Близняшки

Для выполнения большинства маневров
пилоту робота требуются три руки.
34-ый закон Мерфи для боевых роботов.
Я стоял навытяжку перед командиром 17-го отдельного гвардейского тяжёлого огневого кибернетического дивизиона прорыва капитан-командором Хедаром Леаннатом и пожи-рал начальство глазами. Начальство изучало моё личное дело.
       Тем временем я размышлял над словами начальника своей учебной команды.
- Вот что, Клауфор, - заявил он мне позавчера: - Ты у нас на хорошем счету, окончил курс с отличием, так что мы тебе решили сделать подарок. Будешь служить в 17-ом дивизионе. Инвалидная команда, райское место. Век благодарен будешь.
       Наконец командир дивизиона закончил изучать мои документы. Он поднял голову и, спросил:
- Отличник, значит?
- Так точно, господин капитан-командор, отличник. Первый в команде, по баллам.
- Хорошо… - командир сделал паузу, поправляя чёрную повязку на глазу: - Будешь об-служивать машину номер три, второй взвод, первая батарея. Лучшая наша машина. Во-просы есть?
       Любой солдат-первогодок на моём месте радостно выпалил бы: «Никак нет!» и унесся бы в солдатской общежитие, знакомится с товарищами по службе. Но я был не из таких.
- Скажите пожалуйста, господин капитан-командор… Почему наша часть называется «ин-валидной командой»?
- А ты взгляни на меня! – усмехнулся командир: - Наш интендант однорук, командир вто-рой батареи ходит на протезах, да и пилот твоей машины… впрочем сам увидишь! Но ни-кому это не мешает. Иди в гараж, ознакомься с техникой!
- Есть!

       Быть пилотом боевого робота, с одной стороны, очень престижно, а с другой – очень тя-жело. Престижно – потому что у них самые большие порции в столовых, больше всего жалование, и, во время войны, им щедро дают ордена и медали. Престижнее только служ-ба на боевом космическом корабле. Но, с другой стороны, у робота очень тесная и не-удобная кабина и пилоту приходиться сидеть в ней, иногда, по целым суткам. Кроме того в кабине такое количество всяких приборов, лампочек, рычагов и экранов, что для управ-ления всеми ими необходимо искусство циркового акробата. Один из офицеров учебной команды как-то сказал нам на занятии
- У идеального пилота должны быть три руки с шестью пальцами и дополнительные глаза на затылке. Иначе с роботом не справишься.
       Поэтому я никогда не испытывал зависти к пилотам.

       В гараже меня встретил мой непосредственный начальник, техник-лейтенант Лиур:
- Твой робот на полигоне, если хочешь, иди туда.
       На полигоне я сразу увидел закреплённого за мной робота. Точнее двух роботов, которые вели между собой дуэль. Одним из них был средний «Бегун» с плазмопушкой, а другим – тот робот, который был теперь закреплён за мной. Это была тяжелая лазерная боевая ма-шина «Единорог». Именно эти роботы служили для затыкания дыр при угрозе прорыва врага. Длинная, не меньше трёх сане, лазерная пушка, воинственно торчавшая вперёд, действительно напоминала рог единорога (последний раз я видел единорога в зверинце у себя в Куулдейре, когда водил туда младшую сестрёнку). Я присоединился к кучке солдат и офицеров у края полигона и принялся с восхищением наблюдать за перестрелкой. Вме-сто вспышек плазмы и лазеров выстрелы обозначали лучи учебных прожекторов. Оба ро-бота были защищены достаточной внушительной бронёй, особенно в носовой части, так что старались попасть друг другу в борт, корму или по опорным лапам – самому уязвимо-му месту шагающего робота. Вот «Бегун» согнул две передние лапы, и выстрелил по пра-вой лапе «Единорога». Однако соперник ловко шагнул назад, и луч прожектора поразил пустое место. Продолжая манёвр, «Единорог» внезапно согнул опорные лапы, присев поч-ти до земли и откинувшись назад. Его учебный прожектор вспыхнул и луч поразил «Бегу-на», уже вставшего в нормальное положение, прямо в брюхо, совсем не защищённое бро-нёй. Если бы луч был лазерным, «Бегун» рассыпался бы на запчасти. К недостаткам «Единорогов» и им подобных шагающих роботов относился маленький угол обстрела по вертикали, в результате чего им очень сложно было поражать наземные цели. Однако мой робот маневрировал так искусно, что этот недостаток был совсем незаметен.
