пока закроет, я этими же руками с него три штуки «зелёных» и срубила! Где ещё такого дурня найдёшь, чтоб в подол сыпал золото, бриллианты, баксы?
Отлейкин. Так берегла б его, нам на радость!
Светлана. Я тоже человек! Устала ноги раздвигать! Он в пять-десят лет, как с цепи сорвался!
Отлейкин. Ты не локти кусай, ты думай, у кого бабки срубить, и всё такое прочее…
Светлана. Думаю, не торопи, по алфавиту перебираю своих мужиков, на букве «А» застряла.
Отлейкин. Я займусь клиентом, а ты соображай. (Жорику). Уважаемый, а кто прописан в квартире?
Жорик. Никого, всё чисто.
Отлейкин. А квартира чья?
Жорик. Так ты что, документ не читал? Моих дяди и тёти, Кац-манов, они сейчас в Израиле.
Отлейкин. Опа, Светофорчик, приехали!
Светлана. Куда?
Отлейкин. В Израиль, в Гаагский суд! В Женевский трибунал! Квартира-то не Жорика! Он продаёт её по доверенности! А ещё раз покажи мне доверенность (Получив, вертит доверенность). Нотариус-то московский!
Жорик. Да всё в ажуре, Нина Николаевна проверяла, запрос по-сылала самому нотариусу второй московской конторы Гробовому. Печать, подпись – всё чисто! Кацманы доверяют мне продать хату, в которой мы сидим и торгуемся, доверяют получить деньги и передать им, потому что они слиняли на постоянку! И документ вот мой – удо-стоверение офицера! Я даже могу тебе орденскую книжку продемон-стрировать! (Достаёт, показывает).
Отлейкин (Рассматривает документ). Вроде бы всё в порядке, хотя на диверсанта не похож!
Жорик. А ты по виду не суди, ты по делам гляди, как у нас го-ворили! А сперва на себя глянь! (Светлане). Он у тебя и видом не со-кол, и умом не Геракл, в смысле, не Пифагор, и всё такое прочее…

(У Светы звонит телефон).

Светлана (По мобильному). Да! Узнала! Александр Сергеевич, только тебя вспоминала! (Радостно взвизгнув, показывает Отлейкину большой палец). Да нет, я одна, тебе показалось… (Отходит в сторо-ну). Ты мне по ночам снишься. (Томно). Такой мужчина! Алло, куда ты исчез? (Сексуально). Алло, ты где? Я слушаю. Да я бы с тобой до сих пор встречалась, но у тебя деньги кончились. Уже есть? Дельце провернул? Ну, ладно, я подумаю! Нужна квартира? Центр подойдет? Цена? Не телефонный разговор! Короче, приезжай. Машина в ремон-те? Сейчас свою пришлю. Чао! (Выключает мобильник). Есть! Есть! С мужика всегда есть что снять, если только он не состоит в партии нудистов! (Набирает по телефону мужа). Олег, ты где, чем занима-ешься? Что там за звуки, это ты так зарабатываешь? Не парь мне моз-ги, похоже, ты опять с малолетками! Короче, бросай всё и дуй за Александром Сергеевичем. Помнишь такого? Старый друг семьи! Да, тот самый! (Отключается. Жорику). Если ты хочешь, чтобы мы заня-лись продажей твоей квартиры, будь другом, погуляй во дворе, нам надо кое-что уладить.
Жорик. Не понял! Я – заинтересованное лицо!
Светлана. Есть человек, у которого появились «бабки», надо его на них раскрутить, но дело это женское, тонкое… и не всё тебе видеть надо.
Жорик. А доходчивей можно? Хоть намёк, хоть краем глаза… иначе не выйду.
Светлана. Ладно, даю мастер-класс на ходу. Смотри: легкий наклон головы, томный взгляд, движение ресницами, джакондовская улыбка, загадочная, обворожительная, опускаю глаза, внезапно бро-саю взгляд и снова опускаю, и мужики лежат штабелями! Движение бёдрами, призывное помахивание рукой… а если ещё и свидание по-обещать… (Спохватилась). Ой, что это я?
Жорик. Рыжая, мы просто друг для друга созданы! Я ведь тоже не промах, и пошутить люблю, и поговорки всякие знаю, и «зелень» водится и всё такое прочее… (Выходит).
Светлана. Дураки устраивают пиры, а умные на них едят! Ещё одна поговорка в его свиную копилку! (Отлейкину). Короче, когда приедет Александр Сергеевич, ты будешь представлять интересы Жорика, понял?
Отлейкин (Целует руку Светлане). Я в восторге, мой ангел! Любовь моя – вулкан неугасимый.
Светлана. Ах, полно Вам, Виктор Иванович! Поберегите силы, полтонны предстоит поднять.

(Входит Александр Сергеевич Радченко и, застав сцену объятий,
даже не смутился, наоборот, целует Свету).

Радченко. Хороша, хороша! Был бы я помоложе…
Светлана. Кабы я была девица…
Отлейкин (Светлане). А всё-таки я был первым. Как говорят на флоте, хочешь быть первым у жены, начинай с утра.
Светлана (Интимно Отлейкину). Ещё не вечер.
Радченко. Так к делу, где квартира, Светофорчик? И что за квартира?
Светлана. Ты в ней, ходи, смотри, мысленно перестраивай. Светлая! Паркет старый, дубовый, ещё лет сто прослужит! Потолки – три двадцать, стены – метр толщиной, хоть дискотеки устраивай! А прихожая, а спальня… Ты же меня знаешь: я друзьям что попало не предлагаю. В другом агентстве с тебя три шкуры бы содрали, но не я!
Радченко (В сторону). Лиса меняет шкуру, но не нрав! (Светла-не). Я тебе верю, именно поэтому и обратился к тебе, как только деньги появились.
Светлана (Указывая на Отлейкина). Вот представитель продав-ца, с ним и обсуждай условия. Я не вмешиваюсь, чужой хлеб не люб-лю отбивать, и мне ничего не надо! Ну разве что французские духи подаришь и всё такое прочее…
Отлейкин (Радченко). Цена средняя – 150 тысяч долларов, та-кая сложилась по городу.
Светлана. Плюс мои пять процентов! Я бесплатно не работаю! Фирма, машина, налоги, коммунальные платежи… сам знаешь...
Радченко. Знаю, знаю, детишкам на молочишко…
Светлана. Мужику на бензин, он у меня – сплошная статья рас-ходов!
Радченко. Бедная ты моя лисонька, тяжёлые нынче наступили времена.
Отлейкин. Торга не будет, клиенты и так с утра до вечера оса-ждают.
Светлана. Бери, Александр Сергеевич, не пожалеешь! Сдела-ешь евроремонт, автономное отопление, перепланировку. На худой конец, не захочешь в ней жить, загонишь. Я помогу. Отличное вло-жение капитала! Иначе инфляция сожрёт твои деньги.
Радченко. Так-то оно так, но тут есть маленькая проблема. (Скребёт за ухом). Светофорчик, мне надо сделать всё так, чтобы же-на не узнала о покупке квартиры, а в паспорте у меня штамп о браке. Как быть?
Отлейкин. Опа! Светофорчик, кажется, приехали и всё такое прочее…
Светлана (Удивленно). Александр Сергеевич, у тебя новая пас-сия? Колись! (Радченко чешет в затылке, улыбается, молчит). И ко-гда только угомонишься?!
Радченко (С улыбкой). Это моя лебединая песня.
Светлана. Ну что ты заливаешь? А то я тебя не знаю: чёрного кобеля не отмоешь добела. Проблема у него! Тогда извини, цена на квартиру повышается, мы все рискуем! 160 тысяч плюс пять процен-тов, плюс оформление, плюс всё такое прочее…
Отлейкин. И это ещё по-божески!
Светлана. Не телись, Александр Сергеевич, разнюхает народ, и уйдет хата с лёту! Я её для тебя придержала. Смотри (Показывает оборванные провода), даже телефон отключила, чтобы не осаждали покупатели.
Радченко. А как мы оформим, чтобы жена не узнала?
(Отлейкин пытается что-то сказать Радченко,
но Света закрывает ему рот).
Светлана (Отлейкину). Ты что, у себя в конторе тоже советы бесплатно раздаёшь? (Протягивает руку Радченко). Позолоти ручку, и совет тебе да любовь в этих стенах!
(Тот не торопится. Тогда Света гипнотизирует его взглядом.
Радченко достаёт портмоне, отсчитывает купюры,
отдаёт деньги Светлане, она их прячет).
Радченко. Так как поступим? (С нетерпением ждёт решения).
Светлана. Да банально просто! У тебя есть загранпаспорт или, на худой конец, паспорт моряка? По нему и оформим. Там нет штам-па о браке. (Протягивает вторую руку). А теперь нотариусу, чтобы лишних вопросов не задавала.
(Радченко скребёт в затылке, не торопится. Тогда Светлана сно-ва гипнотизирует его взглядом, опять он достаёт портмоне, отсчиты-вает купюры, отдаёт. Светлана прячет деньги).
Радченко. Всё?
Светлана (Протягивает руку). Задаток?
Радченко. Сколько?
Светлана. Как минимум пять штук «зеленных»! Ведь уйдёт же хата со свистом! Не тяни!
Радченко (Скребёт другой рукой затылок). У меня при себе нет таких денег, все в банке.
Светлана. Значит так: ты – срочно в банк, а ты (Отлейкину) – в БТИ, к эксперту, и привезёшь сюда нотариуса, ту самую. Сделку об-тяпаем прямо здесь. Вперёд и с песней, и пусть будут чисты наши помыслы. (Звонит по мобильному). Фу ты, чёрт, деньги кончились на счету, а городской я сломала! (Отлейкину). У тебя есть карточка? На-до машину вызвать.
Отлейкин. С тебя 50 гривен. (Достаёт карточку, держит в руке).
Светлана. Откуда у меня столько?!
Отлейкин. Ты только что получила, давай 100 долларов, я по-меняю.
Светлана. А ты видел? Ты деньги у меня видел? Ты что, Витя, съехал с рельсов? Ты мне всё дело запорешь! Удавишься за 50 гри-вен! (К Радченко). И как с такими людьми работать?! (Выхватывает у Отлейкина карточку, вставляет в телефон).

Радченко. Узнаю тебя, самоварчик-раздевайчик!
Отлейкин (Злорадно в сторону). Подожди, дружок, будет тебе после самоварчика-раздевайчика полный голопузик, мухомор коно-патый!
Светлана (В трубку). Олег, что там за голоса? Что ты там хрю-каешь? Тебя там за ухом чешут или как?… Олег, мигом ко мне! Не сейчас, а пулей! (Радченко и Отлейкину). Спускайтесь во двор, ждите машину и позовите мне Жорика.
(Радченко уходит, Отлейкин задерживается).
Отлейкин. Деньгу давай! В БТИ справку-характеристику оп-латить надо, эксперту заплатить и, как говорит Жорик, всё такое прочее…
Светлана. И не стыдно тебе у женщины деньги клянчить? Да я смотрю, Витёк, у тебя ничего, кроме красивых глаз, за душой-то и нет. Возьмешь у Олега.
Отлейкин. Да он нищий, как церковная мышь, что с голого взять?
Светлана. О-о-о! С голого мужчины? Тебе как, сейчас мастер-класс дать или позже?
Отлейкин. Быстрее, пока никого нет, может, и успеем… (Пыта-ется обнять).
Светлана. У тебя монета есть?
Отлейкин. Вот, рупь последний.
Светлана. То есть ты нищий? (Забирает монету, кладёт в коше-лёк). А теперь? Теперь тебе ясно?
Отлейкин (Разочарованно). Ясно! Теперь я за чертой бедности! Может, ты сама смотаешься и в БТИ, и к эксперту, и так далее? Ты такая умная, из воздуха делаешь деньги!
Светлана. Да ты не друг семьи, ты стяжатель!
Отлейкин. Просто я не Егор Кузьмич!
Светлана. Хам! Грабитель! На, вот! (Даёт ему три купюры, по-думав, одну забирает обратно). Мужик – тот, у кого деньги: иди и за-рабатывай!
(Отлейкин выходит, посмеиваясь. Входит Жорик).
Светлана. С тебя магарыч! Насилу сторговала твой хлев!
Жорик. Ты о чём? (Показывает на стол). Вот! И не один! Нали-вать?
Светлана. Думаешь, кому-то очень нужен этот сарай? Ты бы стол прибрал, приедет нотариус, уважаемый человек…
Жорик. Хату продам, тогда и приберу. Я, когда нервничаю, все-гда ем и пью. Будешь? (Протягивает Светлане стакан с вином).
Светлана (Отрицательно качает головой). За квартиру больше 65 не дают. Я и так, я и сяк… Мой тебе совет: лучше журавль в руках сегодня, чем синица в небе завтра в другом агентстве, например, «2 квадратных метра» и всё такое прочее…
Жорик (Крестится). Маловато, конечно, но и то деньги. Ладно, уболтала, хотя дядя и тётя меня уроют. Но ради тебя, такой леди… (Тянется к ней, пытаясь поцеловать. Светлана, наконец-то, подстав-ляет ему щёку. Он пытается обнять её).
Светлана. Не здесь! Скрепим наш договор соглашением на бу-маге. (Пишет). Получи задаток триста баксов, распишись.
(Жорик расписывается, протягивает руку за деньгами).
Светлана. Не тяните ваши руки, Жорик! Шо вы их тянете? (Смеётся). Я вот о чём подумала: ты пьёшь, пойдёшь сейчас за вином, а там? Мало ли что там может случиться. Пусть деньги у меня побу-дут на хранении, я тебе обязательно их отдам. Деньги – это такая мер-зость, такая зараза, так и липнут к рукам. Тьфу, тьфу! (Бьёт себя по рукам). Поэтому их надо брать с чистыми руками и с холодным серд-цем! (Вытирает руки о колени).
Жорик (Мечтательно). Да, рыжая, вот уедем с тобой куда-нибудь на Канары, буду я у тебя мастер-класс брать! Какие изящные обалденные руки! Как к ним липнут деньги!
(Вдруг распахивается дверь, вбегает Нина Григорьевна).
Нина Григорьевна. А, вот ты где, страхолюдина! Думала, не выслежу тебя? Шашни разводишь, гадина, вошь нательная?! Чего зенки вылупила, не признаёшь?
Жорик (Вскакивает, бросается навстречу вбежавшей). Эй, баб-ка, ты давай без крика! Чего тебе здесь надо? Рот закрой и вали! Чтоб духу твоего здесь не было!
Нина Григорьевна (Ещё громче). Так ты с воровкой заодно, ты её подельник?!
Жорик. Рот закрой, я сказал! У меня здесь соседи! На, выпей, угомонись! (Подаёт ей стакан вина).
Нина Григорьевна (Замахивается на Светлану). Гадина ты, га-дина! Думала, я молчать буду?! Чтоб ты полиняла, змеюка! (Пыта-ется вцепиться ей в волосы).
Жорик (Разнимает их). Ты, бабка, остепенись, соседи услышат, милицию вызовут и всё такое прочее…
Светлана. Выгони её, Жорик, ты же меня любишь!
Жорик. Люблю, очень люблю! Но бабку выгнать не могу, шуму будет на весь подъезд!
Нина Григорьевна. Нагрела она меня! И сына моего! На такие деньги нагрела, за всю жизнь не заработать! Крыть матом буду, пока не позеленеет эта гадина!
Жорик. Ты на какую сумму крыть будешь? В месяц уложишь-ся? Вот что, бабуля, успокойся, сядь рядышком, выпей кагорчика церковного, расскажи, что случилось. Тихо. Тихо. Вот так. (Пьют вместе).
Нина Григорьевна. А ты ей кем будешь?
Жорик. Клиент.
Нина Григорьевна. Выходит, и ты попался на крючок? Дрянь эта, короста, сынка моего обольстила, развратила, теперь никто ему не нужен, с ума сошёл, отшельником стал!.. (Присматривается к Жо-рику). А, может, ты врёшь, стручок гнутый, может, ты собутыльник ейный? Спелись тут! (Замахивается). Что это я перед тобой испове-дываюсь?
Жорик. Да не шуми ты, продолжай. Что дальше? Я не собу-тыльник, я сам по себе, карты сдал, жду туза.
Светлана. Жорик, не слушай ты её, эта придурочная больная бабка преследует меня везде, пишет то в милицию, то в прокуратуру…
(Нина Григорьевна вскочила, вцепилась Светлане в волосы.
Жорик снова их разнимает).
Нина Григорьевна. Станок прокатный!
Жорик. Бабуля, сядь! Не чеши мне головушку и всё такое про-чее… Раскладывай пасьянс дальше.
Нина Григорьевна (Садится, пьёт). Ой, сынок, горе заставит, и быком запоёшь! Эта кикимора болотная день и ночь якшалась с моим сынком, пока ейный мужик в море был, и объегорила нас! Была у нас двухкомнатная «чешка», мы с сынком вместе жили. Так она его уго-ворила разменять. И вот мне досталась комната в коммуналке, а сыну она дачу впарила на отшибе. Там днём с огнём собаку не сыщешь, да ворона раз в году каркнет.
Жорик. А сынок-то у тебя, бабуля, красивый, стройный?
Нина Григорьевна. При чём здесь это? Мужик, как мужик! Ей не он нужен был, а деньги! 15 тысяч «зелёных» с нас поимела! У-у-у, гадина!
Жорик (К Светлане). Леди! Ваша светлость! Что я слышу?! Я ушам своим не верю! Ай да Светик-самоцветик! Да ты та, кого я ис-кал всю жизнь! Я продаю квартиру на твоих условиях!!! И без всего такого прочего!
Нина Григорьевна. Да ты сказился, никак! Казённый дом по ней плачет! Какая она леди?! Страшилка для людей. Дай быстрей вы-пить (Пьёт).
Светлана. А по тебе дурка!
Жорик. Так, надоело, всё! Вы грызитесь тут спокойно, я не воз-ражаю, только без драки! А я пока подкреплюсь: у желудка ушей нет! (Пьёт, ест).
Нина Григорьевна (К Свете). Эх, ты! Бомжом сына сделала и довольна! Ты рано лыбишься! Я тебя упеку!
Светлана. Ты меня достала! (Звонит). Адвокатская контора По-хмелкина? Борис Николаевич, срочно нужна ваша помощь! Такси хватайте, я оплачу!
Нина Григорьевна. Как же, оплатит она! Выкусишь, Похмел-кин!
Жорик. Бабуля, ты только не кипишуй! 15 штук я тебе, конечно, не обещаю, но чем смогу, тем помогу, вот только хату продам…
Нина Григорьевна. Да она и тебя, как липку!.. Эта гадюка быка завалит…
Жорик. Предупреждён – значит вооружён! Сделку оформим, отстегну тебе, бабка, на лекарства…
Нина Григорьевна (Не может успокоиться). Как же плакал Бо-женька, когда чёрт сотворил такую красоту!

(Входит Похмелкин).

Похмелкин. Всегда готов, как пионер, по первому звонку! В чём проблемы, Светуля?
Нина Григорьевна. Свят, свят, свят! Ну, вылитый Берия! (Ты-чет в него пальцем).
Жорик. Кричит, шумит, галдит, гуляет пионерия, сегодня в гос-ти к нам пришёл сам Лаврентий Берия!
Похмелкин. Почему меня оскорбляют?!
Светлана. Не бери в голову, это клиенты, а у них с мозгами, сам понимаешь… Поговорите с этой особой, ей нужна ваша помощь.
Нина Григорьевна. Это какая такая помощь? Зачем?
Похмелкин (Присаживается рядом с Ниной Григорьевной, на-ливает себе вина без спроса). Ну-с, приступим. Начнём с расценок. Бесплатно, извините, у нас никто не работает сейчас. Исковое заявле-ние составить – триста, подать в суд – двести, добиться регистрации – двести, протолкнуть рассмотрение дела – 600, решить в нашу пользу – тысяча, канцтовары – 300… евро.
Нина Григорьевна. Не нужен мне адвокат, а такой и подавно!
Светлана. Зря! Мы могли бы договориться. Вы умный взрослый человек…
Нина Григорьевна (Перебивает). Не льсти, не к шерсти! Я в генпрокуратуру письмо накатала!
Похмелкин. Не смешите народ, уважаемая! Кто там будет чи-тать вашу бумагу, не по форме составленную? Вам бы лучше заклю-чить мировое соглашение со Светланой. Она отдаст вам деньги, если, конечно, должна. (Светлане). Ты вернёшь гражданке деньги?
Светлана. Когда речь идёт о деньгах, то честь превыше всего!
Жорик. А у нас так говорят: с кладбища долги не возвращаются.
Похмелкин. У вас – это где?
Жорик. Где надо! Придёт время – всё узнаешь.

(Входят Отлейкин с бумагами, нотариус, Радченко с портфелем, Олег со следами губной помады на щеке).

Радченко. Ба! Борис Николаевич! Кого я вижу! Очень рад! Раз ты здесь, то я спокоен вдвойне!
Нина Григорьевна (В сторону). Смотрите, он спокоен! Да Пат-рикеевна и семерых волков обведёт!
Радченко. Вот, Борис Николаевич, я решил квартиру купить, выгодное, так сказать, вложение денег.
Похмелкин. Даже не сомневайся! Твои деньги будут размеще-ны надёжнее, чем в Швейцарском банке! (Жмут друг другу руки).
Нина Григорьевна (В сторону). Лучше бы под ноги глядел, ку-да ты вступаешь! (К Радченко). Ты что ль, квартиру хочешь купить? Остригут тебя, и будешь блеять: бе-бе!
Радченко. Света, а кто это такая, откуда?
Светлана. Нина Григорьевна, иди с Богом. Посиди во дворе, подожди, сделку оформим, и верну я тебе проклятые баксы. Ты сей-час не только мне – ты себе мешаешь!


Нина Григорьевна. Да неужто вернулась совесть к блуднице?! Ну-ну, подожду. Только кажется мне, что быстрее рак с Ай-Петри свистнет. (Жорику). А ты будь осторожен, сынок, не то хлебнёшь и ты куриного молока! (Выходит).
Радченко (Отводит Светлану в сторону). Деньги в портфеле, 18 пачек в банковских упаковках по 10 тысяч в каждой, пересчитывать нет смысла. Идём на сделку? Всё готово? Делаем, как договорились: по паспорту моряка.

(Все перемещаются в соседнюю комнату).

Светлана (Олегу, на ходу указывая на помаду). А ты преуспел!
Олег. Учусь у жены!

(Уходят все, кроме Похмелкина, который тихо сидит за столом, нали-вает себе и пьёт. Возвращается Нина Григорьевна, подкрадывается к нему сзади, щекочет за бока).

Нина Григорьевна. Зачем на чужое заришься? Кто позволил?
Похмелкин (Подскакивает, хватается за сердце). Карга старая, что ты вытворяешь?! В гроб вгонишь!
Нина Григорьевна (Садится рядом). Налей чуток, уважь потер-певшую. Посоветуй, как мне квартиру обратно получить, сына жалко.
Похмелкин. Э-э-это большая проблема! По секрету могу ска-зать: что Светофорчику в руки попало, то пропало. Бульдожья хватка!
Нина Григорьевна. И никакой управы на неё нет? Ни по зако-ну, никак?! Может, бандюков?
Похмелкин. По закону – никак! Она же не била вас, не пытала, когда вы договор с ней заключали? А что посредством сына действо-вала, так не он первый, не он последний, кто со своим якорем попал-ся. И это только то, что я знаю, а чего я не знаю!.. Выпьем, такова жизнь.

(Возвращаются участники сделки, довольные, возбуждённые.
 Нина Григорьевна скрывается в тёмном углу и оттуда наблюдает за всеми. Нотариус уходит. Света отводит Жорика в сторону).

Светлана. Итак, всё, как договорились: я тебе должна 65 штук «зелёных». У меня, как ты понимаешь, упаковки по 10 тысяч, по 5 нет.
Жорик. Ясное дело, по 10 лучше, чем по 5. Не распаковывать же! Да и время поджимает!
Светлана. Что ты там говорил о нашей встрече? Хотел увидеть-ся со мной?..
Жорик. И сейчас хочу! Я влюблён в тебя, Светофорчик, и всё такое прочее…
Светлана. Тогда для равного счёта я отдаю тебе 60 тысяч. А не-достающие пять будут авансовым платежом за свидание со мной и всё такое прочее…
Жорик (Аж подпрыгнул. Возмущенно). Да за пять тысяч баксов я сниму всех девок на стометровке! Ты что, цыпонька, опупела?
Светлана. Девок, может, ты и снимешь. Но не леди! Посмотри на меня (Вертится перед ним). Целовать – так королеву, а украсть – так нефтяную скважину!
Жорик. Не понял! Она у тебя что, с золотым ободком?
Светлана. Короче, Жорик, не парь мне мозги. Держи визитку, деньги, найдёшь меня в любое время суток. Агентство недвижимости «ТЕРРАриум», директор! Понял?
Жорик (Надевает куртку, рассовывает деньги по карманам). ТЕРРАриум – это же гадюшник! Как тебя, лису, туда занесло?
Светлана. Когда вижу лоха, я – лиса, при виде денег я – удав.
Жорик. Ладно, Светофорчик, мне не до встреч! Как говорят у нас в десантуре, отзвонился – и с колокольни домой!
(Уходит. Проходя мимо Нины Григорьевны,
незаметно бросает ей несколько скомканных купюр).
Радченко (Довольный). Отметим нашу сделку, друзья! (Звонит по мобильному). Любимая, ау! Ты где? Во дворе? Вот и отлично! За-ходи, мы ждём.
(Входит Елена).
Нина Григорьевна (В сторону). Драная ворона в павлиньих перьях!
Радченко. Представляю вам свою любовь! Ленчик, ты шампан-ское принесла? Стаканчики, шоколад? Накрой быстренько на стол, обмоем мой подарок тебе!

(Елена достаёт из сумки всё, что нужно для фуршета, сбрасывает
со стола Жориковы объедки. Радченко открывает с шумом бутылку, разливает шампанское. Все смеются, рассказывают
друг другу анекдоты).

Радченко. Иди ко мне, Ленчик! Вот, друзья, чего только не сде-лаешь ради любимого человека! К её ногам – эти хоромы!
Отлейкин. Она их достойна!
Похмелкин (Охмелевший, гладит лысину). За вас, молодые! Без любимой, как без шапки!
Светлана. Добрая хозяйка – дороже золота! Совет вам да любовь!
Радченко. Ленчик, осмотри квартиру. Прикинь, где будет зала, где спальня. Ты мечтала о белой спальне, огромном зеркале в венеци-анской раме…
(Все пьют. Елена осматривает квартиру, и тут входная дверь распахи-вается от удара ногой. Врывается разъярённая, как фурия, жена Рад-ченко – Екатерина Васильевна).
Екатерина Васильевна. Негодяй! Изменник! Развратник! Три-дцать лет мы прожили, как один день! Вместе по гарнизонам мыка-лись! Ты был в море, я, как верная собака, ждала! Двух детей родила, воспитала! Мне на ум никогда не приходило наставить тебе рога, а ты… (Замахивается на мужа) любовницу завёл?! Думал, не узнаю?! Так мир не без добрых людей! Жаль, в банк опоздала! Ты же из семьи деньги увёл! Наши общие семейные деньги! (Подходит к Елене). Ты, что ли, его …
Светлана (Первая оправилась от шока). С чего вы взяли, Екате-рина Васильевна?! Что вообще вы такое говорите?! Кто-нибудь по-нимает?! (Смотрит на всех, те отрицательно качают головой). Елена – жена Олега! И помада на нём – это её помада! Посмотрите внима-тельно! (К Радченко). Александр Сергеевич, наведите порядок! С че-стными людьми так не обращаются!
Олег (Подходит к Елене, берёт её под руку). Действительно! Как можно, Екатерина Васильевна, врываться и устраивать чёрте что? Да ещё и мою жену оскорблять!
Радченко. Катерина, я тебе удивляюсь! 30 лет мы прожили, как один день, и вдруг ты устраиваешь безобразную сцену, позоришь ме-ня перед деловыми партнёрами… Мы собрались по делу…
Олег (Елене). Дорогая, давай допьём шампанское и пойдём себе потихоньку, у нас свои дела и всё такое прочее…
(Елена не торопится).
Светлана (Перехватывает Олега за руку, тихо дёргает и говорит только ему). К сопливым не ревновала, но эта стерва… Ты посмотри на неё! (К Екатерине Васильевне с улыбкой). Да вы успокойтесь, вы-пейте с нами!
Похмелкин (Екатерине Васильевне). Семья – святое, подозре-ния гоните прочь!
Радченко. К юбилею нашей совместной жизни я хотел сделать тебе сюрприз, Катя! Как ты могла меня заподозрить в измене? Мы столько лет вместе, у нас дети, внуки!
Елена (Олегу). Слушать тошно. Какой же он слизняк! А ведь я ему верила!
Олег. И напрасно! Хату, между прочим, он записал на себя, так что тебе дырка от бублика.
Елена. То есть он бы меня выпнул, как только я ему надоела бы, а сюда привёл бы другую?
Олег. Возможно, кто знает?
Радченко (Жене). Осмотри квартиру. Мысленно представь, где будет зала, где спальня. Ты ведь мечтала о белой спальне, огромном зеркале в венецианской раме…
Елена (Олегу). Какой ужас! И с этим хряком я хотела связать свою жизнь! Уходим!
Олег (Равнодушно). Никто не знает своего счастья! Господа, вы тут празднуйте, а мы с женой пойдем. (Берёт Елену под руку, проходя мимо Светы). Будь!
Светлана (Олегу). И тебе желаю счастья, которое, чтобы там ни говорили, в деньгах!
(Олег и Елена уходят).
Радченко. Продолжим, друзья.
Отлейкин. Я хочу поднять тост за крепкую надёжную семью!
Похмелкин (Охмелевший ещё больше, гладит лысину). Без же-ны, как без шапки!
Отлейкин (К Свете). Я уверен, и у нас с тобой всё получится!
Светлана. Уж ты мне точно не пара!
Отлейкин (К Свете). Я, конечно, не Егор Кузьмич, но я и не Олег! Я умею делать деньги! Как я Егора Кузьмича учил, помнишь?
Светлана (Улыбается). Это, когда он тебе пинка дал? Как же, помню!
Похмелкин: Ура, ура, ура! Будем здоровы! (Пьёт). Хорошо по-шла душа в рай!

