Метро2

Никто не видел, как и когда он вошел в вагон. Он просто оказался сидящим третьим от края сиденья - между мужчиной и мальчиком-подростком. Они так демонстративно отворачивались друг от друга, что если бы кто-нибудь обратил на них внимание, сразу заметил бы - они не только знакомы, но и только что повздорили. Но никому не было до этого дела…
Несколько пассажиров водили ленивыми взглядами по строчкам книг, которые они держали в руках. Остальные смотрели в никуда сквозь окружающих людей - лица их были непроницаемы. Глаза отвыкли выпускать что-либо наружу, а внутрь впускали только тщательно отсортированную информацию.
Казалось, ничто не могло вывести людей из столь привычного состояния безразличия к внешнему, а может, и к внутреннему миру. Однако неожиданно случилось нечто, обратившее на себя внимание всех, находившихся в вагоне…
Он поднял глаза, обвёл всех сияющим взором и… улыбнулся. Сначала сидящему справа мужчине, потом подростку слева. Затем - остальным пассажирам.… Такого возмутительного поведения вагон не видел уже несколько лет.
Кто дал ему право нарушать негласные правила поведения в транспорте? Как посмел он взглянуть в глаза окружающим? А улыбка? Это же вызов нормам общества, наглое попрание неписаных законов людей, столь долго возводивших стены вокруг себя: каждый оказался в коконе. Это было удобно - никто не знал тебя, не лез к тебе в душу, и ты, безучастный к другим, не знал никого. А теперь появился некто, и стены стали рушиться прямо на глазах. Словно крупные хрустальные бусины падают на стеклянный пол. Роняя отблески, разноцветно перекатываются и звучат. Звучат музыкой, подобную которой нельзя ни сочинить, ни воспроизвести. Можно только вспомнить… её запах… или вкус…
Он встал, удерживая на себе взгляды всех без исключения пассажиров вагона и продолжая улыбаться. Никто не произнёс ни слова, но многим показалось - он что-то сказал. Сказал нечто, с чем можно было только согласиться… Затем он медленно поклонился, тихонько оттолкнулся от пола и… просочился в темноту тоннеля через потолок.
Лишь два тонких извивающихся как нити серебряных луча спускались в вагон.
Они обвили мальчика и мужчину, сидевших рядом с ним, которые улыбнулись друг другу и всем остальным, наблюдавшим за происходящим. Мгновение - и эти двое тоже растворились в ветре подземки…
Постепенно лучи вытягивали из вагона оставшихся пассажиров. Некоторые с трудом, как бы нехотя покидали столь привычное замкнутое пространство; другие преодолевали сопротивление металла без видимых усилий, с явным удовольствием. Но все, абсолютно все перед тем, как исчезнуть, улыбались. Вначале робко, потом - шире, искреннее… Глаза отразили внутренний свет каждого человека - как будто с зеркала сняли густую вуаль - и заискрились. Люди улыбались!..
…Когда поезд остановился у платформы станции, в вагоне никого уже не было. Лишь валялись на полу пара осколков разбитого кем-то зеркала…
Никто из вновь вошедших даже не удивился - почему в час пик вагон пуст - они строго хранили выражение безучастности на лицах и безразличие в глазах.
…А совсем в другом поезде, на другом конце города сидящий между милым старичком и симпатичной грустной девушкой человек поднял глаза…