       На его боку я вдруг заметил крупную надпись: «ТАНЦОР». Возможно так прозвали пи-лота за его великолепные манёвры, но и его машине оно подходило на все сто. На таких роботах всегда служат лучшие из лучших. Хотелось бы мне поскорее увидеть его пилота!
       Впрочем, была одна странность. У всех роботов типа «Единорог» входной люк был рас-положен на крыше (подбитый робот, по закону подлости, обычно падал именно на люк, поэтому выход начали делать в крыше). Здесь же никакого люка не было, зато в боку ро-бота, как раз рядом с пилотской кабиной, я увидел самую настоящую дверь в человече-ский рост.

       Закончив поединок, робот приблизился к нам я, готовясь к встрече с пилотом-асом огля-дел себя с головы до ног и заметил, что у меня развязался шнурок. Я, по возможности не-заметно, наклонился и принялся его завязывать. Не мог же я ударить в грязь лицом перед своим пилотом лучшего робота в дивизионе!
- О, наш новый техник! – произнёс, прямо передо мной, приятный женских голос. Я мед-ленно поднял голову и увидел пару стройных изящных ног, явно женских, в пилотских брюках и ботинках.
       Я никогда не слышал о женщинах – пилотах боевых роботов, но чем выше поднимал го-лову, тем ниже у меня отвисала челюсть. Ноги плавно переходили в широкий таз, увен-чанный стройной талией, а выше… Выше туловище раздваивалось, переходя в два само-стоятельных тела с двумя парами грудей (в других условиях, довольно аппетитных), дву-мя парами рук и двумя головами, с весьма миловидными (в других условиях) лицами. Но это было ещё не всё. Девушки (я решил думать о них, как о двух разных организмах) все-ми четырьмя руками опирались на костыли, из-за чего смахивали на разведывательного робота типа «Паук-8бис», с шестью лапами. Я проглотил вопрос о том, почему они на костылях, и как их вообще пустили с костылями в боевое подразделение, а, вместо этого, выпрямился и отдал честь.
- Техник-сержант Ивестер Клауфор для прохождения службы прибыл! – пролаял я по ус-таву, вытягиваясь во фронт.
- Я – Шейрин… - ответила правая девушка, улыбаясь и кивая.
- А я – Файрин, - ответила левая.
       Так я познакомился с лучшим пилотом лучшего робота в дивизионе.

       Через несколько дней я поучил наряд на кухню. Начальник кухни, кряжистый, молчали-вый, начавший седеть, ворэнт-офицер Тиллуд служил в дивизионе с самого призыва – это я уже узнал от других техников. Я решил, между делом, расспросить его о моих хозяйках. Тот, судя по всему, привыкший рассказывать эту историю всем интересующимся, поведал мне вот что.