(Открывается входная дверь. Входит Моня Кацман с чемоданом. Ста-вит его на пол, садится на чемодан, с трудом переводя дух, вытирает платком лысину).

Моня. Проходи, Розочка, вот мы и дома. Ты хотела пописать, так иди!
Роза (Входит, тяжело дыша). Моня, Моня, это не есть хорошо переть такая тяжесть!
(При виде собравшихся истошно кричит, тыча в них пальцем. Моня оборачивается и падает с чемодана).
Радченко. Кто это? Откуда? По какому праву?
Роза. Моня, у нас воры! Звони полиция! Не лежи так больно!
Светлана (Опережает её). Полицию мы и сами вызовем! (Хва-тает мобильник). Майор Цегла? Бросай всё и на дежурном «уазике» ко мне! Без разговоров!
Отлейкин. Кто такой майор Цегла?
Светлана. Друг семьи и всё такое прочее… Чёрт бы побрал это-го Жорика!
Нина Григорьевна (Громко). Все тут свиньи одного помёта, как погляжу, вот ейного. (Тычет пальцем в сторону копилки, но ни-кто не обращает на неё внимания).
Роза. Моня, зачем ты мене разыгрывать? Это и есть твои родст-венники?! Они нас встречать?
Моня. Розочка, ты ж посмотри на них! Как эти гои могут быть моими родственниками?!
Похмелкин. Вы не оскорбляйте! Это где вы здесь геев видите?! Мы ведь и привлечь могём…
(Входит майор Цегла).
Цегла. Майор Цегла, отдел внутришних расследований, растуды моё коромысло! Шо за стойбище?
Роза. Официер! Моня лечиться Мёртвое море! Мы пожениться, мы приехать, кто будет возвращать Моне шекели за лечение?
Цегла (Проигнорировав её, подходит к Свете). Мур-мур-мур-, моя Светёлка! Когда?.. Где?.. Мур-мур-мур. (Целует ей руку). Шо я чую: цыганский шёпот эфиопов! Как они все мне надоели!
Радченко. Майор! Их племянник продал нам эту квартиру!..
Моня. Откуда мой племянник? У меня нет племянник!
Радченко. Значит, её племянник! (Тычет в Розу)
Моня. У неё нет племянник!
Радченко. А Жорик? Он чей тогда племянник? Мой, что ли?
Цегла. Нэ трэба крику, разопри менэ на парасольку! Ну, Жорик! Ну, продал! Узнаю Жорика! Цэ дуже известная личность! Три года в розыске! Живёт по чужим документам, шо нэ мешает ему круть-верть хатами. (Замечает свинью). О! Вот так всегда и везде! Нагадил и ос-тавляет эту свинью! Она его фирменный знак! Правда, он её обычно с монетами оставляет. (Заглядывает ей в зад). А сейчас она пустая, че-го-то. Почему? Непорядок!
Радченко (Светлане). Ты же риэлтер! Ты специалист! Я дове-рился тебе! Мы доверились тебе! И что теперь?!
Цегла. Дозвольте выведать, гори моя солома, на сколько он вас в лапти обул?
Светлана (Поспешно). Я 180 Жорику отдала.
Цегла. Ну ты даёшь, дивчина! Обычно он за тридцатку загоняет, но в один день!
Екатерина Васильевна (Мужу). Ты отдал 180?! За этот свинар-ник? И это устроила она, бывшая подруга семьи?! Ты же мне клялся, что порвал с ней все отношения! Как ты мог, Саша?
Нина Григорьевна (Выходит из угла). Милочка, я всё видела! Елена, что ушла с ейным мужем (Показывает на Свету) и есть полю-бовница твоего мужа! Это он для неё гнёздышко вил! А эта всех об-лапошила! И оторвать мне язык, если руки не нагрела на сто тысяч!!
Радченко. Ложь! Пшла вон отсюда, карга старая. И чтоб у тебя язык парализовало! (Спохватился). А с чего ты взяла, что она руки нагрела на сто тысяч?
Светлана. Цегла, арестуй бабку! Кого-то ты должен взять?
Цегла. Тебя!
Нина Григорьевна (Показывает кукиш). А вот вам! Будет вам теперь, чем заняться! Вот когда ты позеленеешь, гадюка! Дождалась я!
(Уходит с гордым видом).
Моня. Розочка, ты пописала?
Роза. Официер, это есть наш хауз. Дайте я пройдёшь облег-читься.
(Выходит).
Радченко. Нам-то что делать? Как вернуть деньги?
Екатерина Васильевна. Жулики! Кровопийцы! Тюрьма – ваш дом родной! Вы за всё ещё ответите, а ты… (К мужу) ты бы подумал, как меня теперь вернуть! И детей! Всё, нас нет для тебя!
Радченко. Екатерина, не кипятись! Бывает и хуже!
Похмелкин. Тишина в зале! Я знаю выход! Судиться, судиться и ещё раз судиться! Я, Александр Сергеевич, ваш адвокат! Начнём с расценок!
Отлейкин (Моне). А я – ваш адвокат, у меня расценки ниже!
Моня (Вошедшей Розе). Розочка, мне плохо!
Роза. Моня, тебе был плох в Израиль? Ты хотеть вернуться на Родина! Ты хотел умирать на Родина?
Цегла (Светлане). Я на труп выезжать не подписывался! (Кива-ет на Моню).
Роза. Надо вызвать это… это … о, чиорт, забыть, как это у вас, воронок?
Похмелкин. Катафалк!
Роза. Я сейчас звонить посол, консул, чтоб он приезжать зво-нить ваш президент!
Цегла. Мы тут и сами с усами! Все президенты! Куда ни плюнь – на президента попадёшь! Вот гражданку допросим. (Свете). Хватай шмотки и шуруй в мою тачку! Живо! Уносим ноги… (Остальным). Скоро буду с нарядом, больше никого не вызывайте!
(Света хватает мешок с мелочью, пакет с миниатюрами,
портфель с деньгами, прихватывает, было, свинью).
Цегла. Вещдок не трожь, не твоё! На нём отпечатки лап.
Отлейкин. Светофорчик, а я? А мой финансовый интерес? Я же участвовал!
Светлана. Да пошёл ты!.. Халявщик!
(Идёт к двери под охраной майора Цеглы).
Радченко (Вслед). Сколько ждать?
Роза. Официер!! Мне плохо. Моне хуже всех!
Екатерина Васильевна (Мужу). Допрыгался, кобель?! Чего ждать? А ну, идём к прокурору!
(Радченко отказывается и жена уходит одна).
Похмелкин (Моне). Так мы будем заключать договор? Мои ус-луги обойдутся вам дешевле, чем президентские… (Икает).
Роза. Да, будем!
Похмелкин (К Радченко). Мы будем заключать договор?
Радченко (Скребёт в затылке). Я подумаю.
Олег (Врывается). Спасите! Помогите! Где Света?!
Похмелкин. С тобой-то что?! Что ты кричишь, как недорезан-ный?
Олег. Я погиб! Только не в море! Ну кто-нибудь, помогите!
Похмелкин. Да что с тобой? Ты Моню поднимешь!
Олег (Дёргает за руку Отлейкина). Ну, что за бабы?! Что за на-важдение?! Эта Лена – она мастер сексуального гипноза! Пока куль-биты в койке выделывала, я в экстазе ей джип отписал и ключи отдал!
(Падает на пол, катается, рвёт волосы).
Только не в море! Я боюсь черепах! Согласен крыльцо подметать в «ТЕРРАриуме», полы мыть, щиты носить…
Похмелкин (К Олегу). Я твой адвокат! Договор заключать бу-дем?
Олег. Согласен!
Отлейкин. Да, дела! В полку лохов прибыло!
Похмелкин (Радченко). Договор заключать будем?
Радченко. Согласен!
Похмелкин (Икает, гладит лысину). Без лохов, как без шапки!

ЗАНАВЕС ОПУСКАЕТСЯ.

ЗАНАВЕС ПОДНИМАЕТСЯ.

(Появляется пьяный адвокат Похмелкин: очки сползли, костюм в бес-порядке, галстук набок, рубаха расстегнута. В руках у него поднос, накрытый салфеткой).
Похмелкин. Всем лохам – утешительный приз! (Снимает сал-фетку, на подносе – свинья).

З А Н А В Е С












КАНАДЕЦ В ТАВРИДЕ, ИЛИ ДАВАЙТЕ ВОЗЬМЕМ
ИНТЕГРАЛ
(комедия в двух действиях)
Действующие лица:
Григорий Моисеевич – пенсионер
Надежда Ивановна – его жена
Ольга – их соседка, сваха
Илья – гость из Канады
Аврора Крейсер – девушка по вызову
Венера Охотник – девушка по вызову
Иван Песня Дундуков – их охранник
Рената Муха – официантка в кафе
Дарья Петровна – бизнес-леди
Дуся – клиентка Ольги
Вася – её муж
Анна – клиентка Ольги
девушки – клиентки Ольги.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
(Сцена представляет собой комнату в трехкомнатной квартире-«хрущёвке», загроможденную домашним скарбом: здесь и диван, весьма старый, и кресла, накрытые выцветшими ковриками, и старый телевизор на комоде. По углам – различные статуэтки и флаконы из-под духов, на столе – лекарства, графин с водой. На журнальном сто-лике небрежно сложены газеты и журналы, на подоконнике – книги. Отчетливо виден коридор, ведущий к наружной двери, звонок обор-ван и висит на проводах. На вешалке – старая одежда, на полу – обувь. В другой стороне сцены видны двери, ведущие в ванную и смежные комнаты.
Когда занавес открывается, мы видим лежащего на диване и чи-тающего газету Григория Моисеевича. Одет он в выцветшую, некогда розового цвета, рубашку с короткими рукавами, серые шаровары, на голове – носовой платок с узелками по углам. Отложив газету, он с пульта включает телевизор. Изображения нет, но мы отчетливо слы-шим голос телеведущей: «Доброе утро, уважаемые телезрители! На-чинаем нашу еженедельную передачу «Микроскоп». Тема нашей встречи: «Почему иностранцы приезжают к нам в Тавриду за жена-ми? В чем секрет обаяния наших женщин, какая загадка влечет непо-седливых зарубежных женихов? Как складываются отношения с не-вестами, с окружающим, и каков в конце концов финал искателей счастья? Обо всем этом мы и поговорим сегодня». Экран засветился, появилось изображение. «В студию мы пригласили Ивана Ивановича Соколова, бизнесмена, жителя Израиля, который вот уже третий год в Тавриде ищет себе невесту…» Звук пропал).
Григорий Моисеевич. И съел на этом свои зубы…
Надежда Ивановна (Входя в комнату). С кем ты разговарива-ешь, Грыша? Сделай тише звук. Ты что, собираешься смотреть этот бред? Тебе-то оно на кой черт сдалось? Если невесту себе выбираешь, так я еще копыта не откинула! Ты вот что, выключай телик, бери шланги, инструмент и поехали на дачу! Работы там невпроворот, а невест – и того больше, и все прополкой то картофеля, то моркови за-нимаются. (Пытается, шутя, изобразить). Выберешь после моей смер-ти невесту. (Наклонившись, хватается за поясницу). Ой, Грыша! Ой-ой-ой! В спину-то как вступило! Свет Божий не мил! Помоги разо-гнуться… помоги до дивана дойти.
Григорий Моисеевич (Помогает жене дойти, укладывает ее на диван, сам садится в кресло). Наденька, полежи, отдохни, что ты веч-но куда-то бежишь, суетишься? Отпустит спину, начинай потихоньку собираться, только ничего не забывай, прошу тебя. Прошлый раз термос с чаем оставили дома. (Смотрит на часы). До отхода автобуса почти час. Успеем.
Надежда Ивановна. Грыша, я отдохну, полежу, а ты собирайся, тяпку не забудь, топор, ножовку – бомжи забор завалили…
Григорий Моисеевич. Наденька, рыбочка моя, забор не бомжи, а собаки завалили. Кобель прислонился, заднюю лапу задрал, забор и рухнул. Новый надо, капитальный, ставить, тогда клубнику воровать не будут! Помолчи, я послушаю телевизор. Немного отдохну, что толку на остановке под солнцем жариться?
Надежда Ивановна. Грыша, собирайся, говорю, на том свете отдохнешь!
Григорий Моисеевич. Надя, холера на твою голову! Вдовой хочешь остаться? Не кипятись, дай досмотреть! Соколов прилетел с земли обетованной невесту искать. Чем все закончится?
Надежда Ивановна. Я тебе, Грыша, и так скажу. Летал сокол высоко, а к нам прилетел и попал в гумно! Ощипали его девицы-таврицы, а без перьев летать нелегко. (Всматривается в экран). Это он Соколов, что ли? Боже, а лысый-то какой, а пузатый!.. Ай да жених! Грыша, мир сошел с ума! Разве в наше время так было? Да лучше ви-лы в бок, чем с таким на свидание. Вставай, говорю, Грыша, поедем. Помидоры поливать надо, дорожку бетонировать надо, краны проте-кают…
Григорий Моисеевич. Надя, чертова ты кукла! Ни минуты по-коя! Сама, как юла, и меня заводишь!
(Звонок в дверь).
Надежда Ивановна. Открой, Грыша, сосед к тебе за ключом разводным…
Григорий Моисеевич. А ты откуда знаешь?
Надежда Ивановна. Знаю, приснилось.
Григорий Моисеевич. А еще что приснилось?
Надежда Ивановна. То и приснилось, что пришел к тебе Сте-пан и спрашивает, нужен ли тебе ключ? А ты отвечаешь: «Нужен, весь день буду на даче водой заниматься». А он тебе: «Вот мне по-везло, я за дрелью».
Григорий Моисеевич. Ну и где, я тебя спрашиваю, та дрель? Как отдал прошлый раз, так и месяц не вижу.
(Настойчивый звонок в дверь).
Нету меня дома, Степа, нету, и ключа нет, и молотка нет, ничего нет! Дрель верни, Степа! (Тем не менее, идет шаркающей походкой к двери, смотрит в глазок, довольно улыбается, пальцем тычет в дверь). Женщина! (Открывает, получает пачку квитанций, рассматривает их).
Женушка, чтоб столбняк мимо нас прошел, мы будем жить в очень дорогой квартире!
Надежда Ивановна. Что, Грыша, нам предложили выгодный обмен?
Григорий Моисеевич. Нет, солнышко. Нам принесли о-о-о-очень большие счета за отопление! И не лень им печатать такие свит-ки? Сколько бумаги перевели?
Надежда Ивановна. Ой, Грыша, отвернулся от нас Всевышний! Как дальше-то жить? Хлеб, молоко, спички – все дорожает, а пенсия нищенская. Чтоб им (Показывает вверх) ни дна, ни покрышки! Гор-лохваты чертовы, себя не забывают!
Григорий Моисеевич. Розочка моя, Надя, тебе вредно волно-ваться! Лекарства принимала?
Надежда Ивановна. Нет, подай и воду захвати.
(Григорий Моисеевич направляется к столу, на котором горой лежат таблетки, но его останавливает звонок в дверь).

Надежда Ивановна. Грыша, не открывай! Это или сосед за шлангом, или второй раз счета за отопление.
Григорий Моисеевич. Опять приснилось?
Надежда Ивановна. Бабы во дворе судачили: тем, кого дома за-стают, вручают счета дважды, авось сослепу и оплатят повторно.
Григорий Моисеевич (Идет к двери, долго смотрит в глазок, затем обращается к жене). Надя, золотце, похоже, этот молодой чело-век с цветами к тебе! Явился на свидание. Посмотри, не узнаешь сво-его воздыхателя?
(Надежда Ивановна неторопливо идет к двери).
Удивительное дело, жена, и боль у тебя в спине как рукой сняло! Да тебе для тонуса молодого любовника надо. (Короткая пауза) Бетон-ные столбы на даче ставить!
(Надежда Ивановна, смотрит в глазок, затем на мужа,
снова в глазок).
Не узнаешь? Может, я мешаю и мне через балкон выйти? Или в шка-фу спрятаться?
Надежда Ивановна. Дурень старый, что ты мелешь?
(Настойчивый звонок в дверь. Надежда Ивановна опять прильнула к дверному глазку).
Вы к кому, молодой, интересный?
Григорий Моисеевич. Ну не ко мне же? С цветами!
Надежда Ивановна. Не слышу, громче? Кто вы? Громче го-ворю!
(Голос из-за двери: «Вы надежда Ивановна?
А Григорий Моисеевич дома?»).

Григорий Моисеевич. Так я и думал! Сейчас ты скажешь, что я дома, и он уйдет. Ты хоть бы пароль какой придумала.
Надежда Ивановна (Не обращая на мужа внимания). Я Надеж-да Ивановна. А вы кто? Если не назовете себя, я не открою, нас нет дома!
(Голос из-за двери: «Я Илья, из Канады, от вашей дочери Нелли»).
Григорий Моисеевич (Потеснив жену от двери, открывает). Наш это человек, наш! О нем мне битый час талдычила дочь по телефону.
(Входит одетый с иголочки во всем белом Илья. У него безупречная спортивная фигура, виски слегка тронула седина, на запястье – мед-ный браслет. Один за другим вносит два дорогих кожаных чемодана, сумку, дипломат).

Илья. Хав дую ду, май диа френдз! (Протягивает цветы Надеж-де Ивановне. Она смущенно улыбается, благодарит).
Григорий Моисеевич. Дую ду, мой фраер. (Подает руку). С благополучным прибытием! Проходи, располагайся, гостем будешь. Сейчас на стол что-нибудь сообразим. Надя, горлица моя, легкий зав-трак и по стопочке коньяка с лимончиком. Красному гостю – красный угол!
Надежда Ивановна (Поставив цветы в вазу, суетится). Грыша, мне не жалко, но лучше тебе не пить. Не с твоим желудком. И вооб-ще, давай по-быстрому. Раз, два – и на дачу. Гостями сыт не будешь!
Григорий Моисеевич. Наденька, светелка моя, не сердись. Не каждый день от дочери гонцы.
Надежда Ивановна. Грыша, говорила тебе, умоляла, идем бы-стрее! Так нет же, то пятое, то десятое! Плакала моя дача!
Григорий Моисеевич (К Илье). Ты не обращай на нее внима-ния. Она добрая, только жутко ворчливая. Любит командовать, ей бы генералом родиться!
Надежда Ивановна (В сторону, накрывая стол). Принесла не-чистая на выходные, когда воду по часам на полив дают. (Илье). При-саживайтесь. Но без меня. Подарки есть от дочери?
Илья (Показывает на чемодан). Ваш целиком.
(Садятся за стол).
Григорий Моисеевич. Позавтракаем, и, если желаешь, поехали на нашу фазенду. Отдохнешь, а захочешь – поработаешь.
Надежда Ивановна (Разбирая чемодан). Ага, как же, будет тебе лорд английский забор мастерить! Ты, Грыша, насмотрелся телевизо-ра, у тебя крыша и съехала.
Григорий Моисеевич (Разливая коньяк по стопкам). Ну что, турист, давай возьмем интеграл. За удачное прибытие!
(Пьют, закусывают лимоном).
Рассказывай, как там дела в Канаде? Как дочь? Вообще как жизнь? (Не давая гостю ответить, засыпает вопросами). Как настроение? Как доехал? Что интересного видел? Как на таможне? Трясли? Мне все интересно. У нас тут скука, однообразие. Как перестал я в море хо-дить, так и отстал от жизни. Кстати, дочь фотографии передала? Что у нее новенького? Гастролирует? Концерты проходят успешно?
Надежда Ивановна (Опережая Илью, который намеревался от-ветить). Смотри, Грыша, тебе дочь подарки прислала: ремень, гал-стук, рубашка и даже трусы с листом клена на интересном месте – будешь на даче соседку смешить. Илья, прочитай, что на них вышито, я ни черта по-англицки не кумекаю!
Илья. Грецки.
Надежда Ивановна. А это что за зверь?
Илья. Хоккеист Грецки, звезда канадского хоккея.
Надежда Ивановна. Вот, Грыша, оденешь их, дам я тебе клюш-ку, и будешь ты на огороде птиц отгонять, а то они всю черешню ис-клевали.
(Григорий Моисеевич и Илья пьют, закусывают).
Илья. Хорошо Неля устроилась. Поначалу много гастролирова-ла с оркестром, подзаработала денег, теперь строится.
Григорий Моисеевич. В смысле? Она же построила дом.
Илья. Второй дом заканчивает. С бассейном, с зимним садом. Оригинальный проект, прекрасный дизайн, говорит, что для вас.
Григорий Моисеевич (Удивлённо). Для меня? А мне зачем? Пока она его построит, я дуба дам! Да и вообще, никуда я не хочу уезжать. Однажды попробовал (Смеется). Прилетаю в Тель-Авив и вижу в аэропорте огромный транспарант: «Товарищ! Не думай, что ты самый-самый умный: тут все евреи». Там хорошо, где нас нет! Так что, Илья, лучше бы дочь мой недострой продала, а деньги сюда пе-реправила бы. Тяжеловато нам, пожилым. Все, что я наплавал, в ап-теке оставляю (Показывает на стол с лекарствами). Аптечная сеть «Ваша семья» стала моей семьей! Представить страшно, сколько я ртов кормлю. (Пауза). Но уезжать нет желания.
Надежда Ивановна. Грыша, молчи, молчи! Я с дочкой уже все обсудила, и никто твоего согласия на выезд спрашивать не будет. Как бычка на веревочке к самолету поведу!
Григорий Моисеевич. Прямо с огорода заберешь, в трусах и с клюшкой! Полотно Надежды Барышкиной: «Возвращение Грецки в НХЛ после турне по дачам Тавриды!»
Илья (Достает ноутбук, открывает, начинает ловко работать на клавиатуре). Сейчас покажу вам Неллю, ее дом, машины, стройку. Здесь, в архиве, тысячи фотографий, минутку.
(Работает, Григорий Моисеевич заглядывает на экран).
Это Торонто, город раскинулся на 140 км. А вот город с самой высо-кой в мире телебашни. А это Ниагарский водопад, а вот я на вертоле-те над Большим озером…

Григорий Моисеевич. Надя, женушка, да брось ты эти тряпки! Посмотри, какая красота! А чисто как всюду! Зелени сколько! Дома сказочные! Дороги! (Увидев фото женщины, лишь в общих чертах напоминающее дочь, наклонился над экраном). У, ты моя хорошень-кая! У, ты моя славненькая! Доченька моя! Полненькая, кругленькая какая стала. Радость папина!..
Надежда Ивановна (Подходя к мужу, смотрит на экран). Гры-ша, болван ты подслеповатый! Да это не дочь! Посмотри на ее руки, на шею! Посмотри, какая цепь на ней! Да на такой цепи только Пол-кана на даче держать!
Григорий Моисеевич. Разве не дочь, Илья? (Присматривается). Не пойму!
Илья (Тоже приглядывается). Не торопитесь, Григорий Мои-сеевич, я до Нелли не дошел. Это, похоже, моя знакомая из Одессы, адвокат Инна Коган.
Григорий Моисеевич (С горечью). Совсем плохо стало с глаза-ми: ни черта не вижу. Надя, подай очки или свои дай на минуту.
Надежда Ивановна. Грыша, а ты вот в море ходил, часто в Одессе останавливался, может, Инна-то, того… Может, ты и не ошибся?
Григорий Моисеевич. Мелешь всякую чепуху! К старости зубы тупее, а язык острее!
Надежда Ивановна (Подает очки). Илья, побыстрее ищи фото, еще наговоримся. Ты, как я понимаю, не на один день? А нам ухо-дить надо, у нас полив.
Григорий Моисеевич. Надя, не торопи! Дай поговорить! (Илье). Пока ищешь, расскажи о Канаде. Какие там проблемы?
Илья. Никаких! Работают люди честно и живут с достоинством! Люди, у которых представление о человеческом благе не чушь, а ре-альность!
Григорий Моисеевич. Что, вообще нет проблем?
Надежда Ивановна. Но такого быть не может! Пока человек жив, есть и проблемы. Иначе жить скучно.
Григорий Моисеевич. У нас так говорят: «Нет человека – нет проблем, и наоборот».
Илья (Спохватился). А у нас их нет! Кроме трех глобальных – как провести викэнд, т.е. выходные, как постричь газоны и посмот-реть хоккей? Но разве это проблемы? Хотя! Да, вспомнил! Недавно все население Канады буквально встало на уши. Российская эмиг-рантка, не имея даже вида на жительство, одного за другим родила трех сыновей и всех их назвала Володями. Представляете? Одного за другим, без перерыва!
Надежда Ивановна. Да, но как она с ними общается? Это же одного позови, все к столу прибегут.
Илья. А у них отчества разные… Один – Лукич, второй – Кузь-мич, ну а третий... третий Фомич.
Григорий Моисеевич. И это из-за такой ерунды на уши встали?
Илья. Она беременна четвертым! Опять неизвестно от кого! И заявила, что четвертого назовет Володей, а отчество даст – Ильич!
Надежда Ивановна. В такой богатой стране, почему бы и не рожать? Всех вырастит, всем даст образование…
Илья. Не все так просто! Эмиграционные власти высылают её из страны как женщину легкого поведения. Детей забирают в приют.
Надежда Ивановна. При живой-то матери? Что мужики ей до фени, это, может быть, правильно! А детей себе женщина сколько хочет, столько и рожает. Из-за чего тут сыр-бор устраивать?
Илья. Из-за непомерной нагрузки на социальный бюджет стра-ны! Короче, одна половина населения Канады против ее четвертых родов, а вторая – за! Дескать, свобода!.. Свобода свободой, но безот-цовщина нам не нужна! Равно как и Владимир Ильич!
Надежда Ивановна. Нет, Грыша, неинтересно они живут, не по-людски.
Григорий Моисеевич. Нет, неинтересно!
Илья. Что, тяпки не хватает?
Надежда Ивановна. Пришли выходные, и не знаешь, чем себя занять. То ли дело у нас! Вырастил клубнику…
Григорий Моисеевич (Перебивает). И каждую ночь тебя жена с койки сбрасывает: «Беги, мне кажется, бомжи дачу чистят…», и так весь сезон; то абрикосы, то персики, то кизил… С койки на пол, с койки на пол. Утренней зарядки не надо!
Надежда Ивановна. Молчи, молчи, Грыша! Это все цветочки. Ты расскажи Илье, какую тебе нищенскую пенсию дали после сорока лет работы на рыболовецких судах.
Григорий Моисеевич. А оно ему зачем?
Надежда Ивановна (Оседлала любимого конька). Расскажи, как поперли с работы, когда Союз развалился, и корабли стали продавать на гвозди. Тебя, всеми уважаемого флагманского механика, несмотря на опыт, коленом под зад…
Григорий Моисеевич. Надя, в доме чужой человек! Как ты мо-жешь?
Надежда Ивановна. Молчи, молчи, Грыша! Я у себя дома, что хочу, то и ворочу! Расскажи Илье, как ты остатки денег отнес в «Вос-точный банк». Некоему горе-бизнесмену Богоявленскому. Не стес-няйся, рассказывай! Может, Илья тебя уговорит уехать! И как накры-лись твои кровные медным тазиком… У кого они теперь? (Илье). Но-чами не спал, очередь занимал в банк, люди писались в списки, умо-ляли взять у них деньги… Вот время было!
Илья. Что-то мне ваша дочь рассказывала об этом, но я забыл!
Надежда Ивановна. Тут на наши деньги такие «Звездные при-бои» устраивались! Да что там концерты?! Розы с неба сыпались вме-сто манны небесной! Мужу своему говорю: «Не наши ли деньги ле-тят?» А он мне: «Новая жизнь началась! Наконец-то дождались!» (Пьёт лекарства).
Илья. Наслышан, наслышан! Летел в самолете с одним остро-словом, он мне сокрушался, дескать, если одну беду, дороги, еще можно катком выровнять, то с дураками что делать?
Григорий Моисеевич. Особенно, если один из них управляет катком…
Илья. А тут, говорит он мне, другой «мор» напал: праздники. Один за другим, каруселью! Знающие люди утверждают о проекте указа президента – три дня до праздника, десять после него считать нерабочими праздничными днями!
Григорий Моисеевич. Всё так: весело живем, но за границу, даже к дочери не поеду!
Илья. А вот и Нелля! На своем участке. Посмотрите, как раз-вернулась!
Григорий Моисеевич (Наклоняется к экрану). Родненькая моя! Доченька! Покажи наши зубки! Помнишь, как мы их лечили? Как ты плакала, когда папа тебе конфетку не дал? Хоть у вас там и фарфор, и металлокерамика, а сладкого больше не ешь! А покажи папе глазки! Какие чудненькие, голубенькие, раз очки надела, значит, свои! А по-кажи папе ручки, пальчики покажи. Брось кирпич! Брось рукавицы! Сыграй паре Шопена, колыбельную Клары…
Илья. Замечательная пианистка! Шопен в ее исполнении – чудо!
Григорий Моисеевич (Гордо). Да, сколько труда вложено! Сколько она училась! Окончила Одесскую консерваторию, но в горо-де работы не нашла. Уехала на Север, жила среди корякских олене-водов. Написала ораторию… Особенно ей удался шаман с бубнами, как он злых духов – бум, бум, бум – изгоняет...
Надежда Ивановна. За это ей чум и оленей подарили…
Григорий Моисеевич. Заслуженной артисткой Корякии стала…
Надежда Ивановна. Десять лет как эмигрировала в Канаду, тя-жело без нее, скучно, сердце болит. А иногда думаем: мы свое про-жили, лишь бы детям было хорошо! (Крестится).
Григорий Моисеевич. Что мы все о себе, да о себе? Илья, ты кто по специальности? Чем занимаешься, где работаешь?
Илья. Специальность моя, Григорий Моисеевич, весьма и весь-ма редкая. Я нумеролог.
Надежда Ивановна (Всплеснув руками). Нумерки, что ль вору-ешь?
Григорий Моисеевич. Наденька, как ты можешь? Первый раз видишь человека и такое говоришь…
Надежда Ивановна. Молчи, молчи, Грыша, я у себя дома, что хочу, то и говорю. Не нравится, прибирай стол и пошли на дачу! Тяп-ку не забудь, топор, шланги…
Григорий Моисеевич. Не обращай на нее внимания, Илья. Ин-тересная хоть специальность? Я ничего не слышал о такой, расскажи.
Илья. Есть категория людей, и таких немало, любящих номера с определенным набором цифр. Один мой клиент, китаец, весьма со-стоятельный, заказал через меня мобильный с номером из одних восьмерок. Оказывается, цифра 8 на китайском созвучна слову «бо-гатство». В телефоне одиннадцать цифр. Называя кому-то свой но-мер, он как бы произносит заклинание: богатство. Такая своеобразная система самовнушения. Непросто мне было решить вопрос с его но-мером. Я подключил почти три десятка посредников, несколько фирм, перевернул всю мобильную сеть, но решил задачу и заработал двести тысяч долларов.
Надежда Ивановна. Учись, Грыша! У молодых учись! Дальше?
Илья. Другой, правда, уже политик, попросил номер, в котором не должно быть цифры «четыре», она, видите ли, на китайском, со-звучна слову «смерть»!
Григорий Моисеевич. Получилось что-нибудь?
Илья. Все получилось, и я на этом деле обогатился еще на сто тысяч евро!

