Путешествие

5:30, "время смутных безумцев". За окном смутный и безумный туман, а над кромкой леса только появляется Ра.
 Я сижу в купе и глазею в окошко - мне решительно нечего делать. Пью пустой кипяток из котла, потому как проводника, мясистую сорокалетнюю тушу, беззаботно дрыхнущую за соседней стенкой, совершенно невозможно разбудить, дабы потребовать законную чашку кофе. До вагона же ресторана идти лень - семь вагонов не ближний свет. Да и там в такую рань еще спят, и видеть будут меня не очень рады.
 Мы въехали в полосу тумана. Ра обрел пушистый и нестерпимо сияющий ореол.
 Проводник все еще не желает продирать свои очи. Вчера мы с ним неплохо посидели за рюмочкой чаю. Я угостил его своими папиросками, и мы дымили, философствуя, прямо в его купе. Этакая уютненькая одноместная усыпальница.
 А началось все в момент посадки в поезд: при проверке документов выяснилось, что мы сним земляки и чуть ли не с одного квартала. По сему меня как-то быстро и легко подняли вместе с сумкой, необъятно облапили и внесли в вагон, как особо ценный груз. А потом половину ночи вспоминали всякое, общее  и не очень, пили превосходный джин, закусывая по современной русской традиции лимоном, и постоянно дымили. Кстати - у меня появилось такое ощущение, что русские люди под лимон уговорят любую крепкую алкогольность за милую душу. Эстеты, правда, не в счет.
  Станция. По перрону едет дед на велосипеде, стоя одной ногой на педали, и отталкиваясь другой, будто бы он на самокате. На голове деда серая кепка, в руке авоська с бутылкой. У него грустные, обрамленные тысячей лучистых морщинок, глаза...
 Из-за тумана становится непонятно, где все-таки начинается небо и в какую местность тебя забросила хромая судьба.
 Туман скрыл все, начиная с колес поезда. Лишь янтарные лучи восходящего Ра могут прорезать, словно ланцетом, его путы.  Мимо окна вдруг, совсем близко, проносится заиндевевшая от ночного заморозка ветка кустарника. Я зябко поеживаюсь и беру в руки чашку кофе - земеля все-таки изволил проснуться...