       Двадцать четыре года назад, когда Тиллуд был ещё простым рекрутом и состоял в диви-зионной кухне в качестве мальчика на побегушках (на самом деле должность называлась по-другому, но он занимался именно этим), дивизионом командовал лейтенант-командор Телмер Серданн. В то время вовсю бушевали Ядерные бунты, и дивизиону выпало подав-лять один из них. Семьёй военные обзаводились очень редко и, как правило, жён находи-ли тоже здесь, в армии, вот и командир Серданн был женат на молоденькой докторше из санчасти дивизиона. Она сопровождала его во время всех заданий. Дивизион быстро вы-числил местоположение штаба мятежников в горах и, скрытно подобравшись к нему, на-нёс удар. Однако, когда роботы подобрались к самому командному пункту, мятежникам удалось подорвать находившийся там ядерный фугас. Из них не уцелел ни один. Капитан-командор Леаннат, в ту пору желторотый лейтенантик, без году неделя выпущенный из училища, лишился глаза (второй, тоже повреждённый излучением, врачи ему всё-таки спасли, позволив продолжить службу). Несколько роботов погибли на месте, вместе с пи-лотами. В защищённой со всех сторон, в том числе и от радиации, кабине робота, ядерный взрыв не так страшен, однако даже это не спасает, если взрыв произошёл всего в несколь-ких сотнях сане. В дивизионе все получили немалую дозу радиации и большинство солдат и офицеров оказались в госпиталях.
       Вскоре выяснилось, что докторша – жена командора Серданна – беременна, причём, как оказалось, на солидном сроке, и аборт делать поздно. Командир Серданн, узнав об этом, попросил своего заместителя позаботиться о ребёнке и сделать его пилотом боевого робо-та (Серданн решил, что непременно родится мальчик). Вскоре он умер от радиационной болезни. Через несколько месяцев на свет появились Шейрин и Файрин. Их мать умерла при родах, так что у новорождённых не осталось ни одного близкого человека.
       Заместитель, занявший после смерти командира его место, не смог найти человека, кото-рый согласился бы взять на воспитание близняшек (что, вообще-то, вполне объяснимо), а сам он, как и все остальные офицеры, был холост и жил в офицерском общежитии, на тер-ритории части. Ни у кого в дивизионе больше детей не было, так что девочек воспитывали всем миром, ходить (на костылях) их обучал лично начальник санчасти, а вместо кукол у них был модельки боевых роботов. Когда им исполнилось семь, командир впервые пустил их в кабину робота, а в десять лет посадил за компьютерный тренажёр. Девочки всё схва-тывали на лету и к шестнадцати уже вполне освоили управление учебной машиной. Когда им исполнилось семнадцать, молва о чудо-близняшках дошла и до Командования Сил Безопасности. Командующий сумел найти инструкторов для Шейрин и Файрин и, через несколько лет, они были зачислены на службу на общих основаниях.

       С нашего разговора прошло несколько недель. Я уже вполне освоился со своими обязан-ностями, в которые, помимо поддержания робота в приемлемом техническом состоянии, входила помощь Шейрин и Файрин в посадке в робота во время учений. Ещё я должен был носить им обед прямо в офицерское общежитие (что, учитывая их трудности в пере-движении, вообще-то было объяснимо). В пустыню пришла осень, спала жара, прекрати-лись песчаные бури, пустыня просматривалась на десятки джин. Осень и весна – люби-мые времена года для зелтайрских контрабандистов, поставляющих оружие и снаряжение сепаратистам. Осень и весна – самое горячее время для нас, воинов Сил Безопасности.
       В один из дней наш дивизион получил приказ двигаться к границе, чтобы перекрыть од-ин из контрабандистских картелей в предгорьях Сияющих гор.

       Шел третий день марша, вдали уже виднелись белоснежные вершины гор. Я трясся в ма-леньком отсеке внутри робота, отделённой от пилотской кабины прозрачной дверью. В хорошие времена в этом отсеке возили дополнительные аккумуляторы или запчасти, а иногда – техников, раненых или десантников (хотя там свободно мог поместиться только один человек). Внезапно робот качнулся.
- Засада! – проворчала в кабине одна из близняшек.
- Во всех смыслах этого слова! - отозвалась вторая.
       Из динамика донёсся голос командира батареи:
- Правее нас засада, до батальона живой силы противника. Имеются несколько ракетных комплексов. Разворачиваемся. Принять низкое положение!