Надежда Ивановна. Слышал, Грыша? Человек из воздуха дела-ет деньги! Это тебе не усы китам чесать по полгода!
Илья. Магия чисел сводит с ума китайцев. Не случайно Пекин-ская олимпиада откроется 08.08.08 в 08.08.08. (Пауза). А автомобиль-ные номера? В Канаде я с аукциона продал очень дорого некоему Джеймсу номер 007, после чего он даже поменял свою фамилию на Бонд. Выложил сто тысяч баксов (Пауза). А сколько фирм, офисов, салонов красоты, наконец аптек, хотело бы обзавестись легко запо-минающимися номерами телефонов… Так что работы – непочатый край!
Григорий Моисеевич. Интересно, никогда не задумывался. (Поднимается, подходит к окну, выглядывает во двор). В соседнем доме южанин на БМВ рассекает, вон его номер – 007 АРА.
Надежда Ивановна. Грыша, быстро схватываешь. В подмасте-рье пойдешь? В Канаде?
Григорий Моисеевич. Надя, успокойся! Кто на что учился. Я же хорошо зарабатывал, был уважаемым на флоте специалистом. А теперь поздно переучиваться. Я вот этот чемодан переносной, ком-пьютер называется, год буду осваивать. (Смеётся). Я выйду на ми-нутку, а вы поговорите без меня. (Выходит в другую комнату).
Илья. Мысль о том, что цифры имеют свое магическое влияние на людей, настолько въелась в мою кровь, что я на каждом шагу ана-лизирую ситуацию, живу ею. Приехал в ваш город, на автовокзал, присматриваюсь к номерам…
(Входит Григорий Моисеевич, присаживается за стол,
улыбается, наполняет стопки коньяком, слушает гостя).
…вижу микроавтобус стоит, с номерами 17-17 регион 17. Сложите цифры: три «восьмёрки». Долго стоит, но почему-то пустой. В другие народ по головам лезет, а этот, как заговорённый! Ага, думаю, сяду в него, что-то интересное меня ждет. Сел, едем. Молодой парень, ту-рист по виду, учит водителя: «Не умеешь ты свой бизнес вести, теле-визор в машине есть, а не работает. Ты эротику, например «Эмману-эль», закрути, и от пассажиров отбоя не будет». А бабушка с заднего сидения шепелявит: «Не, шынок, по мне бы лучше «Греческую шма-ковницу!» Как после этого не верить в магию чисел?
Григорий Моисеевич. Не при жене будет сказано, закрой уши, Надя: и у старухи есть свои порнухи. Продвинутые они стали. (Под-нимает стопку). Ну что, Илья, давай возьмем интеграл! А после я тебе что-то интересное покажу.
(Пьют).
Вот, гляди. (Протягивает купюру достоинством пять долларов).
Надежда Ивановна. Грыша, а у тебя валюта откуда? Ты что, от меня прячешь деньги?
Григорий Моисеевич. На черный день отложил. Да ты не вол-нуйся, Надя, я тайник в завещании указал, если что, найдешь!
Илья. Минуточку, дайте сообразить. (Рассматривает купюру на свет, мнет ее, нюхает, надевает очки, пристально рассматривает). Пять долларов, год выпуска 2005, портрет Линкольна, серия ЕЕ – пя-тая буква в английском алфавите, читается как «И», номер – все во-семь цифр, и все восемь – пятерки, и закрывается номер опять буквой «Е». Подождите, Григорий Моисеевич, что-то в этом есть... Читаем по новой: ЕЕ55555555Е, ниже Е5, пять долларов 2005 года выпуска… (Молчит, хозяева настороженно слушают). Впечатляет!!! Файф дол-ларс! (Взвешивая каждое слово). Пять долларов, просто деньги, если смотреть на них как на деньги! Но давайте возьмем, как вы говорите, интеграл. В мире в обороте миллиарды купюр, но такое сочетание цифр и букв с портретом Линкольна – уникально! Ни с десяткой, ни с пятидесяткой, а уж тем более с соткой это невозможно! (Пауза). Там вмешиваются нули. «Зирроу», он и в Китае пустое место, ничто… как это у вас говорят?.. Черт, забыл… Разнервничался…Напомните-ка мне, пожалуйста.
Надежда Ивановна. Дырка от бублика
Илья. Точнее не скажешь!
Григорий Моисеевич. И что теперь с этой купюрой делать?
Илья. Вы очень богатый человек, Григорий Моисеевич. Вы да-же представить себе не можете, за сколько я могу сторговать эту ку-пюру моему знакомому коллекционеру-китайцу. (Супруги перегля-дываются). На аукционе стартовую цену объявлю – миллион долла-ров! А там… все непредсказуемо. Цена может взлететь и до трех. И лежать вашей купюре где-нибудь в бетонном хранилище в Шанхае, в уникальной коллекции рядом с алмазами и шедеврами живописи!
Надежда Ивановна. Грыша, посмотри, какая инфляция! Все дорожает: молоко, мясо, соль, спички. Может, спрячем на черный день, такая корова нам и самим нужна!
Григорий Моисеевич (Хватаясь за сердце). Надя, сердешный ты мой друг, я всегда говорил, живёшь ты с пулей в голове! Подай корвалол. Черт с ней, с дачей! Пусть сохнет морковка! Падает забор!
(Жена не спешит выполнить просьбу мужа).
Надежда Ивановна. Но-но, Грыша, не дури! Когда ты те деньги получишь – неизвестно, а картошечку с моей зеленью с огорода, да с молодым чесночком сегодня вечером есть будешь. Как говорится, лучше журавль в руках, чем синица в небе.
Григорий Моисеевич. Корвалол давай, говорю! Вечно все пу-таешь.
(Жена ищет лекарство, а Илья, достав спутниковую
 портативную антенну и присоединив ее к ноутбуку,
начинает ловко работать на клавиатуре).

Григорий Моисеевич (Заглядывая на экран). Одни иероглифы. Ты что, и китайским владеешь?
Илья. И им тоже! Послал сообщение, предложил купюру при-обрести помимо аукциона. Знаете ли, с аукционом много заморочек. Там и налоги, и обязательная публикация в каталоге, и экспертиза, короче, если есть заинтересованное лицо – можно рискнуть!
(Григорий Моисеевич пьет лекарство).
Надежда Ивановна. Смотрю я на вас и вспоминаю хорошую украинскую пословицу: дурень думкой богатеет. Собирайся, Грыша, помидоры надо подвязывать!
Григорий Моисеевич. Ладно, раз ты мне про своих, я тебе про нас анекдот расскажу. Во время войны, командир скомандовал: «В атаку, вперед!», все бросились на высоту, один Рабинович стал пя-титься. Особист ему: «Ты куда, расстреляю!» А Рабинович ему: «Шо ви кричите, дядьку, то я беру разгон!»
(Илья хлопает по руке Григория Моисеевича).
Илья. В принципе, можно закинуть удочку и в Америку. Там тоже есть коллекционеры великих редкостей… поторговаться…
Надежда Ивановна. Я жизнь прожила, Илья, и так скажу: беда, когда нет денег, но и беда, когда их много.
Илья (Вскочив). Есть, есть, есть! (Жестикулирует, пританцовы-вает). Поздравляю! (Жмет руку хозяину квартиры). И вас, Надежда Ивановна! Кончились, похоже, ваши беды! Миллион сто тысяч дол-ларов! Сто мои посреднические.
Григорий Моисеевич. Миллион! Надя, мне плохо. Отведи на диван.

(Жена помогает ему перебраться на диван, укладывает, успокаивает).


Надя, гори она синим пламенем, эта коммунальная бухгалтерия! Бо-гатые дважды не платят! Что-то мне плохо, женушка, дай-ка мне бу-магу и ручку.
(Жена подает, он что-то пишет, бормочет).
Надежда Ивановна. Что ты там бормочешь, Грыша?
Григорий Моисеевич. Завещание пишу, слушай. Сестре Роне, сто пятьдесят тысяч, брату Изе – столько же, другому брату и сестре по сто, дочери – двести, племяннице Ире Соколовой – сто, дяде в Из-раиль, помнишь, как хорошо он нас принимал? – Сто!
Надежда Ивановна. Грыша, а мои где деньги?
Григорий Моисеевич (Поднимая голову вверх). Господи, где же я столько возьму? Илья, торгуйся дальше, посмотри, сколько род-ственников, и всем бедный моряк должен что-то оставить!
Илья. Торгуюсь, Григорий Моисеевич.
Григорий Моисеевич. Хорошо торгуйся, с умом, своего не хва-тит, я займу!
Надежда Ивановна. У тебя, Грыша, родичей больше, чем ума! А ну-ка отдай бумагу и не умирай. Вот тебе еще корвалол, выпей
Григорий Моисеевич. Ну что там, Илья, есть желающие?
Илья. Есть контакт! Торгуется. Я прошу два, он просит усту-пить.
Григорий Моисеевич. Надя, слышишь, как я холодею? (Дает ей руку). Какой богатой вдовой я тебя оставлю, будешь брать интеграл с молодыми. Последняя просьба к тебе выбей мне эпитафию «Вот и все!»
Надежда Ивановна. Грыша, я тебя убью сейчас! Не мучай ме-ня. Или туда, или сюда! (Бьет по щекам). Холодеет! Ему и впрямь плохо! Илья, надо что-то делать!
(Звонок в дверь).
Григорий Моисеевич (Вскакивая с дивана). Илья, прячь день-ги! Сворачивай антенну! За нами пришли! Надя, я тебе тысячу раз повторял: в этой стране опасно вести бизнес. Все прослушивается, все просматривается, не свои, так чужие всю подноготную на дискет-ке продадут. (На цыпочках крадется к двери, смотрит в глазок. Об-легченно). Тьфу ты, чёрт! Ольга это! (В комнату). Соседка, за кварти-рой присматривает, когда нас нет дома. (Открывает дверь).
Ольга (Входя). Доброе утро! А вы что, еще не уехали? Шла ми-мо, дай, думаю, проверю. (Увидев гостя в комнате, Надежде Иванов-не). Красив, как наливное яблочко. Кто это?
Надежда Ивановна. От Нелли, из Канады, Илья. Проходи, кофе будешь?
Ольга. Буду! Надолго к нам? Не за невестой ли? Последний писк моды – брать наших женщин в жены.
Григорий Моисеевич (Илье). Кто про что, а голый про штаны. Ольга у нас сваха.
Ольга (Проходит в комнату, садится напротив Ильи). Да, я яс-новидящая, потомственная предсказательница! С Божьей помощью сниму порчу, родовое проклятие и венец безбрачия.
Илья. Потрясающе! Венец безбрачия – не возражаю, хоть сего-дня. Достойные женщины есть? Перед отъездом мой друг, Яша Ко-тик, наставлял меня: женись, русские женщины замечательные хо-зяйки, любят детей, очаг. Верные, опять же! А как бабы – так вырви глаз! Она и слона на скаку остановит, и хобот слону оторвет!
Надежда Ивановна. Грыша, слышал, как нас за границей це-нят? (Подает кофе соседке). Я, русская Барышкина, всю жизнь тебе талдычила, что живешь ты, как у Христа за пазухой!
Григорий Моисеевич. Надя, не лохмать дедушку! Я тебя за твою добродетель в завещании упомяну! (Надежда Ивановна кре-стится).
Ольга (Взяв руку Ильи, рассматривает ладонь). Я тебя позна-комлю с великолепными красавицами, не глаза – звезды!
Илья. Но мне…
Ольга (Не дает ему сказать). Подгоню такую лань! Король Мо-нако плакать будет!
Илья. Но я хочу…
Ольга (Не дает ему сказать). Тебе блондиночку, брюнеточку?
Илья. Мне бы…
Ольга (Не дает ему сказать). Рыжую, как шотландская ведьма? Больно они сексуальны, одна семерых блондинок за пояс заткнет…
Григорий Моисеевич (Вклинивается). Да ему хозяйку…
Ольга. А вас прошу не встревать! Кто тут сваха? (К Илье). Тебе какую? Длинноногую? Коренастую? Худенькую? В теле? Или без та-кового? Покорную?
Илья. Хотелось бы…
Ольга (Не дает ему сказать). Лежебоку? Бережливую? Ветре-ную? Голубоглазую? Дорого не возьму – всего две сотни. Что ты хо-тел сказать?
Илья. Я думаю, что…
Григорий Моисеевич (Перебивает). Ему для жизни, для семьи, а для блуда он и сам отыщет. У нас только свистни, что ты с деньга-ми, и ночные бабочки тут как тут.
Надежда Ивановна. Не поняла? А ты откуда, лохматый, знаешь?
Григорий Моисеевич. Приснилось! Тебе же снилось, что сосед за дрелью приходил…
Илья. Мне кажется…
Ольга (Не даёт сказать). Ко всему нужен научный подход. (Бо-лее пристально рассматривает ладонь Ильи). Был женат, вот эта ли-ния обрывается. Так, так! Можешь не отвечать!
Илья (Смущённо). По молодости, недолго…
Ольга. Вижу, детей нет, можешь не отвечать! А эта линия так и совсем мне не нравится (Крестит Илью ниже пояса). Слаб ты по муж-ской части.
Илья (Стыдливо опускает голову). Но все же лечится…
Ольга. И не сомневайся, дорогой! За деньги даже пересадим…
Григорий Моисеевич. Да наши девицы-таврицы и мертвого поднимут!
Надежда Ивановна. А ты откуда знаешь?
Григорий Моисеевич. Были и мы казаками…
Надежда Ивановна. То-то палаш притупился!
Ольга. Илья, для твоего общего развития несколько слов о на-учном подходе к сватовству. Каждый человек – определенный психо-сексуальный тип…
Надежда Ивановна. Вот оно что? А мы с тобой, Грыша, два дундука, прожили в браке сорок лет и ни черта не знаем!
Ольга. Авантюрист и барышня, викинг и дама, амазонка и мальчик – у каждого своя доминанта поведения…
Илья. Как бы …
Ольга (Не даёт сказать). Потом! Подходят ли друг другу кол-лекционер и революционерка?
Илья. Быть может…
Ольга (Не даёт сказать). Попозже! Куртизанка и мечтатель, до-мохозяйка и отшельник – что их может объединять?
Григорий Моисеевич. Вот в чем вопрос!
Илья. Но…
Ольга (Не даёт сказать). Не торопись! Как ни крути, как ни вер-ти, по опыту знаю, что мечтателя может привлечь нежная целомуд-ренная леди, а эстета – только авантюристка!
Надежда Ивановна (Крестится).Только этого не хватало!
Григорий Моисеевич (Качает головой). Надя, что делается? Разве в наше время такое было? Не один десяток лет по соседству с Ольгой, и в голову мне прийти не могло, что за стеной такие страсти кипят!
Ольга. Против знаний не попрешь. А у нас как работают?
Григорий Моисеевич. Как?
Ольга. Хоть уродлив, хоть рогат, был бы в дамках да богат! И подсовывают светскому льву жабу, а она его (Тянется к Илье) душит, душит, пока последний цент не выдавит!
Григорий Моисеевич. Соседка, ты меня давно знаешь. Я к ка-кому психосексуальному типу отношусь?
Надежда Ивановна (Опережая сваху). К ящуру!
Григорий Моисеевич (Жене). Потому ящерицы и выжили, что ящуров со света сжили!
Ольга (Илье). Что ты хотел, молодой, красивый, спросить? Спрашивай.
Илья. Сваха! Мне бы такую жену, чтобы она самолетом управ-ляла. Морское дело осилила – у меня яхта. Из моего автопарка могла на любой машине рассекать. Со мной на лошадях в скачках состяза-лась. Дайвером была, трех сыновей хочу, которых родить она должна в Тибете, и чтоб дом наш светился от счастья…
Ольга. Да вы, батенька, кремлевский мечтатель! Опоздали вы немного, а то бы я вам Инессу Арманд подогнала бы. (Пауза). Ты вот что, Илья, приезжай завтра в Ялту, в ресторан «Мечта», на встречу наших девушек с иностранцем. Я сведу с кем надо.
Надежда Ивановна (Свахе). Так там у тебя аукцион, что ли?
Григорий Моисеевич. Смотрины, Надя.
Ольга. Кастинг называется, теперь все на иностранный манер, чтобы вот им (Кивает на Илью), соискателям, понятней было.
Григорий Моисеевич. Я что-то об этом слышал. В огромном зале накрываются 50 столов, за каждым по 4 соискательницы, а тол-стые женихи на роликовых коньках снуют между столами, знако-мятся.
Ольга. Вроде того.
Илья. Но у меня нет роликовых коньков. А если я просто буду сидеть и ждать?
Ольга. Некондиция достанется.

Илья. Это что?
Ольга. Замужняя и с тремя детьми.
Григорий Моисеевич. Придется тебе вывозить их всех и даже мужа девицы.
Илья. Это у вас некондицией называется? (Скребёт за ухом).
Ольга. Ну, Моисеич, налей-ка по маленькой. (К Илье). Так и быть, со мной на авто поедешь, а то ещё перехватят по дороге!
Григорий Моисеевич (Наполняет три стопки). Давайте возьмем интеграл! За успех нашего предприятия
(Пьют).
Надежда Ивановна. Все! Пора закрывать лавочку. Грыша, не будет овощей – не будет щей! Едем на дачу, тяпку не забудь, а ты, Илья, располагайся. (Собирается).

(Проводив соседку, Григорий Моисеевич о чем-то беседует с Ильей,
затем хозяева квартиры уходят. Илья, включив телевизор, уходит в ванную).

Голос из телеэфира. Одна случайность может изменить вашу жизнь. Если по гороскопу вы Стрелец, не рекомендуем знакомиться с Девой, могут быть Близнецы. Вообще сегодня день для нового зна-комства неудачный, будьте осторожны!

(Илья возвращается. Мокрые волосы и темного цвета спортивный костюм изменили его внешний вид).

Илья (Читает газету вслух).
«Нужен любовник – обед бесплатно». Гм, не лишено! Не лишено!
«Сексуальная очаровательная блондинка с зелеными глазами подарит незабываемые ощущения состоятельному мужчине». А бед-ному не подарит? Интересно!?
«Мы с тобой не встретили рассвет, приглашаю встретить закат». Спасибо, мне рано!
«Ты мечтал обо мне, ты искал меня по всему свету, а я рядом, протяни руку к телефону, и я твоя. Ты ждешь меня, я знаю». Теплее!
«Массаж: нежные прикосновения в 4 руки. Вариации на тему Паганини. Номер 575-575». Какой интересный номер! Какая красота, симметрия и гармония! Любопытно.
(Звонит).
Голос (На другом конце провода, сексуально). Хочешь испытать не-забываемое сладострастное ощущение? Экстаз на седьмом небе? Скажи «да», и мы приедем. Тебе даже не надо называть адрес: мы все знаем, мы все видим, мы все слышим. Это так просто – сказать «да» и испытать блаженство, не доступное многим. Я жду, дорогой.
(Илья, попадая под гипноз, закатывает глаза и ложится
на диван).
Ты уже созрел, я знаю, и чувства переполняют тебя! Тепло разлилось по всему телу, ты ждешь меня. Скажи «да» – и мы у твоих ног!
Илья (Не в силах сдерживать поток своих желаний). Да!
(Темнеет. Звонок в дверь. Илья открывает. Входят две стройные кра-сивые девушки в сопровождении охранника. В руках у него баулы).
1-я девушка. Знакомимся. Аврора Крейсер.
2-я девушка. Венера Охотник.
Охранник. Иван Песня Дундуков. На шухере.
Илья (Застенчиво). Извините, у меня нет особого опыта…
Аврора (Увидев чемоданы). Ясно, командированный! Зато у нас опыт. Да ты не дрейфь, и волки будут сыты, и овцы будут целы! Ве-нера, что губы раскатала? Готовь стол!
(Венера посуду со стола по быстрому сбрасывает на диван, берет
у охранника простыни, застилает стол).
Аврора (Достает из сумочки флакон, с чайной ложки угощает клиента). Не волнуйся, что ты дрожишь, как заячий хвост? Немного эликсира любви – и под чарующие звуки музыки полный балдеж. Раз-девайся! Ложись!
(Илья раздевается, ложится на стол, до пояса девушки накрывают его простыней.
 Охранник достает из баула примитивный магнитофон, включает му-зыку. Аврора начинает массаж, внимательно осматривая комнату. Охранник стоит у входной двери. Венера обнажается до пояса).
Венера. Ты у нас такой хорошенький, такой славненький! За-крой глаза и слушай, как нега растекается по телу, какие удивитель-ные прикосновения я дарю тебе своей грудью!
(Свет на сцене гаснет еще больше).
Ты ждешь острых ощущений? Ты хочешь на седьмое небо? И пра-вильно! Там светло и спокойно, сияет солнце, и цветут сады, там полное умиротворение!
(Звучит спокойная музыка, слышен шум прибоя, крик чаек).
Аврора (Заглядывая под простыню). Какой потешный хомячок!
Венера. Не отвлекай, а то он щечки будет надувать!
Аврора (На флакон с эликсиром любви надевает соску, подсо-вывает Илье. Он, как ребенок, начинает сосать). Мы расскажем тебе сказку, а ты слушай и засыпай. Ты у нас не один такой обездоленный, ищущий телесного наслаждения! На прошлой неделе заезжий южа-нин упрашивал сделать ему такой массаж, чтоб почувствовал он себя маленьким козликом. Мы ему сделали! Побывал он в шкуре полово зрелого козла! А ты – другое дело, ты маленький неопытный козлик, у тебя только-только пробиваются рожки. Мамочка за молочком по-шла, пива принесла, бежит пиво по вымечку, а из вымечка до во сы-рую землю…
(Флакон падает на пол).
Он готов, начали!

(На сцене постепенно гаснет свет, стихает музыка. Видно, как
охранник выносит чемоданы. Аврора хватает ноутбук, Венера
набивает баулы.
Затем наступает полная темнота…).

Вдруг сцена ярко освещается: свет включила Надежда Ивановна,
 вернувшаяся поздним вечером с дачи…
Надежда Ивановна. Грыша, быстрее! Какой ужас! Нас обворо-вали. Илью убили!
Григорий Моисеевич (Вбегая, бросает ведра с фруктами). Твою мать! Недолго фраер веселился, недолго музыка играла! «Ско-рую»! Милицию! Зови сваху! Ничего не трогай! Они унесли компью-тер! А там деньги! Надя, мы опять нищие! Далась тебе эта дача! Где завещание? Его надо отменить!
Надежда Ивановна. Твои трусы унесли! Ты их ни разу не надел!
Илья (Бредит). Аврора Крейсер, Венера Охотник…
Надежда Ивановна (Бросается к нему). Он жив, Грыша! Да тут все в масле, флакон с соской на полу…
Григорий Моисеевич. Попал как кур во щи! Массаж себе уст-роил, а они его наклофелинили! Ничего не трогай! Отойди.
Илья. Аврора, Иван, Дундук, Венера…
Григорий Моисеевич. Да, боец, еще были сторожевик «Забия-ка», тральщик «Аминь». (К жене). Зови сваху! Нашатырь пусть захва-тит! Ну, как тут не матюкнуться? Чтоб ты мойву всю жизнь жарил на касторовом масле! Браслет где? Чтоб твоей любимой подругой была клизма! Пять долларов где? Чтоб твой форшмак был с ослиными по-трохами! Подарки где? Забрался червяк в хрен и думает, что слаще ничего нету!

(Вбегают Надежда Ивановна и Ольга, суетятся вокруг Ильи, суют ему под нос нашатырь, он мотает головой, постепенно приходя в себя, пытается сесть, но без помощи Ольги не получается).

Ольга. Боже праведный! Да так и коньки можно откинуть! Это не Канада! Как можно так рисковать? (Смотрит по сторонам). И что, все вынесли?
Надежда Ивановна. Подчистую! Даже ложку нашу серебря-ную, что со свадьбы берегли, нашли. Чтоб она им поперек горла встала! Вот сволочи!
Ольга. Вызвали милицию?
Григорий Моисеевич. Сейчас позвоню. (Берется за телефон, трубка обрезана). Вот подлецы! Все предусмотрели!
Илья (Держась за голову). Песня Крейсер… Венера, Дундук… нежные, нежные прикосновения… течет пиво по вымечку…
Ольга. Я со своего телефона вызову милицию (Намеревается выйти).
Григорий Моисеевич. Может, не надо? Приедут, обыск устро-ят, мало ли что под половицами найдут?
Надежда Ивановна. Но у Ильи документы, деньги, визу – все поперли!
Илья. Не надо полиции! Голова на месте… Все решим…
Григорий Моисеевич. Что решим? Пять долларов тю-тю!
Илья. За случай никто не отвечает… Я возмещу.
Григорий Моисеевич. Завещание оплатишь?
Илья. Частично… Я виноват. Отдам 50 тысяч. (Бредит). Аврора Крейсер… Иван, Венера… (Падает на стол).
Надежда Ивановна. Ольга, ты среди молодежи варишься. Не слышала таких?
Ольга. Поинтересуюсь, подниму картотеку, фотографии прине-су, может, ваш гость кого и опознает. Но лучше с ними не связывать-ся: у них «крыша» серьезная, башку враз проломят!
Григорий Моисеевич. Ты все же незаметно так, тихонечко по-интересуйся, а мы подумаем, как нам… интеграл взять. Только бы «пятак» обратно получить!
Надежда Ивановна. Грыша, смотри, как бы тебе самому мон-тировкой по пятаку не заехали! Будешь на старости лет с заячьей гу-бой ходить! Давай милицию вызовем.
Илья. Не надо полицию, Моисеевич. (Умолкает, засыпает).
Григорий Моисеевич. Надя, мудрая ты женщина! Предупреж-дала: без денег плохо, а с ними – беда!
Надежда Ивановна. Беда, Грыша, беда, когда у мужика в голо-ве дыра! А ты мне их дай, деньги-то! У меня точно не пропадут!

З А Н А В Е С
 
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

(На сцене та же квартира. Илья лежит под капельницей на диване, Григорий Моисеевич расположился с журналом).

