Мы накажем друг друга высшей мерой отчаяния

...x...x...x...

Душа моя больше не с тобой. Тело еще теплится где-то там…кутается в уходящее лето… А душа…Она уже далеко. И кажется, нет таких слов, чтоб описать этот полет. Величественное парение в пространстве, овеянное горько-сладким привкусом на кончиках сознания и скрежетом в уголках души.
И не хочется больше ехать к нему, но страшно не узнать, как он там…Нет, ехать все таки не нужно. Но еду. И на несколько мгновений ты уходишь от людей, что стоят у края платформы, совсем не слышишь голоса, что просит их и тебя отойти от края, называя вас коротко и ясно «уважаемые пассажиры». …Ты спускаешься по колонне, одной из тех, гордо стоящих и переживших столько много разных метаний, что на их лицах - а они у них просто огромные - можно прочесть: «Быть или не быть…» Ответов там нет. На их лицах только вопросы…
А ты не думаешь больше ни о чем, просто спускаешься по огромной колонне вниз. Так, что пальцы на ногах начинают упираться в носочки туфлей, что и без того жмут и не дают покоя. Но эта боль так тихо перекликается с твоей - душевной, что ты перестаешь их различать.
       Что-то, с лицом, искаженным от боли, напоминает тебе, что ты еще с ним. И он ждет. А ты не можешь заставить его мучительно думать…Ты не хочешь этого. И от таких мыслей тебе становится дурно. Пойти бы лечь в свою постельку…
И лучшим было бы все таки пойти домой. Но туфли жмут…И ты почти уверена, что ему будет плохо без тебя. Сегодня. Я говорю лишь о сегодняшней ночи. А дальше все как попало. И ты не рядом с ним. И он не в печали.
Я сажусь в вагон, что несет меня как будто по туннелю воспоминаний. Вхожу в комнату…А он ждал. Правда, сказал что то вроде того, что «ты ж обещала вначале позвонить…». А ты… Ты какая-то искусственная…
Думаешь: «Ну и что. Я ж вообще не хотела приезжать. А ты не чувствуешь. Какая разница…»
…