       Пол стремительно пошёл вниз. Это значило, что робот сгибает опорные лапы и дальше будет двигаться подобно человеку на корточках. Это снижало вероятность попадания и позволяло прикрыть слабо защищённое брюхо робота. Через секунду справа от нас, разо-рвалась первая ракета, подняв огромное облако песка.
       Управляемые ракеты – самое действенное оружие против робота, если не считать друго-го робота. Неповоротливой махине в десятки арадеров весом не увернуться от маленькой юркой ракеты. Если она попадёт в слабо защищённое место: днище, сгибы опорных лап, нижнюю часть кормы, напротив силовой установки – пиши пропало.
       Я сделал обеими руками знак богини Эсиры, спасающий от ранней смерти, и решил по-ложиться на мастерство близняшек. В бою пользы от меня было всё равно было никакой, так что я целиком сосредоточился на том, как они управляли роботом. Раньше я видел это только снаружи, на полигонах и стрельбищах, а теперь мне представилась возможность увидеть моих хозяек в деле.

       Рядом с нами рванула ещё одна ракета. Судя по всему атакующие решили, в первую оче-редь обездвижить роботов, повредив их опорные лапы, а после этого с роботами справи-лась бы и простая пехота.
       Шейрин и Файрин наклонились в разные стороны, синхронно нажав две клавиши в про-тивоположных углах пульта и передвинув две рукоятки. Если бы не страховочный ремень, меня швырнуло бы головой о противоположную стенку отсека. Наш робот, судя по всему, резко прыгнул-шагнул вправо. В обзорный окуляр я увидел тучу песка, поднявшееся там, где только что стояли мы. «Танцор» начал свой танец смерти.
- Фай! Открывай «Третий глаз»! – крикнула Шейрин.
       Файрин кивнула и перед ней тут же выдвинулся экран системы поиска целей. Экран был покрыт россыпью красных точек – ракет. Пальцы Файрин запорхали над пультом, вы-страивая их траектории и вычисляя точки пуска. Шейрин тем временем жала на гашетку, целясь по появляющимся то тут, то там группам наёмников.
- Там! – Файрин ткнула пальцем в группу холмов где-то в полутора джин вереди и справа.
       Шейрин связалась с командиром и передала ему местонахождение установок.
- Уничтожьте их! Мы вас прикроем, - распорядился тот.
- Есть.
       «Танцор» двинулся на встречу ракетчикам. Позиция для установок была выбрана удачно – между трёх невысоких холмов, которые совершенно закрывали установки от прямого выстрела, так что нашему роботу, чтобы взять цель нужно было приблизиться вплотную. Слева от нас упала ракета, окутав «Танцора» песчаной волной, а через секунду справа ра-зорвалась вторая. Похоже ракетчики целиком переключились на нас, оставив без внима-ния остальных роботов.
- Хорошо, что они не умеют управлять ракетами как следует! – сквозь зубы бросила Шей-рин: - Иначе бы нам уже давно конец пришёл!
- Шей, может пальнуть в один из холмов? Вдруг удастся завалить этих ракетчиков? – без особой надежды предложила Файрин.
- Не получится… Холмы слишком пологие, они так просто не осыплются, даже от нашего выстрела, – вздохнула Шейрин, однако неожиданно она кивнула: - Ну а вдруг! Никогда не опускай рук – даже если тебе оторвало обе! – добавила она, явно кого-то цитируя.
       Файрин, кивнула и, резко выдохнув, нажала гашетку.
       Длинный белый поток, жарче самого Солнца, протянулся от робота к холму. Над местом попадания поднялась гигантская туча песка и дыма.
- Есть! Разворачиваемся! – приказала Шейрин.
       «Танцор» повернулся к своим, сделал шаг… И прямо перед нами вспыхнуло рыжее заре-во.
«Прямое попадание», - успел подумать я и потерял сознание.