Григорий Моисеевич. Илья, когда я ходил в аптеку тебе за ле-карствами, купил по дороге анекдоты на все случаи жизни. Слушай (Читает). «Мужчина всегда думает о женщине – то о молоденькой и нагой, то о старенькой и с косой». Ты о какой сейчас думаешь?
Илья. О молоденькой!
Григорий Моисеевич. Тогда не всё так печально, фраер. А ко-гда начнёшь думать о нагой, точно пойдёшь на поправку! Или вот ещё один: «К умирающему Рабиновичу, которому 103 года, пришёл проститься Абрамович, которому 107 лет, и просит его о небольшой услуге: «Когда на том свете бог будет тебя спрашивать о моём здоро-вье, пожалуйста, ответь ему, что ты меня не видел!»
Илья. А что у нас по телику?
(Григорий Моисеевич включает телевизор. Экран ещё не зажёгся, но голос ведущей уже звучит:
«Уважаемые телезрители! Начинаем еженедельную телепередачу «Телескоп». Сегодняшняя тема: почему наши женщины, которые так стремились выйти замуж за иностранца и эмигрировать, возвращают-ся домой? Что же случилось на чужбине? Как там складывалась их жизнь, с какими проблемами они столкнулись в незнакомом им мире – обо всём этом мы и поговорим сегодня. У нас в гостях Правда Пан-телеймоновна Медведь-Шатун, которая, поверив горежениху, уехала с ним на Восток и оказалась в гареме.
– Правда Пантелеймоновна, уже поступил первый звонок, и телезри-теля интересует, почему у вас столь необычная фамилия.
– Я родилась в глухой сибирской деревне, с малых лет любила бро-дить по тайге сутками одна, вот меня и окрестили… Экран зажёгся).
Надежда Ивановна. Грыша, сделай тише, в доме больной, оно ему надо?
Григорий Моисеевич. Надя, бросай все дела, садись рядом. Смотри, как интересно – медведь-шатун сбежал из восточного гарема.
Надежда Ивановна (Всматриваясь в экран). Ну, положим, Гры-ша, не медведь, а медведица. Это, во-первых. А во-вторых, судя по её габаритам, в гареме она работала вышибалой.
Григорий Моисеевич. Ну, не скажи, жёнушка, золотце моё! Есть много чудаков, ищущих экстрим. Без приличной дозы адрена-лина они не мыслят своей жизни, поэтому на тарзанке бросаются с моста, прыгают в пропасть, забыв дома парашют, плавают с крокоди-лами. Спрашивается, а почему бы им не провести часок-другой в по-стели с медведицей? И многое зависит от рекламной акции; напри-мер, второе посещение бесплатно, если выжил в процессе первого. В переводе на наш язык: два ОГО по цене одного, и люди потянутся.
Надежда Ивановна. А почему она сбежала?
Григорий Моисеевич. В гареме не оказалось тайги!
Надежда Ивановна. Да ты, Грыша, как я погляжу, на старости с рельс сошёл…
Григорий Моисеевич (Показывая на Илью). Наш гость на чём погорел? На рекламе! Он очень любит музыку, вот его и прельстили вариации на тему Паганини в четыре руки. И сыграли они ему, за-меть, не на смычковых, не на духовых, а на наших… чемоданах!
Надежда Ивановна. Не вспоминай, Грыша! Всё бывает. Радо-ваться надо, что жив остался, не то в цинковом костюме через океан полетел бы. (К Илье). Как себя чувствуешь, горе луковое?
Григорий Моисеевич (Опередил больного). Уже о женитьбе думает!
Илья. Надоело лежать.
Надежда Ивановна. Потерпи немного. Скоро сваха придёт, ка-пельницу снимет. То-то тебе наука. В Канаде, как я понимаю, ты бы так не влип, там всё, как в библиотеке, по полочкам разложено, а тут ищи-свищи ветра в поле!
Григорий Моисеевич. А газета ответственности за рекламу не несёт!
Илья. Я проанализировал свою ситуацию и, кажется, докопался, почему всё так печально вышло.
Надежда Ивановна. Почему?
Илья. Цифры неудачно выстроились. Посудите сами: квартира у вас 66 (Надежда Ивановна согласно кивает головой), этаж шестой…
Григорий Моисеевич (Перебивает). Ну и что из этого? Мы 30 лет живём тут – и ничего.
Илья. Это ещё не всё. Вчера было 6 июня, заметьте, июня, а он у нас шестой месяц в году, и год 2006-й. В итоге шесть шестёрок (Хозяе-ва молчат). Вот она – катастрофа! (Пауза). С дороги я устал и совер-шенно выпустил этот факт из виду. (Пауза). В Канаде ни один ува-жающий себя бизнесмен или политик не станет в такой день ни кон-тракты подписывать, ни с речами выступать. Всё будет обречено на провал! В этот день сатана правит бал. (Надежда Ивановна крестится).
Григорий Моисеевич. А я так думаю, Илья, что отчасти ты прав, есть тут магия, с твоей колокольни, как говорится, виднее, но ты же не будешь отрицать, что и крохи счастья нам выпали в этот день. Ты обнаружил очень интересную купюру, мы её, можно ска-зать, удачно сторговали, а главное – ты остался в этот день жив! Так что не сатана тут правил бал, а приглашённые тобой девицы!
Надежда Ивановна (Крестится). Грыша, то были ведьмы, надо звать священника. (Выходит).
Илья. Э, нет. Вы не правы, жив я остался уже 7 июня, а пять долларов – тю-тю. Нам даже аванс не перечислили. А всё почему?! Шесть шестёрок в ряд! Уникальное сочетание, которое повторится через тысячу лет, если мы доживём, конечно.
(Надежда Ивановна входит с зажжённой свечой, с иконой по пери-метру обходит комнату).
Григорий Моисеевич (Поднимаясь). Бред это всё, только ба-бушек пугать. (Показывает на жену). Не слишком ли большое значе-ние ты придаёшь значению цифр? Дело в другом.
Надежда Ивановна. А в чём? Скажи нам, ума палата.
Григорий Моисеевич (Ходит по комнате). Илья, ты совершенно не знаешь нашей жизни. У нас свой, особый, путь развития, отличный от цивилизованного мира, свои понятия о нравственности, чести и достоинстве, о морали, добродетели, о зле, о труде и праздном образе жизни и даже, как ты смог убедиться на собственной шкуре, о прости-тутках. Тысячи лет жрицы любви исполняли свои обязанности более или менее честно: ты им деньги – они тебе удовольствие…
Надежда Ивановна. Грыша, а ты откуда знаешь? Только не го-вори мне, что ты был казаком.
Григорий Моисеевич (Раздражённо). Не мешай философство-вать, рысаком я был, рысаком! Пока не встретил тебя! Так вот (Про-должает). Ни одной гетере и в голову не приходило убить клиента, который её кормит, позволяет ей заработать. Это всё равно, что убить курицу, несущую золотые яйца…
Надежда Ивановна (Перебивает). Ой, Грыша, у тебя нет темпе-ратуры?
Григорий Моисеевич (Не обращая внимания на жену). 20 лет на-зад началась перестройка, да такая, что даже устои проституции рухну-ли: за 50 баксов клиента, не моргнув глазом, отправят к праотцам!
(Входит Ольга и, никем не замеченная, останавливается в коридоре, слушает).
Надежда Ивановна. Грыша, успокойся, что ты разошёлся, как самовар? Шесть раз ты повторил слово «проститутка». Это твой рекорд за последние 40 лет нашей совместной жизни. Как ты себя чувствуешь?
Ольга (Проходя в комнату). Верно сказано! И тебя не просто отправят на небеса, но ещё и не оказав никакого интима…
Надежда Ивановна. Ой, а у нас что, дверь была открыта?
Ольга. Я её открыла своим ключом, который вы мне на хране-ние оставили.
Григорий Моисеевич (Не может успокоиться. Илье). А ты гово-ришь, магия цифр, черти бесятся! И черти, и ведьмы, и сатана – все от нас разбежались. Нацию поразил маразм, а когда нет идеи, объеди-няющей нацию, то истину ищут в стакане и в вариациях в четыре руки.
Ольга. Всё, Григорий Моисеевич, успокойтесь. Тоже мне про-поведник нашёлся! Пейте чай. Делом давайте займёмся. (Снимает ка-пельницу). Я в дверях чемодан с фотографиями оставила, тащите его сюда. (К Илье). Ну что, легче? Сейчас фото будем смотреть, может, кого опознаешь.
(Григорий Моисеевич вносит чемодан, деревянный
с металлическими уголками).
Илья (Садясь). Невероятно! Там что, фото? Этот чемодан надо японцам сдать в антикварную лавку с биркой, что он времён покоре-ния Руси монголами.
Григорий Моисеевич (Свахе). Он тебе и чемодан загонит.
Илья. И сколько там фоток?
Ольга. Несколько тысяч.
Илья. Пещерные люди! На дворе XXI-й век, полная компьюте-ризация, Интернет, мобильная связь, а я должен перебирать фото. У вас что, нет компьютера? Как вы знакомите клиентов?
(Обернувшись простынёй, поднимается с дивана, садится за стол.
Надежда Ивановна разливает чай).
Ольга. Да ты, как я погляжу, хоть голый, но весёлый! Можно было и в компьютер фотки загнать, и мы не левой ногой сморкаемся. Но я должна каждую в руках подержать, ощутить энергетическое по-ле, понять психосексуальный тип клиента, уловить флюиды, пра-вильно распределить потоки космической энергии… не с электрон-ным же ящиком мне флюидами обмениваться? Философ, смотри фот-ки. (Раскладывает). Эта? (Илья отрицательно качает головой). Эта? Нет? Может, вот эта? Карина. Тоже нет. Посмотри, какая красотка Анжела. Мулатка. Папа – африканец, обманул маму и слинял; мама из Тылового, здесь, недалеко село такое есть. А вот она во весь рост. Грудь, ноги, волосы – всё при ней. Возьми фото в руки (Даёт Илье фото). Чувствуешь, какая энергетика? А губы, ты на губы посмотри – врата души человека!
Илья. А я считал, что глаза – врата души!
Надежда Ивановна (Из-за спины свахи). А ну, покажи (Смот-рит). Точно, рот – футбольные ворота. Нам бы что поскромнее…
Ольга. А ну вас, всё хиханьки да хаханьки! Смотри дальше.
Григорий Моисеевич. Сваха, а ведь Илья прав: этак мы будем безвылазно месяц перебирать фотки. Давай-ка лучше поищем ноут-бук. Ты у нас ясновидящая… экстрасенс… тебе и карты в руки.
Надежда Ивановна (Илье). Точно! В прошлом году племянница дорогой кулон потеряла, так сваха указала место, там мы его и нашли.
Ольга. Зашторьте окна, зажгите свечи. Надя, неси блюдце.
(Свет на сцене гаснет, на столе горят свечи, сваха медитирует над блюдцем, все склонились, наблюдают).
Вижу компьютер на морском дне.
(Надежда Ивановна крестится).
Экран светится. Вижу ерша. Подплыл, тычется в экран, что-то бормочет. Тихо! Дайте послушать!
Надежда Ивановна (Крестится. Илье). Ясновидящая, всё видит.
Илья. И даже слышит!
Ольга. Да тише вы! Подплывает к нему ставридка…
Григорий Моисеевич. Копчёная…
Ольга (Не обращая внимания). Начинает говорить… Тихо, не слышно!
Илья. У них интернет-конференция, нам sms-ку пришлют.
Ольга (Прекратив медитировать). Да ну вас всех, мужиков! Я к вам скоком, а вы ко мне боком. Варите сами свою кашу. (Собирает фотки).
Илья (Примирительно). Серьёзная у вас система поиска. Давай-те мою теперь испробуем. У вас мобильник есть, сваха?
(Сваха протягивает ему телефон).
Я в Канаду позвоню, мне бы карту вашего города.
(Григорий Моисеевич достаёт из серванта карту, раскладывает на столе).
Илья (Звонит). Яков, добрый вечер! Не буду долго рассказывать о своих делах, скажу лишь печальную новость: меня обокрали. Да, всего, до последней нитки, всё попёрли: кредитки, телефон, ноутбук, как ты и предвидел! Да, стопроцентное попадание в цель! Здесь ста-тистика даёт поразительные результаты. Ты засёк мой телефонный номер? Перезвони мне и, пожалуйста, активизируй поисковую спут-никовую систему на браслет. В том всё и дело, что браслет сняли. Всё, я жду. Карта передо мной.
(Пьют чай, Илья неторопливо объясняет).
Яша Котик, мой друг, работает в полиции Монреаля, обслужи-вает электронные системы слежения. Перед отъездом снабдил меня браслетом со встроенным датчиком. Если браслет не выкинули в мо-ре (Пьёт чай), у нас будет зацепка, и дальше мы…
Надежда Ивановна (Перебивает). Пойдём в милицию…
Григорий Моисеевич (Аж чай пролил на брюки). С ума сошла баба с милицией! Забудь, что она есть! У тебя в прошлом году новый телик с дачи попёрли – нашла милиция? Лучше бы ты его сюда по-ставила.
Ольга. То – телевизор, а то – вон сколько добра уволокли, надо в милицию.
Григорий Моисеевич (Свахе). Хочешь в контрразведку по-пасть? Там тебя быстро образумят.
Надежда Ивановна (Испуганно). В какую ещё такую контрраз-ведку?
Григорий Моисеевич. В простую такую, в нашу. Не в мосса-довскую же!
Надежда Ивановна (Крестится). За что, Грыша? Что мы такое сделали?
Григорий Моисеевич. Соображать надо. Приехал гость из Ка-нады, весь начинённый электроникой, связь у него через спутник, браслет-датчик, да мало ли что ещё? Может, у него на боевом кораб-ле родственник. Он ему браслет подарит, и что тогда?
Илья. Да, что тогда?
Григорий Моисеевич. А то, что боевой корабль у врага ежесе-кундно на виду.
Илья. Какая глупость, Моисеич. У нас такими системами осна-щена чуть ли не каждая машина, системы продаются в магазине.
Григорий Моисеевич. Это у вас, а у нас загребут. Посадят на полгода в обезьянник и пришьют шпионаж. Пойди, отмойся, объяс-ни, что ты не рыжий! Как и где на нищенскую пенсию такую сис-тему купил?
Надежда Ивановна. Ой, Господи, как же я не подумала, глу-пость смолола (Крестит рот). Грыша, а ты знаешь, я ведь не выдержу, если тебя пытать будут.
Григорий Моисеевич. Не будут! Я им раньше всё расскажу. А ты не болтай лишнего! Тоже мне, сошлись две кумушки у колодца!
(Звонок на мобильный телефон, Илья берёт трубку).
Илья. Да, слушаю, Яша. Подаёт сигналы?
Женщины (В один голос). Ну, слава Богу!
Илья. Бухта Круглая. (К Григорию Моисеевичу). Где у нас на карте бухта Круглая?
(Тот крутит карту, подсовывает её свахе, та тычет пальцем в карту).
Нашёл! И что дальше? 200 метров вдоль причала. Понял, всё понял. До связи, буду держать в курсе. (Ко всем). Вот из этой точки идёт сигнал. Что у вас там за здание?
Григорий Моисеевич (Свахе). Ты у нас всё знаешь, ты с моло-дёжью работаешь, колись!
Ольга. Дай сообразить, сосед. Там одни кафе. Первое – «Голый король»…
Илья. Довольно странное название.
Ольга. Под утро все короли оттуда выходят (Жестом) без порток.
Надежда Ивановна. Туда им и дорога. Ворованное в карманах не залёживается. Пришло махом, ушло прахом.
Ольга. Второе – «Серый кардинал».
Надежда Ивановна. Ещё лучше первого.
Ольга. Оно славится тем, что через два дня на третий в нём бесплатно гуляют рэкетиры. Ну, а третье (Смотрит то на Илью, то на соседа), дай Бог памяти, вспомнила, третье – «Чёрный кот».
Илья. Если судить по сигналу, браслет там, а вот ноутбук – большой вопрос!
Ольга. Да выбросили они его в море, как пить дать! Слишком приметный! Послушай, Илья, какая замечательная вещь, твой брас-лет! Как может облегчить жизнь ревнивым супругам! Шаг налево – и твоему партнёру с тобой всё ясно! Перебирайся-ка ты к нам, откроем совместный бизнес. Нам равных не будет в номинации «Вечный брак». Я ж с тобой всех конкуренток переплюну.
Григорий Моисеевич. Когда я ходил в море, у нас так говори-ли: если я пошёл налево, то это не значит, что я пошёл «налево» (Подчёркивает интонацией «налево»), а вот если я пошёл направо, то это значит, что я пошёл «налево».
Илья. Загадочная русская душа! Она и электронную систему спалит.
(Звонок в дверь).
Григорий Моисеевич. Вот и всем амба! (Хлопает в ладоши). Засекли по спутниковой связи. Не дремлют.
Надежда Ивановна. Что делать, Грыша? Открывать? (Обводит всех взглядом).
Григорий Моисеевич. Сворачивайте карту, прячьте фото, теле-фон – в мусорку и разойдёмся по комнатам, сделаем вид, что читали.
Ольга (Бросает фото в чемодан, закрывает его и задвигает под стол). И кто поверит, что два мужика с бабами, закрывшись по ком-натам, читали «Отче наш»?
(Расходятся по комнатам, Илья в простыне ложится на диван, Надеж-да Ивановна идёт к двери, смотрит в глазок).
Надежда Ивановна (С облегчением). Сваха, это твой водитель, иди сюда.
Ольга (Выходя из дальней комнаты). Из головы выскочило, я же в Ялту должна ехать с невестами. К вам пошла, записку в свою дверь воткнула, чтобы он звонил в 66-ю квартиру. Тьфу ты, ум за ра-зум заехал, ну да с кем не бывает?
Григорий Моисеевич (Выходя из другой комнаты). Бывает. Бывает, что и вошь кашляет. Люди делом занимаются, а ты всех на уши ставишь! А у тебя что, сваха, и водитель появился?
Ольга. И заместитель, у меня солидная фирма. И наша копеечка не щербата. (Выходит).
Григорий Моисеевич (К Илье). Так что будем делать, коль нам известно местоположение краденного?
Илья. Не вижу проблем. Надо идти и брать интеграл! Не за чу-жим же идём!
Григорий Моисеевич. Наивный ты человек, Илья! Я битый час тебе объяснял, по каким законам мы живём. Ты считаешь, что это так просто – пойти и забрать своё? Нет! Здесь нужна военная хитрость, а так как мы не полководцы, давай-ка спросим совета у женщины. Од-на голова хорошо, а полторы лучше.
Ольга (Возвращаясь). Слышу, слышу. Вот так всегда: чуть что – всю ответственность на нас валите.
Григорий Моисеевич. И правильно делаем: нет чёрта хитрее бабы! Говори, сваха.
Ольга (Присаживаясь за стол). Оно, конечно, так, если мы туда сунемся – бока нам намнут, а вот если… (Пьёт чай, смотрит то на со-седа, то на гостя).
Надежда Ивановна. Чайку подлить?
Ольга. Не откажусь, спасибо. Так, на чём я остановилась? Вот куриная память, замучила!
Григорий Моисеевич (Илье). Вот, смотри на женщину, живой пример, как надо языком кружева плести… Не женись, будешь, как я, мучиться.
Ольга. Есть идея! Давайте организуем кастинг нашим мужчи-нам в кафе «Чёрный кот».
Надежда Ивановна (Села от услышанного, расплескав чай). Сваха, думай, что говоришь! Вот этот старый пень пойдёт на… как его?… Прости, муж, но с тебя песок сыплется…
Ольга. Ради дела, Надя. Приоденем, припудрим, памперсы дадим.
Надежда Ивановна. Илья пусть идёт, он молодой, и, потом, ему действительно нужна невеста.
Григорий Моисеевич. Илью одного нельзя оставлять, он либо сдрейфит, либо опростоволосится!
Ольга. Да гостя одного к нашим девчатам? Это уже больше, чем экстрим?
Надежда Ивановна. А ты для чего, сваха? Ты же будешь рядом, на подхвате, тебе и карты в руки!
Ольга. Так-то оно так, но, как правильно заметил твой супруг, один мужик хорошо, а полтора лучше.
Илья (Вертит головой, хлопает глазами). Ничего не понимаю: то у вас полголовы, то у вас полмужика! Воистину нация на полпути развития!
Надежда Ивановна. Ну, сваха, насчёт полмужика, моего Гры-ши, это ты загнула. (С гордостью). Пусть идёт, контрольная, так ска-зать, закупка!
Григорий Моисеевич. Надя, чёртова ты кукла, какая ещё за-купка? Я тебе что, эскимо на палочке?
Ольга. Всё, вопрос решен, дебаты прекращаем! Давайте лучше подумаем, во что гостя оденем, а то он у нас, как куколка в коконе!
Григорий Моисеевич. Пусть так идёт, быстрее женится.
Надежда Ивановна. Да, дела! Та одежда, что у нас на даче, – курам насмех!
Ольга. Были бы деньги, я в магазин смоталась бы.
Надежда Ивановна. Всё попёрли, а пенсия не скоро.
Григорий Моисеевич. До пенсии еще раз попрут.
Илья (Удивленно). Что, у вас так часто это делается?
Григорий Моисеевич. О, если бы у нас так быстро строили, как воруют, у нас бы в каждом дворе были бы свои Эмираты! (Подумав). Вот что, женщины, отвернитесь!
Надежда Ивановна. Зачем?
Григорий Моисеевич. Так надо, только, чур, не подглядывать!
Ольга. Верти, не верти головой – толку не будет. Деньги нужны.
Григорий Моисеевич (Раздражённо). Да отвернитесь же вы, сороки, чай не на ярмарке! Вспомнил я, как напёрсточники деньги делают. (Женщины с интересом слушают). У них шарик! Шарик тут, шарик там, шарик здесь, шарика нет, нигде нет, как корова языком слизала! А деньги есть! Вот и я хочу так. Отворачивайтесь. (Женщи-ны отвернулись). Представьте себе, что я шарик и катаюсь из комна-ты в комнату. (Быстро ходит из комнаты в комнату, хлопая дверями и приговаривая). Шарик тут, шарик там, шарик здесь, шарик нигде! Шарик, шарик, где ты был? Я на кухне водку пил! Входит, протяги-вает свахе доллары. (Женщины обалдело смотрят на него).
Надежда Ивановна. А ну, Илья, посмотри, настоящие? (Отдаёт деньги гостю. Тот смотрит, возвращает, утвердительно кивает).
Ольга. Сосед, подошвы покажи! Бог ты мой, раскалились! По-сиди, отдохни, пусть остынут.
Надежда Ивановна. Грыша, а не мог бы ты ещё шариком пока-таться? Мне за дачу платить, за воду, за газ. Да и у племянницы скоро именины. (К Илье). А ты спрашиваешь, как мы тут концы с концами сводим. Теперь ты понял?
Илья. И даже увидел!
Ольга. В Канаде будешь рассказывать о наших чудесах в реше-те. Я пойду в магазин за одеждой (Берёт деньги, идёт к выходу, огля-дывается, смеривает взглядом гостя, уходит).
Надежда Ивановна. А ты, Грыша, во что нарядишься?
Григорий Моисеевич. Найду какое-нибудь тряпьё!
Илья. Моисеич, чтобы создать видимость иностранца, вам бы не мешало порепетировать со мной. Как мы будем общаться? Ино-странным владеете?
Григорий Моисеевич. Так, знаю несколько слов: yes, no, фер-штейн.
Надежда Ивановна. Ему лучше молчать, сойдёт за умного. (К мужу). Главное, в оба смотри! И помни: не свататься идёшь, а брать интеграл! Ещё не хватало, чтобы какая-нибудь девица в подоле ляль-ку мне принесла!
Григорий Моисеевич. Надя, типун тебе на язык, что ты такое говоришь? У нас в доме чужой человек.
Надежда Ивановна. Он уже свой: горе нас породнило.
Илья. Начали репетировать.
Григорий Моисеевич. Я-я, я знать немного слова yes, no, не понимать, (Меняет интонацию). Я-я! (Слушает сам себя, упражняет-ся). Я веры гут! Я экселент мэн, а вы файн лэди!
Илья. Не густо! Ладно, если что, я ткну в бок или наступлю на ногу.
Надежда Ивановна (Мужу, кивая на гостя). Он моложе, при-влекательнее, на него бабы будут вешаться, а ты смотри и терпи! Те-перь многие хотят уехать, обеспечить будущее себе и детям…
Григорий Моисеевич. Бывает, что и мужу, и тогда им нужен такой, как я: выйдет замуж бедной невестой, а после брачной ночи станет богатой вдовой!
Надежда Ивановна. А деньги у тебя где? Тоже мне султан на-шёлся!
Григорий Моисеевич. А я шариком покатаюсь.
Надежда Ивановна. Долго придётся кататься! Полысеешь, а на шарике волос не растёт. (К Илье). Смотри за ним, если что, бей по рукам! И больше с ним разговаривай, больше отвлекай от дурных мыслей. (Подумав). Страшно мне за тебя, лучше уж самой пойти, чем сидеть здесь и ждать!
(Возвращается сваха, в руках костюм и обувная коробка).
Ольга (Командует). Илья, на примерку. Что не так, я обменяю.
(Мужчины уходят, сваха отдаёт распоряжения по телефону).
Зоя, автобусы с девушками далеко отъехали? Один отстал? Вот и хорошо. Заворачивай его в бухту Круглую, к кафе «Чёрный кот». Да, я договорилась, столы уже накрывают. Что значит не хотят? Кто их спрашивает? Пусть читают контракт: я определяю место встречи. Не желают – скатертью дорога, деньги не верну! Да, есть два новых клиента. Один – пальчики оближешь, канадец, другой (Запнулась)…

Надежда Ивановна (Вставляет). Второй – сивый мерин…
Ольга (Отмахивается). Достойный, хоть и в возрасте, оба неце-лованные (Отключает телефон).
Надежда Ивановна (С досадой). Вспомнила: второй – неконди-ция, так это у вас называется?..
(Первым входит Илья. На нём белый костюм, розовая рубашка,
галстук красного цвета в кремовую полоску. Он молод, прекрасно сложен, эффектно выглядит. Остановился в дверях в пол-оборота,
позволяя женщинам оценить себя).
Ольга (Восхищенно). Как с обложки! Ни дать, ни взять лорд!
Надежда Ивановна. Шик! Как ты, сваха, угадала с размером! Его бы на подиум!
Ольга (Без стеснения). А я его и так загоню! Окольцованный уедет!
(Илья проходит на сцену, выходит Григорий Моисеевич. Одет в па-радный костюм командного состава морского флота. Золочёные пу-говицы сверкают, расшитые золотыми нитками нашивки на рукавах и погонах переливаются, а козырёк иностранной фуражки украшен зо-лочёными дубовыми ветками. Он в белых туфлях, брюки настолько тщательно отутюжены, что о «кант муха разобьётся». Он сосредото-чен, подтянут, голову держит гордо, взгляд обаятельный).
Ольга (Потеряв дар речи, жестикулирует). А-а-а… (Смотрит то на вошедшего, то на соседку). Это вы, Григорий Моисеевич?
(Григорий Моисеевич молчит. И молчание краше всего
характеризует его достоинство и богатый внутренний мир. Сваха хва-тается за телефон).
Зоя, второй автобус заворачивай. Да, случилось! Увидишь – са-ма в осадок выпадешь! Без разговоров!
Надежда Ивановна (Дрожащим голосом). Негодяй ты этакий! Ты хочешь, чтобы я получила сердечный приступ! (Смахнула слезу). Когда последний раз я видела тебя таким? (Подошла к мужу). Дай я тебя потрогаю, ты настоящий? Не из музея восковых фигур?
(Григорий Моисеевич молчит, свысока смотрит на жену.
Та сдувает с мужа пылинки, трогает за руку, заглядывает в глаза).
Да не стой, как истукан, проходи, садись.
(Григорий Моисеевич стоит, молчит).
Ольга. И ведь фуражку где-то взял иностранную!

Надежда Ивановна (Гордо поглаживая рукой китель). Это он, когда работал на Кубе, приглашён был на дипломатический ужин, там и обменялся с мексиканцем. Боже ж ты мой! Какие мы важные, какие мы сурьёзные. И говорить-то мы не желаем, и на всё смотрим с усмешкой! Свысока. Ну, постой так, постой! Дай полюбуюсь!
Илья. Кстати, а как мне к вам обращаться, Григорий Моисее-вич? Мы эту тему не обсудили. Давайте свою легенду.
Григорий Моисеевич. Я есть Сусило Помило, капитана!
Надежда Ивановна. Ну что ты, Грыша, Бога побойся, какое ещё такое помело? Ты на себя посмотри: какой ты капитано? Выше, Гры-ша, выше!
Григорий Моисеевич (С достоинством, с изяществом в движе-ниях). Остров Ява, судовладелец…
Ольга. Эка важность, судовладелец с острова Ява! Наши всюду бывали, там одни баркасы. Выше, выше бери!
Григорий Моисеевич. Судовладелец всея Индонезия. Сусило Помило.
Ольга. Во, это то, что надо! А то капитано, баркасо.
Надежда Ивановна. Ну, коли судовладелец, тогда другой ко-ленкор! (Сдувает пылинки).
Ольга. Надя, что ты его всё трёшь? До встречи с невестами не лохмать дедушку!
Надежда Ивановна. А я его никуда не пущу! (Поправляет мужу китель. Нашла волос, рассматривает его на свет). Вот, пожалуйста, ещё никуда не ходил, а блондинка тут как тут! (Накручивает на па-лец). Буква «А». Какие у нас имена на «А»? Анна, Анастасия! Вспом-нила, о, а та чернявая, которую ты на фото показывала, будет там?
Ольга (Замялась). Анжела, что ли? Думаю, да.
Надежда Ивановна. Тогда тем более не пущу! Не царское это дело – с африканками местными якшаться!
Григорий Моисеевич (Спасая ситуацию, начинает репетиро-вать с придуманным образом). Лэди, я вам нравиться? (К жене). Не отвлекай, я вхожу в роль.
Надежда Ивановна. Там два автобуса девиц!
Григорий Моисеевич (К образу). Ви чертовски хороша! Уот из ё нэйм? (К жене). Думаешь, так просто сыграть жениха? Я всё забыл!
Надежда Ивановна. Никому не отдам! Самой нужен!

Григорий Моисеевич (К образу). Ми будет пить, потом идти гулять берег моря или гуляла, потом пила? (К жене). Мы на дело идём! Весьма опасное!
Надежда Ивановна. Точно! Девицы тебя разорвут. Каждая по разу потрогает, и пластилин от тебя останется! Бери шланги, пошли на дачу: столбы надо ставить!
Григорий Моисеевич (Потеряв терпение). Сваха, ты её, что ли, успокой! Вот холера на мою голову! Хоть в море уходи! И что я не судовладелец?
Ольга. Надя, соседка! Что ты вбила себе в голову какую-то чушь! Кто его будет пробовать? Я буду рядом, всё возьму под кон-троль! (По телефону вызывает машину). Всё, прощайтесь, я машину вызвала.
Надежда Ивановна. Ну, давай, муженёк. Помнишь те счастли-вые времена, когда я тебя с моря встречала?
Григорий Моисеевич. Помню! Айн момент! (Ставит музыку, звучит танго. Приглашает жену танцевать).
Надежда Ивановна. Боже мой, ты сумасшедший! Как давно это было, Гриша! Я помолодела на 20 лет!
(Танцуют).
 Ах, как кружится голова! Подожди, Грыша, давай присядем.
(Присели. Надежда Ивановна положила голову на плечо мужа).
Как приятно сердце защемило! Хоть бы это никогда не кончалось!

ЗАТЕМНЕНИЕ

(Сцена представляет собой зал кафе «Чёрный кот». В глубине по центру – барная стойка, за которой суетится и ведёт свою бухгалте-рию бармен. Справа от неё – столик, за ним сидят Аврора с Венерой, пьют пиво, беседуют. Слева входная дверь, возле неё – охранник Иван Песня Дундуков, изучает мобильный телефон. Ближе к нам, на стене, отчётливо виден плакат «Мыши хоронят кота». Возглавляет шествие жирная мышь с крестом, кота везут на каталке, по обеим сторонам которой мыши со свечами оплакивают усопшего. В центре сцены – гостевые столики, сервировкой которых занимается офи-цантка Рената Муха. Движения её настолько легки и изящны, что мы обозначим: Рената «летает». Звучит музыка).

(Входят сваха, Григорий Моисеевич с барсеткой в руках, Илья).
Ольга. Садимся за этот столик.

(Усаживает гостей на левой половине сцены, аккурат под плакатом).
Девушки скоро подъедут, а я на несколько минут вас покину. (Проходя мимо официантки, перебрасывается с ней несколькими фразами).
Рената (Подлетает к столику). Добрый день. Я буду вас обслу-живать. Звать меня Рената Муха.
Григорий Моисеевич (Удивлённо). Как, как?
Илья (Не даёт ему дальше говорить, пытаясь исправить его про-мах). А меня Илья, я канадец. А это мой патрон, индонезиец, он со-всем не знает русского.
Григорий Моисеевич. Я, я… Индонезия…
Рената. Но…
Илья (Не даёт ей сказать). Поэтому я при нём переводчик.
Рената. Мне показалось…
Григорий Моисеевич. Я-я, Сусило Помило… (Улыбается).
Илья. Судовладелец…
Григорий Моисеевич. Я, есть, Ява… Сусило Помило…
Рената. Мне кажется… Однако, какое странное имя (С удивле-нием смотрит на Григория Моисеевича).
Илья. А у Вас что, лучше? То-то мой патрон чуть не лишился дара речи. (Григорию Моисеевичу). Так мы провалим всё задуман-ное! Вы удивляйтесь по-английски, например: «Вау!»
Григорий Моисеевич (Илье). Тогда давай всё сначала: спроси, как её звать.
Илья (По-английски Ренате). What is your name?
Рената. Рената Муха.
Григорий Моисеевич. Вау! Вау! (Илье). Какой красывый Муха!
Рената. Я здесь одна на всё заведение! Так что займусь серви-ровкой столов, а вы пока думайте над заказом. Вот вам меню, о’кей? (Улетает, весело напевая).
Илья. О’кей!
Григорий Моисеевич (Вслед). Угу!
Аврора (Громко, бесцеремонно). Муха, мухой ко мне! (Рената летит к ней).
У нас тут спор с Венерой вышел. Она утверждает, будто вы ждёте в гости рыболовов. Я не согласна с ней: слишком близко столы друг к другу. Этак, когда они будут расхваливать свой улов, выколют друг другу глаза (Расставляя руки, чтобы показать предполагаемый улов рыбаков, едва не заехала Венере в глаз). Рассуди нас.
Рената. Зал заказан под знакомство с иностранцами, похоже, на весь день.
Венера. И много их будет? (Достаёт сигареты, щёлкает зажигал-кой, пытаясь закурить).
Бармен (Грубо). Не курить!
Аврора. Что за хренотень? Тебя забыли спросить. Муха! Пе-пельницу!
(Официантка летит за пепельницей).
Бармен. Муха, назад!
(Официантка, не добежав до середины сцены, летит назад).
Пока все трезвые, не велено курить. Должно быть свежо и сыро!
Аврора. Муха, не слушай его! Пепельницу!
(Официантка разворачивается, бежит за пепельницей).
Бармен. Муха, стой! Уволят.
(Официантка останавливается, как вкопанная).
Григорий Моисеевич (Илье). До чего красиво движется! Ай да Рената, ай да Муха!
Аврора. Муха, не слушай! Чаевых не получишь!
(Официантка стоит на месте).
Рената. Стою, жду, чья возьмёт.
Бармен. Муха, премии точно не увидишь!
Рената. Жаль!
Аврора (Охраннику). Иван, оттяни своего друга, чего он выкаб-лучивается? Мы по одной затяжке!
Иван (Перестав щелкать на мобильнике, бармену). Петя, тебе что, больше всех надо? Есть две дырки и сопи! (Продолжает щелкать на мобильном).
Аврора. Муха, пепельницу и два пива!
(Официантка улетела).
Запиши на счёт Венеры, пусть знает, как спорить!
Григорий Моисеевич (Илье). Слышишь? Знакомые имена? Уз-наёшь?
Илья. Да, и слышу, и узнаю. И на руке охранника вижу браслет, а в его руках – свой мобильник! Всё кипит во мне. Едва сдерживаюсь, чтобы не подняться и не заехать в ухо этому дундуку!
Григорий Моисеевич. Рано! Расслабься и возьми себя в руки! Интересно, где ноутбук? (Заметив направляющуюся к ним официант-ку). Закажем что-нибудь для отвода глаз.
Рената (С блокнотом и ручкой). Выбрали? Пишу. (Смотрит на гостей, ждёт).
Илья. Бутылочку сухого вина.
Рената (Илье). Красного, белого?
Илья (Григорию Моисеевичу). White? Red?
Григорий Моисеевич (Улыбается Ренате). Я-я! Сусило. (Илье). Мне всё равно, я дальтоник, лишь бы массандровского!
Рената (Илье). Что сказал ваш патрон? Я не расслышала.
Илья (Ренате). Судовладелец просит марочное качественное вино.
Григорий Моисеевич (Илье). И недорогое, у нас денег – кот наплакал!
Илья (Ренате). И недорогое! У нас денег кот наплакал! (Григо-рий Моисеевич наступает ему на ногу). Ой, sorry! Неточность пере-вода!
Рената. Салат? (Повторяет по-английски). Salad?
Илья (Григорию Моисеевичу по-английски). Salad?
Григорий Моисеевич (Смотрит влюблёнными глазами на Рена-ту, улыбается). Я-я, Сусило. Ява, Ява! (Илье). Свой на даче есть. С их ценами без штанов уйдём! У нас и без них ветер свищет в карманах!
Рената (Илье). Что ваш патрон сказал?
Илья (Ренате). Судовладелец просит салат из петрушки, укропа и тмина. Он вегетарианец. У нас ветер в карманах. (Григорий Мои-сеевич наступает на ногу Илье). Sorry, с переводом сегодня туго, я волнуюсь.
Рената. Мясную горку будете брать? Рекомендую.
Илья (Григорию Моисеевичу). Beef? (Прислоняет указательные пальцы к голове). Му-му. Beef.
Григорий Моисеевич (Улыбается Ренате). Я-я! Я Помило, су-довладельца. No beef. No! (Показывает на карикатуру над столом. Илье). Будет тебе beef, последние деньги пойдут на лечение.
Илья (Ренате). Только мне, only for me! У него все деньги уйдут на лечение.
Рената (Переходя на английский). Fish? Seafood? (Фиш? Си-фуд?).
Григорий Моисеевич (Всё ещё улыбается Ренате). Я-я! Джа-карта, Полинезия, no, no fish! (Илье). У меня эта фиш в горле колом встанет. Шиш этому кафе, а не фиш!
Илья (Ренате). Only for me! Do you understand? (Только мне! Вы поняли?).
Рената. Only for you! (Конечно, только вам). Попросите своего патрона говорить громче, что-то знакомые слова проскакивают. Ка-кой странный язык в Индонезии!
Илья. Да я и сам не знаю, на каком языке с патроном общаться. That’s all! Please, повторите заказ.
Рената. Please, one salad, one bottle of wine, one beef and fish. Счёт сейчас принести?
Григорий Моисеевич. Угу.
Рената. 27 долларов.
Илья. Of course. (Конечно).
Рената. Денег хватит? А то на прошлой неделе американские бизнесмены гуляли, выварку чая невестам споили, а платить мне пришлось, у них мани-мани кончились.
Григорий Моисеевич (Улыбаясь Ренате). Yes, yes, мани-мани. Я Сусило Помило, я very rich man. (Я очень богатый).
Рената (Илье). Ваш патрон всё понимает и по-английски, и по-русски, только сказать не может. Ещё тот ladykiller! (Сердцеед!). (Улетела, бросив игривый взгляд на Григория Моисеевича).
Григорий Моисеевич (Илье). Посмотрела, как мёдом напоила. Похоже, раскусила. (Уловив взгляд Ильи на Аврору и Венеру). Хо-роши ведь обе чертовки, а таким паскудным делом занимаются! (Улыбнулся им, слегка кивнул головой). Задрать бы им юбки, да вре-зать как следует!
Илья (Научен горьким опытом). Лучше не трогать, не за тем пришли: как только подумаешь о них, так и хочется вот на этого кота в каталке посмотреть. (Показывает на плакат).
Григорий Моисеевич. Да, философское полотно…
(Рената подает вино, частично – заказ. Разливает
по фужерам спиртное, уходя, улыбается).
Рената. Enjoy your meal!
Григорий Моисеевич. Что она сказала?
Илья. Пожелала нам приятного аппетита! Неплохое произно-шение, приятный голос.
Григорий Моисеевич (С сожалением). Сколько возможностей было выучить английский язык, а всё лень-матушка была! А то бы на старость лет сидел бы себе в кафе да общался с Мухой! Никакой тебе моркови, никаких огурцов!
Илья (Улыбнувшись Авроре с Венерой, поднял фужер, слегка кивает). Моисеич, может, им надо было бутылочку вина для знаком-ства отослать!…
Григорий Моисеевич (Илье). Рано, давай поиграем. Как там у классика? Переведём взгляд в угол, на нос, на предмет. Смотри на меня: в угол, на нос, на предмет. Ты на кого?
Илья. На Венеру. (Делает, как учит патрон).
Григорий Моисеевич. А я на Аврору... (Поднимает фужер). На красивый цветок так и летит мотылёк! Тьфу на тебя, тьфу!
Аврора (Подняв пивную кружку, Венере). Отдай-ка лучше мне его, а сама займись молодым. Я раскручу старика по полной схеме.

(За сценой слышится шум подъехавшего автобуса, крик и смех деву-шек. Охранник приоткрыл дверь, выглянул и тут же её захлопнул, держит, никого не пускает).

Иван. Не торопимся. Все замуж хотят! Сейчас сваха придёт и даст команду.
Голоса девушек:
– Вань, ну ты и репу наел!
– Когда только успел?
– Цвета бордо!
– Пускай, не мурыжь!
Иван. Да не дёргай же ты! За свахой пошли!
(Девушки не успокаиваются, шумят).
– Иван, видчиняй, бо завертку видгепаю!
– Куда прёшь, Клавка, в очередь встань!
– Дайте и мне счастья откусить!
– В одни руки не больше половины!
(Несколько девушек прорываются, садятся за столик,
поправляют макияж).
1-я девушка. Муха, а Муха, это и всё вино на столе?
Рената. Заказывайте, не вопрос! Всех обслужу.
2-я девушка. Молодой – ну, красавец! Ты посмотри, посмотри, какой мачо!
3-я девушка. А мне светский лев больше нравится!
1-я девушка. Вот и бери его себе. Старый конь борозды не ис-портит?
3-я девушка. У тебя давно уже портить нечего.
4-я девушка (2-й). Говорят, Клавка, ты замуж вышла. Ну и как, лучше?
2-я девушка. Не лучше, но чаще!
Илья (Григорию Моисеевичу). Мне нравится тут у вас, весело.
Григорий Моисеевич (Илье). Не то слово. Это только начало. А как красиво они поют!
(Входит сваха, даёт указания охраннику впустить остальных.
Девушки рассаживаются, рассматривают иностранных гостей,
делятся впечатлениями).
Ольга. Наполним бокалы. (Ждёт). Сегодня мы несколько изме-нили нашу программу и вместо Ялты собрались здесь. Представляю вам наших гостей. Илья (Представляет) – канадец, программист.
(Илья поднимается, слегка кланяется).
и… (Запнулась)
Илья (Приходит на помощь). Мой патрон, судовладелец из Ин-донезии остров… (Запнулся) Ямомото…
(Рената хихикнула и улетела).
Звать моего патрона Сасито Палито.
(Григорий Моисеевич поднялся, слегка поклонился).
Ольга. Подходите к гостям, знакомьтесь, беседуйте. А пока вы-пьем и пожелаем друг другу удачи и счастья.
(Все пьют).
Анна (Поднимаясь из-за стола). Девчонки, открываю парад.
(Возгласы ей вслед).
– Давно пора!
– Правильно, засиделась!
– Хоть за вола, лишь бы замужем была!
(Подходит, присаживается к мужчинам за столик).
Звать меня Анной, работаю в школе учительницей. Зарплата, сами знаете, никакая…
Илья. А «никакая» – это какая?
Анна. 100 долларов.
Илья. Это же прилично. В день?
Анна (Смутившись). Ну что вы?
Григорий Моисеевич. Вау, вау. (Цокает языком, качает го-ловой).
Илья (Изумлённо). В неделю?
Григорий Моисеевич (Цокает языком, качает головой). Вау, вау!
Анна. Если бы!
Илья (Изумлён ещё больше). В месяц?
Анна. И то не каждый!
Григорий Моисеевич. Вау -у-у! Ай-я-яй! (Таращит глаза).
Анна. То каникулы, то праздники, то карантин.
Илья (Изумлён больше предыдущего). А как же вы живёте на такую зарплату?
Анна (Переходя на «ты»). Как видишь, живу. (Неожиданно бы-стро). Забери в Канаду, буду верной женой и боевой подругой!
Илья (Изумился ещё больше! К Григорию Моисеевичу). А бое-вой подругой – это как?
Григорий Моисеевич (Илье). Сам увидишь, не отвлекайся!
Илья (Анне). Вы образованный человек и должны понимать, что с наскока такие вопросы не решаются. Мы ещё не раз должны встретиться, поговорить…
Анна (Перебивает). То есть ты в любовь с первого взгляда не веришь?
Илья. Нет, не верю! Оставьте мне свою визитку, я вам позвоню завтра.
Анна. Завтра, завтра! Вот так всегда! А когда обедать будем? У меня с собой визитки нет. А ты на своей руке напиши. (Ждёт). Не же-лаешь? Хорошо, давай я на своей твой номер запишу. (Достаёт из су-мочки косметичку, пудрится, бесцеремонно подкрашивает глаза, гу-бы). Так я жду. Говори. Я запомню.
Илья. Оставьте свой телефон свахе.
Анна (Разочарованно). Значит, не подхожу?! Да ты посмотри на меня, хорошо посмотри, всё при мне: зелёные глаза, пшеничный волос, детей нет, не дура. (Неожиданно). Налей вина! Угости Зо-лушку! (Илья наливает. Анна пьёт). Как хочется счастья! Как хо-чется, чтобы он, единственный и неповторимый, прочитал Есенина: руки любимой – пара лебедей!.. Налей ещё. (Подставляет фужер). А ты ноги мои видел?
Григорий Моисеевич (Илье). Не наливай, не отвяжешься…
Илья. Хорошо, Анна, чуть-чуть (Наливает) и гоу-гоу, прямо, за свой столик!
Анна (Пьёт, захмелев). Одну минуточку, одну минуточку! На-клонись ко мне. Я пойду гоу-гоу, прямо, а ты не альфонс? Что это за стол такой у тебя никакой? А то моя подруга выскочила замуж за Махмуда, а он жигало оказался. Всё продала под чистую, чтоб только ноги из Египта унести. (И внезапно начала смеяться, так же внезапно прекратила. К Григорию Моисеевичу). Спаси пропащую душу. (При-нялась хлопать в ладоши). Забери с собой. (Поднялась). Я тебе такие протуберанцы ногами выбрасывать буду, что светиться ты будешь ярче полярного сияния! (Принялась танцевать, приглашая то одного, то другого).
(Подошла сваха, принялась её успокаивать).
Ольга (Провожая Анну на место). Вы уж извините её, гости, пе-ренервничала слегка: работа – трудная, да и в автобусе девушки не-много расслабились…
(Подходит молодая женщина, присаживается к мужчинам).
Дуся. Меня Дульсинея зовут.
Илья. О?!
Дуся. Можно просто Дуся? Я из села Угловое, здесь, недалече. У меня богатый двор: куры – 30 штук, петухов – 5, стало быть, на од-ного петуха – 6 несушек; утки, индюки, гуси на подворье. Газ есть – это раз, опять же, вода, колодец свой – два. Овечки, бык, тёлки. Коты, свиньи, осёл. 2 гектара земли, а обрабатывать некому. В аграрный хо-чу поступить. Страусов буду разводить, нынче яйца страусиные в це-не, но некому их нести.
Илья (Перебивает). Ничего не понял! А мы-то тут при чём? Ни в быки, ни в ослы мы не годимся!
(Девушки с места).
– Дуня, ты не в тот автобус села!
– Сельпо, вали к своим хрякам!

(Шум в дверях, крик, брань: «Я тебе башку карданом отверну!» На сце-ну вбегает Василий, муж Дуси. Иван подставил ему ногу, Василий, запнувшись, падает, но, поднявшись и отряхнув руки, побежал к жене).

Василий. Не понял, Дуся? Как воскресенье – так у тебя тот ещё карнавал: на той неделе я круто припечатал рыжего немца… (Шата-ется, подошёл ещё ближе к жене, теперь отчётливо видно, что он пьян, и Дусе он по плечо). Так не в коня корм? Тебе меня мало?
Дуся. Опять выслеживаешь?! Спасу от тебя нет! Да не гуляю я, Вась, не гуляю! Нет у тебя рогов! Скажите, мужики, нет!
Василий. Люблю я тебя, Дуся! Дом без тебя – сирота, куры го-лодные, коровы мычат недоенные. Свиньи каши просят, а осёл от ме-ня морду воротит, тебя ждёт!
Ольга. Ну что ты за мужик, Вася? Корову подоить не можешь, а ещё председателем колхоза работал!
Василий. Так то я руководил, а здесь… хозяйство-то какое! Са-мому невмоготу! (Смотрит по сторонам). Сколько вас тут, бабы, и все без дела. Айда ко мне на ферму!
Голоса девушек:
– А обрабатывать ты нас будешь? Тады можно.
– Каков живчик! На сеновал приглашает!
– Шапку красную надень, дурень!
– Сельпо, идите оба отсюда!
Василий. И как ты, Дуся, в такую глупую компанию затесалась? У них же за душой ничего, а я ж тебе и дом, я ж тебе и скважину, и бошфорты, чтобы ты в свинарник ходила!
Дуся. Уехать я хочу, Вася, за бугор, от тебя подальше. Забыл ты, что я женщина, а не скотина рабочая. Ласки хочу, любви хочу, духов французских… на подиум хочу.
Василий. Да кому ты там нужна, дроволомша? Ты же подиум тот проломишь. Тебе рельсы укладывать надо, тепловоз!
Дуся. А я вот на смотрины пришла и оказалась нужна!
Василий (Трезвея). Это кому же?
Дуся. А вот молодому (Показывает на Илью).
Василий. Ентому? Ну, я ему сейчас... (Жена перехватывает руку).
Илья (Мотает головой). Мне? Нет, нет, не нужна!
Дуся. А я спуталась. Вот ему. (Показывает на Григория Моисее-вича).
Василий (Замахивается другой рукой). Вот ентому?! Так я ему живо сейчас башку оторву. (Жена и вторую руку перехватывает).
Григорий Моисеевич (Машет руками). Ноу, ноу! (Отворачива-ется). Я – пас!
Василий (Счастливо). Вот и ладушки! Никуда ты не поедешь! Никому ты не нужна! Да, мне в кайф побухать. (Икает, без спроса берёт бутылку со стола, наливает в фужер, пьёт, рукавом вытирает губы). Ну, а какой русский не любит наколбаситься? (Берёт фужер у Григория Моисеевича, пьёт, обрадовался, что нашёл «свободные уши»). Мужики! Чтоб вам нас понять, внесу ясность, кто и как у нас пьёт. (Шатается, бьёт себя двумя пальцами под скулу). Сапожник – в стельку, печник – в дымину, плотник – в доску, кузнец – настукался; мясник – нарезался, певец – … (Оглядывается). А где у нас певуны? Ладно, проехали. (Наливает фужер, пьёт). Вы ешо налимонитесь, вам спешить некуда, а я – фермер, меня скотина поджидает. Я Дусе говорю: да, люблю выпить, но разве это у нас порок? Порок – это когда человек не пьёт: с ним ни одного вопроса нельзя решить! Вот и получается, как ещё в колхозе покойном говорил наш сторож: по-рок – это добродетель, а добродетель – это порок. (Повис на жене). Всё в точку!
Григорий Моисеевич (К Илье). Ты что-нибудь понял?
Илья. Главное. Русскому человеку спиртное – что мотору топ-ливо: залей – пошёл тарахтеть!
Василий (Григорию Моисеевичу). А хорошая у меня баба! Ска-жи, нет?!
Григорий Моисеевич. Гуд, гуд баба! Гоу, гоу!
Василий (Григорию Моисеевичу). Но тебе не отдам, костьми лягу (Корчит рожи). А не отдам!
Ольга. Всё, уходим, уходим. (Заворачивает их).
(Василий упирается, виснет на жене).
Дуся. Он по-хорошему не понимает. (Бьёт мужа в глаз).
Василий (Закрывая лицо руками, трезвея). Во! И так каждый день! (Мотает головой). Дуня, сегодня ты переборщила! (Открывает лицо, виден синяк). Вот за что люблю тебя, Дуся, так это за то, что режешь ты правду-матку аж прямо в глаз. (К Григорию Моисеевичу). Ухожу. Плесни на дорожку!
(Григорий Моисеевич выливает в фужер остатки вина из бутылки, протягивает Василию. Тот пьет и с женой уходит за столик
в глубь сцены).
Илья (Григорию Моисеевичу). Какая оригинальная пара! (Пере-глядывается с Авророй, та жестами приглашает его к себе. Но он по-казывает на патрона, дескать, должен быть возле него).

(На сцену, сунув деньги охраннику кафе в карман, входит красиво одетая женщина среднего возраста. Это Дарья Петровна. Она остано-вилась, осмотрелась, жестами пригласила к себе Ивана, о чём-то с ним посовещалась. Он провёл её к столику мужчин).