       Судя по всему, я пробыл без сознания недолго – когда я открыл глаза бой всё еще про-должался. Робот лежал на левом боку, обзорный экран был разбит, а приборы исковерка-ны. Близняшки распластались на входной двери. Их руки, ноги, растрепанные волосы бы-ли разбросаны в разные стороны и в этом было что-то жуткое и неправильное. Сейчас они напоминали странного чёрного моллюска, которого я раз видел на картинке в учебнике по биологии. На черной форме блестела кровь.
«Подбитый робот обязательно падает на входной люк. Если люков два, то второй обяза-тельно заклинит», - сказал кто-то из моих инструкторов в Учебной команде. Наш робот действительно упал на входную дверь.
       Я наклонился над близняшками. Они слабо дышали, но были без сознания. В любой мо-мент какая-нибудь шальная ракета могла накрыть нас здесь. Помогать нам некому – все итак заняты. Я попытался взгромоздить девушек на себя (что, по понятным причинам бы-ло не так-то просто), с горем пополам вытащил их наружу и огляделся.
       Ракетчики продолжали стрелять, но уже в другую сторону. Я подтащил девушек к груде камней и, укрыв их и укрывшись сам, достал медицинский пакет.
       К счастью, тяжелых ран у Шейрин и Файрин не обнаружилось – их просто задели оскол-ки обзорного экрана. Наскоро пройдясь по порезам заживляющим стержнем, я достал из-лучатель, второй снял с тела Файрин (у девушек было два излучателя, висевший на пра-вом бедре принадлежал Файрин, а тот что слева – её сестре).
       Заметив бегущую к нам группу наемников, я принялся разряжать свое оружие с двух рук. Враги залегли. Я отпрянул за кучу. По камням, выбивая на них щербинки, защёлкали пу-ли. Наемники поднялись и я выстрелил. Один из них тяжело рухнул. Остальные вновь распластались на песке и открыли огонь. Их было с десяток, но они были на открытом месте, а у меня было два излучателя и я находился в укрытии. И всё же я не сделал бы ставки, за кем останется поле боя.
«Нет! Девочки не должны пострадать!», - мрачно сказал я себе и вновь выстрелил.
       Пули вновь застучали по камням, но уже реже. Одна из них свистнула прямо у меня надо головой – я невольно пригнулся.
«Сколько их было и скольких я выбил?!», - лихорадочно соображал я: «Их десять. Или восемь? Я, кажется, уложил двух. Нет, трёх».
       Судя по частоте выстрелов, стреляло шесть стволов, не больше. Я высунулся из-за кам-ня, выстрелив с двух рук…
       Но тут что-то ударило меня в левую ногу, повыше колена. Меня бросило на песок, излу-чатель упал рядом. Пуля взбила песок возле моего уха, но я смог отпрянуть за камень – от боли потемнело в глазах, воздух в лёгких вдруг стал нестерпимо колючим. Я с трудом ог-лянулся. Двое наемников выпрямившись в полный рост бежали к нам. Видимо они обош-ли нас сзади.
       Я попытался правой рукой поднять оружие, но тут очнувшаяся Шейрин, приподнявшись на локте, выстрелом свалила одного. Другой неожиданно бросил электромагнитную вин-товку и пустился наутёк. Только теперь я перевёл взгляд на основную группу. Ближе, ша-гах в пятидесяти, зияла яма, вокруг которой валялись трупы наемников, а к нам направ-лялся один из роботов дивизиона.
       Файрин тоже очнулась. Она выглянула из-за кучи камней, оценив обстановку, потом по-смотрела на меня. Потом обе девушки переглянулись и хором сказали:
- Спасибо! – и – не может быть – каждая со своей стороны обняла меня.
       Я перестал слышать звуки затухавшего боя – в моих ушах звучало только: «Спасибо».
       Приблизившийся робот согнул опорные лапы и из выходного люка выпрыгнул командир второй батареи.
- Отбились? – спросил он, подойдя к нам.
- Еле-еле… - ответил я.
- Ничего. Вот тебе урок, сержант. Никогда не опускай руки – даже если тебе оторвало обе, - офицер рассмеялся.