(Вслед слышатся недовольные голоса).
– Раз бабок много, так можно и без очереди?
– Куда ты смотришь, Иван?
– Говорила тебе, рванём в Ялту, там нет такого бардака!
1-я девушка. Катя, что ты сидишь? Твоя же очередь!
2-я девушка. Да чёрт с ней! С меня не убудет. Бармен, музыку. (К 3-й девушке). Поднимайся, спляшем! Пусть на ноги посмотрят!
Дарья Петровна (Присаживаясь за столик). Что пить будете, бедные родственники? (Не дожидаясь ответа, жестами подзывает Ре-нату). Две бутылки «Мартини», форель в лимонном соусе, оливки без косточек.
(Рената улетела).
С кем я могу переговорить по весьма деликатному делу?
(Григорий Моисеевич кивает на Илью).
А, простите, с глазу на глаз не получится?
Илья. Никак. (Заметив её замешательство). Не беспокойтесь, это мой шеф. (Показывает на Григория Моисеевича). Весьма значи-тельная и влиятельная фигура в мире морского бизнеса. Я его пресс-атташе. Зовут меня Илья. Он не говорит по-русски, не понимает, по-этому доверяйте свои тайны мне.
Дарья Петровна. Существо вопроса в том… (Завидев Ренату, подходящую с подносом к столику, умолкла, подождала, пока офи-циантка разлила вино по фужерам). Ладно, давайте выпьем… за вас, мужчины. (Пригубила вино, поставила фужер). Так вот, существо во-проса в том… Можно я закурю?
(Мужчины согласно кивают).
Я всегда, когда нервничаю, курю. (Закуривает). Существо во-проса в том… (Закашлялась, разгоняет дым).
Григорий Моисеевич (Илье). Похоже, мы сегодня не доберёмся до существа вопроса.
Илья (Григорию Моисеевичу). Нам бы добраться до Авроры с Венерой, не ушли бы.
Григорий Моисеевич (Илье). Это навряд, мы для них – лако-мый кусочек…
Дарья Петровна. Простите (Пригубив вина), вам, конечно, из-вестно, что самый крепкий брак – это брак по расчёту.
(Мужчины переглядываются).
Да, да! Исследования, проведённые Европейским институтом матери и ребёнка, показали крайне малый процент распада таких бра-ков. (Пригубила вина, вдруг заговорила неожиданно быстро). Мне надо вывезти деньги за границу, молодой человек, большие деньги!
(Илья отшатнулся).
Я предлагаю вашему шефу замужество. Причём переведите ему дословно и точно: исполнения супружеского долга требовать не буду! (Илья смотрит на патрона, тот улыбается). А что он у вас без перево-да улыбается? Он что, понимает, о чём я говорю?
Илья. Конечно, он читает по губам.
Дарья Петровна. Что, даже по русским?
Илья. По любым. Причём без перевода.
Дарья Петровна. Тогда зачем ему переводчик? Вы ему зачем?
Илья. Чтобы в беседе со мной вы шлифовали свои мысли, и не путались в словах.
Дарья Петровна (Григорию Моисеевичу, округляя рот). Так как насчёт брака?
Григорий Моисеевич (Отрицательно качает головой). Ноу, лэди.
Дарья Петровна (Растягивая рот). Почему? В чём дело?
Илья. У моего патрона гарем в Монако.
Дарья Петровна. Надо же! (Достаёт косметичку, смотрится в зеркало и так и сяк двигает губами). Хотя в его возрасте это полезно. Гарем… (Курит, разгоняет дым). Гарем! Это так романтично и так за-гадочно! Какая русская пенсионерка не мечтает провести старость в гареме?!
Илья. Так на чём мы остановились?
Дарья Петровна. Здесь всё так зыбко, гнило. Живём, как на бо-лоте. Я работаю главным экономистом в банке, кое-что скопила не-посильным трудом… надо бы вывезти. А потом (Пригубила вина) не мешало бы дом купить в Канаде, вид на жительство получить… на всякий случай.
Илья. А при чём тут брак по расчёту?
Дарья Петровна. Вот я и думаю: при чём? А, да, вспомнила! (Курит). Когда я шла к вам на встречу, то думала о деньгах, а, увидев вас, задалась вопросом: а почему бы нам и не заключить сделку? Вы мне свою молодость и красоту, а я вам 10% своего капитала. (Пригу-била вино). Причём, заметьте, исполнения супружеского долга от вас я буду требовать еженочно!
Илья (Переглядываясь с Григорием Моисеевичем). Одну минут-ку, Дарья Петровна, айн момент! Давайте разберёмся, что первично, а что вторично? Вы всё же желаете вывезти капитал или выйти замуж?
Дарья Петровна (Пригубив вино). А я замужем! (Кашляет, раз-гоняет дым). Да, да. Вы не ослышались, официально я замужем за бизнесменом, он банкир…
Григорий Моисеевич (Илье). Так какого же рожна ей надо?
Дарья Петровна. Но этого мне мало. У меня есть деньги, и я бы хотела брака по расчёту. Это вы мне понравились!
Илья. Дарья Петровна, я уважаю вас, равно, как и ваш выбор. Но я не приверженец шведской семьи.
Дарья Петровна. А жаль! Думаю, втроём нам было бы легче распорядиться нашими деньгами. (Пригубила вино, затянулась). По-думайте.
Илья. Спасибо, я подумаю. Теперь по второму вопросу: вывоз капитала за рубеж. Я могу вас проконсультировать только по легаль-ным схемам, криминалом я не занимаюсь. И помочь. Мои комисси-онные – 10%.
Дарья Петровна. Вот видите, молодой человек, вторичное не может существовать без первичного. Заключили бы брак, и капитал бы вывезли без проблем.
Григорий Моисеевич (Илье). Она тебя не мытьём, так катаньем женит на себе. Помяни моё слово!
Илья. Брак по расчёту не единственный путь в сложившейся си-туации. Записывайте мой телефон (Диктует), обсудим. Вы экономист, посчитайте, если выгодно…
Дарья Петровна (Перебивает его). Молодой человек! Мы с му-жем всё заранее посчитали. Именно эту сумму я вам предлагала в на-чале разговора (Поднимается). Я думаю, вы понравитесь и моему мужу, и тогда проценты могут увеличиться… Приятного вам аппети-та, до встречи (Уходит).
Григорий Моисеевич (Илье). Зря ты ей свой телефон дал. Со-блазнит тебя и купит с потрохами. Записал бы её номер, пообещал позвонить – и концы в воду.
Илья. Григорий Моисеевич, не быть вам принцем Монако. И не держать гарем. Даже с пенсионерками. Вы совсем забыли, что сего-дня 8-е число, а «8» на китайском созвучна чему?
Григорий Моисеевич. Богатству.
Илья. Вот-вот! Зачем клиентов терять? Встречусь, поговорю, помогу, чем смогу, и заработаю пару сот тысяч. Она другим просе-мафорит. Так вот и строится мой бизнес!
Григорий Моисеевич (Илье). Как ни печально, но я вынужден признать своё поражение. (Поднимает руки). Выпьем, пора обратить внимание на Аврору с Венерой.
(Пьют, улыбаются девушкам, поднимают фужеры, дескать,
за вас, красавицы).
(Сваха ходит между столиками, приглашает девушек пройти к гос-тям. Те не горят желанием, пьют вино, смеются, слышны голоса).
– Я принципиально не пойду! Эка важность – иностранцы!
– И то правда. Сидит, как истукан, пялится, ни бэ, ни мэ, ни ку-кареку.
– А у нас и своих…
– Девчата, выпьем, неделю не виделись. Пошли плясать. Вместо фитнесса.
– А мы петь хотим… (Затягивают): «Ах, мамочка, на саночках катались мы вдвоём…»
Григорий Моисеевич (Илье). Веселье набирает силу, и мы им неинтересны.
Илья. А что, Григорий Моисеевич, Аврора с Венерой к нам так и не подойдут?
Григорий Моисеевич. Сами – нет. Их ведь сваха не приглаша-ла. Думаю, пришло время напомнить о себе. Берём «Мартини» и пе-ремещаемся к ним. Вернуться бы с целой шкурой.
(На переднем плане сцены столик с Авророй и Венерой. К ним под-саживаются Илья и Григорий Моисеевич. В глубине сцены
 танцуют и веселятся девушки).
Аврора. Мальчики, это из-за вас такое столпотворение?
Илья (Оглядываясь по сторонам). Других на горизонте не на-блюдаем!
Венера. Перед вами Аврора, а я Венера.
Илья. Великолепно!
Григорий Моисеевич. Я-я!
Илья (Открывая бутылку с вином). Не возражаете? А как нас звать, наверное, слышали.
(Девушки согласно кивают головой).
Григорий Моисеевич. Я-я!
Аврора. Муха! Мухой фужеры! И стол прибери!
(Официантка нехотя плетётся к их столику).
Ну что ты, как сонная муха? И пепельницу другую. Не позорь нас! (Илье). А что это ваш начальник всё якает? Он что, в самом деле по-русски «ни хрена»?
Илья. Ни бум-бум. Из Полинезии. Из провинции Мумба-Юмба. Но башковитый судовладелец и богатый. Ужас!
(Рената крайне неохотно сервирует стол. По всему видно, что она не-довольна общением иностранцев с девушками).
Аврора. В Полинезии одни людоеды живут. Я слышала, Кука съели…
Венера (Бесцеремонно). Желаете поближе познакомиться – стол накрывайте. Муха, прими заказ.
Григорий Моисеевич (Илье). Сейчас раскручивать будут.
(Рената становится между Авророй и Григорием Моисеевичем, ближе к нему справа, Илья сидит по левую руку от патрона, Венера за ним. Далее разговор напоминает игру в испорченный телефон).
Венера (Илье). 3 бутылки «Мартини», одну виски и коньяк «Хэн-несси», сигареты.
Илья (Григорию Моисеевичу). Во хватили на дармовщинку.
Григорий Моисеевич (Ренате по-русски). 2 пива по два литра в полиэтилене.
(Рената хихикнула, заулыбалась, глаза засияли, с радостью пишет).
Аврора (Венере). Мясную горку не забудь!
Венера. Не забуду! (Илье). Сёмгу заливную, язык говяжий.
Илья (Григорию Моисеевичу). Во загнули!
Григорий Моисеевич (Ренате). Деруны с редькой, по 2 порции.
Венера (Илье). Осетрину, блины с икрой.
Илья (Григорию Моисеевичу). Прожорливые какие, по виду не скажешь!
Григорий Моисеевич (Ренате). Вареники с луком.
Аврора (Венере). Телятину с черносливом не забудь, отбивные из рапана.
Венера (Илье). Можно двойные порции.
Илья (Григорию Моисеевичу). Губу раскатали. Все из квартиры попёрли, ещё и корми их за это!
Григорий Моисеевич (Ренате). Галушки с хреном. Тоже двойные.
Венера (Илье). А на десерт сливки взбитые с ананасом, киви и шоколадом.
Аврора (Венере). Заправишь ликёром любви сама.
Илья (Григорию Моисеевичу). Тот самый ликёр…
Григорий Моисеевич (Ренате). Два коктейля дамам: горчицу, перец, шашлычный соус, и очень прошу тебя – не торопись!
(Рената улетела, счастливо улыбаясь).
Венера (Залпом выпив вино). А как обстоит у нас дело с компь-ютерной грамотностью?
Илья. Как у вас, не знаю. А у меня превосходно. Работаю с за-крытыми глазами!
Аврора. Есть небольшая проблема. Брат подарил мне ноутбук, а я ни в зуб ногой.
Илья. Но есть же курсы, специалисты, сервис…
Аврора. Ты меня не понял. Я его открыть не могу. К кому толь-ко не обращалась – всё бестолку.
Илья. Ничего не могу за глаза сказать. Надо смотреть.
Григорий Моисеевич (Венере). Мадам, вери, вери симпотна…
Венера (Илье). Что твой начальник пялится на меня? Переведи ему, что, если будут мани-мани, то будет и Вера, и не одна, а много вариаций…
Илья (Григорию Моисеевичу). Мани-мани для вери-вери, шнель-шнель…
Венера. Так что будем делать с ноутбуком?
Илья. Какие проблемы? Давай его сюда, кто мешает?
Аврора (Пьёт вино). Никто! (Подаёт знак Ивану, тот приносит ноутбук).
Григорий Моисеевич. Вери-вери, гуд презент! Гуд!
Илья (Открывая ноутбук). No five dollars, no! (Огорчился). По-смотрим, что тут у нас.
Григорий Моисеевич (Илье). Играй дальше. Проси деньги за услугу.
Илья. Прекрасный подарок брата! Крышку открыл, вот. А про-блема, собственно, в чём?
Венера. Он закодирован так, что осталось только выбросить.
Илья (Ловко работая на клавиатуре). Да, есть такое дело. Здесь очень серьёзный код. Смотрите, 17 иероглифов. Это полтора милли-арда загадок. Даже если один китаец хотя бы раз стукнет по клавише, надо ждать отгадки 500 лет.
Аврора. Так его что, выбросить?
Илья. Зачем же? В нём, похоже, весьма ценная информация.
Венера (Раздраженно). Так заставь его работать!
Тоже мне (Авроре) лох парнокопытный!
Григорий Моисеевич. Мани-мани…
Илья. У нас в Канаде любая работа оплачивается. Я живу по принципу: сделал работу – получи деньги.
Аврора. Сколько?
Илья. От вас чисто символические.
Венера. Например?
Илья (Уклончиво). Может, 50, может 20, долларов. Я понимаю, мы не в Канаде, но что делать, принцип есть принцип!
Аврора. (Венере). Дай ему пять долларов, и пусть парится.
(Венера кладёт на стол краденую пятидолларовую банкноту. Видя, что Илья едва сдерживает себя, чтобы не схватить купюру, Григорий Моисеевич говорит ему на прекрасном английском языке).
Григорий Моисеевич. My dear young friend! That’s what we were looking for a long time! Calm down and keep yourself in hand. If we grab five dollars now and try to go away, they will tear off our heads!
Мой юный друг! Это то, что мы так долго искали. Сохраняй самообладание и держи себя в руках. Если мы сейчас схватим деньги и попытаемся скрыться, нам оторвут голову!
Илья (Не веря своим ушам, оглядывается, смотрит по сторонам, вверх). Кто, кто это сказал? (Григорию Моисеевичу). Вы слышали?
Григорий Моисеевич (По-английски). Don’t stop working and look aside. I’ll take money myself.
Работай, не отвлекайся! Я сам возьму деньги!
Илья (Приходя в себя, Венере). Смотрите на экран, код пред-ставляет собой чередование цифр 8 и 4, последняя – четвёрка, на ки-тайском созвучна слову «смерть». Вот мы и открыли… А восьмёрка созвучна слову «богатство». Что видим? Речь идёт о какой-то круп-ной сделке. Из штатов клиенту предлагают 1 миллион 700 тысяч дол-ларов за товар, я не понимаю, за какой, причём авансируют сразу 200 тысяч. Свяжись с братом, обрадуй.

(Шум у входной двери, толкотня, крики. Иван едва сдерживает насе-дающих на дверь женщин. Голоса).

– Сколько ждать можно? Одни уже пляшут, поют, а мы в глаза не видели живых иностранцев!
– Нажали, девчонки!
Иван. Я тебе нажму, рыжая пакля. А ты куда, как танк, прёшь? Старая, пошла вон!
Надежда Ивановна (Врываясь на сцену). Ворюга, попался, а ну, снимай браслет! Он меченый и ты меченый!
Григорий Моисеевич (Вскакивая из-за стола). Жена пришла!
(Аврора с Венерой переглядываются).
Надежда Ивановна (Подходит к столику). Ну что, Грыша, взял интеграл?
Григорий Моисеевич. Не полный! Вот только 5 долларов (От-даёт жене).
Надежда Ивановна (Подбоченясь). А что же ты тогда с этими воровками шашни тут разводишь?
Аврора. Не поняла? Это что за кино? Иван, иди сюда, тут под-става!
Надежда Ивановна (Выходя из себя). Не поняла, говоришь, шалава! Так я тебе объясню. Ты – Аврора! Я тебя сразу узнала по пу-лемётным гнёздам вместо глаз! Что зенки пялишь? А ну, отдавай че-моданы!
Аврора. Иван! Гони старую кошёлку!
Надежда Ивановна. Что ты сказала? (Не церемонясь, бьёт но-утбуком сидящую Аврору по голове). Я тебя упеку на 10 лет в кер-ченские каменоломни. Ты у меня, гадюка, под камнями сдохнешь! Ты мою квартиру обокрала! Ты моё серебро унесла! (Ещё раз её компью-тером по голове).

(Девушки прекратили плясать, окружили их).

Венера. Иван, милицию вызывай!
Надежда Ивановна. Вызывай! Я подожду! Иван! (Командует). Браслет на стол! На тебя другие наденут! А этот вернём полицейско-му в Канаду, он с передатчиком, по нему я тебя и нашла! 10 лет тебе светит. Снимай!
Иван (Снимая браслет). Крейсер, мы вляпались! Давай всё вернём.
Надежда Ивановна (Ивану). Следы от браслета не смоешь, дундук! Чемоданы сюда! Костюм, портмоне, кредитные карточки, всё, до последнеё копейки, сюда! (Иван выбегает).
Илья (Вслед). И антенну от компьютера!
Григорий Моисеевич (Вслед). И трусы мои с надписью «Грецки»!
Иван (Вносит чемоданы и всё прочее, возвращает Илье портмо-не). Это всё, а трусы я продал знакомому хоккеисту.
Надежда Ивановна. У нас? В Крыму? Летом? Где ты такого нашёл? Раздевайся!
Иван. Но… (Смотрит на девушек).
Надежда Ивановна. Раздевайся, не то сядешь! Быстро! Мигом!

(Иван раздевается. На нём трусы с надписью «Грецки» и носки с ри-сунком «кленовые листья»).
Вот он, девушки, Иван Песня Дундуков, во всей своей красе! Вор! Так и стой, песняр. (Авроре). А ты благодари судьбу за то, что башку тебе не отбила! (Венера плачет). Массажистки по вызову! Ва-риации у них, видите ли, в 4 руки на тему Паганини! Воровки!!! (Илье и мужу победно). Вот так надо брать интеграл! Берите свои вещи, пошли домой. (Направляется к двери).
Аврора (Вслед, со злостью). А баковое орудие у твоего коман-дированного обрезанное.
Надежда Ивановна. Ничего, нам новую эру не открывать! Зато голова золотая.
Ольга. Девушки, собирайтесь, едем в Ялту. По дороге всё объ-ясню.
(На сцене остаётся стоять Иван в раздетом виде да за
столиком плачущие Аврора с Венерой).
ЗАТЕМНЕНИЕ

(На сцене интерьер 1-го действия. Григорий Моисеевич
смотрит телевизор. Надежда Ивановна вяжет,
Илья работает на компьютере).

Илья. 200 тысяч зачислено на счёт вашей дочери! Это аванс. Я никак не могу успокоиться, Григорий Моисеевич, как же ловко вы обвели меня с английским! Откуда такое превосходное знание языка?
Григорий Моисеевич. И мы не лаптем щи хлебаем! Более 20 лет я мотался по белу свету, корабли ремонтировал.
Надежда Ивановна. Илья, ты попроси его, он тебе и на испан-ском «Собаку на сене» почитает, а на французском – любовные по-слания Сирано.
Григорий Моисеевич (Без ложной скромности). Могу и Гёте в оригинале!
Илья. А зачем скрывали?
Григорий Моисеевич. Привык! У нас тут принцип какой? Не высовывайся – целее будешь!
Илья. Так чего же вы живёте в этой, пусть и весёлой, но такой безалаберной стране? Четыре дня я здесь, а впечатлений – на всю жизнь! У вас не будет проблем для воссоединения с дочерью. Уез-жайте!
Григорий Моисеевич. Нет, Илья, никуда я отсюда не уеду! Я здесь родился. Здесь мои корни, в этой земле похоронены мои пред-ки. Из песни слов не выкинешь и лучше не скажешь. «От этих мест куда мне деться? С любой травинкой хочется дружить… ведь здесь моё осталось сердце, а как на свете без него прожить!»
Надежда Ивановна. И я никуда не поеду! Грыша, собирайся на дачу! Тяпку не забудь, топор возьми, забор завалился.
Илья. До чего удивительная страна! Какие замечательные люди в ней живут! Да я влюблён в вас, мои старики! Их грабят, обманыва-ют, держат в нищете, кормят посулами, а они, получив миллион дол-ларов, едут на дачу. Клочок земли для них дороже бескрайних про-сторов Канады!
Надежда Ивановна. Зато какой родной и близкий сердцу этот клочок!
Григорий Моисеевич. А деньги? Что деньги? Счастье не в деньгах! Конечно, коль счастливый жребий выпал, съездим к дочери, кое-что посмотрим за океаном, на обратном пути остановимся в Па-риже – и домой, в родные пенаты!
Надежда Ивановна. Я обещала разобраться с деньгами. Так вот, Грыша. Квартиру эту за номером 66 продадим, а себе новую, за номером 88 построим, просторную, светлую, с видом на море. Дачу в порядок приведём, машину купим, будем путешествовать…
(Григорий Моисеевич делает громче ТВ. Голос диктора:
«Заплати налоги и спи спокойно!»).
Опять же! (Пауза). Илья, я тебе невесту нашла.
Григорий Моисеевич. Когда и где?
Надежда Ивановна. В кафе присмотрела.
Григорий Моисеевич. Когда ты успела? Там было не до этого.
Надежда Ивановна. Успела. Это у вас, мужиков, не на том мес-те глаза. А мне одного взгляда хватило.
Илья. Красивая хоть?
Надежда Ивановна. Красота – до венца, а вот ум – до конца!
Григорий Моисеевич. Уж не Дарью ли Петровну, экономиста? Крутая больно!
Илья. Она раньше ушла.
Григорий Моисеевич. Тогда Дусю. Эта коняка всю Северную Америку копытами перероет. Будет тебе, как ты и просил, и дайве-ром, и штурмовиком, и даже ночным бомбардировщиком, были у нас такие в войну – «ночные ведьмы».
Илья. Григорий Моисеевич, Бога побойтесь, она же с мужем была. Вы хотите сосватать мне саму сваху?
Надежда Ивановна. Не гадайте! Слепому зеркало не поможет! Одно могу сказать: в маленьком теле часто таится великая душа!
Григорий Моисеевич. Надя, чёртова ты кукла! Говори, не мучай!
Надежда Ивановна. А зачем говорить? Вот когда она твою бар-сетку принесёт, тогда и увидите.
Григорий Моисеевич. Как, жена? Ты видела мною забытую барсетку и не взяла её?
Надежда Ивановна. Намеренно не взяла, Грыша. В ней не было денег, одни твои визитки с домашним адресом.
Григорий Моисеевич. И ты веришь, что барсетку принесут?
Надежда Ивановна. Верю и даже знаю, кто принесёт! Я вообще верю людям, иначе жить незачем!
Илья. Но кто же она, Надежда Ивановна? Мне скажете по сек-рету?
Надежда Ивановна. Она обыкновенная скромная девушка, жи-вёт среди нас и также, как мы, хочет быть счастливой…
(Звонок в дверь. Надежда Ивановна откладывает в сторону вязание, идёт в коридор).
Григорий Моисеевич. Не открывай! Это из налоговой. Уже за-секли.
(Слышен голос Надежда Ивановны: «Проходи».
Влетает Рената Муха с барсеткой в руках.
 Григорий Моисеевич и Илья переглядываются.
Звонок на мобильный Илье).

Илья. Да, слушаю. Я узнал вас, Дарья Петровна. С переводом денег и с выездом я вам помогу, об остальном не может быть и речи: я женюсь!

З А Н А В Е С





В МИРЕ СВЕТА ЦАРСТВУЮТ ТЕНИ
(драма в одном действии)

Действующие лица:

Богданов Олег Сергеевич – гость города.
Линник Галина Юрьевна – психолог.
Логинов Юрий Петрович – депутат горсовета.
Лебедев Андрей Иванович – философ, доцент.

Ведущая телевизионных программ.
Мама погибшего юноши.
Лицедей, режиссер школьного театра, милиционер, юноши и девушки, бандиты, охранники магазина и прочие, по ходу пьесы.

(В парке у фонтана нервно прохаживается Богданов с газетой в руке. Смотрит на часы. Появляется Галина Юрьевна).

Богданов. Галина Юрьевна?..
Галина Юрьевна. А вы – Олег Сергеевич? Извините, что опо-здала.
Богданов. Не стоит беспокоиться. Я ждал бы вас весь день. Вы видите моё состояние?
Галина Юрьевна. Простите, что не приглашаю вас к себе, но там поговорить не дадут. Дочки, внучки, зять с моря пришёл…
Богданов. Я прочёл вашу статью в местной газете и разыскал вас через вашу редакцию. Надо было увидеться, обсудить…
Галина Юрьевна (Перебивает). Статью в последнем номере га-зеты? Она мне так тяжело далась! Я ведь не журналистка. По образо-ванию я психолог, но довольно часто пишу в газеты…
Богданов. Я плакал, как ребёнок, когда читал.
Галина Юрьевна. Да я сама плакала! Но ведь Вы захотели встретиться со мной не для того, чтобы сделать мне комплимент как автору? С Вами что-то случилось?
Богданов. Я в себя прийти не могу! Каждый вечер хожу туда, на набережную, зажигаю свечки, оставляю стихи. Конечно, я не поэт, но на днях, слушая Высоцкого, переделал его стихи – да простит он ме-ня – и повесил рядом с портретом юноши.

Я каждый вечер зажигаю свечи,
И образ твой окутывает дым,
Не верю я, что время горе лечит,
И сердца боль проходит вместе с ним!
Да, человеческая боль произрастает из сердца. Объясните мне по-чему самые лучшие, самые талантливые гибнут, а всякая шваль коптит небо?
Галина Юрьевна. Чем человек талантливей, тем он уязвимей, беззащитней перед злом…
Богданов. Воинствующим! Тупым! Меня надпись на стекле по-трясла, которую оставил кто-то из его друзей, лаконичная, хлёсткая: «Я не верю!» Вот и я – не верю! И это фото на витринном стекле. Этот взгляд – безмятежный, устремлённый куда-то вверх!

(Присаживаются на скамейку).

Галина Юрьевна. Успокойтесь, прошу вас! Он уже там. Уже ушёл. Своей болью вы только делаете ему больно. Люди не умирают, они переходят в другой, параллельный, возможно, более совершен-ный мир. Нам это не ведомо. Ему не надо возвращаться сюда.
Богданов. Но он не отпускает меня, этот юноша!
Галина Юрьевна. Сходите в церковь.
Богданов. Был. Не помогает, и я понял, что если не выражу себя в слове, не успокоюсь. Эти страдания, они разорвут меня в клочья! Уже почти порвали! Вот, я пьесу написал. (Протягивает пьесу).
Галина Юрьевна. Пьесу?!
Богданов. Я не знаю, насколько это пьеса, но… это крик моей души! Я вам её прочту?
Галина Юрьевна. Сейчас? Тут?
Богданов. Да, сейчас и здесь, для этого я вас искал!
Галина Юрьевна. Ну, хорошо, я вас слушаю.

(Меняется освещение на сцене. Исчезают фигуры Богданова и Гали-ны Юрьевны. Возле стеклянной витрины магазина красивый парень играет на гитаре. Рядом с ним – девушка. Из темноты, с разных сто-рон сцены к ним подкрадываются пятеро отморозков. У них одинако-вые белые, словно в сметане, лица, пустые глаза. Воровато оглядыва-ясь, подают друг другу знаки, налетают сворой. Один из них хватает девушку, заворачивает ей руки, пытается раздеть. Четверо других за-тевают драку с юношей. «Помогите! Помогите же кто-нибудь!» – от-чаянно кричит девушка, плачет и отбивается, как может).

Мать (В черном, длинном одеянии). Люди! Люди! Убивают моё дитя! Люди добрые, помогите!
Охранники магазина («Качки», прячутся за стеклянными вит-ринами).
– Да не высовывайся ты, Серёга! По роже схлопочешь!
– Где ключ от двери? Кто видел ключ? Я держу…
Таксисты (бледные пятна, продолжают спокойно играть в нарды).
– Вась, а Вась, ты глянь-ка! Из-за девки, какой-то шлюхи, парня мутузят.
– Не смотри в их сторону, лучше приготовь монтировку, вдруг покататься перемкнёт…

(Гитарист вырывается из рук бандитов, но не убегает, отбивает де-вушку и отталкивает её к дверям магазина. Кулаками она бьёт по стеклу, просит, чтоб её впустили. Из магазина на неё равнодушно смотрит охранник. Он прижался к стеклу лицом, и оно стало плоским и бесформенным. Гитарист, заметив, что девушку не впускают в ма-газин, прикрывает её собой, став на пути нелюдей).

Мать (Падает на колени, протягивает руки к небу). Как больно! Люди, у вас тоже дети! Христом Богом прошу, отведите беду!
Прохожий (Лицо настолько размыто, что вопрос в том: а есть оно вообще у него?). Я ничего не видел! Ничего не слышал! Плевать хотел!!!

(Растворяется в темноте. Пришёл ниоткуда, ушёл в никуда).

(Пьяные головорезы наседают на юношу, пускают в ход бутылки из-под пива. Пронзительно лопается гитарная струна, и вместе с ней об-рывается молодая жизнь).

Мать (Душераздирающе). Уби-и-и-ли! Уби-и-или! Господи, за что? (Падает).
Лицедей (Ярко выраженное трагическое лицо, плачет и смотрит в небо).

(Ярко сверкает молния. Вспышки света озаряют сцену, гром сотряса-ет воздух, видно, как в панике убегают убийцы. Луч яркого света оза-ряет плачущую мать. Безутешно рыдая, она склонилась над телом сына. Когда раскаты грома стихают,, и лишь зарница освещает край сцены, откуда-то сверху, с небес, вначале едва различимо, а затем всё отчетливее и отчетливее доносится щемящее душу пение. В удиви-тельно чистые и нежные звуки вплетаются голоса юношей и девушек, друзей убитого).

Юноши и девушки. Время! Останови свой жестокий бег! Мы пришли в этот мир радовать вас, люди! Мы не выбирали место,
не выбирали час, своим первым криком осчастливили матерей.
Мы выросли и полюбили этот чудесный мир, но зачем
зло выжигает наши сердца, не позволяя
завершить круговорот жизни?
Как мимолётна наша жизнь!
Как велико горе матерей!!!

(Небесные голоса постепенно уходят вдаль и там, за сценой, затиха-ют, а юноши и девушки продолжают нараспев).

– Убили нашего друга, душу нашей компании…
(Переходят на речитатив).
– Отморозки терзали бездыханное тело. Как земля носит эту мразь?!

Эхо. Мразь-мразь-мразь

– Мы взываем к власти!

Эхо. Власти-власти-власти!

(Всё переходит в какофонию, отчётливо слышны неоднократно по-вторяемые слова: «Время… время… время, останови свой жестокий бег! Бег! Бег!»).

Лицедей (Ярко выраженная маска печали. Молчит, слушает, скорбит).

(Слышен смех отморозков, спасшихся от возмездия).

Отморозки. Да заткнитесь вы, уроды! Мы только слегка вас пощипали!

(На сцене появляются заботливые отцы города. Все на одно лицо: главные депутат, коммунист, милиционер, администратор).

Главный депутат города (Не слыша никого, взгромождается на котурны). Политическая ситуация в Украине нестабильна. Для нор-мализации её требуется принять текст заявления городского Совета…

(Тень, которую он отбрасывает, кривляется и грозит огромным
пальцем).

Юноши и девушки. Куда нам пойти, куда нам податься? Где скрыться от бандитов? Как жить дальше? Или тоже стать бандитами?

Тень грозит им пальцем.

Главный коммунист города (Никого не слышит, потеснив пре-дыдущего оратора, тоже встаёт на котурны). Сто восемьдесят шесть тысяч жителей города против вступления Украины в цивильную Ев-ропу. Мы за объединение с Туркменистаном, Мозамбиком и Уган-дой! (Крестится). Господи, позволь усидеть в депутатском кресле, я ещё и не такие салазки загну!

(Его тень пытается поднять булыжник, оружие пролетариата,
но падает).

Лицедей. Что наша жизнь? Игра в руках политиков!
Юноши и девушки. Нас убивают по одному, как баранов! Спа-сите нас! Обратите на нас внимание! Почему мы никому не нужны?

(Машут масками овечек).

Главный милиционер города (Встаёт на котурны, никого не слышит). Я вам докладал, шо могут быть пьяные разборки. А впро-чем, я уверен, шо то бытовуха, мы до неё привыкши…
(Его тень берёт под козырёк, обернувшись к первым двум теням).
Лицедей (Горестно). А может, наша жизнь всего лишь игра теней?
Юноши и девушки. В славном белом городе от чёрной смерти не скрыться! На улицах режут, на набережных убивают. Спортклубы продали, стадион превратили в базар.

(Зажигают поминальные свечи, возлагают цветы к портрету
погибшего. Друг пишет на стене: «Я не верю!» Становятся на колени, плачут, молятся).

Юноша. Надежды символами стали
Те, кто не струсил в чёрный час.
Они ушли в иные дали,
Но свет их не покинул нас.

Режиссер школьного театра.
Он, озарив пути начало,
Ввысь устремил и дух, и взгляд,
Но вновь гитара замолчала,
И стал длиннее счёт утрат.

Девушка. И стало горько, тяжко, плохо
Любимым в мире без любви.
Не уходи совсем, Алёха,
Души мелодию не рви!
       
Все. Сыграй на радуге, что скоро
Явит нам разноцветье струн,
Встань над страной своей позором,
Отважен, честен, вечно юн!

Охранники. Пошли вон отсюда! Работать мешаете! (Срывают со стекла портрет погибшего, гасят свечи и вновь прячутся за вит-ринным стеклом).
Мать. Моего сына убивали у вас на глазах! Моего юного пре-красного сына! Почему вы не вмешались? (В сторону охранников). Почему не остановили бандитов? Взрослые, сильные люди, достойны ли вы называться мужчинами?!
Прохожие. Чего расселись, наркоманы? Житья от вас нет! Зага-дили город! Ни счастья, ни отдыха! Шаг сделал – в дерьмо попал! Как шакалы, бродите по городу!
Режиссер школьного театра (К отцам города, которые, став кружком, весело что-то обсуждают. Когда к ним обращается режис-сёр, их тени затыкают пальцами уши). Сцену! Дайте нам сцену! Мы расскажем правду о нашей жизни! Прекрасная молодёжь растёт! Это наше будущее. Они взывают о помощи, но никому нет никакого дела до них! Никто их не слышит!
Главный администратор города (Никого не слышит). Город морской славы должен стать и станет Меккой туристического бизне-са! Да, темно, как в войну, так это ж город-герой! Плодитесь и раз-множайтесь, дети мои! Нам нужны голоса…

Эхо. Голоса, голоса, голоса…

Главный коммунист города. Верной дорогой идёте, товарищи! Голодранцы усих краин, геть из кучи: ошибочка вышла!
Главный депутат города. Нам необходимо провести референ-дум о вступлении Украины в НАТО! Дадим 300000 голосов. Кто больше?

Эхо. Кто? Кто? Кто?

Главный милиционер города. Це вопрос будущего! (Его тень показывает огромный кукиш).
Режиссер школьного театра. Будущее – вот, наши дети! Ребя-та, идёмте к мэрии, к горсовету. Пусть там услышат нас!
Лицедей (Зажигает фонарь, освещает отцов города). Что есть жизнь? Игра света и тени! Чем ярче свет, тем гуще тени! К теням идти?

(От безысходности юноши и девушки опускают на лица маски ове-чек, выстраиваются вдоль стены магазина. Пятеро отморозков
выволакивают барана, принимаются стричь его).

Первый. Слышь, братан! Барана стрижём, а овцы дрожат. С че-го бы это?
Второй. Да народ у нас такой! Ты посмотри на них: с перепугу языки проглотили! Бесконечно празднуют, пьют и голосуют. Скоро опять выборы.
Третий. Слышь, ты того, поспешай, пока менты не прибыли.
Второй. А то ж делиться шерстью заставят.
Первый. Могут!
Четвёртый. Кончайте базар, мужики. Делом займитесь. Может, и этих (Кивает на строй юношей и девушек) успеем обработать?
Мать (В траурных одеждах со свечой пересекает сцену, подхо-дит к портрету сына). Пришла весна. Зацвели деревья. Только ты, мой мальчик, этого уже не увидишь. Погасла свеча, отделяющая меня от мрака. Я ухожу в мир одиночества, слёз и печали…

Эхо. Печали, печали, печали…

(Звучит реквием, слышно как в тишине стучит её сердце,
но и траурную музыку «отцы города» не дают дослушать).

Главный депутат, главный коммунист и главный милицио-нер (Встав на котурны, чеканят каждое слово). Граждане! Забудьте свои меркантильные проблемы! Слушайте заявление городского Со-вета: в связи со сложившейся общественно-политической ситуацией в Украине требуем провести внеочередные выборы президента, парла-мента, депутатов, народа и языка. Хоть бы это никогда не кончалось, мать вашу всех…

(Смолкают в отдалении звуки реквиема, гаснут свечи. Тени за их спи-нами устраивают настоящий шабаш: прыгают, дёргаются во все сто-роны, суют друг другу кукиши).

Отморозки (Гогочут). Ну что, видели? Слышали? То-то!
Лицедей. О, времена! О, нравы! Одни народ за рога держат, а другие стригут! Все при деле, каждый при своей выгоде!

(Действие возвращается в парк у фонтана. Исчезают персонажи пье-сы Богданова. Богданов и Галина Юрьевна остаются одни).

Галина Юрьевна. Вы хотите знать моё мнение? Это интересно, для пробы пера – неплохо. Это можно было бы поставить в школьном театре, но – кто будет этим заниматься? Когда я была моложе, я бра-лась за любую общественную работу, а сейчас уже и силы не те, и здоровья никакого.
Богданов. То есть, нет больше энтузиастов?
Галина Юрьевна. Да откуда им взяться при такой жизни?! У людей ведь не только хлеб отняли – хуже! – у них отняли веру в зав-тра! (Пауза). Хотя нет, всегда находятся люди, которым не всё равно. Но вот в чём беда, нет возможности что-то сделать.
Богданов. А нет ли у вас знакомых на телевидении? Почему бы нам не организовать «круглый стол»? Если не мы, то кто?
Галина Юрьевна. Вы меня не первый об этом просите. И, знае-те, я этим займусь. Прямо сегодня же созвонюсь с главным редакто-ром. Меня эта трагедия настолько потрясла…
Богданов. У меня сын такого же возраста, как Алёша. Когда он уходит, где-то задерживается до темноты, я уже не просто волнуюсь, не нахожу себе места – мне страшно.
Галина Юрьевна (Понимающе). А мальчик сердится, кричит, что он уже взрослый! Они все в этом возрасте психологически бес-смертны. До тех пор, пока с кем-то не случается самое худшее. Моей старшей внучке семнадцать. А за девчонку ведь ещё страшнее! Но и держать дома круглые сутки не будешь: дети должны научиться жить в этом мире! Мы с вами не вечны, не сможем опекать их всегда! Всё, что мы можем, это научить их отделять зёрна от плевел! Извините, я завелась! Теперь я вам прочту своё стихотворение? Не возражаете?
Богданов. Слушаю.
Галина Юрьевна (Читает).
Твой ангел на минуту отвернулся,
Отвлекся... Может, птицы в этот час
Летали слишком низко, предвещая
Грозу, а может быть, в ветвях деревьев
Вдруг нечто прошумело, и на миг
Все замерло. И он насторожился,
Твой ангел. Но взглянул он не туда,
И этого мгновения хватило
Тому, кто страшный свой нанес удар.
И сразу с неба пала тишина.
И ночь сошла на землю внеурочно.
И плакал ангел, над тобой склонясь.
И кровь багрила белые крыла…
Пускай горят, не догорая, свечи,
Мерцаньем отражаясь в образах.
Твой сон глубок, необратим и вечен,
Неискупим, как детская слеза.

Богданов. Скажу прямо: даже без вашего согласия рядом с портретом Алеши повешу ваши стихи. Вы уж не обессудьте! (Под-нимается).
Галина Юрьевна. Вы опять туда?...
Богданов. Да. А после в редакцию оппозиционной газеты. Мне нравится, о чём и как они пишут. Я договорился, а что насчёт «круг-лого стола»?
Галина Юрьевна. Я позвоню вам, как только переговорю с ре-дакцией.
Богданов. Жду.
Галина Юрьевна. Хотите совет? Не ходите больше к той стене плача. Истязать себя – такой же грех, как истязать ближних. Поэтому я даже на отпевании не была. Извините, Олег Сергеевич, мне пора! (Поднимается).
Богданов. Спасибо вам за всё, Галина Юрьевна.

(Галина Юрьевна уходит. Богданова окружают персонажи его
пьесы. Слышен перезвон колоколов).

Юноши и девушки. Мы пойдём вместе с вами! Мы живём в этом мире, в этой стране и хотим, чтобы жизнь стала лучше! Кто, как не мы, должен сделать её чище и краше?

(Лицедей смотрит вслед удаляющейся процессии и поочерёдно меня-ет маски: от трагической до комической).
***
(Действие переносится в помещение телестудии. Здесь ведущая Галина Юрьевна, Андрей Иванович и Юрий Петрович).

Ведущая (Смотрит на часы). Галина Юрьевна, я надеюсь, ваш протеже не опоздает?
Галина Юрьевна. Нет, нет, он обязательно придёт!
Философ. А кого мы ждём?
Ведущая. Нашего гостя из Москвы. Он хочет выразить свою гражданскую позицию.
Депутат. Пусть бы он выражал её у себя. В чужой монастырь со своим уставом не лезут!
Галина Юрьевна. Он здесь учился, служил. У него здесь живёт мама. Когда распался Союз, очень многие оказались гражданами дру-гих государств. Но наш город Олегу Сергеевичу как был, так и остал-ся родным. А вот и он!
Ведущая. Очень хорошо, вовремя! (Оператору). Дима, ты го-тов? (К присутствующим). Господа, просьба ко всем вам: не уклоняй-тесь от темы! Я понимаю, что каждому из вас есть что сказать теле-зрителям, но мы не можем объять необъятное! Договорились? Тогда – начали!
(Пошла передача в эфир).

Уважаемые телезрители! Сегодняшний прямой эфир мы посвя-тили событию, буквально всколыхнувшему наш город. На днях был убит семнадцатилетний юноша, талантливый музыкант, студент. Преступление совершено в самом центре города, где жизнь не зами-рает ни днём, ни ночью, на глазах у десятков свидетелей. Поражает как жестокость преступников, так и равнодушие прохожих. Всё это говорит о том, что моральные устои общества подорваны. Что делать, как искать выход из сложившейся ситуации? Об этом мы и погово-рим сегодня. У нас в гостях психолог Галина Юрьевна Линник, депу-тат горсовета Юрий Петрович Логинов, преподаватель, заведующий кафедрой общественно-гуманитарных наук, философ, доцент Андрей Иванович Лебедев и художник из Москвы Олег Сергеевич Богданов. Мы проведём интерактивное голосование, и своё мнение о злобо-дневности поднятой темы вы можете высказать по телефону. Номера указаны в бегущей строке. А сейчас – маленькая рекламная пауза.

(Идёт реклама пива «Черниговское»).

Ведущая (После паузы). Продолжим нашу работу. Вам слово, Галина Юрьевна.
Галина Юрьевна. Эту чудовищную трагедию, собравшую тут всех нас, широко обсуждают в школах, в транспорте, в семьях…
Депутат (В сторону, по мобильному). Узнай, что за тип: не свя-зан ли с московским бизнесом?
Галина Юрьевна (Продолжает). Потрясение испытали все… (Пауза).
Богданов. У нас что-то жуткое с людьми происходит! Пришёл я в редакцию городской газеты и поинтересовался количеством откли-ков на статью Галины Юрьевны. Пришло всего два. Но больше всего сотрудников поразил телефонный звонок, гадкий, бесчеловечный! Женщина представилась кандидатом наук, преподавателем морского училища, поинтересовалась гонораром за эту статью, и кто её заказал. Послушайте, какая дикость, моральное уродство! До какого цинизма может дойти человек! (Пауза). А ведь звонила женщина!
Философ. Позвольте мне! Я только что вернулся из Киева с на-учно-практической конференции «Власть и этнос». Должны были выработать практические рекомендации Ющенко и Януковичу, и что? Доктора, академики увязли в дебатах! Не думаю, что нам хватит эфирного времени рассмотреть…
Богданов (Продолжает о своём). В колокола надо бить. В набат! А вместо этого у нас сплошные выборы, перевыборы, грызня за власть, за землю…
Депутат. «У нас» – это где? Ну вы, положим, к этому отноше-ния не имеете.
Галина Юрьевна (Торопливо). Я не открою Америку, если ска-жу, что сегодня молодежь брошена на произвол судьбы. А раз так, то что ждёт наше общество завтра? Что ждёт всех нас?
Ведущая. Андрей Иванович, вы не могли бы подробней расска-зать, о чём говорилось на конференции, какие сделаны выводы?
Философ. В общих чертах картина такова: рухнула империя, а вместе с ней и мораль. Голова, в отличие от кармана, не может быть пустой. Что в неё вбивают, что мы видим сегодня на том же телеви-дении? (Короткая пауза). Пропаганда насилия! Кровь, порнография, реклама спиртного!
Галина Юрьевна (Подхватывает). Об этом достаточно часто говорят психологи, социологи и юристы. И если раньше, при Союзе, у нас были идеалы, которые, как арматура, поддерживали здание вос-питания, образования, то теперь, когда её убрали, здание рухнуло!
Философ. Другая беда – безработица! Стимула нет ни учиться, ни работать. Да и власть стала желеобразной. Толстосумы идут во власть вне всякой морали. Налицо переоценка ценностей, человек стал винтиком огромной коррумпированной машины. Вот вам и при-мер молодым.
Депутат. Андрей Иванович, вы сгущаете краски! Главное завое-вание нашей демократии – это свобода слова! Наш сегодняшний эфир – тому подтверждение. Мы можем свободно ругать власть, указывать на недостатки, никто не закроет рот и, тем паче, не посадит в дурдом. Что касается происшествия, из-за которого мы здесь собрались, то вот передо мной статистика. Такие происшествия у нас почти еже-дневно… то тут, то там убивают.
Богданов (Взорвавшись). Хороша власть! Смерть юноши для неё – происшествие, а смерть двух – уже статистика!
(Депутат вынимает мобильный телефон, но тут же убирает).
Галина Юрьевна. Андрей Иванович прав. Процесс духовной деградации личности, особенно это касается молодёжи, зашёл очень далеко.
Философ. Проблемы нарастают, как снежный ком. Это и вопро-сы личной безопасности граждан, и вопросы правопорядка. Сколько преступлений остаётся безнаказанными? То, что в прессу просочи-лось, – это только вершина айсберга! За убийство либо откупают влиятельные родственники, либо, на худой конец, дают срок условно!
Ведущая. Прошу прощения, но мы вынуждены прерваться на рекламу!

(Включается видеоролик – реклама пива «Янтарь». Пока идёт рекла-ма, присутствующие общаются между собой).

Ведущая. Юрий Петрович, вам следует активнее отстаивать по-зицию депутатского корпуса.
Юрий Петрович (Не слушая её, даёт указания по телефону). Узнай, откуда он. С кем связан. Где родился-крестился-женился. С кем спит. Что пьёт. Отследи каждый звонок. Если надо, оформляй депутатский запрос в органы. Тут бы самому не попасть впросак.
Богданов. Мы о воспитании, а в это время идёт реклама пива!
Галина Юрьевна. Это ужасно! В городе сплошь и рядом моло-дые люди с бутылками в руках! Особенно поражают девушки. Идёт красивая, стройная, а из горла, прошу прощения, «лакает» пиво и сквернословит! И это – будущая мать!

(Реклама заканчивается).

Ведущая. У нас звонок от телезрителя. Слушаем вас!
Голос старой женщины (Слышен по громкоговорящей связи). Доченька! Насилу дозвонилась. Попроси депутата, пусть поможет, приедет! Дом сносят, деревеньку нашу. Я родилась, выросла на этой земле, и дед мой тут захоронен, и отец, и сынок, да и некоторые уча-стники обороны. Куда нам теперь с котомками?
Депутат. Всё законно. По решению горсовета эти земли изыма-ются под строительство элитного гольф-клуба. Это бизнес-проект ев-ропейского масштаба, приток инвестиций в город. Выделим бабушке землю, пусть обустраивается. Я не вижу здесь никакой проблемы.
Богданов. Я плохо себе представляю бабулю, которая будет обустраиваться на новых землях. Она же осталась одна, всех похоро-нила, ей до кладбища дойти – проблема. А её лишают последнего – возможности ходить на могилы. Вспомним толстовские слова: «Смерти нет, а есть Любовь и Память сердца!»
Философ (Язвительно). Наши избранники помогут «переселить-ся», у них большой опыт в таких делах. Недавно видел по телевиде-нию, как «переселяют» с боем несговорчивых. А тут такие деньги!
Галина Юрьевна. Вернёмся к нашей теме! У нас есть умная, талантливая молодёжь. Она знает, чего хочет, как достичь поставлен-ной цели. Но есть и другие – злобные, завистливые. Они сбиваются в стаи, и лучшее развлечение для них – кого-нибудь унизить, избить, ограбить! Так они самоутверждаются, компенсируют собственную ущербность…
Философ. Беда ещё и в том, что нравственные критерии для многих – абстракция!
БОГДАНОВ. Возвращаясь к убийству, я хотел бы напомнить, что загублена не одна, а шесть жизней. Те пять подонков, которые убивали, разве их жизнь не загублена? (Юрию Петровичу). Кстати, они не вошли в статотчёт? Почему о них забыли? Кем они выйдут из тюрьмы, что скажут своим детям? Для них нет строки в отчётах? А ведь вернутся заматеревшими, ожесточившимися! И чем они займут-ся? Будут растлевать наших детей? Мстить? Наплодят себе подобных и бросят их? Шесть несчастий… и о них надо говорить!
Галина Юрьевна. Тема брошенных детей – это отдельная, очень больная тема. Я много лет проработала в детском доме, у меня сердце кровью обливается, когда я думаю об этих детях, которые из-начально никому нужны не были: ни своим родителям-алкоголикам, ни обществу…

(Юрий Петрович, получив какое-то сообщение на мобильник,
 кивает и улыбается).

Философ. Я уже говорил в начале эфира, что мы можем только очертить круг проблем, но если всем миром не взяться за их решение, тогда жди беды…
Богданов. Почему правоохранительные органы не дают полную информацию о преступниках? Из каких семей те пятеро? Кто их от-цы? Они хоть раз прочли книгу Сухомлинского «Письма к сыну»? Как они их воспитывали?
Галина Юрьевна. Хорошо, если они «Букварь» дочитали!
Ведущая. У нас ещё звонок. Слушаю вас!
Мужской старческий голос (Слышен по громкоговорящей связи). Я ветеран войны, у меня нет ног, я не могу сам ходить. На пенсию не проживёшь, вот и обращаюсь к депутату: зачем вы дост-раиваете монумент защитникам города? Такие огромные деньги! Со-рок лет строили, и конца-краю не видать, а то, что было, – всё разво-ровано. Построите, и его опять разворуют. В городе сотни памятни-ков, разве мало для поклонения? Но их надо привести в порядок. Лучше бы раздали эти деньги ветеранам достойно дожить. Мне про-тезы не на что починить!
Депутат. Мемориал строится тридцать пять лет, стоимость со-ставила 6 миллионов долларов. Для сравнения: впервые в мире за арабского жеребца американский бизнесмен Хаммер в 1981 году за-платил один миллион долларов. Судите сами: много это или мало?
Философ. Аморально…
Галина Юрьевна. Совершенно неприемлемое сравнение…
Богданов. Ну и как он теперь поживает?
Депутат. Кто?
Богданов. Арабский жеребец.
Депутат (Проигнорировав выпад, продолжает со знанием дела). С началом перестройки строительство комплекса остановлено, он разграблен, но по просьбе ветеранов изыскали 100 миллионов гривен на завершение строительства.
Богданов. Так сразу и не подсчитать: это сколько в переводе на арабских жеребцов?
Юрий Петрович (С вызовом). Одиннадцать!
Богданов. Лихо! Ай да молодцы! За 35 лет количество жереб-цов резко возросло, а комплекс разграблен! Так, может, прав ветеран? Может, правильней было бы раздать эти деньги и позволить ветера-нам достойно дожить, захоронения воинов привести в порядок? На всё бы хватило.
Ведущая. Мы остановились на коррупции.
Депутат (Раздражённо). При чём здесь коррупция?
Богданов. Всё взаимосвязано. Сколько средств будет разворо-вано, какой откат получат чиновники за право подряда? Это звенья одной цепи.
Депутат (Ведущей). Мы для чего собрались? Что обсуждаем? У меня дел по горло! Я могу встать и уйти!
Ведущая. Успокойтесь, господа, помните, что мы в прямом эфире.
Депутат. Тогда уберите россиянина, он ведёт себя неэтично!
Ведущая. Напоминаю вам, что в начале передачи вы говорили о нашем главном завоевании – свободе слова.
Депутат. А при чём здесь коррупция? Какой-то откат! Жереб-цы! Свобода и вседозволенность – совсем не одно и то же! Будете от-вечать.
Богданов. Я ничего не выдумывал. Вот газета – официальный орган Совета депутатов. Праздничный выпуск к Дню Победы. На первой странице сравнивается стоимость скакуна и монумента! Хо-чется знать, почему никто из власть предержащих не желает сравнить пенсию защитника города хотя бы со стоимостью овса, поедаемого этим же арабским жеребцом. Вот она, мораль чиновников и депута-тов, которые у всех на виду!
Депутат. Вы не судья!
Богданов. За свои деньги вы не отремонтируете ветерану проте-зы. Вы слышали его голос? Наверное, он на войне не плакал. Что же это за жизнь, если победитель плачет? Только вам-то что до этого? Вы же во власть полезли, чтобы обогатиться, войти в касту неприка-саемых!
Депутат. Примеры! Или ответите по закону за клевету!
Богданов. Примеры? Сколько угодно! Вот только один из них! (Показывает газету). Опубликован список депутатов, которым пере-дана бесплатно в собственность земля на берегу моря. Читаем. Логи-нов Юрий Петрович – 8 соток. Логинов Валерий Петрович, ваш брат – 8 соток. А под номером 18 ваша золовка, ей двадцать два года, а уже получила 8 соток! Это тот берег, где шли бои, где пролита кровь защитников! Там их кости, которые вы бульдозерами сгребаете в ку-чи и сбрасываете в отвал! В какой цивилизованной стране такое воз-можно?! Стоимость одного участка – 150 тысяч долларов. Чтобы для вас, депутата, было понятней – одна шестая часть пресловутого же-ребца. Вы бы хоть хвост да гриву отдали ветеранам!
Депутат (В ярости). Вы меня достали! Кто вы такой, чтобы раз-говаривать со мной в таком тоне?
Ведущая. Господа! Не забывайтесь!
Депутат (Обращается к телеведущей). Я требую прекратить этот балаган!
Богданов (Продолжает). По слухам, один из убийц юноши – племянник депутата. Все хотят знать, так ли это? Назовите его фами-лию!
Депутат. Вопрос не ко мне! Я слухи не собираю!
Богданов. Как могло случиться, что четверо убийц арестованы, а пятый в бегах?
Депутат. Я уже сказал: вопрос не ко мне!
Богданов. Верно ли, что он ваш племянник?
Депутат. Это уже полная чушь!
Богданов. И вы не знаете ни кто он, ни где он?
Депутат. Нет! (Отворачивается от телекамеры).
Богданов. Сказать?
Депутат. Что вы себе позволяете? Это политический заказ! Провокация! (Поднимается, намеревается выйти).
Ведущая. Подведём итоги интерактивного голосования. Они таковы: 87% от общего числа позвонивших против того, чтобы на те-левидении обсуждалась криминогенная обстановка в городе. Люди устали от негативной информации. Однако определённый интерес наш «круглый стол» вызвал…
(Прозвучал телефонный звонок и в эфир врывается девичий
голос).
Девушка (В истерике). Я та девушка, которую спас Алексей! Я не знаю, как мне жить? Я живу, а его нет!
Ведущая. К сожалению, наше время истекает, мы уже не успеем пообщаться с вами в прямом эфире, но непременно передадим нашим гостям ваши вопросы и пожелания.
Богданов (Показывая на итоги интерактивного голосования). Ситуация стремительно меняется. Смотрите: уже 63 против 37; а дальше 59 против 41…
Ведущая. Мы благодарим наших гостей за то, что нашли время прийти в студию, и… у нас реклама…

(Идёт рекламный ролик: «Ты ещё молод. Ты не знаешь, как пить пи-во. Приходи на курсы «Рогань». Просто возьми в руки бутылку и прикрепи её к руке скотчем. Наслаждайся! Пей пиво «Рогань».
Пиво як воно е!»).

 (Пока идёт реклама, участники «круглого стола» покидают студию, выходят на улицу. Перед зданием телецентра на лавочках и бордюрах молодые люди. У них карманный телевизор, они пьют пиво).

Молодые люди (Друг другу, указывая на Богданова).
– Точно, это тот самый, что свечи приносил, стихи читал…
– Он ещё про Витьку Логинова расспрашивал, племянника де-путата.
– И в редакцию пьесу отнёс.
– Его Олегом Сергеевичем зовут.

(К Богданову подходит милиционер).

Милиционер. Богданов Олег Сергеевич, это вы?
Богданов. Да.
Милиционер. Вы в курсе, что у вас просрочена виза? Вы уже не-делю находитесь на территории Украины незаконно.
Богданов. Я задержался в связи с тем, что меня пригласили на телевидение.
Милиционер. Мы обязаны задержать вас, выяснить, не находи-тесь ли вы в розыске, не скрываетесь ли от органов правосудия.
Богданов. Если бы я скрывался, я бы не стал светиться на теле-видении.
Милиционер. Кто ж вас знает, зачем вы там засветились? Может, это идеологическая диверсия! Или за «бабки» Лужковской братии? Если с вами всё нормально, мы просто депортируем вас в Россию. Но въезд в Украину вам будет надолго перекрыт, у нас тут и своей го-ловной боли хватает.
Богданов. Вы из меня прямо экстремиста какого-то делаете, ме-ждународного террориста! Зачем?
Милиционер. А вам что, своей российской преступности не хва-тает? Или у вас там, как в сериалах про ментов, сплошные «хепи-энды»?
Галина Юрьевна (Пытается защитить Богданова). Это я винова-та! Я попросила Олега Сергеевича задержаться! Он, кстати, по на-циональности украинец.
Философ. Что бы там ни вытворяли политики, а ментально мы все-таки единый народ. У меня, например, один брат в России, дру-гой в Эстонии…
Депутат. У всех кто-то где-то, но закон есть закон, а порядок есть порядок, и не надо нам бардака! Язычок больно длинный, укоротить бы не помешало.
Милиционер (Богданову). Пройдёмте в машину.
Философ (Галине Юрьевне). Ну всё, теперь одни за рога держать будут, а другие доить, точно, как в его пьесе.
Молодые люди.
– Слышь, а чего это мент до него доколупался?
– Олег Сергеевич! (Окружают Богданова и милиционера). Мы на телеканал не дозвонились, там всё время занято было…
– Но мы смотрели…
– Классно вы их! И про Витьку Логинова – всё в тему! Теперь ему недолго бегать.
– Мы газет про Алёшу купили целую пачку. Будем раздавать ре-бятам.
Милиционер. Олег Сергеевич, пройдёмте!
Богданов. Спасибо, ребята.
Молодые люди.
– Да за что? Вам спасибо.
– Да! Мы концерт решили дать в память об Алёше, мы вас при-глашаем.
– Обязательно приходите! (Галине Юрьевне и Андрею Иванови-чу). И вы тоже! (Богданову). Придёте?
Богданов. Постараюсь. (Уходит с милиционером).
Депутат. Вот когда начинаешь жалеть, что Сталина нет! Но ниче-го, закатаем, мы сами с усами!
Лицедей (Выныривает из толпы молодёжи, грустно). Эти могут. В мире света царствуют тени! (Плачет).
Молодые люди (Жалеют лицедея). Слушай, иди к нам! Спой с нами!

(Один из молодых людей берёт гитару, начинает петь).


Гитарист. Чтобы жизнь осилила смерть,
Чтоб открылся сердцу простор,
Нам не плакать надо, а петь,
Петь невзгодам наперекор.
Все.
Мы пронзаем тьму светом глаз,
Чтобы синим стал небосвод,
Будет мир спасён в добрый час,
В час, когда в нём кто-то поёт.

З А Н А В Е С

 В пьесе использованы стихи Людмилы Резник и Марии Виргинской






ПЕРЕСТРОЙКА В ПОЛКУ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ

Перестройка зацепила всех, даже Вооруженные Силы. Докати-лась она и до полка морской пехоты – элиты флота. В понедельник, как говорится, день тяжёлый, нежданно-негаданно в полк пришла депеша: убрать с плаца памятник Ленину к приезду генерала из Мо-сквы. Чтобы от него и следа не осталось. Таково веление времени. Приказ не обсуждается.
Командир роты разведки для работ выделил майору Завадскому трёх молодых бойцов. Загорелый, упитанный, довольный собой и жизнью, майор Госбезопасности морским пехотинцам не сразу по-ставил задачу, а хитрил, лукавил, умалчивал, намекал на совершенно секретную миссию, объяснял, что такова специфика выполнения их задачи – до самого часа «Ч» никому ничего знать не полагается.
Миша Ляхов, родом из глухой тамбовский деревни, двигался в строю из трёх человек последним. Шёл и размышлял: «Угораздило же меня на спецзадание попасть. А ну, провалимся, не справимся, что тогда? Загремим под фанфары. Начнут родословную копать. А и на-ткнутся на мои кулацкие корни». Много раз слышал он от бабушки, как Тухачевский со своими конвойными войсками газом травил не-покорных, отлавливал их по лесам. И в голове у Миши вертелись пе-реиначенные односельчанами стихи Есенина: «Мы все уходим по-немногу в тот мир, где тишь и благодать. Похоже, мне настало время туда пожитки собирать».
– Ты что там молишься, что ли? – спросил идущий впереди Балабо-лов. Это был знатный в роте балагур и весельчак.
– Чую неладное, забодай меня комар, – ответил Ляхов. – На «губу» посадят, это в лучшем случае, а худшем и к стенке поставить могут.
– Что касается губы, – успокоил Балаболов, – то нужен ты там, как чёрт в церкви!
Балаболов призвался с Калымы. В роте утверждал, что начало его рода идёт от дворян: предки поддерживали декабристов, и за это всех их сослали в Сибирь. Не без гордости он рассказывал, что пред-ки лично знали Чаадаева, в трудную минуту помогали поэту. Вот от-куда у Балаболова поэтический дар.
Направляющим в строю из трёх человек был грузин Крыладзе. Был он хоть и молод, но имел роскошные усы. Девушки, которых Ба-лаболов иначе, как мартышками, не называл, млели от красавца-грузина. Ловя их взгляды, устремлённые на Крыладзе, потомок де-кабристов острил: «Не в усах честь! У него кое-что и получше есть…» Крыладзе зачислили в школу подводников-диверсантов. Но пока он оставался в роте.
Пришли на плац. Майор скомандовал: «Рассредоточиться Раз-решаю перекурить». Присели у памятника Ленину. Рядом лежали ку-валды. После перекура майор подошёл и, уставившись на вождя, из-рёк: «Эй, кто тут временные? Слазь! Едрёна вошь! Кончилась ваша власть! А ну-ка, бойцы, берите кувалды, и чтоб через час памятника здесь не было!»
Миша Ляхов втянул голову в плечи. Глаз не спускал с майора, ушам своим не верил. Майор первым двинул Ильича кувалдой по ру-ке. Бетонная рука рассыпалась, кепка превратилась в щебёнку, оста-лась торчать арматурная культя. «Бейте по седалищу, – посоветовал Балаболов и вместе со всеми стал разбивать бетон. Но кувалды, как мячики от стены, отскакивали от бетона. Майор плюнул, выругался: «Вот тебе и бытиё определяет сознание!»
– Товарищ Майор, – начал Ляхов, – общественное сознание оп-ределяет общественное бытиё.
Майор промолчал, а Балаболов обозвал Мишу Ляхова кулацким подпевалой. Конечно, он не знал, что у него кулацкие корни, просто так сказал, но угодил в цель. У Миши душа ушла в пятки: откуда, из каких источников?...
Закрыв глаза, майор цитировал: «Верной дорогой идёте, това-рищи!» Но к кому именно относились высказывания – к Ляхову, ко-торый клепал по ягодицам, или к Балаболову с Крыладзе, которые били по хребту – понять было невозможно.
– Глядь, Крыладзе!– вдруг сказал Ляхов. – Ботинки-то какие у статуи: ни шнурков, ни застёжек, ни молнии. На флотские «гады» по-хожи.
– Сразу видно, с натуры ляпали! – откликнулся Балаболов. – С нашего замполита изваяли!
– Учение Маркса всесильно, потому что оно верно! – произнёс майор. Снял фуражку, вытер лоб. Миша Ляхов осторожно спросил всесведующего Балаболова: «Он что, молебен читает?» Тот осмелел, он понял, что раз разрешается в присутствии чекиста надавать вождю под зад, то и говорить можно всё: «Это у них, партийных, такое отпе-вание. Вначале всё лучшее вспоминают, а потом кувалдой!». Майор завозмущался: «Вот гад! Стоит, хоть бы хрен ему! По всему видно: бетон месили на спецзаказ. Из такого бетона строили береговые бата-реи. Перекур, орлы!»
 Присели, сняли тельняшки. Завидев волосатые грудь и спину Крыладзе, Балаболов сказал: «А теперь я знаю, почему тебя взяли в подводники-диверсанты!»
 – Почему?
– А на тебе сэкономить хотят: тебе не будут выдавать тёплый гидрокостюм.
 – Почему?
– А на кой лешему жилетка, коли у него шерсть своя!
– Трави баланду, братва! – предложил майор.
– Можно политические анекдоты? – спросил Балаболов. Миша Ляхов съёжился, навострил слух и вопросительно посмотрел на майора.
– Валяй! – разрешил майор. – Уже можно, можно.
Не торопясь, Балаболов начал: «Помню, в детском садике нам воспитательница загадку загадала: это что за большевик лезет к нам на броневик? Он большую кепку носит, букву «Р» не произносит».
Миша Ляхов угадал первым, но промолчал. Посмотрел на вождя в бетонном воплощении, перевёл взгляд на майора, но тот невозму-тимо курил, и Миша Ляхов не понял, как себя вести дальше.
Крыладзе рассказал нечто близкое к анекдоту: «Объявили кон-курс в детском саду на лучшие стихи о партии. Катя сочинила и про-читала: “А у нас однажды кошка родила троих котят, котята выросли немножко, трое в партию хотят”. Садик занял первое место в районе, девочку повезли на партийную конференцию. Она выступила перед делегатами: “А у нас однажды кошка родила троих котят. Котята вы-росли немножко, двое в партию хотят”». Из-за кулис ей пальцем гро-зят, кричат: трое, трое. А девочка на своём настаивает. Да громко так, чтоб все слышали: “Нет, двое! Один котёнок передумал”».
Вроде как подошла очередь Мише Ляхову рассказывать анекдот. Он посмотрел на майора и промолчал...
Майор спросил Крыладзе: «А кем были родители девочки?»
Будущий подводник-диверсант ответил прямо: «Мать – секре-тарь парторганизации, а папа – инструктор райкома партии».
– Вот сволочи! – возмутился майор. – Оборотни! Это они страну развалили! К стенке бы их!
Миша Ляхов торжествовал: он не поддался соблазну говорить о политике, тем более, хаять вождя! Как был прав отец, который перед призывом наставлял сына: «Никому не помешает, что он промолчал. Но может навредить то, что он сказал».
Кувалдами рассадить памятник не удалось. Вызвали броне-транспортёр. Машина встала на дыбы, но памятник устоял. Майор крыл матом направо и налево. «Вот тебе учение Маркса, которое все-сильно и верно!» – зубоскалил Балаболов. Ляхов от него держался подальше. Лейтенант, командир роты, умолял майора отпустить его со службы пораньше: «У меня жена рожает. Мне в роддом». Майор советовал: «Терпи, казак... – дальше шла непереводимая брань, кото-рая применяется на флоте для связки слов в предложении – сын ата-маном будет». «А если будет дочь? – волновался лейтенант. «Тогда будет Сонька – Золотая ручка!» – сострил Балаболов.
Подогнали второй БТР. Петлю Ильичу набросили на шею, дёр-нули. Вождь наклонился вперед и стоял теперь в неприличной позе. Трос лопнул. Появился полковник и под шум БТРов стал о чём-то спорить с майором, активно жестикулируя.
– О чём они? – спросил Балаболова Ляхов.
– Как бы это тебе покультурнее перевести с языка жестов? –
Короче, полковник объясняет майору, что если до утра памятник не уберут с плаца, генерал вступит в интимную связь не только с майором, но и со всем полком.
– А что майор отвечает?
– Что он уже вступил в интимную связь не только с БТРами, не только с полковником, но и с этим бетонным Ильичем.
Ляхов ничего не понял. Памятник устоял. Кое-как его выпрями-ли, но весь он был перекособоченный, стоял враскоряку. На ночь гля-дя его укрыли белым покрывалом, перевязали шпагатом, решили ра-боты продолжить утром.
Генерал нагрянул ни свет ни заря, всех застал врасплох. Полк морской пехоты выстроился на плацу. И надо же было такому слу-читься, что возле изваяния оказалась рота, в которой служила наша троица. Генерал обошел строй, топал ногами и показывал на лозунг, который не успели убрать: «Любите Родину – мать вашу!» Затем он подошёл к изваянию, заставил старшину роты снять покрывало и гаркнул: «А это что?»
Балаболов голосом Миши Ляхова крикнул из строя: «Венера Милосская. Она ночь провела в казарме».
Майор Госбезопасности узнал голос кулацкого подпевалы и, не вникая в суть дела, арестовал Мишу Ляхова на 15 суток. Когда его забирали, он оказал сопротивление сослуживцам: норовил вилкой Ба-лаболову выколоть глаз, сквернословил, плакал и в довершение всех бед прокусил старшине палец. Вечером того же дня старшина, вы-ступая перед новобранцами, показывал ранение перед строем и клял-ся: «Он у меня, сукин сын, каждое утро будет чесать пятки Венере Милосской. До самого дембеля!»
Балаболова назначили редактором боевого листка, и первые же свои стихи он посвятил герою-диверсанту Крыладзе, на которого пожаловались две беременные «мартышки».
Шла мартышка вдоль пруда,
Очко – туда, очко – сюда.
Ей Крыладзе из воды:
«Ыды сюды, ыды сюды».
Мораль сей басни такова:
Очком вертеть ненадзе,
Когда идёшь ты вдоль пруда,
А там сидит Крыладзе.
Много чего изменилось с тех пор и в стране, и в судьбах наших героев, и только Ленин на территории части так и стоит в неприлич-ной позе. Теперь уже – как памятник Перестройке.













АРТИСТ

Прочитал я рассказ Э. Хемингуэя «У нас в Мичигане» и поду-мал: скучно у них живётся, неинтересно, нет размаха. С тоски пом-рёшь! То ли дело у нас!
Андрюха, Евдохин сын, из деревни Кошки решил стать арти-стом. Поднимался рано, забирался на сеновал и читал стихи, пробуж-дая петухов. В привычный деревенский уклад жизни ворвались сума-тоха и беспорядок: коровы доились с перебоями, куры неслись через раз, петухи недосыпали. Дед Панас в дырявой соломенной шляпе времён Григория Сковороды недовольно шокал: «Шо, в артисты? Да с такой фамилией – Жупиков – его на Киевском вокзале заарешту-ют». Однако Евдоха гордилась сыном: «Будет из отрока артист! Чует моё сердце! Посмотри, какие усища-то, вылитый запорожец за Дуна-ем, особливо когда шаровары одевает». Бывало и так, что, хлопнув с утра стопку, дед Панас садился на завалинку, навострял слух и тогда соглашался с дочерью: «А шо? Складно читает. И голос, как у нашего телка…»
Андрюха любил читать Маяковского. Мать не знала поэзию пролетарского поэта, к тому же была глуховата. Когда сын спускался с сеновала, интересовалась: «Ты что там про штаны-то?» И поучала: «Ты, сынок, не очень-то доставай из штанов! Город ведь!» А дед Па-нас добавлял: «Будут интересоваться вероисповеданием, штало быть для анкеты, тогда и показывай». Всё было, пока готовился к экзаме-нам. Было и так: сестрёнка врывалась в дом и, как недорезанная, кри-чала: «Мам! Деда! А он опять Жирика дразнит… Потом кукарекает… квохчет». Дед крестился, «принимал на грудь» и изрекал житейскую мудрость: «Всяк петух на швоей навозной куче хозяин».
Андрюха поступил в театральное училище и осенью приехал на каникулы. Организовали встречу с местной знаменитостью, всё ж та-ки не каждый может из глубинки пробиться в столицу. Мать честная! В деревенском клубе не протолкнуться! Накурили, хоть топор вешай, а от перегара – хоть святых вон выноси.
– Граждане, – начал было артист и осёкся, растерялся, хотел бы-ло белые стихи прочитать, да подумал: «Не поймут: темнота!» Зашёл с другой стороны, перекрестился: «Братья и сёстры… Короче, скажу я вам по-свойски: не за усы меня в театральное приняли…»
– Ясное дело, – прогундосил тракторист Кузьма, – с твоими уса-ми только в тараканьи бега податься
– Если бы за обличье, – крикнул местный Казанова Альфред, –Дуньку бы нашу доярку враз зачислили. Глянь, какие у неё вареники заместо губ.
Андрюха – молодец, не смутился, продолжил: «Приехал я в сто-лицу, струхнул маленько, не без этого. Гляжу, по коридорам стиляги бродят, размалёванные ляли, вопят: “Пожар!” али “Ограбили! Кара-ул!” Это, значит, сцену им надо такую изобразить. Но ведь что инте-ресно, никто из них не умеет вот так кукарекать».
Тут он замахал руками, захлопал себя по бёдрам и «дал петуха».
– Ясное дело, конкурсу тебе нету! – крикнул бригадир. – Сего-дня, куры как завидели тебя, враз разбежались…
Андрюха же рассказывал дальше: «Прихожу на экзамен, захожу в аудиторию, глядь – етит твою налево! Жуков за столом, ни дать ни взять маршал! Только без мундиру».
– Ты сегодня не пил? – поинтересовалась Одарка. – Дед Панас, ты ему не подносил?
– Да ей богу, селяне! – перекрестился Андрюха. – Сам артист Ульянов экзамены принимает. Рядом с ним – Доронина. Помните, кино нам крутили, вы рыдали, ещё не хотели это кино в соседнюю деревню отдавать.
Зрители соображали медленно. Но тут Фаина заголосила: «Опустела без тебя земля, ох!» Другие бабы тут же подхватили: «Как мне несколько часов прожить…» Дуня в голос зарыдала, и другие ба-бы за ней.
– Ну, началось! – засмеялся местный Казанова Альфред. – Сейчас вы и наплачетесь, и с того оргазму получите. И на кой вам мужики?
– Была в комиссии и Чурсина, – рассказывал Андрюха, – та, что титьку в кино показывала, помните? А наш лесник Егор приходил в клуб с фотоаппаратом и всё фотографировал её с экрана…»
Зрители понимающе кивали головой. Кузьма-тракторист про-гундосил: «У Клавки грудь лучше, она с родинкой. Клавка, покажи Андрюхе!»
Между тем Андрюха совсем освоился и вошёл в роль. Потянул носом, закатил глаза и, когда наступила тишина, начал: «Не дали мне стихи читать. Всё было по-другому. Ульянов снял с руки часы, поло-жил на стол перед собой и говорит: «А ну, укради, да так, чтоб мы не видели!» Андрюха сделал паузу, чтобы земляки поняли всю важность экзамена, но пастух Иван всё испортил: «Ты глядь, чему учат! Эх, на-до было Косого послать, баяниста нашего, у него такая беглость пальцев, жаль его менты замели!»
Андрюха, чтобы его больше не перебивали, начал, как говорит-ся, с места да в карьер:
– Что же это, – говорю я Ульянову, – вы, народный артист, мне, простому парню из деревни Кошки, предлагаете часы украсть? Вы что тут все охренели? Моя мать, доярка, говорю, до зари встаёт, спи-ну не разгибает, копейку к копейке складывает, дед Панас самогон перестал гнать, сахар собирал, чтобы я учился! Куда это я пришёл? Так это школа жуликов или театральное училище? А вы, говорю я Дорониной, тоже мне, тополь с Плющихи, чтобы вы сказали, если бы вашего сына воровству обучали? Я вам Маяковского приготовил… стихи Есенина про суку хотел прочитать. Что я своим расскажу? Пришёл и в первый день предложили часы спереть. Короче, замётано. Пошёл я в милицию…»
Ульянову стало плохо, забегали с валерьянкой, меня вытолкали взашей за дверь. – Андрюха повернулся к селянам спиной, сделал паузу. Видно было, как он достал платок, смахнул слезу.
«Да не плачь ты, – крикнул Иван. – Мы тя другому ремеслу обу-чим: будешь баранам рога выпрямлять». Но Андрюха резко повер-нулся к зрителям, выбросил руку вперёд, и земляки увидели висящие на пальцах часы. Хромированный браслет сверкал в тусклом свете. «Вот так спёр я часы», – затем вернулся, подошёл к Ульянову и ска-зал: «Возьмите! Я сделал, как просили».
Такого фокуса односельчане не ожидали. Поднялся невообрази-мый топот и гоготание. Длинноногая и неуклюжая Катя прекратила лузгать семечки и влюбилась в артиста. Ей тут же захотелось выйти за него замуж и уехать в столицу.
Дуняша, доярка, треснула по затылку внебрачного сына: «Учись! Артистом будешь!» Тот клялся и божился, что не хуже умеет воровать часы, и просил не бить его по голове.
Под свист и улюлюканье толпы Андрюху вынесли из клуба на руках. Дед Панас семенил за ними и с гордостью кричал: «Шо я вам говорил!» Андрюха вырвался и помчался на сеновал репетировать роль Чацкого. К тому же он не желал проспать, ему надо было разбу-дить петухов.
Из клуба односельчане шли толпой. Петруха вслух рассуждал: «А я вот что думаю, мужики, по весне у батюшки спёрли кадило. Не Андрюхина ли работа?» Тут же и другие начали вспоминать:
– … и вилы из телятника умыкнули…
– … за ними ушли чоботы…
– … оглобли у Марии со двора слямзили…
– … и всё это, как корова языком слизала…
– Да бросьте вы, селяне, – прогундосил тракторист Кузьма, – моя это работа. На похмелье искал. Андрюха парень честный. Вернул же он Жукову часы! Короче, тащите флягу с самогоном, я угощаю, отметить надо его поступление…
И пошла гулять деревня. Не пили только комбайнёр Василий и его сын Гриша. У первого была язва, у второго – гепатит. Они ис-правно работали и вдвоём обрабатывали 30 дворов.
Чувствуя, что мужская сила оставляет его, местный Казанова, златокудрый Альфред, брал горлом:
«Девки в озере купались,
Я на камешке сидел.
Девки юбки поснимали,
А я с камешка слетел.»
Теперь гулянье растягивалось на месяц!















ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ

Высшее военно-морское училище расформировывали. Настали трудные времена для преподавателей: кого-то увольняли, кто-то ухо-дил в запас, другие находили другую работу сами.
В обеденный перерыв на кафедре «Сопротивление материалов» собрались: старший преподаватель Сапрыкин, доцент Игорь Алек-сандрович Васильев и профессор Могилевский. Справедливости ради следует заметить, что Могилевский Иван Иванович был с кафедры электротехники, зашёл к Васильеву по делам. Слово за слово, втяну-лись в споры, а всё закончилось тем, что накрыли стол. Выпили по 100 г «Пшеничной» и, как водится, начали разговоры на злобу дня.
– Конечно, здорово, – сказал Сапрыкин, – демократия, свобода слова, не только думай, но и говори, что хочешь, никто тебя не поса-дит, ночью в дверь не постучат.
– А я против того безобразия, что сегодня творится, – сказал до-цент Васильев. – Разгул бандитизма, людей, что кроликов, отстрели-вают, воровство… авианосец на гвозди китайцам продали… Давайте сменим тему.
Короче, было ясно, что сегодня политические споры не ко столу.
Сапрыкин стал хвастаться перед профессором: «Смотрите, Иван Иванович, я создал периодическую систему алкогольных напитков. – он показал свой труд. – Каждому символу элемента таблицы Менде-леева в моей таблице соответствует название спиртного. Здесь группа алкалоидов – водка, коньяк, пунш, херес, перцовка».
– До чего смышленый народ! – ввязался в разговор доцент Ва-сильев. – Ты посмотри, Иваныч: джин, порно, кагор, алиготе, мадера – ничего не упущено.
– А ниже – хвастался Сапрыкин – таблица опохмелоидов и заку-соидов…
Профессор Могилевский надел очки, посмотрел. Именно эти таблицы его удивили больше всего.
Он прочитал: «Изысканные названия салатов: мамалыга, Дунь-кина радость, козинаки…» Снял очки, убрал их в нагрудный карман, отбросил таблицу Сапрыкина в сторону. «Чёрт знает что! Чем вы тут, на кафедре занимаетесь! Ты бы, Сапрыкин, лучше диссертацию за-кончил». Но тот перебил его: «Нету больше кафедры! А что касается диссертации, то от неё пользы, как от козла молока: с голоду пом-рёшь. Вот возьмите нашего Антановича: сколько изобретений, печат-ных трудов! И где он? Чем занимается? Ха-ха! – на рынке трусами торгует».
– Да, что верно – то верно! Не приведи Господи, жить во време-на перемен – говорят мудрецы. – Подытожил доцент Васильев.
Выпили и, как ни крути, что ни говори, а после выпитого всё к политике тянет, к текущему моменту.
Сапрыкин не унимался и, захмелев, перешёл к другой больной теме: «А с присягой что творится? Примешь украинскую – тебе обе-щают и квартиру, и должность, и зарплату достойную… Штаб флота разбежался кто куда, и не сразу поймёшь, кто кому служит».
– И то верно, – поддержал его доцент Васильев. – Ведь Союзу давали присягу, Родине. И клялись, что если нарушу эту присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского народа…
Сапрыкин хихикнул: «Да эта Родина выкинула на помойку сво-их щенят. Вот и выживай кто как может».
Профессору Могилевскому неприятны были все эти разговоры, и он засобирался, чтобы уйти.
– Да ты, Иван Иванович, останься, не торопись, – просил его до-цент Васильев. – Давай я тебе о другом, о весёлом расскажу. Возвра-щаюсь вчера с дачи с сыном, гляжу, мой сосед Гриша на горбу лами-нированную панель домой тащит. Панель под «орех», импортная, прихожую решил облагородить.
– И где ж он её взял? – поинтересовался Иван Иванович.
– А вот ты и послушай. Это самое интересное, не уходи. Раско-пали французские медики, что асбест вызывает рак лёгкого. Гостини-цы, дома, офисы – всё стали крушить, реконструировать. Дошло дело до круизного лайнера «Де Голль», у него переборки асбестосодержа-щие. Стали они на якорь в Лионе, а их оттуда попёрли к едрене-фене: забастовки докеров, жители города достали власть. Ушёл лайнер в Англию, но там «Гринпис» даже в устье Темзы не пустил. Шум, гам на всю Европу.
Сапрыкин слушал и разливал по стопкам медовуху.
Игорь Александрович продолжал: «Пошёл лайнер в Польшу, в Гданьск. Там вообще обещали его взорвать поляки».
– Ты короче можешь? – попросил Могилевский. – В конце кон-цов куда он причалил?
– А ты встань, глянь-ка в окно! Да вот он, призрак смерти, в су-хом доке, на Северной стороне.
Повисла пауза. Выпили. Пытаясь разрядить обстановку, Сапры-кин возбужденно заговорил: «Да нету никакого рака от асбеста, бред сивой кобылы всё это. У нас в любом дворе у каждого сантехника это первый подручный материал, только что в еду не кладём, можно ска-зать, спим на нём. И что? Хрен по редьке!»
Доцент продолжал: «Представляешь, Иван Иванович, сколько миллионов долларов наши чиновники отмыли за контракт на ремонт лайнера? Но и это не самое интересное! Ночью лайнер загнали в док. Утром рабочие идут на завод и на проходной видят объявление: «Разрешается свободный вынос ламинированных панелей с лайнера «Де Голль» до 19 часов».
– Мать моя женщина! – воскликнул Сапрыкин, – представляю драчку!
– Короче, – завершил Васильев,– к обеду корабль очистили от переборок. Как корова языком слизала. Ни вывозить, ни демонтиро-вать ничего не надо, поди, сотни тысяч сэкономили на нашей дури.
Могилевский констатировал: «Что буржую смерть – то нашему мужику на дачу».
Выпили, помолчали, каждый думал о грустном. Сапрыкин при-нялся за свою периодическую систему, стал вертеть её в руках, рас-сматривать: «А всё-таки у меня навязчивая идея. Пока не решу задач-ку, не успокоюсь. Вот вы посмотрите, посмотрите – у водки крепость 40 градусов, у джина – 45, у медовухи – 38, у вина – 18, а пива – 11. Интересный вопрос, а нельзя ли разработать, так сказать, универ-сальную единицу для определения количества выпитого одним хомо сапиенсом?»
Профессор и доцент переглянулись, они поняли, что Сапрыкина «заклинило» на этой глупой идее, и, чтобы от него избавиться, кон-статировали:
– Литр всяко будет. Объём-то у нас в литрах!
– Ясное дело, – воодушевился Сапрыкин. – Кубометрами же у нас не пьют!
– И градус будет. Крепость всё же по-народному – градус! Не писать же проценты оборотов спирта.
– Понимаю, понимаю, – согласно закивал головой Сапрыкин, – ну, а третья единица?
– Как-нибудь сам додумай. Это тебе домашнее задание, – сказал профессор. – Задачка серьёзная, может, статью опубликуешь. Письмо в Госстандарт отошлёшь.
На том и закончили дебаты, выпили на посошок и разошлись.
Доцент Васильев, придя домой, взял внука и, вооружившись огородным инвентарём, ушёл на дачу.
Старший преподаватель Сапрыкин, вернувшись из училища, взял домино и отправился во двор забивать «козла» с мужиками.
Профессор Иван Иванович Могилевский, вернувшись домой, обрадовался, что он один в квартире, так как никого не хотел ви-деть и слышать, закрылся в своём рабочем кабинете, достал бутыл-ку коньяка и в одиночестве попивал. Перед ним лежала незакон-ченная рукопись монографии «Электродинамика движущихся заря-дов». Он сбросил её со стола, обхватил голову руками. В висках стучало, а в ушах звучал голос Сапрыкина: «Алкалоиды – зелье бордо, закусоиды, кальвадос, опохмелоиды…» Он ещё выпил, за-крыл глаза, увидел Сапрыкина. Тот кривил рожи и спрашивал: «Ну что, Иван Иванович, выкусил? Кому нужна твоя диссертация, кор-мит она тебя? А ты за монографию взялся!» Профессор пытался поймать его, но Сапрыкин превратился в маленького чёртика, прыгнул на шифоньер, уселся там, скрестил ноги, начал хлопать в ладоши.
Пока профессор пил, Сапрыкин резался в домино. Напарник его Федот, что сидел напротив, прятал от своего соседа костяшки и тол-кал его в бок: «Рыло-то своё убери. Чай, не корыто тебе здесь!»
Вначале Сапрыкин, как говорится, не врубился в этот удиви-тельный оборот речи, но, прослушав несколько раз, хлопнул себя по лбу, вскочил и помчался звонить.
 – Иван Иванович! – кричал он в трубку. – Профессор Могилев-ский, это вы? Я вас что-то не узнаю. Нашёл! Нашёл эту проклятую единицу измерения!
– Какую единицу? О чём ты? – не понял профессор. – Не слышу!
Сапрыкин собрался с силами и заорал во всю глотку: «Градус – литр на рыло»! В ответ Сапрыкин услышал короткие гудки.
Около девяти вечера вернулась с работы Нина Петровна Моги-левская, застала мужа в непотребном виде. Расстроилась. Молча хо-дила по квартире, даже слышно было, как маятник напольных часов отбивал невозвратно уходящее время. Часы стали бить мелодию, прежде любимую, теперь она напоминала погребальный звон. Нина Петровна подошла к мужу, убрала бутылку и твёрдым голосом заяви-ла: «Мы уезжаем в Ленинград, продадим здесь квартиру. Нам хватит денег, чтобы там купить комнату в коммуналке. Но это ничего, была бы крыша над головой. Я звонила в электротехнический институт, тебя возьмут пока старшим преподавателем. Мы начнём всё с нуля, как тридцать лет назад, тогда у нас тоже ничего не было…»
– Помню, – ответил Иван Иванович. Он посмотрел на жену, сла-бый, беззащитный, прижался к ней. Вспомнил и то, как 10 лет назад, когда он успешно защитил докторскую, его, молодого сорокалетнего учёного, пригласили в столицу, предлагали кафедру. Но жена была категорически против отъезда из южного города, плакала, твердила, что в этом городе она родилась, здесь каждый дом, каждый камень знаком ей. И друзья, и море, и горы, и цветущая акация на Примор-ском бульваре, и маки, алеющие на пригорке, и запах лаванды – как без всего этого? Она не сможет! Но это было тогда, а теперь она уст-роила этот переезд. Могилевский смахнул слезу и поцеловал жене руку.
Через три года доцент Васильев умер. У него случился инфаркт на даче, «скорая» опоздала.
Через пять лет Иван Иванович Могилевский получил кафедру, опубликовал монографию «Электродинамика движущихся зарядов», создал свою научную школу.
Бывший старший преподаватель кафедры «Сопротивление ма-териалов» Сапрыкин занялся политикой. Поначалу он всем говорил: «Языком чесать – спина болеть не будет». Потом набрался опыта, клеймил позором «регионалов», состоя в партии «оранжевых». Когда они проиграли, перебежал в Партию регионов, но когда эта партия проиграла республиканские выборы, примкнул к коммунистам и пе-ребрался в Киев. Его прочили в Верховную Раду. Перед выборами он ездил по деревням и весям, врал как сивый мерин о политической си-туации в стране, сулил золотые горы избирателям и в свою речь об-разно и искусно ввинчивал слова: алкалоиды, закусоиды, опохмелои-ды. Жители глубинки понимающе кивали и говорили: «Наш парень в доску. За него надо голосовать!»






Литературно-художественное издание


Гонтарь Станислав Павлович


Сцены из нашей жизни

Пьесы, рассказы

Издано в авторской редакции













Издательство и типография ООО «Рибэст»
Свидетельство о внесении субъекта издательской
деятельности в государственный реестр издающих
 организаций, ДК № 190 от 20.09.2000 г.
Ответственный за издание
Федюшин В.В.
Подписано в печать 15.10.2007г.
Формат А5. Тираж 100 экз.
Заказ № 332.


99058, г. Севастополь, ул. Б. Михайлова, 23
Тел/факс (0692) 42- 84-01